Текст книги "Максимальный Апгрейд. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Илья Сапунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 10

– Поэтому, учитывая все вышеперечисленное, мы вынуждены вас уволить.

Довольно молодой, не старше тридцати, блондинистый клерк в дорогом офисном костюме выглядел как типичный Пиджак. Так мы обычно называли таких как он, представителей местной элиты, которые по умолчанию попадали на руководящие должности после обучения.

Пиджаки не обязательно были корпоратами в классическом понимании этого слова. Но учитывая, что в наше время не существовало практически ни одной независимой от крупных корпораций компании прямая связь с «высшим» миром у них была. Надежда-13 несмотря ни на что, все еще была полна филиалов и дочерних компаний. И всем этим богатством кому-то нужно было руководить. Однако потомственный корпорат ни за что на свете не променяет город второй линии на нашу дыру. А вот Пиджаки с удовольствием занимали места заместителей исполняя дистанционную волю босса и пользуясь всей полнотой их привилегий.

Скорее всего, блондин перед нами тоже был чьим-то замом. И своё желание отделаться от нас побыстрее он скрывал не слишком хорошо. В конце он пытался изобразить на лице сочувствие, но выражение отвращения, то и дело проскакивающее у него во время нашей короткой беседы, гораздо точнее говорило мне о его реальных мыслях.

Да, мы выглядели и пахли довольно скверно, но именно головной офис настоял на немедленной встрече. Выслушав сухой отчет дяди Миши и Демьяныча, менеджеры и начальники отделов нашего филиала экстренно собрались на внеплановое закрытое обсуждение. И за тот час, пока на верхнем этаже за закрытыми дверями большие начальники о чем-то спорили, никто не предложил нам даже банальной медицинской помощи. Я мог, пусть и с трудом, понять, почему проигнорировали Сечина, Ричи и меня. Мы хоть и выглядели «потасканными», но открытых ран на нашем теле не было. Но перелом Демьяныча не мог не выглядеть нагляднее, и все же… Мы терпеливо ждали. Нам ясно дали понять, что боссы нами недовольны.

А затем к нам вышел этот хлыщ.

В нашей четверке никто не имел ни малейшего представления о том, кто это был, и какая у него была должность. А он даже не счел нужным представляться.

Блондинчик не стал ходить вокруг да около, и сразу начал перечислять потерянное оборудование и инструменты. И вопреки нашим ожиданиям, Пиджак все же приплел к списку незаконченный ремонт, добавив к списку обвинений, хоть и не саботаж, но профессиональную халатность.

Я чувствовал гнев и безмолвную ярость моих товарищей. Но никто из них не высказывался. Хлыщ перед нами был Резонатором. Он никак не проявлял себя внешне, но я это чувствовал. Это было необъяснимое ощущение, почти интуиция. И, судя по всему, его дар был ментального типа. С ним не хотелось спорить, а его слова казались наполненными хоть и горькой, но все же суровой правдой. Мы были сами во всем виноваты.

Я не сразу почувствовал, что на меня что-то действует. Но в какой-то момент в голове прозвенел тревожный колокольчик и я, недолго думая, активировал Ауру. Слабую, чтобы не напрягать тело и мышцы, но, даже так, чистая и невесомая энергия сразу немного прочистила мозги, причем не только мне, но и остальным. Демьяныч, который уже почти был готов поверить, что именно он стал причиной гибели своих товарищей, снова помрачнел и нахмурился.

Хлыщ мои действия заметил, и они ему явно не понравились. Но говорить он ничего не стал. Лишь продолжил перечисление пунктов и положений наших контрактов.

И в конце концов подвел все к нашему увольнению.

– Учитывая ваш послужной список, а также отсутствие жалоб и выговоров в ваших делах с первого дня трудоустройства и вплоть до текущего момента, мы готовы пойти навстречу. – Хлыщ говорил таким тоном, как будто делает нам величайшее одолжение. – Вы подписываете соглашение о неразглашении, а мы выплатим вам зарплату за этот месяц и не будем штрафовать за порчу нашего имущества. Вот документы.

Блондин ничего не спрашивал и не предлагал. Он просто ставил нашу четверку перед фактом. Я посмотрел на остальных и легко прочитал по лицам насколько тяжелая борьба идет у них внутри. Но даже Демьяныч, который был взбешен сильнее всего, молчал.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что мои товарищи боялись последствий.

