Текст книги "Двойной подарок для нового босса (СИ)"
Автор книги: Ингрид Романова
Соавторы: Эйприл Янг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 7
Марина
– Марин, они что… мои?
Вот и думай, что мужчины слепые и ничего по жизни не замечают. Значит, когда новое платье купишь или стрижку сделаешь, они смотрят сквозь тебя, а тут… что у Сергея за третий глаз внезапно открылся, что он вдруг в корень стал зрить?
Три секунды на промедление значат катастрофически много во вселенной главврача Руднева. Он щурит глаза. Сжимает в прямую линию губы. Выжидающе смотрит.
– Марина, – звучит на тон тише и строже при этом. Настойчиво и требовательно.
– Двадцать пять лет уже Марина, – отбрыкиваюсь я.
Я не могу говорить обо всем этом на пороге квартиры, когда нас, возможно, еще и соседи подслушивают!
Отступаю на шаг в квартиру, пытаюсь закрыть дверь, даже если с пальцами Сергея – он уже все равно не просто хирург, а в большие люди метит, собираясь выкупить клинику. Ну это если, конечно, девочки правы, а то их сплетни пополам делить надо.
Не тут-то было.
Сергей наваливается всем весом на дверь, не давая ее захлопнуть. Отпрыгнуть назад приходится мне. И вот уже он – большой, высокий, занимающий в ширину едва ли не весь коридор, стоит у нас дома.
– Дядя Селгей будет с нами уз-синать? – болтает Данечка у меня за спиной.
Взгляд Руднева в тот же миг прыгает мне за спину. И удивительно преображается. Складка между бровями разглаживается. Уголки губ подпрыгивают. Даже глаза будто бы по-особенному блестят.
Я вижу, как он смотрит на Даню и догадываюсь, о чем думает. Решаю давить на жалость, чтобы не устраивать сцен при детях.
– Пожалуйста, давай не сейчас. Не время и не место, – шепчу я судорожно. – Завтра. Я заступаю буду на смене. Обещаю, что поговорю с тобой обо всем завтра. Прошу тебя.
Мой голос – чистая мольба. Искренняя.
Сергей не смотрит на меня, но я вижу, как сжимает челюсть, и отчетливо проступают скулы на его лице. Желваки ходят. Он переваривает мою просьбу. Пытается, по крайней мере, переварить. Взгляд от Данечки не может оторвать. И я знаю, что он видит – свою маленькую милую копию.
– Буду. Ужинать, – начинает говорить Руднев, и я прикрываю глаза, пытаясь унять подступающую панику. – Но не сегодня.
Выдыхаю со свистом.
Даня что-то бормочет недовольное, но слова летят мимо ушей. Зато отчетливо слышат шорох шагов, щелчок замка и… Когда я открываю глаза, Сергея уже нет. Он исчезает, будто сон поутру. И я пока еще не знаю – хороший это был сон, вещий или… самый настоящий кошмар.
***
– Марин, тебя Руднев вызывает, – не скрывая зависти в голосе, сообщает Виолетта.
– Меня в процедурной…
– Он сказал, это срочно. Чтобы бросила все дела и к нему шла. Не успел зайти – уже Лебедеву ему подавай, – ворчит себе под нос. – Я буду виновата, если ему ждать придется, так что давай-ка ты прямо сейчас…
Она отбирает у меня стопку документов и ждет, пока я направлюсь в крыло администрации. Черт.
Я разгоняюсь с места и лечу в кабинет Руднева, едва сдерживая рычание.
– Не успели приступить к должности, уже командуете, как большой начальник Сергей… забыла-как-вас-там-по-отчеству.
Я перелетаю через порог, громко стукнув дверью о стену, и демонстративно складываю руки на груди. Это все от страха. Я правда боюсь того, что меня ждет.
Руднев не реагирует сразу, я громко откашливаюсь, и тогда…
– Да, Вячеслав Евгеньевич. В шесть часов отлично. Хорошо, обсудим на месте. Понимаю.
