Текст книги "Попасть в сказку и не выйти замуж? Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Инга Ветреная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Глава 3
Мимо стратегически важных кустов бежал живописный ручеек с прозрачной водой, в который я с удовольствием опустила руки, смывая все пережитое смущение.
– Бабулечки, а мы что, заек, бельчат и Щура в столице оставили? – чтобы сменить щекотливую тему спросила я.
Меня поняли и поддержали:
– Да куда они от нас денутся, поспешают, как могут. Зайцы быстрые, поэтому рядом, глаз с Любомира да Тихона не спускают.
– Это хорошо, что не спускают, будем дальше их колоть, – уйдя в свои невеселые мысли, проговорила я.
– Ой, Машенька, как ты их колешь, так невеста жениху в первую брачную ночь первенца зачинает, – не утерпела баба Яга.
– Не преувеличивай, всего-то прижалась разок, – скривилась я.
– После такого «разка» батюшки девок обычно сватов ждут, а коли не дожидаются, то будущим женихам морды чистят, и под венец те женихи с уже начищенными лицами попадают, – поддержала сестренку Янина.
– Ну, у меня тут батюшки нет, опасаться неприятных последствий случайного столкновения с телом стрельца и воеводы не приходится, – бодро парировала я.
– А ты у нас всех решила перепробовать? – входила в раж неугомонная Яга.
И, действительно, чего это я, то в одних мужских объятьях млею, то в других? Раньше моя натура «кобелиностью» не отличалась, а сейчас ее еле-еле сдерживаю. Интересно, я на всех так реагирую? Надо бы проверить.
– Дело мое молодое, незамужнее, пробую да пробую. Нечего чужому счастью завидовать! – отбрила я своих глазастых воспиталок.
На меня осуждающе посмотрели, покачали седыми головами и повели к нашему войску. А там уже было все готово. Дружинники взбирались на лошадок, стрельцы усаживались на телеги. Нас ждал только пеший Святояр. Мы с Яниной подошли к нему, как к самому главному.
– Теперь полегче стало? – сердито спросил воевода.
Так это что, он эту передышку ради меня устроил? Я была удивлена и благодарна. Особая благодарность и восхищение исходили от моей пятой точки, как самой пострадавшей в дороге части тела.
– Спасибо, действительно, легче стало.
Святояр кивнул, подхватил бабу Янину и посадил на телегу, а потом, не глядя на меня, бережно взял за талию и усадил рядом со старушкой, отчего по моей спине побежали мурашки. Я провожала воеводу встревоженным взглядом, на душе было неспокойно: «обиделся» с грустью поняла я. Потом поудобнее уложила свой узелок у стенки телеги и облокотилась на него. Оглядевшись, поняла, что нас везет новый возничий. А Тихон управляет телегой, полной дорожного скарба. Вот и ладненько, так безопаснее будет для моих взбесившихся гормонов. Как оказалось, лучшим средством для тушения моего внутреннего пожара является тряска на телеге с деревянной подвеской. Чувствую, синяки на спине и попе расцвели буйным цветом, но жаловаться на злодейку-судьбу – это не наш метод. Поэтому, сидела, крепко держась за борт телеги, внимательно рассматривая каждого воя, пейзаж и пытаясь увидеть в траве сопровождавших нас зайцев. Последнее оказалось делом бесперспективным, потому что травинки у меня сливались в одно сплошное зеленое море.
– Маша, как ты себя чувствуешь? – подъехав к нашей телеге, спросил Любомир.
Метнула взгляд на Святояра, он не выпускал нас из своего поля зрения. Бдил.
Я неимоверным усилием воли подавила в себе нецензурный, но поэтичный ответ и вымученно улыбнулась:
– Все хорошо, Любомир, спасибо за заботу. Долго нам еще осталось?
Он улыбнулся мне в ответ, и его глаза засияли добротой:
– Час с четвертью.
