Текст книги "Магический очаг, Донат и я (СИ)"

Автор книги: Ингрида Пюли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4

Глава 4

Следующее утро началось без звона будильника.

Я проснулась сама – за десять минут до того, как светляк должен был вылететь из футляра.

Организм, наученный годами службы в «ГорМагКоме», чувствовал надвигающуюся херню за версту. Сегодня запахло особенно.

– Ты чего не спишь? – проворчал Донат, развалившись на моей подушке. – Твоя очередь ловить эту стрекозу.

– Не надо. Я уже проснулась. И можно сказать. Что ты когда-то ловил будильник⁈

– Ненормальная ты.

Я села на кровати, потянулась. Хрустнуло в спине. Ещё бы – вчерашняя блогопулька дала о себе знать: после неё я полчаса отмывала соль из-под ногтей и вытряхивала из рюкзака лимонные семечки.

Чай сегодня был серый. На вкус – как «что-то будет, и это что-то меня достало».

– Чай одобряет мои подозрения, – сказала я коту.

– Чай – жижа. Давай жрать.

Я покормила Доната, оделась, вышла.

Пятая линия была чиста – слава древним богам, если они ещё живы.

Голем Гоша на перекрёстке сегодня зевнул, когда я положила ему шестерёнку, и это считалось высшей степенью благодарности у его народа. Я даже улыбнулась.

Улыбка сползла с моего лица ровно в тот момент, когда я подошла к дому после удивительно благостной рабочей смены.

Составила отчёт по вчерашнему происшествию.

На двери моей квартиры – не на подъездной, а на самой входной, в коридоре общей прихожей (у нас трехквартирный блок, соседи – тихие маги-пенсионеры) – висел конверт.

Не простой. Магический.

Он светился тусклым серебром, переливался, как чешуя дохлой рыбы, и был приклеен к дверному косяку не клеем, а самой Судьбой.

Я это узнала по характерному запаху – мокрый картон и ваниль. Судьба почему-то всегда пахнет ванилью.

Будто говорит, зараза: «Не нервничай раньше времени. Всё будет хорошо». А потом раз – под дых кулачищем.

Ага, мол, расслабилась!

– Что это? Пахнет мерзко, – Донат высунул морду из квартиры, когда я активировала магический замок.

– Не знаю. Но ничего хорошего.

Магические коты всем запахам предпочитали аромат сырой рыбы, но сейчас я была с ним согласна.

Отодрала конверт. Пальцы замёрзли, как от прикосновения к морозилке.

Внутри оказался лист плотной пергаментной бумаги, исписанный мелким, витиеватым почерком.

Прошла в квартиру, плотно закрыв за собой дверь. Будто хотела оттянуть неприятный момент, когда не прочесть письмо будет уже нельзя.

Неприятные вести из прошлого всегда написаны на обычной бумаге. Чтобы помнить о них потом ещё долго.

*«Настоящим уведомлением сообщаем гражданке Мирославе Ниловне Прохоровой, 1998 года рождения, о переходе к ней прав на объект наследия, зарегистрированный за № МГ-077/Р-01, согласно завещанию гражданки Аглаи Витальевны Черепахиной, 1932 года рождения, троюродной бабушки по линии матери. Объект наследия представляет собой Жилое Строение с прилегающей территорией, расположенной по адресу: г. Москва, Первый Магический проезд, дом 101. Нежилое название объекта: 'Первопричинный Очаг».

Особые условия: объект находится в состоянии магического упадка. В случае его полного угасания в течение тридцати (30) дней с даты настоящего уведомления, магический договор, заключённый между родом Черепахиных и Городской Канцелярией от 12 июля 1951 года, расторгается без права восстановления.

Что повлечёт за собой отключение бытовой магии на всей территории Магического округа два и три и прилегающих районов на неопределённый срок'.*

– Что. – Я перечитала абзац. – Что⁈

Донат запрыгнул на стол, за которым я сидела, несильно вцепился когтями в мою руку и вытянул шею, чтобы тоже прочитать.

