Текст книги "Академия драконов. Золотая пыль (СИ)"
Автор книги: Инесса Иванова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Памятуя о том, что поведал мне Мур, я молча удивлялась радости Дарины. Она так хочет пойти по следам гранды Моррисон?
Стать интриганкой и той, кто не терпит соперничества? Говорят, Зелёные драконы особо искусны в лесной магии и умеют понимать язык деревьев, но, по мне, это слишком малая цена за склочный и стервозный характер.
Я наблюдала за всеми сокурсницами, стараясь сделать выводы и понять, кто мне ближе, и, к своему ужасу, обнаружила, что это именно Дарина.
Она была прилежной ученицей и, хоть не питала страсти к знаниям и наукам, всё же старалась вникнуть в азы каждого предмета. И ещё рыжеволосая драконица не строила из себя самую умную, красивую и вообще расчудесную особу, как это делала Флоринда.
Последняя уже считала себя чуть ли не выпускницей и на переменах с упоением подчёркивала, что выйдет замуж за одного из приближённых его императорского величества. А, может, даже… Тут белокурая красавица умолкала и улыбалась, но все и так понимали, что она метит в жёны младшего сына императора, который в данный момент был за границей, постигая там азы кораблестроения.
Говорят, наш правитель планировал начать строить летающие суда, искусством управления которыми славились страны, лежащие за Далёким Хребтом. В том краю отродясь не водилось драконов, поэтому небо не считалось вотчиной блестящешкурых ящеров.
И хоть мы с девушками по большей части обучались отдельно от адептов-мужчин, некоторые занятия проводились совместно, и не слышать тревожные разговоры было невозможно. Беспокойство за будущее драконьего племени и его господство в Империи занимало умы даже адептов первого курса.
Назревали перемены, которые должны были изменить заведённый веками уклад жизни, и многие сопротивлялись им, понимая, что летающие корабли ограничат в правах драконов. Ведь уже нельзя будет летать там, где проложат регулярные маршруты!
Мелочи, но все понимали, какова цель перемен: ослабить драконов и наложить на их клан запреты, призванные отобрать власть у самой богатой прослойки подданных. Не всю, не сейчас, замаскировав перемены техническим прогрессом, прикрывшись необходимостью расширить торговлю с другими странами, но всё же.
Именно это нам доносили на Истории Империи, хотя преподаватель, гранд Дьясонский, дородный, даже тучный мужчина с копной белых, как снег, волос, вечно торчавших в разные стороны, ни разу прямо не сказал о том, что не одобряет новые веяния и планы императора.
Напротив, он рассказывал с таким воодушевлением, будто сам был горячим сторонником перемен, но по ухмылке и хитрому взгляду лиса, почуявшего дыру в курятнике, было понятно: он обращал внимание на слабые стороны этих начинаний, тем самым показывая, что всё это всерьёз и надолго. Но не навсегда.
Политика меня мало интересовала даже в Саклене, да и здесь я тоже пропускала мимо все намёки на то, что верные подданные должны слушать своего правителя, но не дать его приближённым затуманить взгляд императора злыми и, разумеется, недальновидными советами.
И пусть Флоринда метит в императорскую семью, пусть надеется стать Синим драконом, она всё равно останется высокомерной куропаткой, не способной улететь дальше родного двора.
Не потому что не может, а потому что в родном дворе всё привычно и знакомо. Зачем лететь куда-то ещё? Вдруг там куропатки стройнее и красивее?
Мидара была со мной полностью согласна, нам было о чём поговорить, даже смеяться мы могли над одними и теми же вещами. Но подруга не понимала и не разделала моего стремления стать драконицей, полагая, что надо положиться на судьбу и врождённые способности.
– А если этого не хватит? Неужели отступишь? – спрашивала я осторожно, боясь услышать ответ.
– Да, – кивала Мидара, ни на секунду не задумавшись. – У меня была интересная жизнь. Здесь тоже хорошо, я бы сама не смогла выбрать, где лучше. Пусть за меня это сделают Боги.