А затем разворачивается на своем модном крутящемся стуле с телефоном у уха и смотрит на меня исподлобья.
– Всего доброго.
Черт, он прощается с Жаровым, нынешним владельцем клиники, и мне становится до безумия стыдно. Веду себя как припадочная малолетка. краснею до кончиков волос, обнимаю себя, защищаясь.
– Извини… те, – быстро и не очень разборчиво произношу я, чувствуя, что должна. Сергей не виноват, что я его боюсь, и имеет право на правду. Как бы тяжело она мне ни далась.
– Извинения приняты, – кивает он, сохраняя нейтральный, даже официальный тон. Затем указывает на стул напротив себя. – Присаживайся, пожалуйста.
Нет, это будет слишком близко.
– Я, пожалуй, постою.
– Марин…
– Сергей, – отбиваю я его подачу. – Давай быстрее покончим со всем этим, у меня дел невпроворот, я ничего не успеваю. Да, мои дети и твои тоже. Если тебе понадобится тест на отцовство, я не буду препятствовать, но могу заверить, что не ныряла в мир похоти и разврата сразу после того, как ты открыл мне его.
Я умалчиваю о том, что мужчины с тех самых пор в физическом плане у меня и не было. Не потому что желающих не было, или я вдруг навсегда потеряла интерес к сексуальной жизни… совсем нет. Мне просто некогда. Глупая причина, но факт. С двумя детьми одной непросто, но я не жалуюсь. Просто многое не успеваю.
– Если ты захочешь с ними общаться, я тоже препятствовать не буду. Им нужна мужская рука. Особенно Злате, – невольно улыбаюсь я, зная, как эти двое в тандеме умеют хулиганить. И чаще всего главным виновником неприятностей становится именно моя дочь. – Но нам нужно будет обсудить, как лучше все сделать, чтобы не травмировать их, потому что… Ну, в общем, так вышло, что ты, по моим словам, улетел в космос.
Сергей все еще молчит, только сильнее сводит брови, а я спешу защититься снова.
– Ну а что мне нужно было их сказать? Я тебя искала, после того как узнала, мне сказали, что ты с концами уехал в Израиль, и возвращаться не планируешь. В соцсетях тебя было не найти, и я…
– Кто сказал? – первое, что он произносит, прервав мой монолог.
– Сережа! – раздается громкое и писклявое за спиной одновременно с порывом ветра, ворвавшимся в коридор. – Дорогой…
Я разворачиваюсь, и девушка, красивая и очень эффектная брюнетка, осекается на полуслове, заметив меня. Смолкает, но ничуть не смущается. Уже медленнее, и не глядя на меня, она подходит к столу и, будто пытаясь оттеснить, опирается ладонями, чтобы промурлыкать что-то вроде “я приехала”. словно это должно что-то значить, и… оу.
Наверное, это и правда что-то значит.
Скорее всего, у такого мужчины, как Сергей обязательно кто-то есть.
Понимание приходит внезапно, и собственная реакция, полная разочарования и боли за ребрами, пугает меня настолько, что я сбегаю, не попрощавшись.
Потому что за эти сутки напридумывала себе всякого. Нет, ну какая из нас семья?
Глава 8
Марина
К счастью, смена выдается не на шутку сумасшедшая, и у меня нет времени думать о Рудневе. Хотя все равно думается.
И тогда я настойчивее погружаюсь в работу, берясь за все подряд, только бы занять руки и мысли чем-то, кроме Сергея в объятиях своей девушки, которая… к черту ее. Их. Всех вместе.
Домой я возвращаюсь, конечно, без сил. Открываю дверь ключом, не звоня, пытаясь не думать ни о чем и… тут же спотыкаюсь взглядом о большие мужские ботинки. Ну либо к нам заглянул великан, либо…
– Ма-ма-а-а-а-а-а!!! – крича наперебой, ко мне из зала выбегают Даня и Злата. Врезаются с объятиями, что-то по очереди кричат.