Он умел читать. Магические коты с паспортом и родословной вообще многое умеют, хотя предпочитают притворяться тупыми.

– Первопричинный Очаг, – медленно произнёс кот. – Это… это база. Фундамент. Это штука, которая делает возможной всю бытовую магию.

– Я знаю, что это, – сказала я. Голос дрожал. – Я учила историю магии на первом курсе. «Первопричинные очаги – редчайшие магические артефакты, закреплённые за древними родами, поддерживающие локальные поля магии…» Это легенды! Это музейный экспонат!

– Ага. И теперь он твой. Гордись!

Я дочитала письмо до конца. Там было ещё кое-что.

«В связи с переходом прав на объект, гражданка Прохорова принимает на себя следующие обязательства: поддерживать горение Очага в течение не менее чем одного (1) магического цикла (365 дней). В случае невыполнения – штрафные санкции в размере трёхкратной стоимости восстановления магического поля, что составляет приблизительно…»

Я не стала читать сумму штрафа.

У меня зачесались ладони. Я боялась, что они превратятся в кулаки, а потом в огненные шары.И сожгут меня к едрени фени!

– Сколько там ты будешь должна-то, мать? – полюбопытствовал Донат.

– Столько, что я до пенсии не расплачусь.

– А если ты откажешься принять эту ношу?

Донат зрил в корень. Сразу прощупывал слабые места и возможные пути отступления. Разумный магический зверь, чего уж.

Но юристы разумнее. И хитрее.

– Если я откажусь – Управление Наследия наложит арест на мою зарплату и выселит меня из этой квартиры. – Я медленно опустилась на корточки, всё ещё глядя на пергамент. – Я цитирую: «в связи с тем, что гражданка Прохорова является прямым наследником по крови, отказ признаётся недействительным без уважительных причин».

– А неуважительные причины – это нежелание, – добавил кот.

– Именно.

Мы помолчали.

Где-то в соседней квартире заиграла магическая радиотрансляция «Волшебный вечер с тётей Зиной». За окном каркнул ворон – и каркнул так, что у меня по спине пробежал холодок.

– Тебя подставили, – резюмировал Донат. – Бабка умерла, а ты теперь крайняя.

– Троюродная бабка. Которую я никогда не видела. И даже не знала, что она существует.

– Значит, она о тебе знала. И выбрала тебя. Вот в чём вопрос: это милость или гадость?

Отвечать не стала. Понятно: второе.

– Потому что больше некому! – Я вскочила на ноги и начала ходить по комнате. Три шага в одну сторону, три в другую. – Потому что все остальные родственники, видимо, были умнее и успели отказаться так, что комар носа не подточит, а меня просто не нашли!

– Или умерли они, – философски заметил кот. – Ты же не проверяла.

Я замерла.

Первопричинный Очаг.

Я вспоминала лекции.

Это не просто камин, где горит магический огонь.

Это сложнейшая структура, которая питается от… от чего она питается? От крови рода? От внимания? От какого-то ритуала?

Я не помнила. И никто не помнил. Потому что таких очагов в городе, даже в столице, осталось… два? Три? И все под охраной государства.

Меня потянуло в сон. Затянуло в него, как в петлю, а это могло означать…

Глава 5

Глава 5

Выяснила я это, только открыв глаза и поняв, что мы с Донатом спим на моей кровати.

Я в чём упала, в том и была.

Проснулась и подумала: слава всем наверху, приснилось.

И снова проснулась раньше будильника. За окном почти светло.

И рядом, рядом с Донатом лежала та самая злополучная бумага с уведомлением о наследстве.

Перечитала, сев в кровати и включив свет.

Ну точно. Первопричинный очаг, он действует как грабитель в тёмном переулке – доской по голове. Значит, случилось страшное – он меня принял.

Поэтому и будильник не ожил.

Старая магия, стоящая между мерами, на страже, всё заблокировала. Как Управление магического порядка блокирует всплески неучтённой магии у тех, кто стал совершеннолетним совсем недавно.