Я не спорила, но внутренне не соглашалась. Велизия была со мной солидарна, хоть и имела отличное мнение:
– Надо уезжать, – твёрдо сказала девушка накануне дня обращения. – Вы меняетесь.
– Снова ты со своими суевериями! – бурчала я, стараясь отмахнуться от неприятной темы. – Я впервые выбралась из кокона, искусственного мирка, созданного родителями, чтобы безболезненно передать дочь от отца к мужу.
– Разве вы не хотите иметь свой дом, садик с розовыми кустами и резными белоснежными скамейками? Вы бы сидели по вечерам с книгой на веранде, а я бы хлопотала рядом. Давно хочу вернуться к вышивке. Помните картину, над которой я трудилась? Она ведь и не закончена, – мечтательно улыбалась горничная, поправляя передник и примая руки к груди.
Это был её идеал, разрушать который мне не хотелось. Когда-то я его разделяла, а потом нечаянно обнаружила, что мир гораздо больше, а дороги шире, чем я привыкла думать, живя в Саклене.
– Завтра всё закончится, – протянула я, поджав губы и глядя в сторону. – Либо я обращусь, либо не судьба.
– Ох, – вздохнула Велизия. – Чую я, завтра всё только начнётся. И вы уже никогда не будете прежней.
– Я всегда буду такой, какой ты привыкла меня видеть, – произнесла я с улыбкой в утешение горничной, смотревшей на меня со смесью ужаса и обречённости. И спросила на всякий случай: – Письма от отца не было?
– Нет, госпожа.
Велизия покачала головой и начала рассказывать смешной случай, произошедший недавно с привратником, хромоногим надзорником флегматичного вида, по старой привычке любившего совать нос в любой экипаж, проезжающий мимо.
Я слушала, смеялась, а сама думала о том, почему отец вообще позволил мне приехать в Академию, если теперь так активно выражал недовольство тем фактом, что его дочь может и вправду стать драконицей.
Что-то мне подсказывало, что завтра, если у меня всё получится, я могу потерять не меньше, чем приобрести.
***
И вот наступило завтра. Мне хотелось убежать, оказаться на этот день где-нибудь далеко, и одновременно я чувствовала радость от того, что не придётся больше сомневаться и ждать. Либо уеду домой, либо….
Дальше я не загадывала. Всё это казалось мне не то чтобы неважным, просто я считала, что стоит превратиться в дракона, и все проблемы мистическим образом рассеяться, как утренний туман.
День Обращения выдался пасмурным, хмурое небо стало ещё ниже, а облака, плотной ватой зависшие над землёй, казалось, грозили упасть и раздавить людей, спешащих к амфитеатру, чтобы увидеть обращение новичков.
Доступ на арену давали не каждому желающему, но всё же людей было больше, чем во время первого испытания. Скамейки последних рядов были заняты сине-сюртучными адептами старших курсов.
Молчаливые студенты были похожи на воронов, кутающихся в верхние куртки, застёгнутые на все пуговицы. Или тех птиц, про которых упоминала Элен. На юге империи их называли грифами. Эти горбатые великаны среди пернатых могли несколько дней ожидать, пока погибнет завязшая в болотах овца или коза.
Наверное, в душах зрителей тоже сейчас таилось ожидание провала кого-либо из неопытных. Должно быть, всех ожидало зрелищное представление, свидетелем какового не так часто доводилось побывать.
А может, ими двигало любопытство: посмотреть, к какому виду драконов принадлежит та или иная дева.
Впрочем, мужчины-адепты тоже проходили первое обращение именно сегодня, но мы должны быть первыми.
На этот раз не пришлось проделывать путь к месту обращения в одиночку. В назначенный час мы четверо встретились в коридоре второго этажа и, кивком поприветствовав друг друга, молча отправились в амфитеатр.
Девушки выбрали лучшие наряды: впервые с того момента, как мы переступили порог Академии, нам разрешили одеться в своё, привезённое из дома. Условие было лишь одно: одежда должна быть бесплатной.
