Текст книги "100 знаменитых отечественных художников"

Автор книги: Илья Вагман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 50 страниц)

Малявин Филипп Андреевич
(род. в 1869 г. – ум. в 1940 г.)

Русский живописец и график, один из самых ярких представителей русского модерна.

Филипп Андреевич Малявин родился 10 (22) октября 1869 г. в селе Казанка Бузулукского уезда Самарской губернии, в многодетной семье. Его отец, государственный крестьянин Андрей Иванович Малявин, был великан и силач, лицом удивительно похожий на изображения Христа. Мать, Домна Климовна, невысокая, но очень плотная женщина, отличалась редкостной красотой, мудростью и спокойствием. Фактически именно ей мы обязаны существованием того типа запечатленных на полотне русских крестьянок, которых кто-то из критиков назвал «рязанскими мадоннами». Жизнь была трудной: семья бедствовала, часто не хватало хлеба, поэтому приходилось подрабатывать, катая валенки. Филипп, старший ребенок в семье, с самого раннего детства рисовал, лепил и вырезал фигурки из дерева. Его всегда притягивала церковь и строгие лики на потемневших от времени образах. Мальчик срисовывал святых и все никак не мог решить, кем же хочет быть – живописцем или скульптором.

Когда Филиппу было 14 лет, в деревню к родным приехал погостить молодой монах с Афона. Он предложил Малявину отправиться вместе в Грецию, в русский монастырь, где действовала школа письма. Родители Филиппа понимали: хорошего земледельца из их сына не выйдет, зато может получиться неплохой иконописец. Подумав, они дали согласие. Вот только средств на далекую дорогу не было. Так что пришлось будущему художнику заняться «христарадничанием». Односельчане помогли, и он отправился в путь вместе с монахом.

Прибыв в Грецию, Малявин узнал, что обучаться в небольшой мастерской при монастыре Св. Пантелеймона могли только послушники. Так Филипп стал иноком. На удивление быстро он освоил все приемы иконописи. От парня требовалось точное соблюдение правил и следование образцу. Но образа, которые давались ему для списывания, оказывались измененными до неузнаваемости. «Самодеятельность» Филиппа получила неожиданную поддержку: его работы произвели впечатление в монастыре, и упрямого послушника оставили в покое – пускай рисует, как считает нужным. Малявину даже доверили расписать целую стену в одной небольшой церкви (к сожалению, она вскоре сгорела).

Монашеская жизнь была тяжелой для Филиппа. Смягчала ее только искренняя заботливость и опека доброго отца Гавриила. К тому же у талантливого инока, затмившего своими успехами остальных учеников мастерской, появились скрытые недоброжелатели. Одна их выходка едва не стоила юноше жизни: однажды, расписывая церковный свод, он почувствовал, как вздрогнули и затрещали подмостки; не раздумывая, Филипп одним махом перескочил на другие, едва не сорвавшись с огромной высоты. Оказалось, кто-то подпилил опорные стойки…

И тут на далекий Афон пришел вызов от бузулукского воинского начальника. Получив на проезд деньги, Филипп уехал в Россию.

Но армия обошлась без него. Тот самый вояка, который прислал вызов, решил, что иноку-иконописцу в казарме делать нечего, но потребовал от Малявина написать ему картину «Почтовая тройка». Закончив заказ, Филипп вернулся на Афон. Однако его судьба вскоре неожиданно и круто изменилась.

В 1891 г. монастырь посетил В.А. Беклемишев – скульптор из Петербурга. Новые росписи очень впечатлили его. С удивлением рассматривал приезжий высокого тихого инока. А этюды моря, изображение одного из святых и портрет настоятеля не оставили сомнений в том, что перед ним – на редкость талантливая личность. Беклемишев сумел убедить настоятеля и хозяина мастерской в том, что их подопечному необходимо учиться живописи в столице и, получив разрешение, увез Малявина. Наброски, сделанные по пути Филиппом, говорили о пытливом уме и необычном видении предметов и людей. Но в жизни этот одаренный юноша был абсолютно, по-детски наивен, хотя обо всем имел собственное мнение, очень быстро соображал и умел по одному намеку понимать вопрос и делать вывод. Филипп очень хотел учиться. Но прежде чем пытаться поступать в Академию художеств, ему предстояло выписаться из родного села.

