Текст книги "Максимальный Апгрейд. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Илья Сапунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Отец долго сопротивлялся этому выбору, ведь, по его словам, Виктория была богиней победы, и называть так детей в древнем Риме было не принято. Но мама к тому времени уже успела нахвататься по верхам за годы супружества и справедливо утверждала, что имя все же было в ходу, просто в поздний период, уже после падения язычества и во времена расцвета христианства.

В общем, после долгих споров, победила, как всегда, она. И кстати именно мама настояла, чтобы у всех наших римских имен обязательно должен был быть «человеческий», как она это называла, аналог.

Зато теперь, в итоге, мы общались друг с другом только по нашим коротким именам, но, если бы кто-то в чем-то провинился, мама бы тут же встала посреди комнаты и уперев руки в бока использовала полный вариант. Еще бы и имя отца добавила в середине.

Я не так часто слышал в свой адрес «Максимус Валериус Корвин!», но каждый раз меня пробирало до дрожи. Не знаю даже, конкретно от чего. То ли от страха перед наказанием, то ли от стыда от моего имени. Даже вялые попытки отца возразить что полные римские имена строились совсем не так, не достигли ни малейшего успеха. Мама лишь отмахивалась простой, но действенной отговоркой, мол, «наши имена и так ихние фамилии, так что сиди и не мешай мне детей воспитывать.». Работало безотказно.

Так что да. На краю моей кровати сидела Юлиана.

Старшей сестре было двадцать два, на год больше, чем мне. Её темные волосы были собраны в небрежный хвост, а в руке она держала длинную металлическую линейку, которой, судя по всему, в меня и тыкала.

– О, живой, – констатировала Юля, убирая линейку. – Время видел? Полдень уже. Мама внизу третий раз бульон подогревает.

– Юль… отстань, а? – прохрипел я, с трудом переворачиваясь на спину.

Боль в теле заметно притупилась. Я ожидал, что все будет намного хуже, но все что я сейчас чувствовал, это общую вялость и вполне терпимое покалывание в мышцах.

– Не отстану, – фыркнула сестра. – Ты вчера заявился непонятно когда, никому ничего не сказал. Рома, конечно, молчит как партизан, но я же чувствую, что что-то произошло. У тебя что-то на работе случилось?

Она пыталась говорить привычным насмешливым тоном, но пальцы, сжимавшие линейку, заметно напряглись. Юля всегда так делала, когда сильно нервничала.

– Нормально всё, – я сел на кровати и потер лицо ладонями. – Кстати, а ты почему не в ресторане? И почему мама внизу?

– Что значит почему? – Юля скептически выгнула бровь. – Сегодня воскресенье, болван.

…Ну да, точно.

Учитывая сколько времени я провел в туннеле, плюс вчера еще завалился спать на целый день, я должен был и сам понять, что сегодня еженедельный выходной гнездышка, от которого мама упорно не хотела отказываться, настаивая, что мы должны проводить этот день с семьей.

– Со сна не сообразил сразу, – ответил я. – Ладно, сейчас спущусь. Кажется, у меня в животе начинает медленно образовываться черная дыра.

Юля удивленно моргнула, явно ожидая от меня привычного бубнежа, но промолчала. Лишь хмыкнула и добавила:

– Надеюсь за обедом ты все расскажешь.

– Расскажу-расскажу, – кивнув, я сладко потянулся, разминая затекшие руки и ноги.

То, что можно рассказывать, конечно же. Потому что некоторые вещи, рассказывать определенно было нельзя, как бы я не доверял своей семье. В первую очередь для их безопасности.

– Ладно, я пошла вниз, а ты давай подрывайся. – Юля напоследок легонько ткнула меня линейкой в бок и слегка повеселев бодро вышла из комнаты.

Я поднялся, еще раз потянулся и прислушался к себе.

Ядро в груди пульсировало в такт дыханию. Закрыв глаза, я попытался ощутить метафизическое пространство со звездой и пересохшим морем. И после целой минуты, мне это удалось.