– Дымок…
– У нас…
– Дядя Селгей…
– Как холосо!
Ничего не понимаю. И будто ответом на мой вопрос в коридор, важно мяукнув, выглядывает серый котенок. С жидковатой шерстью и огромными глазами, но… это, черт возьми, котенок! У нас в квартире! Из-за которого нас из этой самой квартиры могут выгнать в мгновение ока!
– И что ЭТО делает у нас дома?
– Если ты обо мне, то я пришел с миром, – выйдя следом, произносит Сергей. Он вскидывает руки и примирительно улыбается, пока наша няня Вика расшархивается в прощаниях и поклонах перед ним.
– Вика, можно тебя на минуточку? – начинаю я, но Сергей и здесь все гребет под себя.
– Во всем прошу винить меня одного. Я убедил Вику, что ты будешь не против моего визита.
– Да, дядя Селгей обес-сал с нами поуз-синать! – встает на его защиту Данечка, а Злата, как любит, поддакивает “ага-ага”.
– Прошу прощения, если неправильно что-то поняла, дети находились под присмотром и…
– Хорошо, Вика, мы поговорим с вами позже. До завтра, – прощаюсь с каменным лицом с няней. Все-таки она не раз задерживалась с моими ребятами, когда работа не отпускала меня вовремя. Поэтому ограничимся серьезным разговором о том, что подобные действия нужно согласовывать со мной.
Сейчас все мое раздражение направлено на Сергея, о котором я слишком много думала вчера и сегодня. Я молча скидываю пальто, разуваюсь, молча прохожу на кухню, ожидая, что он последует за мной.
Следует.
И как только он заходит, убедившись, что Злата с Даней заняты котом, прикрываю дверь и с разворота шиплю на Руднева:
– Ты совсем обалдел?
– В свою защиту хочу сказать, что я принес еду из “Белладжио”. Помню, тебе понравилось, – как будто бьет под дых этими словами. Щеки вспыхивают, когда я вспоминаю нашу ночь и наш поздний ужин, медленно перетекающий в завтрак с пакетами из доставки прямо на кровати, где мы…
– И детям набрал всякого… они едят блинчики? Хотя там еще паста и картофель фри, и…
– Зачем ты притащил к нам кота? – едва не кричу я, чтобы заставить его замолчать.
И притащился сам!
– Э-э-м-м. В общем, тут такое дело. Мне нужно на сутки уехать по срочному делу, и я подумал, что Даня и Злата будут рады присмотреть за Дымком.
А почему бы ему не притащить кота той, что щебетала ему “дорогой” при посторонних?
– Я! Я не буду рада! – заявляю, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на откровенный крик. Почему он думает, что может просто так заявиться в нашу жизнь с ноги и диктовать свои условия? – Да ты хоть знаешь, что мы можем вылететь из этой квартиры, если хозяйка, которая нам ее сдает, знает, что здесь ступала лапа животного?
Я стискиваю кулаки, вся усталость преобразуется в злость и раздражение, которые хочется выплеснуть на Руднева.
– А ты знаешь, как сложно найти нормальную квартиру за небольшие деньги? У нас здесь рядом детский сад, здесь недалеко живет Вика, которой не приходится оплачивать транспорт, потому что она ходит к нам пешком?? Я не могу все это похерить, просто потому что ты решил свалить нам на голову чертова кота и…
– Марин! – повышает он голос, явно намекая, что мне следует остановиться.
Ага, так и разбежалась!
Это не его рвало несколько месяцев подряд в беременность так, что ничего невозможно было есть. Это не он двенадцать часов рожал двух бандитов, решивших, что им и в животе сидится нормально. Это не он с маститом, твердой, как камень, грудью и температурой под сорок пытался накормить этих двоих смесью, на которую тут же сыпало! Это не он надрывался каждый день своей жизни, чтобы прокормить себя и детей!
Зато он считает, что имеет право просто заявиться спустя пять лет и что-то требовать?
