Магический очаг, Донат и я (СИ)

Текст добавлен: 31 июля 2026, 18:30

Текст книги "Магический очаг, Донат и я (СИ)"

Автор книги: Ингрида Пюли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 18

Огонь в камине горел ровно и спокойно. Не буйно, не ярко, а так, будто он всегда здесь был. Как старый пёс, который наконец-то узнал свою хозяйку и понял, что ничего не поменялось с тех времён, когда его принесли сюда щенком, и можно просто продолжать посапывать на коврике возле камина.

Некоторые вещи остаются неизменными. К счастью.

Я сидела на полу перед Очагом, обхватив колени руками, и просто смотрела. Донат устроился у меня на коленях, урчал и периодически подёргивал ухом. Слоня стоял в углу, припаркованный к розетке, и тихо жужжал во сне.

– Вы не спите? – раздался голос из кресла.

Я вздрогнула. Борис.

Он не уехал. После того как я открыла дверь и увидела его на крыльце, он зашёл, сел в кресло у окна, и… остался. Не говорил, не комментировал, просто сидел и смотрел на Очаг.

– Я думала, вы уехали, – сказала я. – Вы же сказали, что у вас отчёт.

– Отчёт подождёт, – ответил он. – Очаг нужно укрепить. Я должен убедиться, что он не погаснет снова.

– Вы мне не верите?

Он помолчал.

– Я верю в Очаг. И в то, что вы его зажгли. Но магия, Мирослава, это не разовое действие. Это привычка. Теперь вам нужно научиться жить с ним. Каждый день. Каждое утро. Иначе он снова уснёт. А за ним – и весь район.

Я не стала спорить. Он был прав.

И, честно говоря, я была рада, что он остался. Не потому, что он что-то делал – он просто сидел в кресле и читал какую-то старую книгу из бабушкиной библиотеки, но его присутствие делало дом менее пустым.

Более завершённым. И ещё я действительно боялась, что как только Борис уйдёт, Очаг погаснет снова.

После стольких усилий и времени на них потраченных, это было бы обидно! Я уже продлила отпуск за свой счёт, я должна выйти победителем из этого соревнования!

– Хорошо, – сказала я. – Тогда я пойду доделаю ужин. Вы будете?

– Буду.

– Вы же ничего не ели с утра?

– Я не голоден. Привык питаться нерегулярно, – мягко сказал он, но в глаза не смотрел. Я кожей чувствовала, что он хочет есть, и чтобы эту еду приготовила я.

– Врёте.

Он улыбнулся краешком губ, но ничего не ответил.

Я пошла на кухню. Донат спрыгнул с моих коленей и потрусил следом.

– Он тебе нравится, – заявил кот, запрыгивая на подоконник.

– Кто?

– Борис. Ты смотришь на него, когда он не видит.

– Я не смотрю.

– Смотришь. – Донат принялся вылизывать лапу с видом знатока. – И он на тебя смотрит. Когда ты не видишь.

– Тише ты!

Ну, честно говоря, я это знала и без кота. Девушки такие вещи чувствуют. Как и то, что этот интерес может оказаться весьма непродолжительным.

– Ты выдумываешь, – закончила я, понизив голос. – Вроде сейчас не март, что тебя на интерес всё тянет?

А ещё каждая приличная девушка должна отрицать очевидное, если дело касается потенциального кавалера.

Борис Чётрный и потенциальным-то не был. Тем более надо отрицать. Так себе спокойнее!

– Я кот. Я вижу то, что люди прячут. Он приехал без пальто, в какой-то новой куртке. В рубашке с закатанными рукавами. Как думаешь, почему?

– Потому что торопился.

– Потому что хотел выглядеть хорошо. – Донат фыркнул. – Человеческие брачные ритуалы такие глупые. Вы тратите полдня на то, чтобы казаться лучше, чем вы есть.

– Донат, мы не на брачном ритуале. Мы спасаем Очаг.

– Как скажешь. – Он зевнул и отвернулся к окну.

Я взялась за ужин. Не за торт, не за ритуальную еду. За обычный ужин, из обычных продуктов, которые заказала в доставке.

Суп, который я сварила из того, что нашла в холодильнике. Картошку, которую пожарила с луком. И чай – не магический, обычный, пакетированный.

Я не творила заклинаний. Я просто готовила еду. Для него и для себя, в благодарность.