– Совсем дрянь, – озвучил мои мысли Донат, принявшийся вылизывать переднюю лапу с невозмутимым видом.

Мол, всё пережить можно.

– Мне нужно на работу, – ахнула я, взглянув на время в сотовом. – Сегодня перекличка. Начальник объявит плановые проверки, а я…

– А ты скажешь ему, что унаследовала конец света?

– Я скажу ему, что мне нужен отпуск. Неоплачиваемый. Или оплачиваемый. Или чтобы он дал мне служебную командировку по адресу Первый Магический, дом ноль.

Донат посмотрел на меня с выражением «ты дура, но я с тобой».

– Идём вместе, – сказал он. – Только сначала зайди в Управу, возьми справочник по Первопричинным очагам. И проверь, не уволят ли тебя за прогул, если ты сегодня опоздаешь.

Я глянула на часы. Восемь пятнадцать. Перекличка в девять.

Чай выпить не успею. Возможно, к лучшему, не узнаю прогноз на день.

Кажется, я и так всё чувствую. Плохо будет.

Я сунула пергамент в рюкзак, подхватила кота и выбежала на улицу, умывшись и причесавшись наскоро.

Лягушек на пятой линии не было.

Но шёл мелкий, противный дождь из магической канцелярской пыли.

Сверху сыпались клочки старых договоров, невыполненных обязательств и чьих-то разбитых надежд. Типичная погода для того дня, когда ты узнаёшь, что должна спасти мир, потому что иначе тебя выселят.

Я шла быстро. Донат молчал.

У входа в «ГорМагКом» меня перехватила Маришка. Она была в новой форме, с идеальной укладкой и папкой в руках.

– Мира! Ты слышала? – выпалила она сияя.

– Что? – спросила я, готовясь к худшему.

Давайте, добивайте меня.

– Управление объявило конкурс на лучшего сотрудника квартала. Премия – сто тысяч. И путёвка на магические источники. Я буду участвовать! Ты тоже, да?

Я посмотрела на неё.

Сто тысяч. Путёвка.

А у меня в рюкзаке лежит уведомление о том, что если я не разберусь с древним артефактом, то весь город останется без магии, и меня выселят.

– Да, – сказала я. – Тоже. Обязательно.

– Отлично! – Она хлопнула меня по плечу и убежала. – Я так и знала, что ты не устоишь!

Донат высунул морду:

– Ты не будешь участвовать.

– Буду.

– Ты же понимаешь, что у тебя нет времени на конкурсы? Ты должна ехать в этот чёртов дом ноль и спасать Очаг.

– Понимаю. – Я толкнула дверь в кабинет аварийного наряда. – Но если я не буду делать вид, что всё нормально, начальник меня сожрёт. Сначала отпустит. Потом сожрёт.

– Логика женщины, – вздохнул Донат и спрятался.

Я села за стол. Включила магический куб. Написала заявление на отпуск за свой счёт – с завтрашнего дня.

Потом достала телефон и набрала в поисковике: «Первопричинный Очаг, что делать, если ты наследник, инструкция по применению».

Результат: «Ничего не найдено. Показать похожие: как разжечь костёр без спичек, первая помощь при магическом истощении, юрист по наследственным делам».

– Я в полной заднице, – сказала я в пустоту.

– Мяу, – подтвердил Донат из рюкзака.

Куб зажёгся. Тётя Вера сказала:

– Мирослава, заявление твоё завизировали. Отпуск с завтрашнего, пять дней. Начальник спрашивает – куда?

– Скажите, по семейным обстоятельствам, – ответила я.

– Он сказал: «Какие у сироты семейные обстоятельства?»

Я помолчала. Потом сказала:

– Троюродная бабка умерла. Оставила мне дом. Надо принять наследство.

Тётя Вера хмыкнула, но передавать не стала.

– Ладно. Свободна сегодня. Иди собирайся.

Я выключила куб.

Посмотрела на свои руки. Обычные руки двадцатипятилетней женщины, которые умеют чинить протекающие трубы и отлавливать говорящие тарелки.