Да пошел он…
– Марин, – он вдруг касается меня. И не просто касается, а сдавливает мои локти в тиски, чтобы я не дернулась. Смотрит прямо в глаза, сильно наклонившись. Гипнотизируя. – Извини меня.
Убивает наповал своей простотой. Будто эти слова что-то решат и…
– Если я что-то сделал не так, извини. Я решу, куда деть кота, но… на этот раз я не позволю тебе исчезнуть из моей жизни, как и тогда. Не с моими детьми.
Словосочетание “мои дети” режет слух, потому что я привыкла считать Злату и Данечку только своими. Но я пытаюсь не вкладывать в него дополнительный смысл, потому что Руднев не похож на того, кто может отобрать близнецов. Хотя расслабляться тоже не стоит.
– Как и тогда? – вместо всего спрашиваю я. – Что значит, ты не позволишь мне исчезнуть из твоей жизни… как и тогда?
Сергей молчит несколько секунд, будто гадает, правда ли я не понимаю, а затем как-то странно с легкой улыбкой вздыхает.
– Несмотря на обстоятельства нашего знакомства и всю ситуацию, тогда… Я был не против продолжить общение и пять лет назад. Но принял твое решение уйти.
Я пропускаю вдох.
– Сейчас я не позволю тебе принять это решение самой. Теперь у меня тоже есть право голоса, – хрипловатым шепотом сообщает мне он. Кажется, наклоняясь ниже.
И вместо того чтобы возмутиться в ответ, я смотрю прямо на его губы, думая о том, что была бы только за, если бы он меня поцеловал.
Глава 9
Марина
Мы смотрим друг на друга, и в этот момент мир вокруг словно замирает. Когда поднимаю взгляд, вижу, что глаза Сергея светятся странным блеском, будто не мне одной в голову пришла мысль о поцелуе.
Чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Время, кажется, останавливается, и я не могу оторвать взгляд от губ Руднева. Он медленно наклоняется ко мне, и мои губы сами собой приоткрываются, а веки, напротив, тяжелеют. Я подаюсь вперед и…
В комнату внезапно вбегают дети.
– Дымок! Дымочек! Мам! Дымок с-забился под диван! Он вылес-зать не хочет! Ему там страшно, масечке! – раздается со всех сторон.
И я, словно выдернутая из сладкого сна, отстраняюсь от Сергея очень резко.
Что я, мать твою, творю? Растеклась лужицей у ног Руднева… Он тут пальцами щелкнул, а я уже готова? Так, что ли?
– Дядя Селгей! Надо спасать Дымка! – хватает его за руку Злата и тащит за собой.
– Злата, не надо…
Но Руднев мотает головой, мол, надо… надо… не лезь.
– Скорая кошачья помощь уже в пути, – усмехается Сергей. – Где он там? Показывай!
Он смотрит то на меня, то на наших детей.
НА. НАШИХ. ДЕТЕЙ!!!
Боже… до меня только сейчас в полной мере доходит, что произошло.
Сергей здесь, в наших жизнях, и никуда пропадать не собирается.
Другой «папочка» бы убежал, роняя тапки, узнав, что у него двойня, но Сергей не из таких. Ему даже вроде как… не все равно? Сказал же, что хочет каким-нибудь образом принимать участие в жизни детей.
Я чувствую, как на щеках появляется румянец. В голове все еще крутится тот момент, когда мы были в миллиметре, в миллисекунде от…
Вы постоянно будете балансировать на грани и однажды сорветесь! – наставляет меня внутренний голос.
Марина, не надо. Тебе это не надо. Не надо!!! – орет интуиция.
Только сердце предательски сжимается, и в груди такая тяжесть, что ей там места не хватает. И она начинает перетекать в живот и, что уж совсем ни в какие ворота не лезет, ниже!
Руднев пришел, и я поплыла.
Я иду за Сергеем, сверлю возмущенным взглядом его спину и уже мысленно представляю, как ползаю по всей квартире с тряпкой и каким-нибудь едким ароматическим средством для мытья всех поверхностей, чтобы вытравить запах и шерсть кота.
