Текст книги "Двойной подарок для нового босса (СИ)"

Автор книги: Ингрид Романова

Соавторы: Эйприл Янг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 19

Марина

Жизнь летит на какой-то сумасшедшей скорости. Пугающей скорости.

Еще буквально вчера я справлялась со всем сама, а сегодня могу наблюдать, как Сережа решает наши проблемы, хотя его никто и не просил: вызывает клининг, беседует с хозяйкой, готовит ужин… Ну как готовит – заказывает доставку и раскладывает еду из контейнеров на свои красивые тарелки, которыми, кажется, никто ни разу и не пользовался.

Все происходит будто не со мной. Мне больше не нужно все контролировать… Нет, конечно, нужно, потому что по итогу Руднев с детьми устраивает в его квартире, где мы временно остаемся, погоню на импровизированных лошадях (пластиковых совках и вениках), и потом они еще целый час, возбужденные, отказываются засыпать.

Нужно, но можно хотя бы немного выдохнуть. Потому что не случится катастрофы, если я за чем-то не услежу. Потому что есть тот, кто на подхвате.

Это странно. Ощущать.

Но мне нравится.

Поэтому, когда Данечка и Злата наконец отключаются после десятой выдуманной на ходу сказки, я выскальзываю из комнаты с блаженной улыбкой на губах. Которую тут же пытаюсь спрятать, так как Руднев ловит и обнимает меня со спины.

Бесполезно. Он знает, что я чувствую, потому что чувствует то же самое.

– Я соскучился, – шепчет мне в затылок, целуя нежную кожу за ухом.

– Ты плохой мальчик, Руднев, – притворяюсь строгой мамочкой, но мы оба знаем, что это всего лишь игра. – Поставить бы тебя в угол за то, как разыграл детей. У меня язык заболел рассказывать им сказки.

– Где болит? Покажи, – он резко разворачивает к себе и спрашивает серьезно с широко раскрытыми глазами. Зараза такой.

Я хмурю брови, а он уже оттягивает мою нижнюю губу и без спросу не спеша, но нагло проникает языком в мой рот.

– Здесь? Или…

Его руки сильнее смыкаются на мое талии, тело источает необузданное желание. Я льну к нему, потому что невозможно устоять перед ним. Хихикаю, когда он носом щекочет мне шею и пытаюсь отпрянуть назад, но Сережа не дает мне выскользнуть из объятий. Вместо этого продолжает целовать щеки, подбородок…

– Может, где-то еще болит? – его голос вибрирует у меня на коже. – Я вылечу. Говорят, я неплохой врач.

И вот как не улыбаться ему в ответ? Как перед ним устоять? И зачем это делать? Если он хочет быть частью моей жизни… частью нашей жизни, почему я должна быть против? Он красивый привлекательный мужчина, который снится мне в непристойных снах, он отличный профессионал. Я уверена, что он будет хорошим отцом.

Для чего противиться судьбе, которая снова столкнула нас вместе?

Я расслабляюсь в его руках, прикрываю глаза и получаю удовольствие от происходящего.

– Ваши методы, товарищ Руднев, вызывают вопросы, – кусая губы между словами, чтобы сдержать стоны, с придыханием бормочу я.

– Отвечу на все. После. Сейчас я хочу тебя.

***

Утром я просыпаюсь от приятного аромата кофе, который щекочет ноздри. Потом ощущаю, как кто-то гладит мое лицо, и резко распахиваю глаза.

– Через полчаса выходить на работу, – спокойно говорит мне Сережа со слегка примятыми после ночи волосами, но такой красивый с сияющим взглядом. – Если хочешь, можешь отоспаться сегодня, я найду замену…

Ага, сразу вспоминаю про стерву Анжелу.

– Если ты после каждой бурной ночи будешь давать мне отгулы, то на работе все забудут, как я выгляжу, – бурчу, впиваясь пальцами в протянутую чашку кофе, и вдыхаю запах.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Лебедева.

Он смеется, целует меня в лоб и сообщает, что пойдет будить детей, потому что через пятнадцать минут придет няня. Никогда еще утром я не могла позволить себе минуты кофейного блаженства. Я готова бороться со страхами, которые все еще прочно сидят в груди, хотя бы ради этого. Ради будущего, которое может быть таким… всегда.

На работу мы все равно опаздываем, но Сережа напоминает, что начальство не опаздывает, а задерживается.