Внутри, в резервуаре, который находился… где-то? уровень фиолетовой жидкости немного поднялся. До прежнего моря было очень и очень далеко, даже до озера путь был невероятно долгим, но это уже были не несколько капель на дне, а вполне заметная лужица. Восстановление шло быстрее, чем я ожидал.

В целом, моё состояние было приемлемым. Использовать Ауру сегодня явно не стоило, но думаю, еще день отдыха, и можно будет приступать к экспериментам, которые мне просто не терпелось начать.

Приведя себя в порядок, я, наконец, спустился вниз.

В обеденной зоне гостиной было тепло и шумно. За широким столом сидела вся моя семья.

Отец читал что-то на старом планшете в массивном чехле. Высокий, с редкой сединой в короткой бороде и в аккуратных очках, он выглядел как всегда спокойно и собранно.

Рома сидел рядом в коляске и крутил в руках пустую кружку.

Напротив них устроилась Вика. Младшей сестре было семь лет, но характер у нее был специфический. Пока другие дети в квартале бегали по закрытым дворам и играли друг с другом, Вика предпочитала проводить свободное время на кухне ресторана или у отца в кабинете и во всем подражать взрослым.

Сейчас она с невероятно важным лицом сидела, подперев подбородок кулачком, и механическим карандашом чертила что-то в небольшом розовом блокноте.

– Макс пришел, – не отрываясь от чертежа, невозмутимо произнесла Вика. – Доброе утро. Хотя уже день. Некоторые совершенно не умеют следить за временем.

– И тебе привет, юный инженер, – я усмехнулся, когда подошел к ней и потянулся потрепать ее по макушке.

Вика ловко уклонилась от моей руки, поправила воротник своей чистой рубашки и смерила меня тяжелым, полным разочарования взглядом:

– Максим, перестань. Детский сад.

Рома тихо хмыкнул в кулак, а отец лишь чуть заметно дернул уголком рта.

Из кухни вышла мама. Елена Корвина, несмотря на заботу о семье и постоянный стресс была все такой же сногсшибательной красавицей, как и на свадебных фотографиях. Ни её светлые волосы, ни её подтянутую фигуру, казалось не тронуло время. На ее фартуке белела мука, под глазами залегла легкая тень от усталости, но увидев меня, она тут же заулыбалась и буквально расцвела:

– Проснулся наконец! Садись скорее, я только что свежую лапшу отварила.

Она поставила передо мной большую керамическую чашу с горячим бульоном, зеленью и тонкими ломтями прессованного мяса. Запах был такой, что в животе мгновенно заурчало.

– Спасибо, мам, – я взялся за палочки, еще один необычный элемент нашей семьи.

Обычно, все остальные блюда мы, как и нормальные люди ели вилками и ложками, но вот лапшу поглощали исключительно с помощью палочек. Для «аутентичности» как заявила в свое время мама.

Посетителям ресторанчика нравилось такое разнообразие, ведь в отличии от нас они могли попросить вилку в случае чего.

– Как смена прошла? – спросил отец, отложив планшет и глядя на меня поверх очков. – Ты задержался, как я понял. Заявку закрыл?

В зале стало заметно тише. Юля замерла в дверном проходе кухни с чайником, а Рома просто молча смотрел на меня.

– Закрыл, – ответил я, проглотив немного лапши. – Но я из «Вектора» ушел.

Глаза мамы расширились, а отец нахмурился:

– Уволился? Что случилось? Опять штрафы повесить хотели?

– Пытались, – я спокойно отложил палочки и вытер губы. – Ммм… Кое-что случилось во время ремонта. Оборудование пришлось выбросить. Руководство хотело списать всё на рабочих, но мы доказали, что заявка была составлена с нарушениями. Контракт расторгли по соглашению сторон.

– Господи… – мама побледнела. – Максим, ты в порядке? Что там случилось? У вас туннель обвалился? Или… На вас монстры напали⁈ Ты не ранен⁈

– Всё в порядке, мам, – я показал чистые руки. – Ни одной царапины.

…К счастью, синяки по всему телу были скрыты под футболкой.

– А неустойка? – подала голос Юля, садясь за стол. – «Вектор» никого просто так не отпускает. На вас юристов не натравят?