Для того чтобы решить, быть ли Малявину художником, крестьяне организовали общий сход. На нем парню вручили бумагу под названием «Временный увольнительный приговор для поступления в учебное заведение по науке живописи». Документ удостоверили 169 крестьян, из которых только семеро были грамотными… В Петербурге на первых порах Малявин жил в доме Беклемишева. Когда бывший инок успешно сдал экзамены и был принят в Академию художеств вольнослушателем, скульптор выхлопотал своему подопечному стипендию.

Однокурсниками Малявина были люди, имена которых составили отдельную и яркую страницу в истории русского искусства: А. Остроумова-Лебедева, И. Грабарь, К. Сомов, Е. Мартынова, А. Мурашко. На своих новых товарищей Филипп поначалу производил странное впечатление: он ходил, опустив глаза, носил одежду, напоминавшую монашеский подрясник, и шапочку типа скуфейки; развернув работу, торопливо, украдкой крестился и осенял крестом рисунок. Малявин был застенчив, растерян, одинок, наивно откровенен и простосердечен.

Вскоре странного студента заметил Репин, учиться у которого мечтали все, и когда Малявин закончил общий курс обучения, забрал его к себе в мастерскую. Побывав летом 1895 г. на родине, Филипп привез с собой в Петербург несколько больших портретов, один из которых, «За книгой», позднее был приобретен П.М. Третьяковым. Эти полотна произвели огромное впечатление не только на соучеников Филиппа, но и на самого Репина. Его поразила психологическая сложность образов и сдержанная, мерцающая цветовая гамма. Конечно, мастера бытового жанра часто изображали крестьянок, но впервые, в работе студента, еще даже не ставшего настоящим художником, крестьянка была изображена думающей, мечтающей.

Тема села стала основной, но не единственной в творчестве Малявина. Он очень любил рисовать портреты. Моделями служили все: натурщики, педагоги, соученики, друзья.

Сенсацию в академии произвел портрет И. Грабаря. Он был окончен за один сеанс; это настолько ошеломило всех, что уже на следующий день у полотна собрались все профессора. Репин долго восхищался силой лепки и жизненностью изображения. В тот же период бывший инок создал превосходный портрет К. Сомова (1895 г.), сумев передать основные черты изображаемого: уверенность в себе, ленивую медлительность, спокойную замкнутость. Большое значение в творчестве художника имеет также картина «Больная» (портрет художницы Мартыновой, 1897 г.) – полотно однотонной серебристой гаммы идеально соответствует облику хрупкой, недолго прожившей девушки.

Портреты матери, сестры, односельчанок, написанные художником в 1898-1899 гг., производят впечатление значительности и широты обобщения. Особенно интересно полотно «Старуха» (портрет матери) – превосходно выкристаллизованный образ старой и мудрой крестьянки-труженицы, суровой и полной достоинства. Правда, некоторые профессора академии считали этюды и портреты Малявина «баловством». Все с нетерпением ожидали дипломной картины молодого художника.

В 1899 г. Филипп выдал на суд академии картину «Смех»: несколько хохочущих крестьянок в красных сарафанах на зеленом лугу, залитом потоками яркого солнечного света. Впервые после древних иконописных изображений на его холсте заиграл сочный красный цвет.

«Смех» поразил современников. Работа производила впечатление огромного эскиза, стремительно набросанного уверенным в себе, смелым мастером. Краски казались необычно яркими, но все же не уничтожали ощущения световоздушной глубины картины, объемности форм и точности рисунка. Детально, скрупулезно проработанными на полотне казались только лица. Но широкая манера письма уже сама по себе была неприемлемой для официальной художественной школы того времени. А если учесть, что в работе студента отсутствовала повествовательность, обычная для жанровых картин, а образ создавался на одной только эмоциональной основе, то можно было понять, почему взбунтовались профессора «старой» школы. Совет Академии художеств, возмущенный дерзким произведением, не захотел признать Малявина художником и отказал ему в заграничной поездке.

Спас положение Репин. Он пригрозил уйти из академии, если Филипп не получит диплома. Эта психологическая атака возымела желаемое действие, и Малявину все же дали звание художника – правда, не за «Смех», а за ранее написанные портреты.