– Ну, вот уже и жить веселей, – обрадовалась я.
– А как у вас дела, государь вчера сильно гневался? – пыталась я перевести беседу в нужное мне русло.
– Государь наш строг, но справедлив, – спокойно ответил старший конник, – виноваты мы в том, что твой сынишка пропал. Но эту беду я исправлю, и провинившихся в твоем горе накажу, – твердо проговорил Любомир, не отрывая решительного взгляда от спины Тихона.
Я аж поежилась от опасности, которая исходила от конника. Потом он прямо посмотрел мне в глаза и нежно улыбнулся. И я автоматически улыбнулась ему в ответ, но, засмущавшись, уткнулась в край повозки. В мыслях моих был полный хаос. Что Тихон, что Любомир на мои вопросы отвечали одинаково горячо и сверлили спины друг друга злыми взглядами. Ко мне были внимательны и заботливы. Надо у бабулек, когда останемся наедине, спросить, кто из них врет. А что делать, если эти пылкие индивиды правду говорят? Ай-ай-ай! За что мне все это на мою не самую умную голову? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.
Подняв глаза, я тут же встретилась со строгим взглядом Святояра. Это он что же, за нашим с Любомиром разговором следил, а теперь пытается молча высказать претензию? А нате выкусите! Я демонстративно приподняла левую бровь, вступая в немое противостояние. Замуж меня не брал, даже не звал, я ему ни любовница, ни подруга, какие могут быть претензии к свободной женщине?
Дуэль наших взглядов закончилась, довольно быстро, Святояр хитро хмыкнул в усы и отвернулся. Чувствую, это мне еще припомнят.
К старому бревенчатому домику, огороженному забором мы пробирались по узкой тропинке через дремучий лес. Тропинка была хитрой, часто виляла из стороны в сторону, маскировалась за быстрыми ручьями да поваленными деревьями, но вполне проходимая. Проехать быстро было невозможно, поэтому лошади ступали неспешно. Я с удовольствием разглядывала дремучий лес и наконец-то увидела в кронах деревьев рыжие хвостики наших бельчат, а в траве за кустарниками притаившихся зайчат. Ворон, видимо, маскировался на порядок лучше, потому что его, как ни старалась, я не заметила. Как и сказал Любомир, к избушке мы прибыли через час с четвертью. Нас торжественно встречали три очаровательных моих знакомых ежика, что провожали нас с Ваняткой в столицу, махая лапками, в прошлый раз. Но как только к ним достаточно близко подъехали дружинники, зверюшки, как по мановению волшебной палочки, куда-то исчезли. Вот ведь мастера маскировки! Мы с бабой Яниной с удовольствием выбрались из своей телеги, правда, не без помощи Святояра. Он умело раздал всем поручения так, что единственный остался свободным, чтобы нам помочь. Столь феноменальные организаторские способности вызывали восхищение. И, видимо, именно это воевода увидел в моих глазах, когда эвакуировал мою скрюченную фигурку из деревянного транспортного средства. Прижав к себе, боярин неспешно опускал меня на грешную землю и лучезарно улыбался, глядя мне в глаза. От столь явной демонстрации симпатии мои ножки, и так ослабевшие от тряски, предательски подогнулись.
– Что ты, Машенька, совсем на ногах не стоишь? Давай-ка я тебя в избу отнесу, – приноравливаясь, чтобы взять меня на руки, проговорил воевода.
Как только смысл услышанного дошел до моего размякшего мозга, я с небывалой прытью отскочила от мужика.
– Спасибо, конечно, за вашу заботу, но дальше, Святояр Батькович, думаю, я и сама справлюсь, – прощебетала я, краснея от смущения, как маков цвет.
– Хорошо, в следующий раз, так в следующий раз – тихо, чтобы могла слышать только я, но уверенно сказал Святояр и пошел дальше организовывать стоянку для сопровождавших нас дружинников, конников и стрельцов.