– Не натравят, – я достал свой смартфон, разблокировал экран и положил его на середину стола. – Наоборот. Компания выплатила компенсацию.

Отец взял прибор, посмотрел на экран и медленно замер. Его брови поползли вверх.

– Это… – он откашлялся. – Максим. Откуда здесь семьдесят две тысячи нитов?

Юля чуть не выронила кружку с чаем.

– Сколько⁈ – она перегнулась через стол, заглядывая в экран. – Семьдесят две тысячи⁈ Это же… это что за компенсация⁈ За всю жизнь⁈

– За три года, – я пожал плечами.

– Это же можно полностью закрыть долг за аренду! И фильтры на кухне поменять! И вытяжку новую поставить! – Глаза Юли загорелись от восторга.

– Никакой новой вытяжки, – подала голос Вика, аккуратно откладывая карандаш и складывая руки на столе замочком. – Сначала закрывается аренда и коммунальные платежи. Менять фильтры при нестабильном бюджете – это чистый детский сад.

– Тебя забыли спросить, финансовый директор, – фыркнула Юля, но без злости.

– Никто ничего покупать не будет. – Мама произнесла это тоном, не допускающим возражений, и покачала головой. – Это деньги Максима, они ему тоже очень пригодятся.

– Я оставлю себе столько, сколько мне нужно, а остальное мы потратим. – я тоже ответил спокойно. – Только в списке обязательно должны быть ДэМовские нейростимуляторы для позвоночника.

Рома вздрогнул. Пальцы, сжимавшие край пледа на его коленях, побелели.

– Макс, он стоит бешеных денег, – глухо сказал брат, отведя взгляд. – Пятьдесят тысяч. Я не приму эти деньги, чтобы ты ни сделал. Даже если мы разругаемся в пух и прах.

– Рома… – Лицо мамы исказилось страданием.

– Не надо Лен, – спокойно, но очень твердо оборвал её отец. – Наш сын тоже имеет право на свой собственный выбор.

Атмосфера за столом резко испортилась.

– … Ладно. – но я неожиданно легко согласился. – Семьдесят тысяч мало, я согласен. А если у меня будет двести тысяч?

Роман открыл было рот чтобы ответить, но я тут же его прервал.

– Хотя нет, двести тысяч – это тоже ерунда. Ммм… Пятьсот тысяч? Или нет, как насчет миллиона? Если у нас будет честно заработанный миллион, ты тоже откажешься от лечения?

Вся моя семья молча смотрела на меня пораскрывав рты.

– Мам, кажется, Макс все-таки на заявке сильно головой ударился, он бредит. – Первой отреагировала Юля.

– Просто я стал Резонатором.

Но я вывалил на них еще одну бомбу.

– Резонатор⁈ Ты врешь! – Даже спокойная Вика резко встрепенулась и вытаращила глаза.

– Не вру. И у меня не слабое ядро. Это пока секрет, но оно очень высокого уровня.

– Погоди, ты сказал, что стал Резонатором? – отец заметил скрытый смысл моих слов. – Уже? Или ты имел ввиду, что сформировал ядро?

– Нет, я сразу пробудил свой Дар.

– Покажи! – Вика требовательно посмотрела на меня.

– Эээ, давай завтра, ладно? Я… был так воодушевлен, что немного перетрудился в туннелях. Отдохну до завтра и с радостью покажу.

– Какой незрелый. – Вика скрестила руки на груди. – Баловаться с даром это по-детски.

– Каюсь, виноват… – Я скорбно кивнул, а потом резко дернулся и все же взъерошил Вике волосы.

– Мааааам! Максим опять ведет себя как ребенок!

В гостиной воцарился шум и гам. Меня засыпали вопросами, но я старался отвечать уклончиво. Все понимали, что я что-то скрываю, но Роман, который видел мой комбинезон и знал о смерти семи человек, молчал. Поэтому никто не стал слишком допытываться, полагая, что я сам расскажу, когда посчитаю нужным.

Мама тихо опустилась на стул рядом со мной и прижалась лбом к моему плечу. Я почувствовал, как ее плечи мелко подрагивают – она плакала, но на этот раз от облегчения. Давящий страх перед выселением и нищетой, висевший над нами последние месяцы, на время отступил.