На плите закипела вода, и я тихо запела. Старую песню, которую слышала по радио в детстве в приюте. Что-то про дождь, про окна, про то, как важно возвращаться домой. Я не знала, откуда она взялась в голове, просто… пришла.

Из гостиной донёсся звук перевёрнутой страницы, потом тихие шаги. Борис слушал.

Я не обернулась.

Нашла на полке старую кружку – с выцветшим рисунком и трещинкой на ободке. Бабушкина, я чувствовала это. Налила в неё чай и поставила на стол. Пусть стоит. Просто для тепла.

Суп закипел. Картошка зарумянилась. Кухня начала пахнуть домом – настоящим, живым, где не боятся ошибок.

Через час я поставила перед гостем тарелку. Он посмотрел на неё удивлённо.

– Вы правда умеете готовить? Пахнет очень вкусно, Мирослава.

– Я умею не умереть с голоду, – ответила я. – И иногда это важнее, чем торт.

Борис попробовал суп и на мгновение закрыл глаза.

– Хорошо, – сказал он тихо. – Очень хорошо. Вкусно, как в детстве.

Мы ели молча. Только тикали часы на стене, и потрескивал Очаг. И это было правильно. Не нужно слов, когда огонь говорит за всех.

После ужина, уже провожая инспектора, я заметила, что он смотрит на портрет в прихожей. Тот самый – с Тарасом Череповым, его дядей, учеником бабушки Аглаи.

– Вы хотите его забрать? – спросила я.

Борис повернулся ко мне, удивлённый.

– Что?

– Портрет. Я тут просто подумала, может, он вам дорог? Он ведь ваш родственник, вы говорили. И я, честно говоря, не знаю, что с ним делать. Он слишком… не мой. А вы на него смотрите так, будто вы здесь ищете что-то своё.

Он замялся. На его лице появилось что-то редкое – растерянность, которая тут же сменилась стыдом.

– Я не хотел просить, – сказал он. – Это же всё ваше наследство, а я только инспектор.

– Вы не инспектор, когда смотрите на него. Вы – человек, у которого есть память. И я не буду хранить её в чужих стенах. Если он ваш – забирайте.

Борис подошёл к портрету, осторожно снял его со стены и прижал к груди. В его глазах блеснуло.

– Спасибо, – сказал он. – Это… это много для меня значит.

– Знаю. Поэтому и отдаю. Я понимаю, что семья важна. Особенно для меня, ведь я выросла в приюте, а там каждый мечтает однажды повесить на стену своего дома портрет родственников.

– Я тоже из приюта, Мирослава. Пусть и другого уровня, но я вас понимаю.

Он улыбнулся – той самой тёплой, настоящей улыбкой, которую я видела один раз. И в этот момент я поняла, что Донат был прав: он приехал не просто так. Он приехал потому, что хотел быть рядом. И смотрел на меня, когда я не видела.

Я опустила глаза.

На портрете бабушка Аглая смотрела строго, даже с укоризной. Как будто говорила: «Ну что, внучка, дождалась горения Очага? А теперь не испорти, работай».

– Она на вас смотрит, – сказал Борис, заметив мой взгляд.

– Она всегда на меня так смотрит. Будто я не то делаю.

– А что вы делаете, по-вашему, не так?

Я задумалась. Действительно, вроде всё по инструкции. Все испытания позади, Очаг горит.

– Я делаю то, что хочу. Впервые, наверное. Не потому, что надо, а потому что нравится. Ужин, чай, песни… И не боюсь, что неправильно. Что кто-то сделает мне замечание.

Борис посмотрел на меня долгим взглядом, смысла которого я не поняла.

– Значит, она не укоряет, – сказал он. – Она радуется.

– Откуда вы всё это знаете?

– Потому что я видел её глаза на старых фотографиях. Она умела так же, как вы. Улыбаться, когда всё получалось. Делать то, что хотела.

Я не нашлась что ответить. Просто подошла к Очагу, положила руки на тёплый камень и почувствовала пульс. Живой, настоящий. Как у дома.

– Я должен проконтролировать, что Очаг стабилен.

Вот так Борис и остался на ночь. И ничего такого, как сказал Донат, «с далеко идущими последствиями» не случилось.

В кресле, с книгой, под светом лампы он и заснул. А когда я выходила на кухню за водой, долго вглядывалась в него спящего и не замечала на его лице привычной серьёзности. Просто усталость и покой.