«Доигралась Маша! Это перед Тихоном и Любомиром можно было еще хвостом покрутить, а Святояр – мужчина серьезный» – злобно пилила я саму себя. – «Ну, вот пусть он мне Ванятку отыщет, а потом и об остальном подумать можно. А для стимуляции у меня в арсенале много сюрпризов припасено. А то пугать он меня вздумал. Пуганные мы уже и рожавшие!». С такой решительностью я и поспешила в дом, где меня уже ждали бабульки и царенок.
Глава 4
В избушке с тех пор, как мы ее покинули, ничего не изменилось. Сени, небольшая комната с печкой.
– Сейчас потихоньку отобедаем, а потом колдовать начнем, – деловито сообщила баба Яга.
– Может, с дороги в баньку сходим, а то нас с Машей так растрясло, хотелось бы сначала косточки погреть, – жалобно простонала баба Янина, заглядывая мне в глаза в поисках поддержки.
Я тоже была согласна с бабулькой, марш-бросок также плохо отразился на моем организме, и горячий пар, помог бы восстановить так необходимые нам силы. Баба Яга смилостивилась над нами, и, открыв оконце, приказала стрельцам топить баньку. А опосля, мы, помыв руки, достали из заботливо собранных бабулями кузовков яства и принялись быстро и молча кушать.
Банька была чудесна, я сидела на лавке и обмахивала себя березовым веничком. Каждая мышца расслаблялась, а внутренние органы вставали на место и переставали бунтовать. Так сказать, мой внутренний мир приходил к гармонии. Я, прикрыв глаза, блаженно облокотилась о стену баньки.
– Маша, а что ты будешь делать с вниманием, что тебе Тихон Игнатьевич оказывает? – влезли в мое блаженство неугомонные бабуськи. – Он ведь к тебе неровно дышит!
– Дышит – это УЖЕ позитивный момент, – вяло ответила я.
– А может, в оборот Любомира взять? – хитрила баба Яга. – Он с тебя глаз не спускает.
Я приоткрыла свой правый орган зрения и поняла, что расслабляюсь и пытаюсь медитировать здесь только я. Мои старушки, методично похлопывая себя дубовыми да липовыми вениками, были в полной боевой готовности и решили устроить мне форменный допрос о личной жизни, которая, между прочим, целиком и полностью происходила на их глазах.
– Не спускает – это хорошо, значит, не потеряюсь, – ловко отнекивалась я.
– Права наша Маша, – вдруг похвалила меня баба Янина, – птицы это не ее полета. Вот воевода Святояр – орел. Богат, красив, статен, при большом деле, в почете у царя-батюшки нашего стоит. С какой стороны ни глянь, везде хорошо.
– А с чего это вы, бабушки мои любезные, Святояра мне тут расхваливаете? – подозрительно прищурилась я. – Это все кандидаты в мою постель или еще имеются?
– Да о чем ты, Машенька? – быстро пошли на попятную бабульки. – Какие кандидаты, в какую постель? Просто подметили, что мужики вокруг тебя так и вьются, так и вьются!
– А что ж вы про главного-то кандидата молчите? – зловеще спросила я.
– Это ж какого, красавица? – севшим голосом уточнила баба Янина.
– Так царя-батюшку, – подтвердила я их подозрения, – он тоже, вроде, ко мне неровно дышит, глаз не сводит, да и всем хорош! Не чета вашим кандидатам! Аж, цельный царь!
Мои бабульки повскакивали с лавочки, беспокойно переглянулись, чуть веники из рук не выронили.
– Так старый он, – поспешно предъявила свой первый отрицательный аргумент баба Яга.
– Да и вдовец с тремя детьми, – вдогонку вставила свой баба Янина.
– Ничего, у каждого есть недостатки, мы все несовершенны, но вот то, что он – царь перекрывает все его отрицательные качества, даже его скандальный характер, – угрожающе пропела я.