– Максим… – тихо прошептала она. – Пообещай, что не будешь делать ничего опасного. И не иди к военным. Ты сам знаешь, как они поступили с твоим братом. И не доверяй корпорациям. Пример твоего отца тоже перед глазами.

– Всё нормально, мам. Я знаю. Но я не могу совсем не рисковать. Иначе мы навсегда останемся в этом месте. – я тихо вздохнул.

– Тебе не нравится Воронье Гнездышко⁈ – мама сделала вид, что сильно обижена.

– Я обожаю наш ресторанчик и твою готовку, но главное в нем не стены, а люди. Разве ты не хотела бы вернуться в родной город и открыть ресторан там? С кучей блюд, с большим залом? А может вообще стать владелицей сети ресторанов? Разве ты не хотела бы показать своей семье, что не ошиблась с выбором? И что у тебя все хорошо?

– Кажется, кто-то стал слишком умным и самоуверенным, – мама легонько ущипнула меня за руку, но затем сразу же обняла. – У меня и так все хорошо. И семья у меня замечательная.

– И Рома и Юля заслуживают лучшего, – но я не сдавался. – И Вика у нас слишком умная. Ей понадобится хорошее образование. Позволь мне обо всем позаботиться.

«Слишком умная» Вика кивнула своим мыслям:

– Наконец-то взрослые решения. Мне действительно нужна нормальная школа. А то моя – это детский сад какой-то. И слушать ваши споры про долги каждый вечер – сплошное мучение.

– Ешь свою лапшу, взрослая, – Юля с легкой улыбкой щелкнула сестру по носу.

– Юлиана, это насилие над личностью, – с каменным лицом отозвалась Вика, но за палочки всё же взялась.

Отец до этого молча слушавший наши разговоры, с легким прищуром посмотрел мне в глаза:

– Что ж, с «Вектором» закончили. Что дальше делать думаешь?

– Думаю о том, чтобы пойти в «Филатов. Строительство», – ответил я, возвращаясь к лапше. – Они сейчас как раз расширяются. Может быть, с моим ядром смогу интересную должность получить.

Конечно, я не стал говорить, что официальная работа это лишь один из целого вороха моих планов.

– «Филатов» – это хорошо, – кивнул отец. – Структура крупная, бардака меньше. Если покажешь себя – может что-то путное и выйдет.

Я промолчал, лишь кивнув в ответ.

Впереди было очень много дел: разобраться с пределом способностей нового ядра, понять, как работает Апгрейд и что делать со своими новыми сумбурными, но объемными познаниями.

Да и «Вектор-Сервис» маячил где-то на горизонте.

Впрочем, все это могло подождать. Ведь сегодня, у меня был самый что ни на есть серьезный семейный выходной.

Глава 12

Остаток воскресенья прошел удивительно тихо. Хотя в какой-то момент ближе к вечеру Рома все же выцепил меня на разговор.

– Мать с отцом не дураки. Они прекрасно понимают, что семьдесят две тысячи компенсации и Вектор-Сервис это два взаимоисключающих понятия.

Мы разговаривали в комнате брата, и её обстановка была такой же сдержанной и минималистичной, как и сам Роман.

– Понимаю. – вздохнув, я лишь пожал плечами. – Но даже если я все им расскажу, это ничем не поможет. Наоборот только хуже сделает.

– Так откуда деньги?

– Если называть вещи своими именами… То шантаж.

Рома нахмурился, но перебивать не стал, лишь начал массировать переносицу, прикрыв глаза.

– Но по сути выбора у меня и не было. – Я продолжил. – Либо так, либо на улицу с пустыми карманами и отрицательной характеристикой в личном деле.

– Ты ведь понимаешь, что сделал? – Рома выпрямился и пристально посмотрел мне прямо в глаза. – И чем это чревато?

– Иначе семь человек умерли бы ни за что.

Я вкратце пересказал урезанную версию событий, естественно, без упоминаний фиолетового моря и звезды. Роман внимательно слушал и лишь иногда кивал сам себе.