Тогда в 1900 г. друзья Филиппа вывезли скандальную работу в Париж, на Всемирную художественную выставку. Репин и его сторонники не ошибались: картина Малявина произвела настоящий фурор. Триумф молодого художника был полным: его полотно получило Гран-при, золотую медаль и было приобретено для собрания Галереи современного искусства в Венеции.

Вскоре выпускник академии вошел в круг представителей «Мира искусства». Правда, от полотен других мастеров – утонченных, посвященных любованию ушедшей стариной, – картины Филиппа Андреевича отличались не только широтой живописи, но и здоровым, оптимистическим восприятием жизни. Художник быстро стал одним из модных портретистов петербургского света. В заказных портретах он не чуждался манерности и внешних эффектов.

В начале 1900-х гг. Малявин построил в селе Аксиньино Рязанской губернии усадьбу и переехал туда с семьей. В то время им были написаны картины «Девка», «Три бабы» (1903 г.), «Пляшущая девка», «Две бабы» (1905 г.), «Две девки», «Вихрь» (1906 г.), «Верка» (1913 г.) и другие. Теперь декоративность и отвлеченность полотен Филиппа Андреевича уже ни у кого не вызывали сомнения. Все они представляли собой двух-трех «девок» или «баб» среди струящихся мазков: на фоне хаоса взвихренных ярчайших юбок, платков, блестящих бус – тщательно выписанные темные лица, полные загадочности.

В 1906 г. за «известность на художественном поприще» Академия художеств избрала Малявина академиком.

Но со временем он все больше отходил от полноценных жизненных наблюдений, стал повторяться в содержании, много терять в живописи. Написанный в 1911 г. большой «Автопортрет с женой и дочерью» был единодушно признан манерным и безвкусным. С тех пор Малявин редко выставлялся. Вот только его графика не изменилась. Эту своеобразную, полную нервного подъема манеру и острую жизненность изображения невозможно спутать с работами других художников.

Когда произошла революция, Малявин с семьей поселился в Рязани и занялся преподаванием. В то же время он работал в местном комитете просвещения, участвовал в создании городской картинной галереи и студии живописи, в организации охраны памятников старины. В 1919 г. в городе состоялась персональная выставка художника.

В 1920 г. Малявин переехал в Москву и был избран делегатом на Всероссийскую конференцию. Там Филипп Андреевич познакомился с Лениным и получил свободный доступ в Кремль. В течение последующего времени он исполнил много карандашных зарисовок партийных деятелей. Художник принимал участие в выставках «Мира искусства» (1921 и 1922 гг.), Союза русских художников (1922 г.), Ассоциации художников революционной России (1922 г.).

Осенью 1922 г. Филипп Андреевич с семьей уехал за рубеж для устройства своей передвижной выставки. Как выяснилось несколько позже, возвращаться он не собирался. После недолгого пребывания в Берлине художник поселился в Париже, а в 1924 г., отметив 25-летие творческой деятельности, переехал в Ниццу.

Малявин продолжал много работать, вот только прежней выразительности и живости добиться уже не удавалось; талант художника словно подвял, утратил оптимизм и сочность. Тем не менее во многих городах мира с большим успехом проходили его персональные выставки. Но самым странным было то, что работы художника-эмигранта продолжали время от времени появляться на выставках в СССР. Ситуация совершенно немыслимая, особенно если учесть, что кремлевские наброски Малявина за границей превратились в серию популярных злых карикатур…

В 1940 г. живописец поехал в Брюссель – работать над заказанным портретом. Во время наступления немцев на Бельгию он был схвачен по подозрению в шпионаже. Однако Малявину повезло: среди офицеров был художник, знакомый с его работами. Семидесятилетнего «шпиона» отпустили. С долгими мытарствами, пешком (!), он возвращался к семье. В Ницце Филипп Андреевич в плохом состоянии попал в больницу. Выйти оттуда ему уже было не суждено. Ф.А. Малявин умер 23 декабря 1940 г. Перед смертью художник сетовал, что все сложилось не так, как он хотел. Может, не стоило в свое время молодому иноку покидать Афон в погоне за признанием?

Манизер Матвей Генрихович
(род. в 1891 г. – ум. в 1966 г.)