– Ну для меня это оправдание не прокатит, – рычу ему в губы, когда он еще раз притягивает меня к себе, чтобы поцеловать на парковке, где нас могут увидеть. Не то чтобы я собиралась скрывать наш… эм-м-м… роман? Не знаю, как это обозвать, когда в наличии имеется двое детей, но тем не менее кричать слишком явно о том, что сплю с начальством я не собиралась.

Хотя мне и не приходится.

Когда я захожу в ординаторскую с широченной улыбкой, все разговоры разом смолкают, а девочки резко отворачивают головы, изображая бурную деятельность. Ага, по поеданию пирожков. Одна Анжела, которая тут как тут, точно королева расселась в кресле, где обычно сижу я и растягивает свой рот с кроваво-красной помадой.

– Всем… привет, – с заминкой произношу я, начиная раздеваться.

Молчат. Кто-то кивает едва заметно, остальные, как партизаны молчат. И это явно дело рук подружки Руднева.

– У нас коллективный заговор? – пытаюсь шутить я. – Или прослушку поставили, а я не в курсе?

– Была бы в курсе, если бы хоть иногда вылезала из койки босса, – нагло заявляет Анжела, довольное лицо которой напрашивается на кулак. Не то чтобы я была сторонником рукоприкладства, но… – Говорила же вам, девочки. Сейчас опаздывать на работу в наглую начала, потому устроит себе свободное посещение. Еще палить Рудневу начнет, кто что не так делает…

Глава 20

Марина

Если она думала, что я буду молчать, то она сильно ошибается. Потому что я, едва скинув пальто, подхожу к ней и резко дергаю за воротник халата, который трещит в моих пальцах по швам.

– Закрыла. Свой. Рот. Иначе я воспользуюсь своим близким знакомством с начальством, – не отрицаю я, потому что бесполезно, – и завтра тебя здесь не будет.

Смолкаю на несколько секунд, чтобы слова дошли до адресата, так как Анжела явно притормаживает. И когда ее глаза распахиваются, не веря, что я решусь, я ей киваю.

– Я сделаю это. Потому что у нас свои правила и дисциплина, которую нарушаешь прежде всего ты. И у нас некого, как ты выражаешься, “палить”, потому что все всё делают правильно. Да, девочки?

На короткое мгновение меня накрывает паника, что они мне не ответят. Но следом я слышу беспорядочные “да-да” и выдыхаю.

– А теперь брысь с моего места работать. Уже две минуты как пора начать обход.

– Ты… – шипит мне в лицо.

– Я. Я все равно умнее тебя и закончу в два раза быстрее, поэтому посоветовала бы тебе ускориться.

Анжела краснеет. Зеленеет. Глаза чернеют. Едва не пыхтит вся. А после, притопнув ногой на прощание, все же исчезает за дверью с бумагами. Девочки ловят мой взгляд и тут же начинают собираться, вскакивают на ноги.

– Эй-эй, допивайте чай, у нас ведь планерка? – с легкой улыбкой говорю им я. – Это новые люди не знают, но вы же помните, что наши часы, – указываю на те, что висят на стене, – на десять минут спешат?

Девочки тихо смеются, подтверждая, но смотрят все равно осторожно и с каким-то благоговейным интересом. А я понимаю, что, если хочу сохранить прежние отношения с ними, мне нужно быть откровенной.

– И девочки… – чуть смущенно добавляю я. – Я не хочу что-то скрывать от вас, но… отчасти Анжела права. Только я пока не знаю, что сказать, потому что сама не знаю, что именно происходит в моей жизни и… Так сложилось, что Сергей Леонидович отец Дани и Златы, поэтому…

– Что?

– А я-то думала, на кого он похож, ты же фотки малышей показывала!

– Какая прелесть!

– Ну он не отвертится!

– Он же признает их?

– Да-да, конечно, – краснея, добавляю я. – Просто пока все сложно. И мы не говорили им… да и вообще. Просто оставим это в этом кабинете, хорошо? Хотя бы ненадолго. Прошу вас.

– Мы могила! – отвечают мне, а следом нападают с объятиями и расспросами, от которых я краснею еще больше, и вот уже тут сама выгоняю всех на обход. А вот нечего провоцировать меня.

***

– Рабочий день окончен, – сообщает Руднев, поймав меня в коридоре с документами ровно через одну минуту после его окончания.

– Знаю, но я не успела…

– Завтра, – он совершенно провокационно на глазах у Анжелы, которая маячит на фоне, целует меня в висок. Она делает вид, что не замечает. Все мы знаем, что сегодня ее вызывали в кабинет к тому самому начальству. Со следующей недели ее переведут в другую клинику – прекрасную, по словам Руднева, но подальше от нас. Чему я несказанно рада, признаться.