А теперь они должны поддерживать огонь, от которого зависит магия всего города.

– Донат, – сказала я.

– Мяу?

– Ты поедешь со мной?

– А куда я денусь? – Он зевнул. – Ты меня кормишь. Пока кормишь.

Я встала, надела рюкзак, проверила, на месте ли сачок (мало ли, в Очаге тоже могут завестись светляки), и вышла из кабинета.

Коридор был пуст. Я прошла мимо стеклянной перегородки, где сидела Маришка и что-то горячо обсуждала с начальником. Наверное, конкурс.

Я вышла на улицу.

Дождь из канцелярской пыли кончился. Зато начался мелкий, едва заметный снег из старых, забытых обещаний.

– Ну, – сказала я себе. – Бывало и хуже.

– Когда? – спросил Донат.

Я не ответила. Потому что хуже, кажется, ещё не бывало.

Первый Магический проезд, дом ноль.

Завтра я туда поеду.

А сегодня вечером я хотела только одно: лечь, закрыть глаза и притвориться, что меня не существует.

Но чай, который я заварила перед сном, был цвета запёкшейся крови и пах горелым железом. И это было нехорошо.

Совсем нехорошо.

Глава 6

Глава 6

Автобус для магических чиновников пах страданием.

Я сидела у окна, сжимая рюкзак на коленях, и пыталась не дышать.

Сзади кто-то храпел, спереди двое сотрудников «ГорМагКома» из соседнего района обсуждали новые регламенты по вывозу магического мусора, а водитель – древний гоблин с прокуренным голосом – ругался с навигатором, который утверждал, что «Первого Магического проезда не существует».

– Существует, – прошептала я.

– Ты уверена? – высунул Донат морду из рюкзака.

Он наотрез отказался сидеть на виду – не хотел, чтобы его приняли за обычного кота и попытались погладить.

Справедливости ради – именно такие эмоции он и вызывал у прохожих.

– Нет. И если адреса нет и это всё чья-то шутка, я тебя расцелую и затискую.

– Ещё чего, – проворчал Донат и скрылся в рюкзаке.

Я его не застёгивала, но Донат всё равно не задохнётся. И не только потому, что у котов по девять жизней, а потому что магия его влияет на всё вокруг.

Вот и ткань рюкзака становится «дышащей».

Жаль, эта магия была избирательной: действовала только в случае потребности самого Доната.

Автобус тем временем трясся на ухабах.

Мы выехали за город, проскочили мимо новостроек, потом мимо частного сектора, потом мимо леса.

Остановка «Первый Магический проезд» оказалась просто столбом с табличкой, которую кто-то когда-то прикрутил, а потом забыл.

Асфальт кончился, цивилизация – тоже. Дальше была грунтовая дорога, поросшая травой.

– Конечная, – объявил гоблин и открыл дверь. – И да будьте трижды ославлены те, кто сюда ступает.

Гоблинам вечно надо сказать что-то такое, чтобы настроение испортить. Но иногда они способны и предупредить.

Однако сейчас настроение было не то. Не до разгадывания смысла слов пустопорожнего гоблина.

Я вышла. До конечной больше никто не ехал, и я их понимала. Глушь.

Автобус уехал, оставив меня одну посреди поля.

– Где дом? – спросил Донат, высовывая голову.

– Там, – я показала на едва заметную тропинку, ведущую в рощу.

За деревьями угадывалась крыша. Не черепичная, а современная, металлическая, тёмно-серая.

Мы пошли.

Трава была мокрой, кроссовки промокли почти сразу. Я материлась про себя. Донат матерился вслух. По-кошачьи элегантно. Выглядело так, будто французский осваивает.

Через пять минут роща расступилась, и я увидела дом.

Он был… не таким, как я ожидала.

Никакой древности, никаких покосившихся стен и заросших плющом фундаментов.

Обычный одноэтажный дом из светлого кирпича, с большими панорамными окнами, плоской крышей и аккуратной бетонной дорожкой.