Он хоть и мелкий, но все-таки кот!
Хозяйка даже следы его пребывания унюхает! Вот как пить дать! А если он успел поцарапать мебель, а есть вероятность, что успел, еще и узрит!
– Котик, где ты? – произносит Сергей, наклоняясь и заглядывая под мебель. – Кис-кис, мяу!
– Он там, – подсказывает Даня, приплясывая на месте от нетерпения. – Там, – указывает под диван.
– Масечка, – крутится Злата, пытаясь подлезть под валик возле стены. – Иди ко мне, масечка.
Я слышу, как пищит несчастный затисканный детьми кот.
– Незнакомая обстановка – стресс для животного, тем более для такого крохи. Надо ж ты додумался нам его притащить! Ха! – отчитываю Сергея.
– Животные быстро адаптируются.
Улыбается он мне какой-то странной улыбкой и обещает нашим детям достать кота.
– Пожалуйста, быстрее! – умоляют они хором.
Сергей опускается на колени, пытаясь заглянуть под диван. Котенок похоже не в настроении и выходить к нему не хочет.
– Давай, котик! – снова зовет Сергей, и в его голосе звучит мягкость, которая заставляет меня улыбнуться.
Другой бы давно раздраженно ворчал, но Руднев лезет под диван без лишних возражений.
– Дымок, иди ко мне! – зовет он.
– Мяу! – раздается ответ из темноты, и я с трудом сдерживаю смех.
– Не болтайте много. Вылезайте уже.
Но Рудневу приходится повозится, попыхтеть, чтобы дотянуться до серого беглеца!
Через несколько мгновений Сергей поднимается, держа на руках котенка, который даже слегка шипит, выражая недовольство. Его пушистое тело прижимается к груди Сергея, а моя улыбка становится шире. Если есть что-то более милое в жизни, чем сильный мужчина с котенком на руках, то я этого не знаю.
– А вот и наш маленький непоседа! – говорит Сергей, почесывая малыша за ушком. – Отнесу его домой.
– Но он уже дома, – настаивает Злата, потом разворачивается ко мне. – Ну мама! Давай оставим его? Ну, пожалуйста. Мы будем следить за Дымком. Мы не пустим его под диван.
– Нет, – мотаю головой. – Это так не работает.
– Он будет спать со мной!
– Еще чего, Злата!
– Мама! – пытается Даня, но я зыркаю на них весьма красноречиво.
– Скажите Дымку пока и приберитесь! Вон на полу одежда валяется и диванные подушки. Кто раскидал, а?
Мои послушные непоседы бросаются наводить порядок. Это мне в них нравится: не канючат, не сопротивляются, что прошу – делают без возражений. Особенно, если понимают, что беспорядок по их вине.
Мы с Сергеем возвращаемся в коридор, где он внезапно огорошивает меня предложением.
– Вы можете перебраться ко мне, пока буду в отъезде. И присмотреть за Дымком.
Моя челюсть почти встречается с полом. Настолько неожиданно слышать его слова.
– Исключено, – подскакиваю, выставляя руки перед собой.
Мне не нравится его идея. Что это такое? Мы только-только встретились после пятилетнего пробела в общении, а он уже шастает ко мне домой, подружился с нашими детьми и зовет пожить в его квартире? Не слишком ли быстро, господин Руднев? Это я, конечно, вслух не произношу. Все про себя…
А Сергей реагирует спокойно, пожимает плечами.
– Тогда я перед отъездом ключи закину, сможешь зайти проверить уровень молока в миске и корма?
– Да… наверное, – неуверенно.
– Вот и отлично. Ну хорошего вечера, попозже загляну.
– Насколько поздно? – уточняю быстро.
– Через два с половиной часа.
Киваю молча. И Сергей уходит. Дверь за его спиной захлопывается, а я стою и не понимаю, что вообще происходит.
Почему он принес кота нам? Почему просит присмотреть за ним меня?
А как же эта… «Сережа, дорогой…»? Шикарная брюнетка, ворвавшаяся к нему в кабинет?