Старушки вновь присели на лавочку, прижав несчастные веники к груди.
– Ну не нравятся тебе вои наши, мы поняли, – заполошно всплеснула руками баба Яга. – Угрожать-то зачем?
– А это не угроза, – ответила я, – это повод поразмыслить над своими обещаниями. Прошу отнестись серьёзно и принять к сведению.
– Какими обещаниями? – заюлила баба Яга.
– Так, склерозные вы мои, в которых вы божились, что вернете меня с Ванюшкой домой.
– Только после того, как ты Елисеюшку расколдуешь, – укорила меня баба Янина.
– Вот, вот, – подтвердила я, – иначе сами понимаете…, – не стала уточнять.
У пенсионерок, известно, фантазия богатая, сами напридумывают себе казни египетские, чего мешать? На этом я окатила себя водой и пошла в сени одеваться. Хорошего понемножку, работать пора. Бабульки, недолго думая, ко мне присоединились.
Когда мы вскоре вышли из баньки, во дворе лесной избушки творилась немыслимая суматоха. Дружинники, стрельцы, конники бегали, кто с ведрами полными воды, кто с лопатами с землей, и обливали и обсыпали полыхавшую внутри многострадальную избушку. Святослав, Любомир и Тихон пытались организовать хаотичное движение подчинённых, Елисейка стоял в сторонке, покрытый сажей, и кусал губу. Баба Яга метнулась к избе, прочитала стишок себе под нос, и пламя тут же погасло. А мы с Яниной подбежали к перепачканному царенку и начали его крутить в разные стороны и осматривать на вопрос полученных повреждений. К счастью, царевич был цел и невредим, но перепугался знатно.
– Совсем люди страх потеряли, уже избушку бабы Яги жгут, – громко возмущалась хозяйка избы, стоя посреди своего двора и с нехорошим прищуром оглядывая всех присутствующих.
Она, не стесняясь, стала подходить к каждому и обнюхивать их. Те ежились, но стояли на месте.
– От тебя голубчик дымом больно тянет. Ты мою избушку поджег? – зловеще вопросил эксперт по колдовству.
– Я царевича из горящей избы вытаскивал, – оправдывался бледный конник.
– А что у нас царевич совсем немощный, сам из горящей избы выскочить не может?
– Так спал он, видно, совсем с дороги уморился, вот и заспался, – гнул свою линию несговорчивый конник, ни в какую не соглашавшийся признать себя виноватым.
– А от тебя почему дымом тянет? – продолжала допрашивать Яга рядом стоявшего стрельца.
– Так я тоже в избу за царевичем полез, один бы он не справился, – кивнув на конника, ответил стрелец.
– А я двери с горницу держал!
– А я двери в сенях!
– А я ваши узелки с вещами выносил!
– А я…
– А я…
Понеслось со всех сторон. Баба Яга и баба Янина носились по всему двору, выискивая виновных, но вредитель так и не был обнаружен.
– А ты где был, Тихон Игнатьевич? – вопрошала разозленная Яга.
– Лагерь ставил, шатры мастерил, – спокойно ответил старший стрелец.
– А ты где был, Любомир? – развернувшись лицом к вою продолжала допрос старушка.
– Хворост для ночных костров собирал, – не менее спокойно, чем Тихон, ответил старший конник.
– А ты где был, воевода? – пошла в наступление бабулька.
– Во дворе за обустройством лагеря следил, да смотрел, чтобы вам в баньке никто не мешал, – ответил Святояр.
– Неужто, не заметил, кто мою избушку подпалил? – взвилась Яга.
– Не видел, Яга Серафонтовна, – заверил боярин.
От бессилия найти виновного, Яга готова была на себе волосы рвать, ну и на других тоже. У нее из глаз аж искры летели. Но поджигателя найти у старушки никак не получалось. Я приобняла расстроенного Елисея:
– Шел бы ты, милок, в баньку, сажу с себя смыл, глядишь и полегчает.