Я накрыла его пледом. Он не проснулся.

Утром Очаг горел – ровно, золотисто.

– Отчёт, – сказал он за завтраком. – Я напишу положительный. Вы справились.

– Спасибо.

– Но это не конец.

– Я знаю.

Он уехал, оставив портрет дяди и тёплые слова.

А я осталась в доме, который, наконец, стал моим. С Донатом, Слоней и бабушкой, которая смотрела на меня теперь не укоризненно, а с лёгкой, мудрой улыбкой.

«Ты справилась», – говорила она. И я соглашалась. И всё вокруг тоже.

На сегодня. Но завтра снова преподнесло неприятный сюрприз.

Глава 19

Три дня пронеслись в заботах.

Три дня я жила в доме на Первом Магическом проезде, и это было похоже на сон.

Утром я просыпалась от света, пробивающегося сквозь шторы, заваривала чай в бабушкиной кружке с трещинкой, разговаривала с Донатом (который теперь считал себя главным экспертом по Очагу), слушала, как Слоня урчит в спальне, и шла в гостиную – проверять огонь.

Он горел.

Ровно, спокойно, по-домашнему.

И даже будильник не смел больше летать и тревожить меня резкими визгами. Я сама просыпалась раньше него.

Я привыкла к этому новому дому. Я начала думать о нём как о живом существе – старом, мудром, слегка ворчливом. И он, кажется, привык ко мне.

Но на четвёртый день всё рухнуло.

Утро началось с того, что я села за старый бабушкин стол, открыла ноутбук и написала заявление на увольнение из «ГорМагКома». Тётя Вера, когда я позвонила, охнула:

– Мирослава, ты с ума сошла? У тебя же стаж, ты хотела на компетенции подавать!

– Тёть Вера, у меня теперь дом и Очаг. Я не могу каждый день мотаться через полгорода. И потом… – Я запнулась. – Я хочу попробовать работать рядом. Может, в местном магическом отделе. Или вообще – фрилансом по бытовой магии.

Тётя Вера вздохнула, но спорить не стала. Сказала, что примет заявление, и пожелала удачи. И что я должна отработать ещё две недели, не забыла напомнить.

Я выдохнула. Свобода. Страшно, но приятно.

А потом я нашла вакансию.

На магическом форуме – старом, пыльном, где сидели в основном пенсионеры и энтузиасты – висело объявление:

«Частному специалисту по бытовой магии требуется помощник для обслуживания магических объектов в районе Первого Магического проезда. Оплата сдельная. Обращаться к Розе Аристарховне».

Я откликнулась. Через час пришёл ответ: «Приходите завтра на собеседование. Я вас жду».

Я была счастлива. Новая работа, дом, Очаг, Донат, Слоня… Всё складывалось.

И хозяина арендной квартиры предупредила, что через месяц съеду.

И тут в дверь позвонили.

Я открыла.

На пороге стоял незнакомый мужчина. Вполне приятной наружности и средних лет, но от него веяло такой ледяной неприязнью, что сомнений в будущих неприятностях у меня не осталось.

Дорогой костюм, магический значок на лацкане – не тот, что у сотрудников Управления, а другой, корпоративный. «Корпорация Магии» – чёрные буквы на золотом фоне, лишь довершали картину.

Корпорация – тот самый гигант, который пытается монополизировать всё магическое обслуживание в городе, которая пытается подмять магические Жэки.

– Мирослава Прохорова? – спросил он. Голос масляный, сладкий, как патока.

– Допустим, – настороженно ответила я.

– Я – Геннадий Вольский, представитель Корпорации Магии. Мы подали заявку на тендер по управлению Первопричинным Очагом. Ваше право на наследство оспаривается на основании недостаточной компетенции.

Я похолодела.

– Что значит «недостаточной»?

– Вы не прошли официальную аттестацию, не имеете сертификата на работу с объектами класса «А», и, по нашим данным, Очаг уже дважды гас под вашим присмотром. Мы предлагаем комиссионную проверку. Сегодня в полдень. Прибудет комиссия. Я продемонстрирую свои навыки, а вы – свои.

Он улыбнулся. Улыбка была профессиональной, идеальной и совершенно пустой. Он не сомневался в своём превосходстве и, казалось, вообще не понимал, что я путаюсь под ногами.

– Вы хотите забрать у меня Очаг.