Он с ней куда-то едет, наверное, – подсказывает внутренний голос. – Вот поэтому у мужчин типа Руднева по жизни идет четкая градация. С такими как «Сережа, дорогой» можно в отпуск сгонять короткий на пару дней, а такие как ты, Марина, годятся только малолетним котам лотки выносить.
– Тьфу на тебя, – ругаюсь я и иду к детям, пытаясь убрать Сергея и вопросы, которые никуда не делись, из головы.
Глава 10
Марина
На часах уже почти одиннадцать, дети спят, а я крадусь к выходу, стараясь их не разбудить, и сжимаю в руках ключи от квартиры Сергея.
Мне бы хотелось спокойно лечь в кровать, закрыть глаза и провалиться в сон, но нет… Мысли мои только о коте.
Не только, – поправляет внутренний голос, – еще о его хозяине.
Сергей занес ключи перед отъездом, и я уверяю себя сейчас, что иду к нему ради кота, а не ради праздного любопытства.
Квартира Руднева двумя этажами выше. Массивная черная дверь выглядит дорого-богато. Вообще дом очень хороший, но наша хозяйка явно сэкономила на отделке. Открыв замок, я быстро шмыгаю внутрь, замечая, что у Сергея в квартире все очень модно и стильно.
– Чертовы кошки, не могут быть одни, особенно малолетние котята, – бормочу себе под нос.
Внутри просторно и довольно пусто. Я оглядываюсь, замечая множество не распакованных коробок. Руднев явно не спешит обустраиваться. Может, думает, что поинтереснее поискать?
Вообще забавно судьба распорядилась. Сделала нас соседями и… коллегами.
Вернее, не коллегами, а начальником и подчиненным.
Странная ирония.
Свет везде не зажигаю, достаточно дежурного в коридоре. Иду вперед, разглядывая комнаты.
В спальне на кровати лежит Дымок. Он смотрит на меня своими большими синими глазами, будто хочет сказать: “Чего приперлась? И без тебя неплохо”.
Я присаживаюсь рядом и осторожно глажу его по спине. Дымок недовольно ворчит, словно протестуя против моего вмешательства в его кошачий мир. А потом внезапно перемещается мне на колени и лижет руку.
– Ты крайней противоречив, – вздыхаю, – как и твой хозяин.
Знать бы, о чем думает Руднев, но… увы и ах… это невозможно.
– Пойдем, посмотрим, есть ли у тебя еда.
Подхватываю Дымка и иду в кухню-гостиную, где стоят его миски.
Конечно, Сергей побеспокоился, чтобы они были наполнены.
– Есть хочешь? – уточняю у наглой серой мордашки.
Тот говорит «мявк», и это вроде как звучит отрицательно.
Я опускаю Дымка на пол и подталкиваю к миске. Ест он как-то неохотно, но ест. Неужели по хозяину скучает? Вон даже на его кровати спать залег.
Поэтому после того, как котенок заканчивает с едой, я несу его обратно в спальню и сама сажусь, а потом и ложусь рядом с ним.
Дымок тарахтит, подставляя спинку под мою ладонь.
– Не бойся, я тебя тискать не буду.
Он, видимо, решил, что я – не мои дети и заслуживаю доверия.
Так я и лежу, наглаживая кото-ребенка и вдыхая запах комнаты Руднева. Она пока необжитая, но уже наполнена флюидами хозяина. Он постельного белья тоже исходит тонкий аромат, который у меня ассоциируется с Сергеем. Он, будто надежный якорь, отправляет меня в прошлое. В одну-единственную жаркую ночь, когда мне было сначала очень плохо, а потом очень хорошо.
А после очень стыдно!
Обычно девушки не спят на первой свидании. Тем более не дарят свою девственность первому встречному. А я не просто переспала с Сергеем, я сделала это даже без свидания. Мы были кем-то вроде случайных знакомых по несчастью, а стали близки в самом прямом смысле. И мне очень понравилось. И я решила хранить эти воспоминания, как светлые и счастливые, мне ведь было хорошо. Но ровно до того времени, пока не случилась задержка, а тест на беременность не показал две полоски.