У меня таковой почти не было. В провинции дамы, следующие традициям, не могли позволить себе не носить корсета, даже если выходили в сад или на веранду для вечернего чая.
И хоть «Столичный сплетник» писал о модницах, что перешли на полужёсткие конструкции, позволяющие дышать свободнее, никто не воспринимал новое веяние всерьёз.
Многие даже презрительно фыркали, смеясь над теми безумицами, что соглашались распускать тугую шнуровку, позволяя талии расплываться до размеров, принятых среди работниц полей и разнорабочих, занятых физическим трудом.
Да, бытовая магия облегчала этим несчастным труд, но постоянно применять заклятия означало тратить жизненную силу мага. Это очень вредно и дорого, а наём прислуги обходится всего в несколько монет в неделю.
Всю дорогу до амфитеатра я думала об этом, не позволяя закрасться ни единой мысли о предстоящем обращении. Ведь если я буду размышлять об этом, начну бояться, а бороться со страхом – всё равно что с ветром или наступающей ночью.
Эти явления природы можно приостановить на пару часов, потратив половину жизненных магических сил, но они всё равно наступят. Неотвратимо придут и возьмут своё, как старость или смерть.
И вот всё завертелось, началось, наступило. Я чувствовала себя так, будто вот-вот на голову обрушится небо, и я не смогу дышать, придавленная удушающей мягкостью налитых туч. Значит, надо самой прекратить пытку, подставив шею под удар невидимого меча.
Еле дождавшись окончания приветственной речи ректора, я вызвалась стать первой. За секунду до того, как моя рука взметнулась вверх, в груди родился страх.
Долгие часы заблокированный – разум вдруг вырвался из-под контроля ослабевшего цензора и затопил волной паники всё моё существо.
Но было поздно раздумывать. Меня заметили и вызвали на арену.
Мидара посмотрела с нескрываемым удивлением, я ответила ей лёгкой улыбкой, спиной ощущая взгляды двух остальных девушек, сидевших позади нас на втором ряду.
– Вы очень смелы, – пробасил ректор, лично провожая меня в центр круглой площадки. Голубые глаза мужчины-великана всё так же поблёскивали за прозрачными стёклами очков полулунной формы, а я подумала, что никогда ещё никто не ожидал от меня столь многого, как здесь.
И почувствовала, что обязана оправдать эти ожидания во чтобы то ни стало. Не ради других, но во имя того, чтобы наконец найти ответы на вопросы, разгадать видения и узнать, кто я на самом деле. Случайность ли метка или судьба.
– Приступайте, госпожа Астрос, – произнёс ректор, отпустив мою руку. – И да, последний совет: не старайтесь сильно, это только мешает.
Я открыла рот, прервав вдох, чтобы спросить, что конкретно мне делать. На занятиях последних дней нам говорили лишь о заклинаниях, призванных обезопасить обращение, но не о самой процедуре. «Вы должны это почувствовать здесь и здесь», – неоднократно повторяла госпожа Ядвина Вистенборг, Наставник по воздушной магии, прикасаясь к груди и вискам.
Но сейчас, стоя посреди арены, обдуваемая лёгкими, но колючими порывами северного ветра, я растерялась и ничего не чувствовала, кроме обжигающих прикосновений холодного утра. И всё же будто какая-то внутренняя сила, о которой я ранее даже не догадывалась, заставила меня раскрыть руки и посмотреть наверх.
С неба на щёки и лоб упали первые тёплые капли. Губы прошептали заученные наизусть заклинания, и меня окутал туман, а одежда, которую за несколько ночей лично сшила для меня Велизия, не позволяя никому притронуться к просторным нижним юбкам, растаяла на коже, в прощальных поцелуях прикоснувшись к ней, как это делает мать, каждый вечер отпуская дитя в мир сновидений.
Камень, подаренный мне золотым сиянием на первом посвящении, теплел и теплел, пока не стал настолько горячим, что жёг кожу, но это могло быть даже приятно. Покалывание в кончиках пальцев рук поползло выше.