– Все ясно. Но защита по документам долго не выдержит. – Роман сразу понял главную проблему.

– Знаю. Поэтому и планирую решить эту проблему заранее.

– И каким образом?

– Как и сказал раньше, для начала попробую связаться с «Филатов. Строительство.». А после уже буду отталкиваться от результатов.

– Будь осторожен… – В итоге, Рома мог сказать только это.

Я видел по глазам, как его беспокоила вся эта ситуация. И как мучило его осознание собственного бессилия.

Ядро брата было в порядке. Но после травмы использовать его он больше не мог. Так же, как и ноги. Что-то там связанное с поврежденными нейронами и невозможностью обрабатывать команды мозга. Из-за этого перспективный Резонатор стал чахнуть прямо на глазах, а его дар потихоньку деградировал. Вполне возможно, если статус-кво не изменится, то через пару лет ядро треснет, окончательно обрубая все Ромкины перспективы и шансы на достойную карьеру.

После разговора с братом, я вернулся к остальным.

…По итогам дня мой счет похудел на тридцать тысяч нитов, и то, мать пришлось долго убеждать, чтобы она взяла деньги на погашение долга за аренду.

Юльку убеждать не пришлось от слова совсем. Она с радостью согласилась на «скромный» перевод в четыре тысячи на обновление гардероба и прочие мелкие расходы. Недовольной осталась только Вика, которая тоже затребовала свою долю, но ничего не получила. Все её заготовленные аргументы и пылкая речь о поддержке молодых талантов с треском разлетелась от одного простого факта: у неё не было личного счета.

Но когда на её глазах вот-вот должны были выступить слезы, угрожая разрушить образ маленькой, но ответственной взрослой, я тут же пообещал взять её с собой по магазинам и купить все что она захочет, если это действительно будет ей нужно. Кризис был успешно предотвращен.

Своих сестер я любил. И чувствовал, как на сердце теплеет от осознания, что теперь я могу о них позаботиться. Тем более, что их «капризы», капризами на самом деле не были. И Юлька, и маленькая Вика готовы были обернуться яростными фуриями, защищая меня перед каждым, кто по глупости своей говорил обо мне что-то плохое прямо перед ними.

Оттого от угрозы Вектора в обозримом будущем нужно было избавиться как можно быстрее. Пора было разгребать результаты моего преображения.

Оказавшись, наконец, в комнате, я плотно закрыл дверь и впервые за последние сутки остался наедине с собственными мыслями.

Тело больше не ныло от дикой боли, но легкая свинцовая тяжесть в мышцах все еще напоминала: вчерашний рискованный финт ушами со сжатой Аурой бесследно не прошел. Я сел на кровать, скрестил ноги и прикрыл глаза, сосредоточившись на внутреннем источнике.

В темноте сознания почти сразу проявился знакомый остров.

Мое новое плотное кристаллическое ядро висело над темной скалой, ритмично пульсируя мягким светом. Я не знал, как именно, но чувствовал, что эта визуальная проекция в сознании как-то была связана с реальным физическим ядром в районе солнечного сплетения. Об этой связи мне обязательно нужно будет выяснить. Но пока меня больше всего волновала небольшая фиолетовая лужица, расположенная в углублении у основания «острова».

Она снова увеличилась. За день количество жидкости выросло не слишком заметно, но рост все равно был ростом. По крайней мере он был стабильным.

Чтобы понять о природе своего дара чуть больше, я попытался заглянуть в тот самый архив, который я приобрел после контакта со Звездой.

Архив не был книгой или каталогом с аккуратными разделами. Скорее, это напоминало гигантскую свалку с невероятно полезной и редкой информацией, перемешанной с тоннами абсолютно бытовых, но безумно детальных знаний. Чтобы разобраться в том, что я знаю, а что нет, нужно было тщательно концентрироваться и думать о чем-то конкретном, и только тогда нужная горсть понимания сама всплывала на поверхность.

Я посмотрел на старый настольный светильник на тумбочке.