– Мы хотим обеспечить его стабильное функционирование. На коммерческой основе. Естественно, вы получите компенсацию.

– Я не продаю Очаг.

– Тогда докажите, что достойны его.

Он развернулся и ушёл. Я стояла в дверях и чувствовала, как земля уходит из-под ног.

Донат выбежал в коридор, взъерошенный.

– Кто это был? – зашипел он.

Но не появился ни секундой раньше, чем незнакомец ушёл. Защитить меня Донату хотелось, но он побаивался. Учуял силу, значит, моё дело – дрянь.

– Враг.

– Что будем делать? Звони Чёрному.

Борис приехал через сорок минут. На этот раз – в форме, с планшетом и даже с каким-то свитком в руках. Он выглядел официальным и невозмутимым.

– Я знаю, – сказал он, заходя. – Вольский уже уведомил Управление. Комиссия будет сегодня в двенадцать. Я назначен наблюдателем.

– Вы будете судить меня?

– Я буду следить за честностью процесса. – Он посмотрел на меня с лёгкой укоризной. – Мирослава, я не имею права вмешиваться. Но я хочу, чтобы вы знали: я верю, что вы справитесь.

– Откуда такая уверенность?

– Потому что вы делаете не так, как они. Вы делаете так, как чувствуете. А это сильнее любых формул.

Времени на тренировки у меня не было, Борис дал лишь пару советов и показал фокусы, которые мне едва могли пригодиться, но подняли настроение.

В полдень дом заполнился людьми.

Три члена комиссии – двое мужчин и одна женщина, все в строгих костюмах, с амулетами, папками и важными лицами. Вольский стоял в центре гостиной, как паук в паутине.

– Итак, – объявил председатель комиссии, – соревнование за право управления Очагом номер тридцать один. Господин Вольский покажет контрольный блок заклинаний. Госпожа Прохорова – ответный блок. Оценивается стабильность, эффективность и долгосрочность.

Вольский шагнул к Очагу.

Он начал плести заклинания – сложные, многоуровневые, с искрами и линиями света. Они обвивали камин, проникали внутрь, пытались структурировать огонь. Вольский бормотал формулы, его руки двигались в замысловатых жестах.

Огонь вздрогнул. Потом сжался. Потом вспыхнул ярко – но неестественно, будто его заставляли гореть через силу.

– Стабильность на девяносто процентов, – сказал председатель. – Эффективно.

Вольский отступил, сияя. Кивая, будто принимая поздравления.

– Ваша очередь, госпожа Прохорова.

Я подошла к Очагу. Он дрожал от формул Вольского, его пламя колебалось, и я чувствовала его боль. Его страх.

Я не стала плести заклинания.

Я села на пол перед ним, как делала это каждое утро. Достала чайник (обычный), заварила чай (в бабушкиной кружке), поставила рядом тарелку с печеньем. Потом просто положила ладони на камень и закрыла глаза.

И пусть комиссия принялась подсмеиваться. Им меня с толку не сбить!

– Ты не железка, – сказала я Очагу тихо, эти слова предназначались лишь для двоих. – Ты – живой. И им этого не понять. Но я знаю. Я была здесь. Я помню, как ты загорелся, когда я перестала бояться. Так загорись снова. Не для них. Для себя.

Я тихо запела. Ту самую песню – про дом, про окна, про дождь.

Комиссия переглянулась. Вольский усмехнулся.

– Это всё? – спросил он. – Это даже не магия!

– Это бытовая магия, – сказала я, не оборачиваясь. – Самая честная.

Формулы Вольского начинали сыпаться. Сложные линии тускнели, рвались. Огонь, который он заставил гореть, терял искусственную яркость и начинал мерцать, как свеча на сквозняке.

– Что происходит? – Вольский шагнул вперёд.

– Вы пытались его контролировать, – сказала я. – А он не любит, когда его контролируют. Он любит, когда его любят.

Огонь почти погас. Тусклый, болезненный, едва живой.

Вольский торжествующе посмотрел на комиссию.

– Она провалилась! Очаг гаснет!

Я не паниковала. Я вспомнила, что сделала в подвале. Вспомнила, как Хаос исчез, когда я сказала правду.

Я вытащила из кармана листок. Обычный, вырванный из блокнота. На нём было написано моё сокровенное желание, я записала его в рамках тренинга «Выплесни магию в мир»:

«Хочу по утрам долго пить чай без чувства вины».