Царенок ничего мне не ответил, лишь грустно кивнул и направился в баню.
– Баба Яга, в избушку можно зайти для осмотра? – крикнула я колдовскому эксперту, от бессилия злобно зыркавшему на воев.
– Заходи, там огня уже нет, – даже не обернувшись на меня, ответила баба Яга.
Мы с Яниной зашли в обгоревшую и всю покрытую изнутри копотью избушку. Зрелище перед нами предстало печальное: стены все черные, мебель обгоревшая, стекла в окнах разбиты. Мда, место для проживания абсолютно неподходящее. В сенях, справа от входа, солома да ветки прогоревшие лежат. Видимо, именно их подложили и подожгли. Для этого много времени не надобно, кинул горящий пучок соломы, оно все и вспыхнуло. Избушка деревянная, старая, бревна сухие. Таким домишкам много и не надо. У нас в садах двухэтажные щитовые домики за пятнадцать минут полностью, то есть до основания, сгорают. Люди из них при пожаре только и успевают, что детей вынести да сами выскочить в том, в чем спали. А в этом доме стены почему-то не загорелись, только утварь.
– Баба Янина, а почему стены не загорелись? – задала я вопрос.
– Так чего им загораться-то? Заговоренные они, – грустно пожав плечами, ответила старушка.
– А почему мебель тогда загорелась?
– Да если, Машенька, колдовство на каждую лавку тратить, никакой волшебной силы не хватит? – поучала меня бабулька.
Что ж, с этим сложно не согласиться, да вот только, если бы поджигатель ту солому в сенях поджог, а дверку бревнышком припер, то касатик наш кривенький не сгорел, но от дыма бы задохнулся. Значит, убивать его не хотели. Хотели саму избу испортить или нас напугать? Хотя, как нас напугаешь? Бабулькам внука спасать надо, мне сына из Кощеева плена вытаскивать. Смертью да опасностями нас не спровадишь. Мы ради своих деток на все пойдем. Значит, хотели избу испортить или то, что в ней находится или они думали, что находится. Приехали мы сюда ритуал для расколдовывания Елисея совершать. Возможно, предметы для проведения этого действия хранятся в избе, и вороги решили их уничтожить.
– Бабушка Янина, а почему поджигатель в избу не зашел и горницу не поджег? Елисея боялся разбудить?
– И это тоже, но еще изба у нас от чужого проникновения заговоренная. Не мог он сюда войти, не пускало его. Вот он, поганец, в сенях и напакостничал, – объясняла старушка.
– А что у вас тут такого ценного хранилось, что он сжечь пытался?
Старушка надолго задумалась, ходила из одного черного угла в другой, смотрела по полкам.
– Да в том-то и дело, Машенька, что в избе-то у нас ничего ценного не хранится, – хитро шептала баба Янина. – Зря только они себя обнаружили.
Я восхищенно посмотрела на старушку, так хорошо изображавшую глубокую печаль. Ее только выдавали глаза, сияющие охотничьим азартом. В избу ураганом, сметающим все на своем пути, ворвалась баба Яга. Мы благоразумно отскочили к стенам. Она грозно зыркнула по сторонам, увиденное явно ее опечалило.
– Нашли чего интересного? – обратилась она к нам.
– Поджог устроили в сенях, с помощью соломы да сухих веток, – отрапортовала баба Янина. – В избу не входили.
Баба Яга приняла к сведению услышанное, печально вздохнула и уже традиционно прошептала себе под нос очередной стишок. В миг горница в избушке преобразилась: со стен сошла гарь, вся утварь и мебель подскочили и чистые, целые встали на свои места, стекла на окнах соединились воедино, не оставляя на себе даже царапин. Запах гари молниеносно выветрился, и пространство вокруг нас снова благоухало лесными травами. Горница сияла чистотой и порядком, правда мебели, мешочков с загадочным содержимым, пучков травы под потолком, да баночек на полках заметно поубавилось. Я только и смогла восхищенно ахнуть. А классная штука это – колдовство. Нужно попробовать выучить этот стишок. Может, хоть в плане уборки меня на волшебство пробьет? И вдруг изба задрожала, послышался грохот, мы все, вздрогнув, переглянулись.