Рядом – гараж и пара старых яблонь. Ну, может, яблони и выдавали возраст усадьбы – корявые, раскидистые, явно посаженные ещё в прошлом веке.

На крыльце стояла табличка: «Первопричинный Очаг. Посторонним вход воспрещён. Нарушители будут превращены в табуретки».

И забор из красного кирпича. Очень добротный.

– Мило, – заметил Донат. – Юмор у твоей бабки был специфический. И в деньгах она явно не нуждалась.

– Я её не знала, – напомнила я. – И вообще, мы только посмотрим. Я схожу, гляну, поправлю настройки, и домой к сериалу.

– Ага. Конечно.

Дверь оказалась незапертой.

Я прочла приветственное заклинание, достала универсальный ключ ото всех дверей, позволяющий войти туда, где тебя ждут, и толкнула дверь.

Мы вошли в прихожую.

Первое, что бросилось в глаза – чистота.

Ни пыли, ни паутины. Полы натёрты до блеска, на стенах свежая краска. Кто-то явно ухаживал за домом до самого конца.

Второе – портреты.

Свет зажёгся. Стоило войти. Обычное заклинание «газового рожка». Реагирует на живое тепло.

В холле, на самом видном месте, висели две большие картины в массивных рамах.

На одной – пожилая женщина с острым взглядом и седыми волосами, собранными в пучок.

Аглая Витальевна Черепахина, собственной персоной.

Смотрела с портрета так, будто оценивала меня и находила недостаточно серьёзной.

На второй – зрелый, но не старый мужчина.

Лет пятидесяти пяти, тёмные волосы, высокий лоб, пронзительные серые глаза. В руке он держал какой-то магический жезл, а на плече у него сидел…

Донат, только другой масти. Белый с чёрными ушами. Кот.

– Ого, – сказал мой Донат. – Это что, её родственник?

– Не знаю. – Я подошла ближе. – Подпись: «Тарас Череплов, 1992 год». Наверное, брат или… племянник? Но фамилия схожая.

– Красивый, – неожиданно заметил кот. – Для человека, который любит котов. Присмотрись, Мира.

– Ты вообще ко мне, что ли, сватать его лезешь? Он меня вдвое старше. Если не больше.

– Я констатирую факт.

Я отмахнулась и пошла дальше. Надо было найти Очаг.

Глава 7

Глава 7

Он обнаружился в гостиной – большой, старинный камин из тёмного камня, занимавший почти всю стену. Внутри едва тлели угли, испуская тусклый, болезненно-оранжевый свет. Воздух вокруг камина дрожал, как в жаркий день над асфальтом.

– Он умирает, – тихо сказал Донат. – Чуть не опоздали.

– Знаю.

Я подошла ближе.

Достала служебный амулет – палочку с грушей, которой пользовалась на выездах. Навела на Очаг.

Ничего. Ноль реакции.

– Странно, – пробормотала я.

Переключила режим на «диагностика древних артефактов». Снова ноль.

Попробовала самое простое заклинание из учебника – «Обнаружение магического потенциала». Сложила пальцы щепотью, прошептала формулу. Запомнить, кстати, было непросто, на химии легче.

Ничего не произошло.

– Не работает, – констатировал Донат.

Он прохаживался вокруг меня с высоко поднятым хвостом с видом учёного кота.

– Я вижу.

– Твоя магия не работает?

– Моя магия работает. А вот амулеты и стандартные заклинания – нет. – Я убрала палочку в рюкзак и почесала затылок. – Похоже, старая магия не дружит с новыми технологиями.

– И что ты будешь делать?

Долбанный профессор, задающий вопросы, чтобы ученик сам нашёл на них ответы. Почему просто не сказать, если знаешь?

– Подумаю, – буркнула я.

Я оглядела комнату. Вокруг камина стояли стеллажи с книгами – старыми, в кожаных переплётах, с выцветшими корешками. На журнальном столике лежала тетрадь в клетку. Я раскрыла её.

Почерк бабушки Аглаи – мелкий, нервный, с огромным количеством исправлений – это был её почерк, потому что тетрадь была подписана.