Известный скульптор-монументалист, художник, один из основоположников социалистического реализма; заслуженный деятель искусств УССР, действительный член Академии художеств СССР (1947 г.), народный художник СССР (1958 г.), вице-президент АХ СССР (1947-1966 гг.), трижды лауреат Сталинской премии (1941, 1943, 1950 гг.); создал ряд произведений, ставших классикой соцреализма. Ему принадлежат получившие официальное признание в СССР как канонические скульптуры В.И. Ленина, В.И. Чапаева, З. Космодемьянской и т. д. Наиболее известные произведения – памятники: Т.Г. Шевченко в Харькове (1935 г.) и в Киеве (1939 г.); И. П.Павлову в Рязани (1950 г.), А. С.Пушкину в Кемерово (1956 г.), статуя Зои Космодемьянской (1942 г.) и многие другие. Особенно много внимания уделял «ленинской теме»: создал проект памятника у Финляндского вокзала в Ленинграде (1921 г.); две статуи (1925-1926 гг.), которые были размножены и установлены в Пушкине, Кировограде, Куйбышеве (ныне Самара), Хабаровске; памятники в Петрозаводске и Минске (1933 г.), Ульяновске (1940 г.) и др. С 1937 по 1950 г. выполнил помпезные статуи и бюсты И.В. Сталина. Автор ряда бронзовых фигур на станциях метро «Площадь Революции» и «Измайловская» в Москве. Его очерки и выступления об искусстве были опубликованы в книге «Скульптор о своей работе».

Памятники ставили во все времена. Ведь они – определенные символы, которые постоянно, хотя и незримо, влияют на нас. Хорошая скульптура воздействует на сознание так же, как хорошая книга или хороший фильм, пробуждая в человеке лучшие чувства. Достаточно вспомнить величественные памятники Минину и Пожарскому, Суворову, Пушкину, Лермонтову, Петру I, Екатерине Великой. В Уставе Императорской Академии художеств было записано: «Искусство есть средство прославления Отечества и героев». Матвей Генрихович Манизер, один из признанных мастеров монументальной скульптуры первой половины XX в., известен как создатель памятников, каждый из которых по замыслу автора был призван славить родное Отечество и его героев. Как известно, каждый исторический отрезок времени дает миру своих героев, своих гениев Добра и Зла… Матвей Манизер посвятил свои памятники представителям разных эпох, людям разных профессий, разных взглядов и мировоззрений. Героями его произведений стали А.С. Пушкин, Т.Г. Шевченко, И.П. Павлов, И. Мичурин, Д. Менделеев, К. Маркс, В.И. Ленин, И.В. Сталин, З. Космодемьянская и др. Без сомнения, многие из монументов являлись «идеологически востребованными». Матвей Манизер имел репутацию «благонадежного» художника и нередко выполнял правительственные заказы. Скульптор принадлежал к числу тех, кого принято называть официально признанными, «благополучными» мастерами. В отношении него вряд ли можно упомянуть высказывание знаменитого американского мастера Д. Уистлера о том, что «художник – это человек, карьера которого всегда начинается завтра». И все же не в меру обласканного властями Матвея Манизера почему-то кажется невозможным обвинить в прославлении фальшивых ценностей соцреализма. Думается, что, принимая участие в осуществлении плана «монументальной пропаганды», он не лгал сам себе. Манизеровские памятники В.И. Ленину десятилетиями являлись неотъемлемой частью городских площадей и скверов всего Советского Союза. Породив массу копий, они стали эталоном героизированного образа вождя революции. Многие из них во времена перестроечного бума и демократических преобразований были демонтированы, однако такая участь постигла далеко не все монументы. А вот бюсты и статуи «вождя всех времен и народов» И.В. Сталина, созданные скульптором в 1930-1950-х гг., были демонтированы полностью на всей территории СССР, едва был развенчан культ личности диктатора. Но не стоит думать, что среди произведений М.Г. Манизера нет творений со счастливой судьбой. Пример тому – памятники Т.Г. Шевченко в Харькове, Киеве и Каневе, А.С. Пушкину в Кемерово, И.П. Павлову в Рязани и многие другие. Почитаемые, любимые, они и сегодня украшают собой главные площади городов. У их подножия вовсю кипит жизнь: звучат духовые оркестры, встречаются ветераны, выпускники школ и институтов, проходят экскурсии, назначаются свидания, играют дети. Пожалуй, трудно не согласиться с тем, что, как и люди, монументы имеют свои судьбы – у одних признание и почет сменяется забвением, к другим же слава приходит на века. Перед шедеврами вроде «Медного всадника», «Минина и Пожарского» мы всегда испытываем волнующее чувство монументального, величественного. Оно вызывается и глубиной содержания произведения, и совершенством формы, в которую это содержание облечено. Создавать такие творения подвластно поистине только прирожденным талантам. «Нельзя требовать от каждого скульптора создания монументального произведения. С чувством монументальности следует родиться, как с той или иной степенью развития зрения, слуха, голоса, юмористических способностей и т. д., – говорил М.Г. Манизер. – Таким образом, чувство монументальности у художника – если не высшая, то особая категория человеческих способностей, не обязательная для каждого, даже очень хорошего скульптора, но необходимая для того, кто берется за исполнение памятника». Бесспорно, что сам М.Г. Манизер как настоящий скульптор обладал чувством монументальности с рождения. Об этом свидетельствует не только его творчество, но и то, что родился будущий скульптор в семье довольно известного художника академического направления (М.Г. Манизер появился на свет 5 (17) марта 1891 г. в Петербурге). Неудивительно, что Матвей Манизер, еще в раннем детстве проявивший незаурядные творческие способности, повзрослев, воспринял и продолжил семейную традицию. Искусству юноша учился в школе при Училище технического рисования барона А.Л. Штиглица (1908-1909 гг.), рисовальной школе Общества поощрения художеств (1909-1911 гг.) и Академии художеств (1911-1916 гг.) у Г.Р. Залемана и В.А. Беклемишева. Параллельно с этим он занимался на математическом факультете Петербургского университета, который окончил в 1914 году.