В ту же секунду мой взгляд словно просканировал прибор: я знал, что дешевый пластиковый корпус сделан из переработанных отходов, медная обмотка была низкого качества с микротрещинами по всей длине, а светодиодная матрица чудила в последнее время из-за деградировавших кристаллов, из-за чего свет противно мерцал на невидимой глазу частоте. Передо мной сложилась четкая структура.

Туман в голове слегка прояснился.

Я вспомнил последний бой в туннеле. Когда я улучшил карбоновый жезл, я действовал вслепую. Из-за паники я не слишком задумывался о своих действиях. Тогда я не представлял, как должна быть устроена будущая дубинка. Из какого материала должен состоять её корпус и как будет устроен генератор разряда. Из-за этого дар сработал как сработал —выкачал из меня вообще всю доступную жидкость и перестроил предмет самостоятельно. Оружие оказалось эффективным, однако был и очевидный минус – оно развалилось всего за пять ударов.

Но сейчас, глядя на лампу, я четко понимал: если я захочу скажем, улучшить ее проводку, мне не нужно сжигать весь резервуар целиком. Достаточно пары капель, потому что я точно знаю, где в медной жиле есть примеси и как перестроить кристаллическую решетку так, чтобы сопротивление тока упало почти до нуля.

Закон, по которому работал Апгрейд, оказался прост до безобразия: чем глубже твое понимание объекта, тем меньше энергии требуется на его улучшение.

Но было и кое-что поинтереснее.

Официальная наука утверждала, что неорганическая и органическая материя – это две принципиальные разницы. И влияние Эйдоса на органику совершенно иное. Резонаторы стихий могли гнуть металл или дробить камень, но Резонатор с водным даром не мог скажем выпарить влагу из легких другого Резонатора или вскипятить его кровь. Официальная версия заключалась в том, что все живые существа обладают Духовным Фракталом, а дар Резонаторов напрямую на Фрактал воздействовать не может.

Нет, конечно, во всем были свои нюансы и исключения. Например, при значительной разнице в силе воздействие все же допускалось. Но грубое насильственное вмешательство могло лишь разрушать, а не преобразовывать. Еще были Резонаторы с даром Исцеления, были и Артефакторы, но и их вмешательство было лишь косвенным, внешним.

Однако мой дар плевать хотел на школьные учебники.

Собственно, только по моему преображению уже было ясно, что Апгрейд работал с Духовным Фракталом. Ведь и моё ядро и Фрактал полностью преобразились. Но как сильно я мог вмешиваться в чужую структуру?

Мысль о потенциальных возможностях взбудоражила сознание. Если я смогу улучшать органику, то пределы этой способности… Они вообще существуют?

Я посмотрел на часы, висевшие на стене. Была почти полночь. Все домашние уже навернякаспали.

Идеальное время для практического теста.

Поднявшись кровати, я выглянул из комнаты и прислушался. Кажется, внизу действительно никого нет. Спустившись по узкой лестнице на первый этаж, я зашел на кухню.

В отличие от кухни ресторанчика, наша личная домашняя кухонька была заметно меньше и компактнее. Но в то же время она ощущалась намного уютнее.

Включив слабый свет над столом, я подошел к холодильнику и открыл дверцу.

Так, и на чем бы мне проверить свой навык?

Определиться с выбором оказалось не трудно. Я взял со средней полки самое обычное куриное яйцо с местной птицефабрики. Довольно блеклое, со следами помета на неестественно тонкой скорлупе. У таких яиц, из-за синтетических кормов и отсутствия нормальных условий для жизни птиц, скорлупа могла треснуть даже от легкого нажатия пальцем.

Покрутив яйцо в руках, я положил его на стол и задумался о о том, что что делать дальше.

Покопавшись в памяти, я внезапно осознал, что с невероятной точностью понимаю как и почему яйцо оказалось такого низкого качества и какие изменения с ним должны произойти, чтобы оно оказалось на своем пике.

В сознании мгновенно всплыла исчерпывающая картина всех недостатков: от дефицита минералов и избытка химии, до водянистого желтка с низким содержанием жирных кислот. И в противовес в памяти услужливо всплыл точный «рецепт» уже идеального куриного яйца.

…И вот из таких данных и состоит мой архив?