– Но… – пытаюсь сопротивляться.

– Наташ, я ушел, – сообщает администратору. – И Марина Викторовна тоже. Все вопросы завтра.

– Ну и куда мы спешим? – вроде бы недовольно рычу на Руднева, когда тот уже натягивает на меня пальто.

– Туда, где я могу целовать тебя не только в лоб.

И он целует. На парковке лишние десять минут. В пробке. На каждом светофоре. И даже в лифте, когда мы поднимаемся к нему. И тогда, когда Вика с бешеными глазами открывает нам дверь:

– Простите, пожалуйста, я не уследила за ними. Отвлеклась на Дымка буквально на несколько минут и… Здесь территория больше, я не привыкла, – болтает без остановки няня, пока я представляю ужасающие картины, которые могут нас ждать.

По правде оказывается, что нас ждет… бардак.

Даня и Злата залезли в неразобранные коробки Руднева и перевернули их содержимое вверх дном. И вроде бы стыдно за них, но я безумно рада, что с ними самими все хорошо.

– Виктория, вы напугали меня. Главное, что с хулиганьем все хорошо, а то я уже подумал… всякое.

Я улыбаюсь, не признавая вслух, что Руднев ведет себя как настоящий папаша. Но мне очень нравится.

Вика извиняется еще десяток раз, пока Даня и Злата даже глазом не ведут, что-то бурно обсуждая и поглядывая в нашу сторону.

А когда я провожаю няню и возвращаюсь в комнату, которую предстоит весь вечеру убирать, на меня внимательно смотрят три пары глаз. И Сережа выглядит самым удивленным.

– Мам, – начинает Данечка. – У нас к тебе сийозный ррас-зговорр, – рычит на меня, потому что буква “р” начала явно прорезаться в его речи. Особенно когда он волнуется.

– Я вся во внимании, – удивленно отвечаю я.

– Почему у Серрези много моих фотогрррафий?

И они оба показывают детские фотографии Руднева, на которых Данечка безумно похож на него. Одно лицо.

Сережа посматривает на меня растерянно, а я улыбаюсь в ответ, потому что не нужно искать подходящий момент – он сам нашелся.

– Это не твои фотографии. Это фотографии маленького Сережи. И ты на него очень похож. Вы со Златой оба очень похожи на него. Потому что Сережа – ваш папа.

Ребята округляют глаза. Даня хмурит брови, издает забавное “хм-м”. Я улыбаюсь во весь рот – скорее даже от ужаса на лице Руднева, которому предстоит очная ставка. Киваю ему, мол, хотел – разбирайся. И он явно пытается что-то придумать, приоткрывает и закрывает рот. Когда Даня его опережает:

– Так ты прравду прро космос говоррил? Рассказ-си еще! – заявляет бесцеремонно он.

– Да-да! – и Злата подхватывает.

– Я бы тоже послушала, – с доброй улыбкой сообщаю я, присаживаясь на захламленное кресло.

– Эм-м-м… хорошо, – смущается и краснеет Руднев.

И пусть весь мир подождет…

Эпилог

Полтора года спустя

Марина

Я сижу на шезлонге, наслаждаясь теплым солнцем и нежным шумом волн. Но до конца расслабиться все равно не могу. Мне бы закрыть глаза, да подремать, пока ласковый ветер обдувает бока, но… не могу!

То и дело приспускаю на нос солнечные очки и посматриваю, как Сергей играет с Даней и Златой у воды.

Еще недавно они резвились в море, Сергей учил их плавать. Двоих одновременно. Сейчас прокладывают ров вокруг замка, который вырастает на песке. Он получается огромным. По пояс детям. С башенками, длинной стеной, бойницами и мостиками.

– Я нечаянно! – долетает до меня разочарованный возглас Дани. – Простите!

– Даня! – рычит на него Злата.

Тот неаккуратно проложил туннель, и один из мостов, кажется, обвалился.

– Без паники! – успокаивает их Сергей. – Сейчас поправим.

Я смотрю на своего мужа и невольно прикусываю нижнюю губу. Крепкое загорелое тело, низко сидящие на бедрах шорты, волосы, выгоревшие на солнце. Там есть на что засмотреться. И не только мне – девушки, что щебечут у бара, тоже влюбленно наблюдают за тем, как Сережа носится с детьми, сверкая идеальными кубиками пресса.

До сих пор не мог поверить, что Руднев только мой.