Монументальная скульптура влекла Матвея Манизера еще в годы учебы в Петербургской академии художеств. Отточенный, но холодный академизм его учебных композиций на традиционные античные темы наложил печать и на зрелое творчество скульптора. А новую тематику художнику дала грянувшая в 1917 году революция. С этого момента в области монументальной скульптуры Матвей Манизер выступает как один из основоположников так называемого социалистического реализма. В Москве на стене Петровского пассажа сохранился большой рельеф с изображением обнаженного атлета с маховым колесом – аллегория освобожденного труда «Рабочий» (1920-1921 гг.). Этот выразительный рельеф прошел по конкурсу в качестве эмблемы постоянной промышленной выставки в Москве. В 1920-е годы сложился характерный стиль Манизера, который можно назвать «академическим модерном» с чертами неоклассики. Во Всесоюзный конкурс 1929 г. на сооружение памятника Т.Г. Шевченко в Харькове включился уже довольно зрелый мастер, убежденный сторонник реалистического искусства. Работая над проектом, Матвей Манизер совершил путешествие по шевченковским местам, сделал большое количество пейзажных и жанровых этюдов. Он тщательно изучил переписку и портреты Т.Г. Шевченко. Особенно ценными для скульптора были автопортреты художника и поэта, его немногочисленные фотографии и посмертная маска. М.Г. Манизер многократно перечитывал «Кобзарь», воспоминания поэта. «Каждый день приносил что-то новое, интересное и очень нужное, – рассказывал скульптор, – а Тарас становился все ближе и роднее. Иногда мне уже так живо представлялся облик Шевченко – его рост, походка, выражение глаз, лица, – что, казалось, встреть я его на улице – нисколько не удивлюсь!» Не сразу пришел скульптор к образу такого Шевченко, который предстал для нас в бронзе. Первый проект памятника (1929 г.) скульптор выполнил в несколько конструктивистской манере. Огромных размеров голова Шевченко была установлена на цилиндрическом постаменте с барельефом коленопреклоненного гайдамака-повстанца, гневно потрясающего цепями. В другом проекте (1931 г.) М.Г. Манизер разместил статую поэта на пьедестале с низким барельефом, на котором были изображены персонажи из произведений Кобзаря. И только третий вариант проекта (1933 г.) наконец принес скульптору удовлетворение и долгожданную победу в конкурсе. Окруженная целым хороводом колоритных персонажей фигура Кобзаря, решенная в три натуры (5,5 метра), доминирует в памятнике. Но монументальность памятника следует искать вовсе не в его размерах, а в том, в чем почувствовал и запечатлел ее для нас автор, – в повороте головы, в жесте руки, в энергии застывшего движения… В точно найденном ракурсе слегка наклоненной головы, в энергичном жесте правой руки – во всей фигуре Шевченко прочитываются решительность и огромное внутреннее напряжение. Ярко выраженный силуэт скульптуры рельефно вырисовывается в пространстве – ее легко можно узнать издали. Фигуры, окружающие пьедестал, – вдвое меньше статуи Шевченко. Они воспринимаются в основном с близкого расстояния. В создании скульптур, близких к шевченковским образам, неоценимую помощь автору оказали выдающиеся мастера украинской сцены – актеры харьковского театра «Березиль», впоследствии народные артисты СССР Н.М. Ужвий, А.М. Бучма, И.А. Марьяненко, А.И. Сердюк и др. «Это были первоклассные художники! – вспоминал позднее М.Г. Манизер. – Всю жизнь я им буду очень благодарен…» Тарасу Шевченко М.Г. Манизер впоследствии посвятил еще два памятника – в Киеве и Каневе (оба 1939 г.).