Я почувствовала, что ещё немного – и взлечу. В вышине среди туч промелькнул оранжевый отблеск. «Огненный сокол Смеаргл», – сразу догадалась я, но внезапно почувствовала чужой взгляд, обернулась.
И всё стало исчезать. Не было больше магии, способной поднять меня ввысь и превратить в летающего ящера. Ничего. Только срывающиеся небесные капли, приносимые слабыми порывами северного ветра, предвещающего зиму.
Камень на руке всё ещё горел ярко-жёлтым светом, но покалывание прекращалось, затухало, как последняя искра неразгоревшегося костра.
– Нет, – прошептала я, силой мысли пытаясь удержать чувство раскрывающегося перед глазами чуда, но ощущение чужого взгляда снова заставило искать его источник.
Это было несложно. Все смотрели на меня, но лишь гранда Моррисон склонила голову набок и с холодным прищуром следила за моими руками, что-то шепча себе под нос. Не представляю, зачем ей было мне мешать, может, это вообще часть ритуала, но я ощутила острое желание закрыться и защитить перстень.
Никто не станет мне помогать. Здесь никто никому не помощник, это я усвоила чётко, и всё же надеялась на чудо, понимая, что никогда не была так близка к провалу, как сейчас.
Я посмотрела на трибуну адептов, но все прятали глаза, как девушки, так и мужчины, пришедшие сюда, чтобы получить опыт первого превращения.
Преподаватели, включая ректора, безучастно глядели на меня, будто в ожидании второго акта не очень удачно начавшейся пьесы. А мне хотелось закрыть глаза ладонями и расплакаться.
Собравшись с духом, я взглядом отыскала того, на кого оставалась последняя надежда. Господин Мур сидел на третьем ряду рядом с другими кураторами.
Вначале мне показалось, что он тоже просто наблюдает за моими бесплодными попытками исправить то, что уже не может быть исправлено.
И тут он показал глазами на что-то, находящееся у меня под ногами. Я посмотрела и увидела воткнутый в землю по самую рукоятку чёрный кинжал.
Глава 15
Долго раздумывать я не стала, тем более что других вариантов не было. Наклонившись, ухватилась за рукоятку и потянула нож на себя.
На удивление оружие поддалось без сопротивления, будто лезвие было воткнуто не в твёрдую землю, а в подтопленное масло.
Рукоятка постепенно теплела в моих руках, пока лезвие с золотистым напылением, сверкавшим так ярко, что стало больно глазам, не оказалось полностью свободно.
Не в силах отвести взгляда от чудодейственного кинжала, я на мгновение позабыла о том, кто я и где нахожусь. А когда подняла глаза на трибуны, вовсе не увидела их. Только тогда поняла, что сама же прошептала заклинания, отделяющие меня туманной завесой от остального мира.
Я находилась в Империи, в округе Гриам, в самом закрытом учебном заведении страны, и в тоже время нигде. Обряд Превращения начался.
Нам много раз говорили, что надо делать, как себя вести, но не рассказали ничего о том, что будет дальше. Я окружила себя облаком, чтобы стать невидимой для остальных, почувствовал, как тает на теле последняя одежда, оставив меня на таком виде, в каком я пришла в этот мир.
Много раз представляя себе этот миг, я чувствовала как щёки мои окрашивались багрянцем. Полностью раздетой я бывала только в ванной, и то недолго: купание происходило в тонкой сорочке, которую снимала с меня Велизия, чтобы тут же надеть новую, свежую и сухую.
А что если сейчас я сделаю что-нибудь не так, и туман рассеется?
Гранда Моррисон со смехом утверждала, что такого не будет. Да и как, мол, мы собираемся быть драконицами, если стыдимся своего естественного вида? Или мы считаем, что дракон, став летающим ящером, тоже рядится в какие-то тряпки?
Я так не считала, и всё же мне казалось, что случайности вполне возможны. Особенно, если они произойдут со мной.
Но ничего страшного не было. Я по-прежнему оставалась скрытой плотным густым туманом, который, казалось, проник в голову и лишил меня способности ясно мыслить.