– Это моё истинное желание, – сказала я вслух. – Не идеальное. Не героическое. Просто – хочу жить по-своему. И не бояться, что это неправильно.

Я бросила записку в огонь.

Очаг вздохнул.

А потом взорвался конфетти.

Золотые, розовые, синие искры взлетели под потолок, закружились, оседая на стенах, на комиссии, на Вольском, на мне. Пламя из болезненного стало живым – ярким, тёплым, смеющимся.

Это было похоже на дурацкий розыгрыш, но я и Борис не имели к нему отношения.

По крайней мере, он выглядел таким же растерянным, как и я, но длилось это недолго.

Из камина вылетел свиток, развернулся в воздухе и засветился, Председатель с помощью заклинания проявил слова:

«Новое правило быта утверждено: Искренность выше формул. Очаг признаёт хозяйку. Претензии Корпорации отклонены».

Комиссия молчала. Вольский побледнел.

– Но… это невозможно! – выдохнул он. – Она использовала нестандартный подход!

– Нестандартный подход, который доказал свою эффективность, – сказал Борис, поднимаясь с кресла. – Я фиксирую победу Мирославы Прохоровой. Очаг стабилен. Конкуренция закрыта.

Председатель комиссии кивнул и поставил печать на свиток.

Вольский вышел, не прощаясь.

А я осталась стоять посреди конфетти, с горящим Очагом и чувством, что я только что выиграла не просто битву. Я выиграла право быть собой.

Борис подошёл ко мне, улыбнулся – по-настоящему, тепло и как-то по-свойски, будто это было именно то, что мы с ним оба задумали.

– Вы сделали это, Мирослава.

– Я просто… написала правду.

– Именно. Это и есть магия.

Он взял мою руку, сжал, и я не отняла.

А Очаг полыхал, разбрасывая последние искры радости по всему дому.

Эпилог Чай, пицца и шнурки

Три месяца спустя

Я сидела на крыльце дома на Первом Магическом проезде и смотрела, как закат золотит верхушки старых яблонь. В кружке – остывающий чай. Бабушкина кружка с трещинкой, которую я так и не выбросила в память о той, кому всё-таки удалось изменить мою жизнь.

Рядом на перилах сидел Донат и делал вид, что не ждёт, когда я откушу от куска пиццы, которую принёс тролль из «Магической Додо» (у них теперь доставка по всему району).

Слоня мирно урчал в прихожей, припаркованный к розетке. В последнее время он стал реже убираться и чаще просто стоял и слушал, как я разговариваю с Очагом. Я подозревала, что он тоже стареет, но по-своему, уютно.

– Ты сегодня не работаешь? – спросил Донат, косясь на кусок с пеперони. И на пончик, который я приготовила себе на сладкое.

– Работаю. Но удалённо. Роза Аристарховна разрешила доделать отчёты дома.

– А где твой временный напарник?

Понятно, Донат произнёс слово «временный», растягивая слова.

– Не знаю. Сказал, что заедет после шести.

– Снова с портретом дяди возится?

– Донат, отстань.

Я улыбнулась в кружку.

Борис действительно устроился в агентство Розы Аристарховны – на четверть ставки, как он выразился, «для совместительства и душевного равновесия».

Официально он всё ещё числился инспектором Управления, но теперь его реже можно было застать в казённом кабинете и чаще – у меня на кухне с очередным рецептом из бабушкиной книги.

Он приносил торт. Всегда разный и вкусный. Похоже, я скоро растолстею.

Но не моя вина, что этот торт всегда получался идеальным, хотя Борис клялся, что не использует магию. Я не верила, но спорить не хотелось.

Мне вообще с ним было хорошо молчать и со всем соглашаться.

Моя новая работа оказалась тем, что я и искала: частное агентство по исправлению магических протечек в районе. Роза Аристарховна оказалась пожилой женщиной с характером и тремя магическими собаками, которые разговаривали только по-французски. Мы быстро нашли общий язык.

Я не стала идеальной, и к счастью, этого никто у меня не требовал.

Я всё так же ленилась мыть посуду, иногда забывала покормить Доната вовремя (он напоминал, очень громко), и по-прежнему не умела готовить сложные блюда. Но теперь я не чувствовала вины из-за этого.

Я заказывала пиццу и пончики с разными начинками.

Чай пила, когда хотела, а не по расписанию. И будильник наконец-то перестал летать – я сама починила его молотком, и теперь он просто тикал на тумбочке как обычные часы.