Улыбаюсь, заглушая ненужную ревность – Сережа не обращает внимания ни на кого, кроме меня и детей. Смеюсь сама с собой, понимая, что мы все вернемся домой еще большими блондинами, чем являемся. К Рудневу загар просто липнет. Это я ходила, как опаленная курица, первые три дня. Сережа сразу же превратился в шоколадного красавца.

Люблю его… Всего…

Об одном жалею, что мы пять лет пропустили.

Но мы наверстываем. Очень активно, кстати.

Съехались быстро, поженились. Я считала, что это лишнее, Руднев настоял.

Так что теперь и я, и дети тоже Рудневы. Все под одной фамилией.

На работу и с работы ездим семейным подрядом. Мои девочки до сих пор над нами подшучивают. Каждый раз спрашиваю: вы не устали? Но они головами качают. Эти шутки уже неотъемлемая часть смены.

Вот они как-то сказанули: “Если он когда-нибудь сделает тебе предложение в операционной, нам понадобится еще один дефибриллятор!”

А в итоге так и получилось.

В смысле дефибриллятор не понадобился, но замуж он меня позвал именно там. Сказал, если не соглашусь, есть шанс, что он операцию запорет. Пришлось говорить «да» и злиться на него.

Но недолго.

Вечером, когда мы уложили детей спать, Сережа полностью снял мои возражения.

Смотрю на свою семью. Они смеются, брызгаются водой, а Сергей, кажется, в своей стихии. Снова идут в море.

Как ловко он справляется с двумя детьми! Я не могу не улыбнуться, наблюдая, как он учит их плавать, поддерживает их, когда они ныряют под воду, и радуется каждому их успеху.

Семья у Руднева просто замечательная. Все приняли меня с распростертыми объятиями. Хотя я очень волновалась. С Розой мы сдружились, а ее сын Кирилл взял наших сорвиголов под патронаж. Правда, когда они втроем объединяются, это вообще туши свет!

Сергей возвращается ко мне. Кричит детям:

– На песке играем. Вот тут. Передо мной и мамой. Да-да. К морю не бегаем.

И присаживается на соседний шезлонг.

– Не перегрелась? – интересуется, трогая мой лоб.

– В процессе, – улыбаюсь, глядя на него.

На лице Руднева ухмылка, капли воды блестят на его коже, он сейчас мало походит на врача и владельца клиники. Я чувствую, как по сердцу разливается тепло.

– Ты отлично справляешься с двумя, – говорю я, кидая взгляд на детей, которые продолжают веселиться. И думаю, а уж не пора ли выдать секрет, который ношу в себе уже пару недель.

– Ты еще про Дымка не забудь… – качает головой. – С этим мохнатым ребенком я тоже справился.

Котенок превратился в большого пушистого кота. Он игривый и заводной. Дети вечерами носятся с ним по дому, и со стороны это выглядит очень умильно, хоть и слишком громко.

– О… тебе медаль котопапы можно выдать, – хихикаю.

– Спасибо, я учусь.

– Уверена… – медленно начинаю, – и с тремя человеческими детенышами ты тоже отлично справишься…

С застывшей улыбкой я поворачиваю голову к нему. Наблюдаю за выражением его лица.

Сергей смотрит на меня с легким недоумением, и я знаю, что он не сразу понимает, о чем говорю. Но потом его глаза расширяются, и на лице появляется улыбка, полная радости и удивления.

– Ты серьезно? – спрашивает он, и в его голосе звучит восторг.

Я киваю, и в этот момент все сомнения и страхи, которые могли бы возникнуть, растворяются, уходят в небытие.

– А вдруг там снова двойня? – спрашивает он.

Пожимаю плечами.

– Не исключено.

– Потянем?

– Ну опыт обращения с близнецами у меня уже есть, – чуть нервно выдаю.

Это сложно, но двое сразу – это уникальный мир. Опыт сложный, но не невозможный.

– А что? Ты испуган?

– Я в предвкушении. Не хочу пропустить ни секунды в этот раз.

Сергей пересаживается ко мне, обнимает и снимает мои темные очки.

Видит, что глаза мои наполнились слезами радости.

– Ну ты что, Марина, я же люблю тебя.

– И я тебя люблю, Сереж. Просто… – вздох. – Я не нашла лучшего момента, чтобы это сообщить, чем сейчас.

– Чудесный момент, запомню его навсегда.

Он крепче обнимает меня, и я чувствую его тепло и поддержку. Я знаю, что вместе мы справимся с любыми трудностями. И, глядя на наших детей, понимаю, что нашего счастья станет только больше.

Конец