Вздохнув, я посмотрела на небо, но оно молчало, и опустила взгляд на стылую землю. Босые ноги начинали леденеть, осень в этих широтах приходит гораздо раньше, чем в мой родной Саклен. Ещё чуть-чуть – и я замёрзну и сдамся. Тогда туман и рассеяться.
Только я помотала головой и сжала руки в кулаки, вытянувшись с струну, как заметила рисунок под ногами. Да, это был он: Глаз Дракона. Символ, что я не раз видела в гобеленах, развешанных по стенам башен и административного корпуса.
Пока нам не объясняли, что он означает. Я и Мидара думали, что ничего особенного, просто напоминание о том, что драконы всевидящи и вездесущи, что вся Империя держится на их могуществе и покоряется силе.
На занятиях мы и вовсе не касались символа, хотя преподаватель по Истории Империи как-то вскользь упомянул о нём, как и о том, что это программа более высокого уровня обучения.
А теперь он золотистой пыльцой подсвечивался под моими ступнями, я стояла аккурат в средине жёлтого зрачка, переминаясь с ноги на ногу, озябшие пальцы ног плотно, будто приклеенные, прижимались к земле, а рукоятка кинжала, зажатого в правой руке, бессильно опущенной вдоль тела, внезапно стала нестерпимо горячей. Я вскрикнула и хотела было отпустить его, но не тут-то было!
Рукоятка приклеилась к ладони. Рискуя получить серьёзный ожог, я отступила на шаг, и плохо соображая, что делаю, воткнула кинжал в зрачок Дракона.
Лезвие вошло в землю, и в следующее мгновение, шепча заклинание перерождения, которое заучила наизусть, я почувствовала, как задрожал кинжал, словно захотел выскользнуть из потных ладоней.
Я больше не ощущала ни холода, ни промозглости осеннего утра, только дрожь чёрной рукоятки, как живое существо, сердце, пульсирующее в глубине тела, но всё же разносящее набатное эхо до самых отдалённых частей своего вместилища.
Ухватившись за рукоять двумя руками, я поняла: пора. Это знание пришло из ниоткуда, я просто знала, что время пришло, и чстоит пустить момент, как другого случая не представится.
Отпустив рукоять кинжала, я распрямилась и, раскинув руки, словно покрытые золотой пыльцой, которой орошают статуи, когда хотят, чтобы те сияли на ярком солнце и в тёмной ночи, прошептал слова, что звучали у меня в ушах, как напев неизвестной мне девы:
– Кровь дракона на мне, кровь дракона в моих жилах! Дай мне силу, драконова кровь, стань мне верным хранителем и сопроводителем! Пусть кожа станет чешуёй, из нутра вырывается огонь, а под крыльями струится ветер! Да будет так, и снова, и навеки!
И всё смешалось. Небо дыхнуло на меня морозом, рассыпав на голову золотистые снежинки. Которые, медленно кружа, касались кожи, превращаясь в белоснежный покров.
Их становилось всё больше, золотистый снег в причудливом танце, похожем на вальс, всё сыпал и сыпал, так, что мне стало сложно дышать. Он превращался в град, грозившей сломать кости, и не было от него ни укрытия, ни возможности спрятаться. Весь мир превратился в белоснежный шар, и я была в его центре, беззащитная, избитая, чьё тело неведомые силы раздирали на части изнутри.
Я попыталась закричать, но изо рта ни вырвалось ни звука. Только шипение и ледяной пар. В горле застыл колкий снег, превратившийся в острые льдинки. Казалось, я умираю, и одновременно рождаюсь.
Прошло немного времени, наверное, я не успела даже моргнуть, как руки превратились в прозрачные ледяные крылья, а ноги стали крепкими, кожистыми белоснежными лапами.
Раньше я никогда не видела дракона в образе ящера вблизи, а книги из библиотеки отца писали о них как об отвратительных уродливых существах, встретив которое, люди седели за один миг. Но я была прекрасна!