Глава 5
– Дома есть кто? – зычно звучал голос Святояра. – В избушку пустите? – все также стуча по двери увесистым кулаком, настаивал на приглашении воевода.
– Ну что у дверей стоять, заходи, гостем будешь, – царственно разрешила баба Яга.
– Спасибо за позволение, хозяюшка, – хитро улыбаясь в бороду, склонившись, чтобы пройти сквозь двери, вошел в горницу боярин. За ним юркнул чистенький, розовенький Елисей.
– Я готов волога вычислять, – подбоченясь, изрек косенький.
Мы с бабульками одновременно заглянули за спины вошедших, ожидая еще гостей.
– Не беспокойтесь, хозяюшки, около дверей и окон мои дружинники стоят, теперь ни одна мышь не проскочит, – заверил нас боярин. – Ну что о пожаре скажете?
– Из своих это кто-то сделал, – сказала Яга.
– В избу не прошли, в сенях подпалили, – добавила Янина.
– Я с Любомира и Тихона глаз не спускал, – сообщил Святояр. – Значит, подчиненных их рук дело.
– Что ж ты Елисея не уберег? Избу не охранял? – шипела баба Яга.
– Я баню охранял, чтобы с Машей ничего не случилось, – зло прищурившись на старушек, говорил воевода. – А то вы все тут у нас заговоренные, а если что с ней случится, только руками по бокам хлопать будете, что, мол, не уследили. А на нашем царевиче столько охранок висит, из любой беды выкарабкается.
– Я и сам бы за себя постоял, и супостатов изловил, коли бы меня не лазмолило, – гордо заявил кривенький, но на него никто не обратил внимания.
От горячей отповеди воеводы бабульки немного, аж, сгорбились, но быстро оправились, и вновь стали ерепениться на боярина:
– Ты сюда послан царевича охранять, а сам за женским подолом волочешься!
– Я сюда поставлен расследование о проклятых иголках, пропаже детей и своей матери вести. А для охраны царевича у нас в наличии пяток стрельцов во главе с Тихоном, да пяток конников во главе с Любомиром. Вот им претензии и высказывайте.
От такого заявления старушки побледнели. Я решила не вмешиваться в конфликт интересов. Они тут все люди взрослые, сами разберутся. Но от слов Святояра в душе потеплело. Осознание того, что мою персону кто-то хочет защитить, и судьба моего Ванюшки волнует не только меня, преисполняла мой организм чувством благодарности. Хотелось подбежать к воеводе, броситься ему на шею и от души расцеловать. Но сдержалась, как-нибудь в другой раз обязательно, а пока это лишь слова. Нужно дать мужику возможность себя проявить.
– Полог-то тишины повесили, прежде чем о тайнах наших орать? – вставлял пистоны престарелым интриганкам боярин.
Баба Янина спешно нашептала стишок, и по нам прошелся щекочущий волшебный заряд.
– Елисей, признавайся, чем ты Тихону или Любомиру насолил, что они тебя извести хотят? Или сразу обоих обидел? – спросила я.
В перекошенном организме царенка началась мыслительная деятельность, апогеем которой стали сошедшиеся на переносице глазенки:
– Нет, Малия Фасильевна, я им обид не чинил, влажды не имел. Они батюшке служат, я в их дела никогда не совался, – оправдывался оболтус.
– Если не личные мотивы подбили их врагу помогать, значит остается подкуп, угрозы или иная причина, о которой мы не догадываемся, – вслух рассуждала я, а окружавшие мне деловито кивали в знак согласия.