А ещё по округе перестали распространяться слухи о сплетничающих пылесосах и говорящей посуде. Бытовая магия стала мягче, спокойнее. Как будто Очаг, приняв меня, поделился своим теплом со всем районом.

Тётя Вера звонила каждую неделю.

– Мирослава, ты просто чудо! – говорила она. – У нас теперь на пятой линии даже лягушек нет! Только дождь как дождь!

– Тёть Вера, я же ничего не делала, – отвечала я.

– Делала! Ты там что-то с Очагом сделала, и пошло-поехало! Маришка, кстати, фыркала сначала, завидовала, что у тебя дом и Очаг, а потом уволилась. Укатила на юг. Говорит, хочет открыть своё агентство по магическому туризму.

– Она справится, – сказала я. И правда так думала. Маришка была амбициозной, и это не было плохим знаком. Просто не моим путём.

Я допила чай. Вкус был травяным, немного сладким – тем, что я любила. Кружка не меняла цвет. Я больше не ждала от неё магии.

Из дома донёсся звонок. Не магический – обычный, стационарный, который я подключила на всякий случай.

– Мира! – крикнул Донат. – Там какой-то твой инспектор!

– Не мой, – ответила я, но встала и пошла открывать.

Борис стоял на пороге и держал в руках очередную коробку с тортом.

В ней, как всегда, находился идеально пропёкшийся бисквит, на котором ещё сохранилось золотистое свечение, но он настаивал, что это «просто хорошо разогретая духовка».

Я не спорила: в конце концов, если кому-то хочется не признаваться в использовании магии, а видеть себя в глазах девицы вполне искусным по причине таланта, я не против. Я признавала его талант – приходить тогда, когда мне было без него никак. Скучно, грустно, когда я нуждалась в помощи или в том, чтобы кто-то был рядом.

И не задавал идиотских вопросов с подвывертом, как Донат.

– Ты опять пришёл с тортом, – сказала я.

– Привычка. – Он улыбнулся. – Роза Аристарховна передавала привет. И сказала, что завтра у нас выезд на перекрёсток Золотой Лужи. Говорят, там вода в лужах перестала замерзать летом.

– Не проблема, – пожала я плечами. – Я умею с лёгкой магией работать.

Мы вошли в дом. Очаг приветственно полыхнул.

– Он тебя любит, – заметил Борис. – и меня стал узнавать.

– Он меня принял, как и тебя. Это не одно и то же.

Но я знала, что это почти одно и то же. Любовь – это всегда принятие, а принятие – первый шаг к чему-то большему, чем простой флирт или признательность.

После почти ритуального чаепития с тортом в компании Бориса я вышла на крыльцо подышать.

Борис остался на кухне с Донатом – спор между ними о том, кто съел последний кусок сыра, был нешуточным.

Я села на ступеньки и посмотрела на улицу.

Там у соседнего дома, стоял мальчик лет семи. Он сопел и смотрел на свои кроссовки. Шнурки были развязаны.

– Ну же, – прошептал мальчик. – Я знаю, ты можешь.

Он сложил пальцы в неуклюжий жест, пробормотал что-то, и шнурки медленно, неуверенно, но начали завязываться сами. В узел.

Криво, с петлёй, которая торчала в сторону, но это было заклинание. Настоящее.

– Ура! – закричал мальчик.

Я улыбнулась.

Быстро и незаметно, чтобы он не увидел, я вытащила из кармана монетку. Медную, мелкую, которую носила с собой на счастье.

Рядом с крыльцом стоял фонтан бытовых желаний – я поставила его неделю назад, и он уже разбогател на мелочи.

Туристы из соседних домов кидали медяки, загадывая, чтобы у них работали магические чайники и не закипали кастрюли.

Фонтан работал так, что нельзя было загадать что-то вредоносное, просто немного облегчить себе жизнь. И не чаще раза в квартал. Бытовая магическая бюрократия в действии.

Я бросила монетку.

Она звякнула о другие, отразила закатный свет и исчезла в воде.

– Хочу, чтобы магия была такой, – прошептала я. – Домашней. Спокойной. Без надрыва. И чтобы у того, кто искренне старается, всё получалось.

Надеюсь, это сработает. Нет, теперь я в том даже уверена!

Назад к карточке книги "Магический очаг, Донат и я (СИ)"