Даже не видя себя со стороны, могла представить, насколько белоснежна моя шея и прозрачны зеркальные крылья. Я блестела, как чистый бриллиант в короне императора, чешуя переливалась холодным блеском, перед которым бледнели самые драгоценные камни подлунного мира!
И небо позвало меня. Его песня летела там, в вышине, где холодные ветра рассказывали друг другу о прекрасных ледяных равнинах, раскинувшихся далеко-далеко за пределами этого края. Там нет суеты, только царственный холод, что греет таких, как я, в глубоких и мягких сугробах.
И я ответила на зов, потому что не могла не ответить. Взмахнув руками-крыльями, оторвалась от земли, будто подпрыгнула, оттолкнулась и взмыла вверх.
Летать оказалось намного легче, чем ходить, ведь воздушные потоки не имели кочек и не меняли направления, как прихотливые земные тропы. В нос ударил ветер, ласково проведя невидимыми ладонями по зеркально-белой коже.
Я кружила над амфитеатром, не смея взглянуть вниз. Боялась, что заставят вернуться и снова принять облик слабого человека. Восторг пьянил кровь не хуже вина, только, в отличие от него, оставлял голову ясной и чистой.
И всё же я понимала: так не будет вечно. Силы мои слабели, руки-крылья быстро утомились, каждый взмах стал даваться с трудом, будто к ним подвесили пудовые гири. Пришлось снизиться, а потом, кружа, как тот снег, мягко опуститься в центр амфитеатра.
***
Обращение в человеческий облик произошло гораздо быстрее, чем я ожидала. Ещё минуту назад была белой драконицей, во рту которой твердели кристаллики льда, а уже через пару мгновений стояла посреди амфитеатра, обнажённая, но окутанная туманом.
Чьи-то заботливые руки накинули на плечи тёплый плед, женский голос произнёс рассеивающее заклинание, и вот я уже сидела на скамье первого ряда, а ноги покоились на мягкой подушечке.
Несмотря на то, что вокруг по-прежнему безраздельно царила осенняя промозглость, холода я больше не чувствовала. Девушка, занимавшаяся со мной, что-то говорила, обращаясь к трибуне преподавателей, а те отвечали, но я находилась в состоянии лёгкой оглушённости и ничего не понимала.
То, что всё окончено, и можно отдохнуть, я поняла, когда меня укутали, заклинанием вернули одежду и довели до Малой башни, передав на руки Велизии.
Горничная тоже попыталась спросить о чём-то, её встревоженный взгляд говорил красноречивее любых слов, но, поняв, что всё бесполезно, девушка уложила меня в постель и зашторила окна, чтобы дать мне поспать.
Я думала, что заснуть не смогу, но как только стало темно и тихо, провалилась в дрёму. Однако и там неведомые силы не оставляли меня в покое. Я снова увидела узор с печатки Бертольда Вильямсона и сердце, пронзённое тремя мечами.
Только на этот раз печатка оказалась не на безымянном, а на указательном пальце моей правой руки, а пока я её рассматривала, поднеся к глазам так близко, что узор стал расплываться, юный голос, принадлежавшей золотистой пыли, окутавшей меня со всех сторон, произнёс:
– Вот и всё.
– Что это значит? – спросила я, больше ничего не опасаясь, хотя природу этого явления, не раз приходящего мне на помощь, я так и не разгадала.
– Что твой выбор сделан. Ты выйдешь замуж за дракона и станешь служить своему новому племени.
– Это плохо? – снова спросила я, оглядываясь по сторонам. Непривычно было говорить с кружащейся вокруг пылью, мерцавшей в темноте. Никогда ранее не видела и не слышала ни о чём подобном.
Может, кто-то играет со мной? Ведь неодушевлённые предметы или явления природы не могут область разумом, способным взаимодействовать с магом! А тем более помогать ему!
– Как посмотреть. Зависит от того, чью сторону выбрать. Драконы бывают разными. Вот увидишь, – засмеялся голос и замолчал.