– Ну и где у нас зеркало волшебное, по чьим рекомендациям пакостным нас с Ванюшкой к вам занесло? – с укоризной спросила я.
Бабульки слегка замялись, для порядка, даже взоры свои хитрющие потупили, и ответили: – Так в подвальчике, как у всех.
И действительно, неразумно это такие ценные артефакты в деревянной избе держать, в которой даже мало-мальски скромного сейфа установить невозможно: в деревянную стену не вмуруешь, каменная печка нагревается. А вот подвальчик – самое оно. Старушки из-под печки вытащили факелы, торжественно нам вручили и зашли все за ту же пресловутую печку, в скрытый от глаз закуток и открыли в подпол небольшую дверь, от которой вели вниз ступеньки. Я тревожно переглянулась со Святояром, он ободряюще мне подмигнул, и мы начали спускаться. Сначала пошла баба Яга, потом Янина, Елисей и я, Святояр замыкал наше шествие. Аккуратно закрыв над собой довольно-таки увесистую дверь, воевода, ускорив шаг, чуть в меня не врезался. Не став торопиться следовать за остальными, я шла медленно, рассматривая каждую ступень под ногами, поэтому боярин догнал меня молниеносно, буквально на третьей ступени. И, покачнувшись, я оказалась в его открытых объятьях. Интересно, это мне кажется, или он специально старался не упустить момент меня лишний раз обнять? Хотя, в данном случае это к лучшему, хуже было бы от своей неуклюжести эпически растянуться, сломав любимые конечности.
– Спасибо, – единственное, что я смогла членораздельно произнести, нежась в кромешной темноте в мужских объятьях.
А темнота вещь, оказывается, полезная. Не видно, как я краснею от ушей до самых пяток, и при этом глупо улыбаюсь.
– Пожалуйста, Машенька, – нежно прошептали мне прямо на ушко, касаясь щеки.
По спине побежали довольные мурашки, внутри органы завязались огромным узлом. Я медленно отстранилась от этого притягательного мужчины и напомнила:
– Нас там ждут, спускаться нужно, – меня выдал взволнованный хриплый голос.
В ответ я услышала:
– Стой на месте, я сейчас.
Воевода перестал меня обнимать и отошел, судя по звукам на пару ступенек. Потом что-то чиркнуло, и в его руках загорелся факел. Оказывается, мы стояли на винтовой лестнице, которая уходила вниз. Воевода поднялся ко мне, практически вплотную, и стал пристально меня рассматривать в свете горящего пламени. Я тоже на него засмотрелась. В рыжих бликах огня лицо Святояра, как будто светилось, серо-голубые глаза завораживали внутренней силой, русые волосы напоминали жидкую лаву. В них хотелось искупать свои пальчики. Лицо воеводы стало медленно приближаться к моему. Только что выровненное дыхание снова участилось, пульс стучал набатом в ушах. Я боялась шелохнуться. Святояр накрыл мои губы своими. Поцелуй оказался безумно нежным и невесомым. Он, как будто, боялся меня напугать и давал возможность для отступления, которой я не спешила воспользоваться. В нос ударил его запах хвои и свежести. Правая рука сама по себе проскользнула по плечу воеводы, прошлась по мускулистой шее и утонула в густых и мягких волосах. Захотелось покрепче прижаться к этому удивительному мужчине, и я разжала пальцы левой руки, которая что-то удерживала. Раздался оглушительный грохот, от которого, перепугавшись, чуть не откусила язык, причем не мой. От осознания этого густо покраснела, и пыталось исправить положение, опустив глазки долу. Святояр шумно выдохнув, наклонился и поднял мой незажжённый факел. Я суетливо поправляла одежду, боясь посмотреть боярину в глаза. «Ой, как же стыдно! Что он со своей средневековой моралью обо мне подумает? Наверняка, опустит меня в ранг распутных девок! Вот, Маша, до чего ты докатилась со своей далеко не платонической несдержанностью!»