И в дальнейшем весь творческий путь мастера будет отмечен проектами памятников, многие из которых осуществлены в разных городах страны. За относительно короткий срок М.Г. Манизер создает целый ряд монументов: в 1921 г. – памятник К. Марксу (для Калуги), в 1925 г. – памятник В. Володарскому (для Ленинграда), в 1931 г. – памятник жертвам 9 января 1905 г. (для Обухова под Ленинградом), в 1932 г. – памятник В.И. Чапаеву (для Куйбышева, ныне Самара); 1947 г. – памятник Зое Космодемьянской в Тамбове (этот монумент восходит к ее станковой фигуре (1942 г.), за которую художнику в 1943 г. была присуждена Сталинская премия); в 1949 г. – памятник И.П. Павлову (для Рязани; Сталинская премия, 1950 г.) и др. Одновременно мастер работал над воплощением в скульптуре образа В.И. Ленина, создав целую «лениниану». Манизеровские памятники В.И. Ленину в Хабаровске (1925 г.), в Ульяновске (1940 г., Сталинская премия 1941 г.), в Курске (1956 г.) и др., став признанным эталоном образа вождя пролетариата, были размножены и установлены во многих городах Советского Союза. Без этого обязательного атрибута «социалистической действительности» невозможно было представить ни одной главной городской площади. Со второй половины 1930-х годов главным героем работ Манизера являлся И.В. Сталин. Все новые и новые сталинские бюсты и статуи Манизер создавал в довольно помпезной манере в 1937, 1938, 1946, 1949, 1950 годах. В 1936 г. по заказу правительства Манизер выполнил большие монументальные скульптуры для московского метрополитена. Наиболее известна станция «Площадь Революции» (1936-1939 гг.), где в низких углах арочных проходов размещены сухо вылепленные большие фигуры с атрибутами различных родов деятельности – пограничник с собакой, птичница с курицей, молодой рабочий с шестеренкой и т. д. Во время Великой Отечественной войны эти бронзовые статуи были эвакуированы. Когда после войны их привезли в Москву, скульптуры являли собой ужасное зрелище. Их разрозненные части – головы, туловища, руки, оружие и другие детали – лежали в общей куче на платформе депо. Много терпеливого труда и умения литейщиков, чеканщиков и других мастеров потребовалось для восстановления статуй. Все скульптуры тщательно осматривал и принимал сам М.Г. Манизер. Работа облегчалась тем, что каждая скульптурная композиция повторялась четырежды, поэтому всегда находилась хотя бы одна, по которой исправлялись остальные. В конце войны, в 1944 г., скульптор выполнил 18 фигур для станции «Измайловская». Для московского метрополитена ваяла и жена мастера, известный скульптор Е.А. Янсен-Манизер. Ею выполнены мраморные барельефы станции «Добрынинская», а также небольшие фаянсовые медальоны-барельефы на станции «Динамо». На станции «Серпуховская» Еленой Янсен изготовлены 12 барельефов на тему «Народы Союза ССР». Произведения эти, изображающие людей вместе с животными, по-своему забавны: у овец, например, умные, практически собачьи глаза, а вот свинья демонстрирует хищный оскал; там зоркий сокол, тут, словно живая, корова… На многих барельефах заметны выцарапанные автографы Янсен. В семье известных скульпторов творчеством занимался и их сын – Гуго Матвеевич Манизер стал художником, в 1981 г. он получил звание заслуженного деятеля искусств РСФСР.