Сказать нет этому блондинчику и потребовать объяснений легко, но что дальше? Бесправный охранник без связей и влияния… Как в таких условиях добиться справедливости? У каждого из нашей четверки была семья. Ричи, дядя Миша и Демьяныч теребили несправедливые бумаги в руках и думали о будущем.

Признаюсь, я тоже думал. И тоже боялся. Боялся, что, если что-то пойдет не так, пострадает наш семейный ресторан. Или у отца на работе начнутся проблемы. Ведь в Надежде-13 вовсе не обязательно угрожать человеку физической расправой, чтобы его уничтожить.

…И если бы не моя таинственная трансформация, я бы, наверное, подписал эту бумажку. Как и собирались подписать её мои товарищи по несчастью. Так и не дав отпор и не высказав, все что они думают. Но что-то внутри меня было глубоко против.

Очень глубоко против.

– Нет.

Ричи от моего голоса заметно вздрогнул и опустил плечи. Дядя Миша посмотрел на меня с беспокойством, а Демьяныч поджал губы и отвел взгляд с, как мне показалось, небольшим смущением. Но надо отдать им должное, они все же нашли в себе силы и слегка отстранились от стола и отложили документы, позволяя мне говорить.

– Что, прости? – Хлыщ посмотрел на меня с недоумением.

– Нет. – я покачал головой. – Мы не будем это подписывать.

– Что значит не будете? – Пиджак искренне не понимал, что происходит. – Если не подписать соглашение, компенсацию не получить. Ты что боишься, что мы не заплатим? Ставь подпись, и выплата придет еще до того как ты выйдешь из этого здания. Наша компания свои слова держит.

– Нет, значит нет. – я даже не шевельнулся. – Мы не будем подписывать эти бумажки ни сейчас, ни потом. Нас это соглашение не устраивает.

– Мне кажется, ты не понял. – Взгляд Пиджака моментально похолодел. – Это не было предложением. Вы это подписываете прямо сейчас, если не хотите, чтобы ваши семьи отрабатывала ваши долги до конца жизни, пока вы будете отдыхать за решеткой.

– Недолго длилась ваша доброжелательность. – я позволил себе улыбнуться. Это было странно, но я совсем не чувствовал волнения. – Мы подпишем соглашение. Но только на наших условиях. Компенсация за год работы.

Стоило только мне договорить, как блондин громко и заливисто рассмеялся.

– А я думал, что случилось, а ты оказывается у нас больной. Или может ты там в туннелях слишком сильно головой ударился? Хочешь зарплату за год вам четверым? Знаешь, каким было второе по популярности предложение на обсуждении? – Отсмеявшись как следует, хлыщ высокомерно улыбнулся. – Вытрясти с вас каждый нит и заставить пахать до тех пор, пока все потери не будут компенсированы. Наши руководители проявили редкое в наше время великодушие и простили ваш долг. Так что, если не хочешь, что мы взяли в разработку второй вариант, ты берешь ручку, ставишь подпись, и катишься отсюда на все четыре стороны.

– Вы меня неправильно поняли. – я покачал головой и тут же увидел, как губы блондина растягиваются в мерзкой ухмылочке. Он видимо, решил, что мой «бунт» успешно подавлен и сейчас я буду просить прощения. – Год компенсации не для четверых. Для семей погибших тоже. Это одиннадцать человек.

Улыбка хлыща исчезла, он открыл рот чтобы ответить что-то резкое… но неожиданно замер. А я заметил небольшую гарнитуру у него в правом ухе. Его лицо разгладилось и почти полностью потеряло эмоции, став нарочито-скучающим.

– Не знаю, каких сказок вы начитались. Но ваши контракты не предусматривают компенсаций из-за несчастных случаев. В этом же контракте прописаны и все риски. Каждый работник перед началом работы пишет письменное заявление, что осознает опасность пригородных туннелей. Ваши заявления у нас тоже есть. Ваши требования не обоснованы.

– Речь не о наших контрактах.

– А о чем тогда вообще? – в голосе блондина прорезалось плохо сдерживаемое раздражение.