Решив не затягивать, я мысленно потянулся к фиолетовой лужице и зацепил оттуда небольшую каплю.

Процесс пошел необычайно легко, и энергия Творения мягко перетекла через ладонь прямо в скорлупу.

Яйцо под пальцами едва заметно вздрогнуло и на долю секунды озарилось прозрачным фиолетовым светом. А затем оно изменилось.

Яйцо… стало совершенным.

Скорлупа стала гладкой и приятной на ощупь и приобрела благородный оттенок слоновой кости. Его размер также увеличился примерно в полтора раза.

Заглянув во внутренний резервуар, я присвистнул про себя. Уровень жидкости практически не изменился. Расход был настолько незначительным, что его едва можно было зафиксировать.

Сработало?

Азарт исследователя мгновенно вытеснил остатки сонливости. Следующим подопытным стал пучок зеленого лука из контейнера для свежих продуктов.

Вкус зелени в Надежде-13 всегда был тем еще удовольствием: блеклые, водянистые стебли, выращенные под дешевыми ультрафиолетовыми лампами были… незапоминающимися. Вот совсем. То же самое касалось и овощей с фруктами. Кусачий ценник почти всегда соседствовал с невыразительным вкусом и запахом. Я был почти уверен, что настоящий зеленый лук так пахнуть точно не мог.

Я слегка сжал пучок в руке и сосредоточился.

Мне было точно известно, что с этим луком не так по одному лишь внешнему виду. Конкретно в этом пучке был очевиден избыток химических нитратов, да слабые клеточные стенки. И так же как в ситуации с яйцом я знал, каким должен быть идеальный свежий лук, выросший под настоящим солнцем на богатой почве.

Короткая мысль – и еще одна крохотная капля энергии высвободилась из лужицы наружу.

Снова фиолетовая дымка, и стебли прямо на глазах потемнели, наливаясь густым изумрудным цветом. Они гордо расправились, стали упругими, плотными, а из микропор брызнул такой резкий, свежий и аппетитный аромат, что у меня моментально защекотало в носу.

– Потрясающе… – пробормотал я, осторожно откусив кусочек.

Лук звонко хрустнул на зубах, обжигая язык приятной, сочной остротой. Это был идеальный вкус.

Я вошел в раж.

Следующей на очереди оказалась заготовка для лапши – мамино домашнее тесто, лежавшее в закрытом стеклянном контейнере. Мама старалась покупать лучшую муку, какую только могла достать, но на первой линии качество сырья в любом случае не могло перешагнуть определённый потолок. Тесто имело слегка сероватый оттенок и было тяжеловатым.

Хотя я и не принимал активного участия в управлении ресторанчиком, за годы я все же неплохо поднаторел в готовке. Даже без архива в еде я разбирался. Тем более, что мама постоянно жаловалась на то, каким на самом деле должен быть тот или иной ингредиент. Именно ей после перехода от изобилия второй линии к скудности первой пришлось тяжелее всего. Ведь она была той еще гурманкой.

Коснувшись комка теста, я попытался улучшить и его.

Без малейшего сбоя, энергия справилась и на этот раз. Структура теста мгновенно перестроилась. Оно побелело, приобретя ровный кремовый оттенок и нежнейшую, шелковистую текстуру. На ощупь тесто стало мягким, но при этом очень упругим, быстро возвращая форму после нажатия.

И именно в этот момент меня накрыла новая волна информации.

Глядя на улучшенные продукты, я внезапно осознал, что не просто понимаю их состав. В сознании неожиданно развернулись сотни кулинарных техник: я знал как контролировать температуру масла, какими должны быть пропорции специй, как идеально нарезать любой ингредиент и как сбалансировать вкус даже самого необычного блюда. В голове закрутилось настолько много всего, что мои руки буквально загудели от желания применить что-нибудь на практике.

…А, собственно, почему нет?

Вытащив из подставки любимый нож мамы, я понял, что знания и практика это не одно и тоже.