Святояр подал мне факел и, погладив меня по щеке, подняв за подбородок лицо, заставил посмотреть ему прямо в глаза:
– Пойдем?
Я смогла только смущенно кивнуть ему в ответ. Учитывая, что я абсолютно не умею обращаться с факелами, и даже боюсь их использовать, решила свой не зажигать, а просто идти поближе к боярину. Он спускался вниз первый, я следовала за ним. Я положила свою ладошку ему на плечо, он улыбнулся мне и накрыл мою руку своей. Так мы и спускались по довольно длинной винтовой лестнице, которая вывела нас в небольшой коридор, где и ждали Елисей и бабушки Янина, Яга.
– Что-то долго вы спускались, неужто заблудились? – ехидничала баба Яга.
– Лестница больно узкая, да ступеньки неудобные, боялись споткнуться и упасть, – невозмутимо ответил за нас двоих воевода.
– Поспешать нам надобно, чтобы стрельцы да конники чего не заподозрили, – проворчала баба Янина.
Под свет факелов мы все также гуськом направились по узкому и темному коридору. Он вызывал жуткие ощущения: страх темноты, фобию замкнутого пространства, мне все время чудилось, что вот сейчас из-за поворота на нас накинуться оборотни или огромные насекомые. Но обошлось. Минуть через пятнадцать наш дружный коллектив вошел в торжественную пыточную, отдаленно напоминавшую ту, что находилась под столичным домом моих старушек. Она была выполнена в сумрачно-зеленом цвете. Алтарь, что стоял посередине зала был, как будто, из малахита. Колонны в свете наших факелов отливали перламутром. Все те же пресловутые шкафчики с пыточной утварью традиционно стояли вдоль стен. Здесь также соблюдался «нарядный» стиль оформления помещения. У старушек явная тяга к «прекрасному».
– Ну, проходите, люди добрые, чувствуйте себя как дома, – подхихикивая, пошутила баба Яга.
– Вот это вряд ли, – поддержал юмор Святояр. – Я дома предпочитаю больше света и меньше плеток, ремней и наручников.
– Это ты пока не женат, – парировала баба Янина. – А вот жена-затейница попадется, и ты по-новому взглянешь на эти предметы. Может, еще понравится?!
От подобных речей у нас с Елисеем вспыхнули уши и начали сворачиваться в трубочку.
– Бабуська Яга, ты сего? – не к месту встрял царенок.
– А ты, внучок, не слушай, – отмахнулась старушка. – Мал ешо. Вот жениться надумаешь, мы тебе про все расскажем.
– Так мне затейница не нужна, – отнекивался боярин. – Мне бы добрую да заботливую.
– Зачем тогда к Маше с поцелуями лезешь? – громко палила меня Яга. – Коли тебе затейница не нужна! А ты, Машуня, не расстраивайся, они все сначала скромниц ищут, а потом, как затейниц распробуют, так за уши не оттащишь, – заверила меня старушка.
– Доверюсь вашему богатому опыту, баба Яга и баба Янина, – решила чуток отомстить.
От наших колкостей Елисей, уже согнувшись пополам, смеялся в голос, утирая рукавом косенькие глазки. Мне стало обидно.
– А ты чего, малец, смеёшься? У меня еще есть шанс выправиться, а у тебя порочная генетика! Чуть постарше будешь, кровь как взыграет! – пугала я насмешника. – А пока нечего время терять, изучай матчасть! – и махнула рукой на открытые шкафчики.
От моего широкого жеста бабульки заохали и запричитали:
– Да что ж ты Маша творишь? Он же мал еще!
– Три года девок за огороды таскает и все попусту, одни звезды в голове. Нужно как-то развиваться, – с милой улыбкой вредничала я.
– Девочки, хватит паясничать! – зычный голос воеводы отвлек нас с бабульками от интересной перепалки. – Мы сюда дело делать пришли. Где ваше волшебное зеркало?