Границы воронки, в центре которой я стояла, окружённая золотой пылью, кружащейся вокруг в причудливом танце, стали раздвигаться, а пыльца меркнуть.
Я почувствовала, что если сейчас не спрошу, то и не узнаю:
– Кто ты и откуда?
– Я хранитель Академии, – прошелестел вдалеке голос и окончательно затих. А я проснулась.
В комнате было темно и тихо. Я села в постели и позвала Велизию. Сначала тихо, потом всё громче, будто боялась, что навсегда останусь одна в этой темноте и тишине, так похожих на атмосферу склепа.
– Что с вами, госпожа? – спросила горничная, прибежав на мой зов, как была, растрёпанная, с заспанным лицом.
– Который час? Почему выключены летучие огни? – сыпала я вопросами, схватив девушку, присевшую на постель, за руки.
– Половина восьмого, госпожа, – испуганно ответила Велизия, не смея высвободиться из моих цепких пальцев. – А огни я погасила. Они мешали вам спать…
Горничная вздохнула и замолчала. Я представляла, что для неё значит приблизиться к летучим огням, магией которых она управлять не умела. Видимо использовала грубую силу, залив шары водой. На свой страх и риск.
Я-то понимала, что летучие огни безопасны и не дадут обратки в виде магической защиты, но Велизия этого знать не могла. Слышала, наверное, от слуг на кухне, но не более того.
Крепко обняв девушку и поблагодарив за заботу, чем вызвала у неё приступ паники, я попросила помочь мне одеться.
– Куда это вы? – Велизия посмотрела с ещё большей тревогой и на всякий случай проверила мой лоб, не горячий ли. – Сказали, вам больше отдыхать надо. И все занятия только завтра.
– Мне надо кое-кого увидеть. Немедленно, – настаивала я, отводя взгляд. Говорить горничной к кому намерена пойти, в мои планы не входило. Она неприменно начнёт причитать, да ещё из лучших побуждений, сообщит в административный корпус.
Я увидела это так явно, словно всё уже случилось. Картинка встала у меня перед глазами: я подхожу к первой башне, стоявшей возле главного здания, крадучись, поднимаюсь наверх.
Третий этаж, красная ковровая дорожка, триста третья комната. Не успеваю постучать, как меня окликают. И всё. Я не успела спросить господина Мура о всех этих видениях, да уже и не успею.
Его поменяют на другого, почти такого же, но тот не станет относиться ко мне с заботой. С новым куратором нас не будет объединять ни сходная родословная, ни взаимные симпатии, которые вполне могли бы стать началом настоящей дружбы… И всё это потому, что Велизия печётся о моей чести. Будто сейчас это самое главное.
Картинка померкла и развеялась, превратившись в дым иллюзии, не имевшей с реальностью ничего общего. И всё же она была такой яркой, что испугала.
– Мою форму, быстро. Пожалуйста, – добавила я, уже чуть смягчившись.
Велизия не посмела перечить, я заметила испуг в её глазах. Наверное, поддалась страхам, которые сама же на себя и нагнала: мол, став драконицей, я неизбежно начну меняться и рано или поздно, превращусь в жадное до денег и власти чудовище.
– Я скоро приду. Мне надо поговорить с остальными девушками, – как бы оправдываясь, бросила я на пороге и, не дожидаясь возражений, выскользнула в коридор.
Он, как и прежде, был пуст. Вообще удивительно, что за тот месяц, что жила в Малой башне, я ни разу не встречала в ней слуг. Хотя нет, если подумать, пару раз я сталкивалась с молчаливыми девушками невзрачной наружности, которые не смели и глаз поднять, но раньше я не придавал этому значения.
А сейчас всё немного изменилось. Цвета стали ярче, полутьма, клубившаяся по углам и под подоконниками, больше не казалась зловещей, да и мир наполнился новыми непривычными звуками. Иногда, если постараться, можно было услышать, как топают мыши на чердаке.
Стараясь не обращать на все изменения внимания и списывая всё на пережитое волнение, я, опустив голову, быстрым шагом шла по коридору. Уже почти добравшись до винтовой лестницы, услышала, как Мидара произнесла:
– Да она ничего и не узнает! Отошлют назад, и дело с концом!