Для наследника. Для меня то есть.

«Очаг требует не силы, а намерения. Не заклинаний – а привычки. Каждый день я подхожу к нему и думаю о том, что магия должна жить. Иногда просто стою и молчу. Этого достаточно. Главное – не дать ему заскучать».

Я перелистнула дальше и прочитала вслух.

«Не пытайся использовать стандартные методички. Они созданы для современных артефактов. Первопричинный Очаг – живой, наивный, как первобытный человек, на него не действуют, его не впечатляют новые штучки. С ним надо разговаривать. И слушать его. Если он не хочет гореть – не будет. А если хочет – сам даст знак».

– Бабка была чокнутой, – резюмировал Донат, заглядывая мне через плечо.

– Она была магом старой школы. – Я закрыла тетрадь. – И, кажется, интуитивистом. Ненавижу интуитивистов. Они не следуют заклинаниям, они создают свои, и никто это повторить не сможет. Даже сам создатель иногда.

– Ты сама интуитивистка, когда чинишь протечки. Наверчиваешь так, что мама не горюй!

– Это другое. Там я знаю, что делаю, не отхожу сильно от канона. А тут…

Я недоговорила.

Потому что в дверь постучали.

Громко, уверенно, три удара.

Я и Донат переглянулись.

Кот спрыгнул с подоконника, на который уже успел забраться, толкнув кактус, и мгновенно взъерошил шерсть – верный признак того, что он почуял что-то неладное.

– Жди здесь, – сказала я, хотя сама ждать не собиралась.

Пошла открывать.

На крыльце стоял мужчина.

Тот самый, с портрета.

Тарас Черепахин собственной персоной – только младше на пару десятков лет, чем на картине. И немного другой.

Тёмные волосы, серые глаза, высокий лоб.

Он был в чёрном длинном пальто, с магическим значком на лацкане – Управление по контролю за исполнением наследства.

В руках он держал планшет последней модели и тонкий чёрный стилус, который сам писал.

– Мирослава Прохорова? – спросил он.

Голос низкий, спокойный.

Я таращилась на него, испытывая жгучее желание броситься обратно в гостиную и проверить, на месте ли портрет мужчины с чёрным котом.

– Допустим.

– Борис Чёрный. Инспектор. – Он показал удостоверение, но я не стала вчитываться. – Я назначен контролировать процесс принятия вами наследства и поддержание Первопричинного Очага в рабочем состоянии.

– Контролировать? – переспросила я.

– Наблюдать. Консультировать. При необходимости – докладывать о нарушениях. – Он улыбнулся. Красиво, профессионально, совершенно без тепла. Так улыбаются по должности, когда не хотят напугать. Раньше времени. – Можете не беспокоиться. Я не буду вмешиваться в ваши действия. Только следить.

Он прошёл мимо меня в дом, оглядел холл, портреты, при этом и виду не подал, что сходство с мужчиной его поразило, кивнул своим мыслям.

Потом посмотрел на меня.

– Аглая Витальевна была наставницей моего троюродного дяди, – пояснил он. – Относилась к нему как к сыну. Так что можно сказать, мы с вами дальние родственники. Но не думайте, что это повлияет на мою беспристрастную оценку ваших действий.

– Я не знала, что у меня есть такие родственники, – честно сказала я.

И не добавила: слава Высшим силам, что не знала. Инспектору по магическому наследству это вряд ли понравится, а мне его отчёт, ой как, необходим будет!

– Теперь знаете. – Он прошёл в гостиную, осмотрел камин. – Очаг в критическом состоянии. У вас двадцать девять дней.

– Двадцать восемь, – поправила я. – Вчера был день.

– Двадцать восемь, вам же хуже,– согласился он, и стилус записал что-то в планшете. – Приступите сегодня, надеюсь?

– Я только приехала, Мирослава. Как вас по отчеству?

– Ниловна. Но можно по имени.

– Мирослава Ниловна, – подчеркнул Чёрный с такой интонацией, что мне захотелось вытянуться по струнке. – Время не ждёт.