Взять нож, например. Я точно знал как правильно его держать. Вот только это ощущение было немного… как бы подобрать подходящее слово… неуверенным что ли? Мышечная память вспоминала мои собственные привычки и советовала вернуть старый хват. А мозг упрямо твердил, что новая техника нарезки намного удобнее и практичнее.

«Синхронизация» памяти и тела заняла какое-то время. А затем стали происходить какие-то чудеса.

Тук-тук-тук-тук-тук…

Звук ударов лезвия о деревянную доску слился в одну ровную, четкую дробь. Мои движения, поначалу медленные, ускорялись все быстрее. Зеленый лук разлетелся на идеальные тонкие колечки толщиной ровно в миллиметр. Я справился быстро и без малейших усилий.

Затем я зажег конфорку, поставил на огонь глубокую сковороду, налил в неё немного растительного масла, которое я тоже предварительно улучшил. Через некоторое время в голове словно сработал таймер, и я тут же понял, что масло прогрелось до идеальной температуры.

Яйцо раскололось об край сковороды с сухим щелчком. На раскаленный металл выплеснулся крупный, ослепительно-янтарный желток в обрамлении плотного, абсолютно прозрачного белка. Масло зашипело. По кухне мгновенно поплыл настолько глубокий, насыщенный и аппетитный аромат, что желудок отозвался громким, требовательным урчанием.

Параллельно в кипящую воду в соседнем ковшике отправились тонкие пряди лапши. Ровно на восемьдесят секунд – и ни мгновением больше.

На дно глубокой пиалы я капнул немного темного соевого соуса, естественно так же после Апгрейда, налил свежего наваристого бульона из кастрюли, добавил щепотку специй, закинул лапшу, затем обжаренное яйцо с жидкой сердцевиной и украсил россыпью сочной зелени сверху.

Все заняло не больше пяти минут.

Передо мной на столе стояла простая, но потрясающе красивая чаша с лапшой. А запах… Запах был настолько нереальным, что казался почти невозможным.

Возможно, именно так пахла богатая жизнь?

Я взял пару металлических палочек и уже приготовился снять пробу, как вдруг из темноты коридора раздался негромкий писклявый голосок:

– Ночные перекусы портят желудок.

От неожиданности я едва не выронил палочки на пол.

В дверном проеме кухни стояла Вика. Младшая сестра была одета в розовую пижаму с медвежатами, а на ногах у неё красовались мягкие пушистые тапочки. В руках она крепко сжимала свой любимый блокнот.

Лицо девочки выражало высшую степень неодобрения.

– Вика, ты чего бродишь? – я с трудом подавил смешок. – Полночь на дворе.

– Я составляла смету на завтра, – с ледяным спокойствием ответила семилетняя девица, сделав пару шагов к столу. – А потом решила провести плановый обход и зафиксировала… подозрительный запах в коридоре. Чем это ты тут занимаешься?

На этих словах её маленький носик подозрительно дернулся.

Однако почти в ту же секунду дверь в кухню распахнулась настежь, и в помещение влетела Юля. С растрепанными волосами, в длинной домашней футболке и с горящими, совершенно безумными глазами.

– Чем. Здесь. Так. Пахнет⁈ – прошипела старшая сестра, хищно втягивая носом воздух и моментально фиксируя взгляд на моей тарелке. – Макс! Признайся честно, ты использовал какие-то запрещенные вещества?

– Совсем дура? – я рефлекторно заслонил чашу локтем. – Обычная лапша. Сам приготовил. Из того, что в холодильнике лежало.

– Сам? – Юля скептически сощурилась, подходя ближе. – С каких пор ты себе готовишь?

– Совершенно верно, это нетипичное поведение, – вставила Вика, подойдя к столу с другой стороны. – И запах… не соответствует стандартному значению.

– Вот именно! – Юля ловко перегнулась через стол и выхватила из подставки запасные палочки. – Как старшая сестра, я обязана провести санитарный контроль на предмет токсинов и ядов.

– Эй, оставь, это моя порция! – попытался возмутиться я.

– Глупенький, я же о твоем здоровье забочусь! А вдруг ты отравишься? – отрезала Юля и, ловко подцепив из миски приличный пучок лапши вместе с кусочком яйца и зеленью, отправила все это в рот.