Голос доносился из-за двери комнаты девушки. С одной стороны, не было ничего странного в том, что хозяйка с кем-то разговаривает. И всё же я застыла как вкопанная, прислушиваясь.
Подойти к двери не смела, вдруг та откроется, и я попаду в унизительное положение. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что одна, я продолжила стоять, взявшись за перила лестницы.
– Гранда Моррисон ни за что не станет делать ставку на белую драконицу, – произнесла Мидара более спокойным тоном, но достаточно громко, чтобы я могла расслышать с того места, где стояла.
Видимо, мой слух и вправду обострился. Раньше я никогда не могла слышать то, что говорят за закрытыми дверьми. А двери в Академии Драконов очень прочные…
Однако больше ничего разобрать не удалось. И тем не менее я была уверена, что Мидара с кем-то говорила обо мне. Конечно, возможно, не я одна обратилась в белую драконицу, это ещё предстояло уточнить, однако оптимизма услышанное не внушало.
Я ведь обратилась! Так почему меня должны отправить домой? Впереди бал, приезд сестры с мужем и занятия, чтобы достойно закончить учебный год.
Я спустилась по лестнице и направилась в Первую башню. Поговорить с господином Муром стало для меня насущной необходимостью.
Глава 16
На улице похолодало, но, как ни странно, это только придало мне бодрости и сил. Кожей впитывая морозное прикосновение осеннего вечера, я ощущала радость и желание сбросить одежду, чтобы остаться нагой. Такой, какой была в миг превращения.
Я посмотрела на руки и увидела голубоватое свечение, сосредоточенное вокруг вен. Значит, всё, что произошло на арене сегодня утром, было настоящим.
Добежав до Первой башни окольными тропами, чтобы не встретить любопытных взглядов, я проскользнула в дверь чёрного хода. Велизия давно сообщила мне о наличии в каждой башне неприметной двери, через которую ходили слуги и те, кто хотел остаться незамеченным посторонними.
Дрожащими от нетерпения руками я вставила ключ в замок, чуть не выронив его в траву, и на некоторое время замерла в полутьме узкого коридора, приложив руки к груди и прислушиваясь к биению собственного сердца.
В мысли мои закрались сомнения. Правильно ли я поступаю, что вот так, крадучись, пробираясь в комнату постороннего мужчины? Видела бы меня матушка, задала бы приличную трёпку. Такую, что потом я пару дней не могла бы присесть.
Губы мои тронула улыбка. Всё это осталось позади. Семья больше не имела надо мной власти. Никто не имел, кроме неба и зова, приходящего с высоты.
Где находятся комнаты господина Мура, помогла разузнать верная Велизия. Девушка безропотно выполняла мои самые необычные поручения и, казалось, даже побаивалась ослушаться. Особенно теперь.
Мы обе были воспитаны в пуританском духе и до сей поры думали, что это единственно верная модель поведения. Женщина не смеет взглянуть на мужчину без разрешения своего отца, который и должен дать согласие устроить судьбу дочери так, как просит она сама. В противном случае довольствуйся тем, что позволено.
Поднимаясь по крутой лестнице, по привычке ещё придерживая подол учебной формы, хотя она и доходила лишь до колена, я размышляла о том, что постараюсь сделать всё, чтобы никогда не вернуться в Саклен. Не стану носить стесняющие движения наряды, которые хоть и в сто раз красивее, чем моя униформа, но не дают и десятой доли той свободы, что я обрела здесь.
Где можно навсегда выбросить жёсткие корсеты, не надевать ворох подъюбников, под которыми преет кожа, и всё время хочется почесаться.
И можно вот так просто под покровом сумерек прийти к одинокому мужчине, не опасаясь слежки и причитаний соседских кумушек. Эта мысль заставила меня рассмеяться, и к двери куратора я подошла, зажимая рот ладонью, чтобы не шуметь.
На стук ответили сразу.