Во второй половине 40-х годов Манизером были выполнены бюсты Героев Советского Союза П.М. Камозина, А.И. Покрышкина; русских ученых (для высотного здания МГУ) Д. Менделеева, И. Павлова, В. Жуковского, И. Мичурина. В послевоенные годы М.Г. Манизер создал свою скульптурную пушкиниану. Его памятники великому поэту в разное время были установлены в нескольких городах СССР. Так, в 1954 г. состоялось открытие памятника А.С. Пушкину в Кемерово. На фоне лиры гусиное перо пересеклось с веткой лавра. Вот и все, пожалуй, скромное украшение пьедестала монумента. Фигура поэта, отлитая в бронзе, как говорится – в натуру, и поднятая довольно высоко пьедесталом, смотрится вполне монументально среди невысоких зданий, обступивших уютную и лиричную площадь. Вспоминая процесс создания монумента, М.Г. Манизер писал в своих очерках: «…Работая над Пушкиным, я сделал свыше десяти вариантов фигуры, причем каждый из них был как бы подсказан тем или иным стихом Пушкина. Были тут: "Брожу ли я…", "И пальцы тянутся к перу", "Люблю тебя, Петра творенье…", "Я памятник себе воздвиг…", "Здравствуй, племя младое, незнакомое…" и т. д. Из них наиболее отвечающим по содержанию современности был последний, и дальнейшую разработку его я и осуществил». Позднее Манизер еще не раз обращался к образу гениального поэта. Последней крупной его работой в области монументальной скульптуры стала выполненная совместно с группой молодых скульпторов многофигурная композиция «Борьба за мир» (1950 г.).

Всю свою жизнь Матвей Генрихович Манизер много работал, времени ему всегда не хватало. Но скульптор очень любил поговорку: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». Часто вспоминая ее, он всегда уточнял: что отложено – то потеряно. Поэтому старался никогда ничего не откладывать, все успеть… Этому он учил и своих учеников, которых у него было очень много. До сих пор художественное образование в области монументальной скульптуры в России – одно из лучших в мире. Немалая заслуга в этом принадлежит Матвею Манизеру. Многие годы, начиная с 1921 г., он активно занимался преподавательской работой в художественных институтах Петрограда-Ленинграда и Москвы. С 1947 г. по 1966 г. М.Г. Манизер был вице-президентом Академии художеств СССР. Многие первоклассные скульпторы, последователи русской академической школы, которые работают сегодня, – это ученики Матвея Генриховича Манизера. Среди них талантливый скульптор Анатолий Андреевич Бичуков, ректор Московского государственного академического художественного института имени В.И. Сурикова – знаменитой «Суриковки», подарившей отечественной культуре немало выдающихся имен. В своих произведениях, как и его знаменитый учитель, Бичуков прославляет Отечество и его героев. Его выразительная трехфигурная композиция, установленная на Поклонной горе в Москве, очень точно символизирует идею преемственности доблести защитников Отечества: воплощенные в бронзе, плечом к плечу стоят русские воины – ратник Куликовской битвы, участник Бородинского сражения, солдат Великой Отечественной… А памятник Сергею Есенину на Тверском бульваре смело можно назвать народным: у его подножия всегда живые цветы, рядом играют малыши, читают стихотворения почитатели поэта. Сегодня А. Бичуков – народный художник России, вице-президент Российской академии художеств, академик. Как и все ученики, он помнит и любит своего учителя, которого уже почти 40 лет нет в живых. Матвей Генрихович Манизер ушел из жизни 20 декабря 1966 г. С тех пор многое изменилось вокруг. Давно нет Советского Союза, на благо и для процветания которого работал художник. Отечество обрело новых героев, а современные мастера – новые образы для воплощения… Но продолжают жить своей особой жизнью манизеровские памятники, в каждый из которых их создатель вдохнул душу. Ведь только те художники, которые оставляют в своих творениях частичку собственной души, тем самым наделяя их жизнью, могут считаться настоящими мастерами. Ибо, как сказал когда-то знаменитый А. Дюма-сын: «Держит ли художник в руке резец, перо или кисть, художник действительно заслуживает этого имени лишь тогда, когда вселяет душу в материальные предметы или сообщает форму душевным порывам, когда, одним словом, он идеализирует реальное, которое видит, и реализует идеальное, которое чувствует».