– Слишком поздно, – жалуюсь Дымку. – Надо было все делать вовремя. А сейчас у меня своя жизнь, а у твоего хозяина твоя. Да, котеночек?
Но котеночек тянется лизнуть меня в нос и не дает четкого ответа на поставленный острый вопрос.
Зато следующий день вносит в моем отношение к Рудневу свои коррективы.
Брюнетка, та, что называет Сережу дорогим, никуда с ним не поехала, это плюс. Зато она приперлась к нам на работу и, по всей видимости, вознамерилась влиться в коллектив, это минус.
Я как раз захожу в ординаторскую, где девочки слушают ее, открыв рты. На столе стоят чашки с кофе и тортик. Видимо, подарок от пациента.
ЭТО недоразумение что, будет у нас работать? – мелькает мысль.
– Ох, Анжела, а еще что-нибудь расскажи, – вздыхает восхищенно Виолетта.
Нашла себе новую звезду?
– Вы не представляете, каково это – работать в больнице в Израиле! – начинает она, откидываясь на стул. – Там у них все по-другому. Например, у нас здесь пациенты иногда ведут себя как дети, а там… там они требуют, чтобы их обслуживали, как в пятизвездочном отеле! То кофе с молоком им подай, то пино гриджио какое-нибудь.
Серьезно? Слабо верится.
У меня стойкое ощущение, что брюнетка привирает.
– Как же это терпят? – спрашивает кто-то.
– Лично я поняла, что иногда лучше просто улыбнуться и выполнить капризы пациентов.
– Да-да, – согласно кивают девочки.
– А еще там есть такая традиция – если у пациента день рождения, медсестры должны петь ему песню! Я, конечно, не певица, но и мне пришлось это делать.
Вот тут могу поверить.
Мы тоже можем спеть. Просто обычно не до песен.
– Это мило…
– Конечно, тут у нас не хватает время на простую улыбку, не то что с праздником поздравить.
– Потому что мы медицинский персонал, а не аниматоры, – перебиваю я. – Пациенты ждут.
Под слегка недовольное ворчание народ расходится, оставляя меня с брюнеткой наедине. Когда за последней вышедшей из комнаты захлопывается дверь, наглая врушка Анжела с улыбкой приближается ко мне.
Но пусть никого ее улыбочки не обманывают. Я вижу неискренность в ее глазах, холод, равнодушие и… хищность.
О-о-о… с этой особой следует быть очень аккуратной.
Тем более я не знаю, какие отношения их связывают с Сергеем. Все-таки простая знакомая навряд ли станет обзывать его дорогим, хм?
– Слушай, ты же операционная медсестра? Да?
А чего сразу на «ты»? Мы же не переходили, – мысленно возмущаюсь.
Потому что будьте проще, сядьте на пол – это не моя история. Приходится голосом дать понять этой выскочке, что надо соблюдать субординацию.
– Здравствуйте. Да, это я.
– Слушай, ты поменяйся со мной, а? Давай ты будешь на посту, а я ассистировать Рудневу на операции?
Самка глухаря. Слышит только себя! Смотрю на эту охамевшую дамочку и качаю головой.
– Я не личный ассистент Руднева, операции ведет не только он. И, кстати, Сергей пока не провел ни одной. Он только в должность вступил.
– Сергей? – подозрительно прищуривается та, кто называла его «дорогим». – У вас тут что… демократия?
– Нет, не демократия, но и не авторитарный режим.
– Тогда для всех он Сергей Леонидович и точка.
– Ну тогда я для тебя Марина Викторовна. И можешь приступать к своим прямым обязанностям. Там в перевязочной пациенты, начни с них.
Брюнетка Анжела поджимает губы и фыркает, словно говорит: “Это тебе с рук не сойдет!”
Да, чувствую, не сработаемся…