– КПП в нашем районе зафиксировал как факт отправления отряда, так и факт возвращения. Информация о том, что семь человек не вернулось с ремонтного вызова уже в сети.

– И что? Что это меняет? – Пиджаку явно не нравилось, что он вынужден слушать мои «бредни».

– Так же мы загрузили в сеть отчет о ремонте первого узла, который и был отмечен в нашей заявке. – я спокойно продолжил.

– Вы что сделали? – Хлыщ угрожающе подался вперед.

– Так как компания всегда тщательно следила за сотрудниками и тем насколько тщательно выполнена работа инженеров, на нашем оборудовании и рабочих планшетах установлены специальные программы, которые фиксируют каждое действие. Все отчеты очень подробные, по ним легко понять, насколько качественно и тщательно проведены ремонтные работы. Мы загрузили эти отчеты в сеть компании. Это не запрещено.

Мои слова были простыми, но их значение нет. Ведь сеть компании тоже напрямую хранила всю информацию на серверах снизу. Вектор-Сервис делал это для собственной безопасности, ведь фирмы конкуренты очень любили «дружить» друг против друга. Отчеты и логи хранившиеся на независимом сервере защищали от подстав и в случае серьезных проблем или аварий у них было железобетонное доказательство собственной непричастности. Тем более, кто запретит компании сохранять только ту информацию, которая будет им полезна? Нужно было быть дураком, чтобы загружать в сеть компрометирующие отчеты.

Но я прекрасно понимал, что нам не сохранить рабочие места и не разойтись с Вектором по-хорошему. Поэтому, пока мой доступ инженера не был заблокирован я и загрузил все отчеты. А вот то, что из этого следовало…

– Любая проверка выявит, что наша группа полностью выполнила свои обязательства. И она могла бы вернуться в город, если бы в заявке не указывалась явная дезинформация, а именно срочность и важность ремонта.

– Я передумал, вы не получите компенсацию. Мы затаскаем вас по судам, и между делом разорим всех ваших друзей и родственников. – Пиджак снова начал что-то делать со своим даром Резонанса. Ощущение липкого страха сковало мою грудь.

– Тогда… – сделав глубокий вдох-выдох и усилив Ауру, чтобы облегчить давление я посмотрел Пиджаку прямо в глаза. – Я тоже передумал. Два года компенсации.

– Думаешь, стал Резонатором, и теперь ты хоть что-то значишь? – Блондин встал из-за стола, а моя голова пошла кругом. Хлыщ больше не сдерживался и в открытую пытался превратить мои мозги в кашу. – Ты по-прежнему пустое место. Мусор.

– Еще один отчет… Как о сфальсифицированной заявке… так и о пустой безопасной комнате, за которую тоже отвечает Вектор-Сервис… Сформирован и настроен на автоматическую отправку… Если я не отменю его, он уйдет куда… следует…

Говорить было тяжело. Я и так был на пределе после прогулок по туннелям, а теперь и Пиджак ухудшал моё и без того тяжелое состояние. И все же я не опускал взгляда.

– Уйдет куда следует⁈ – Блондин зло хохотнул. – Куда? В Службу Безопасности? В Мэрию? Журналюгам? Идиот, ты вообще знаешь о наших связях⁈ Думаешь, если я захочу, ты вообще сможешь выйти отсюда живым⁈

– Филатов… Строительство… – я с трудом выдавил из себя еще два слова.

– А ну повтори. – Неожиданно, ощущение миксера, пытавшегося превратить мои мысли в бессмысленный коктейль, пропало.

– «Филатов. Строительство.» Отчет уйдет в «Филатов. Строительство.»

В кабинете стало тихо. Настолько, что стало слышно, как гудит где-то в стене встроенный кондиционер.

Хлыщ замер. В его глазах, потерявших фокус, на несколько коротких секунд промелькнуло замешательство. Взгляд парня метнулся к монитору на столе, а затем он непроизвольно прижал палец к уху, вслушиваясь в гарнитуру. Судя по тому, как быстро менялось его лицо, на том конце линии связи начальство уже не просто спорило, а перешло на отборный мат.

И это было не удивительно. «Филатов. Строительство» было главным кошмаром для нашего филиала. По влиянию и объему заказов в Надежде-13 эта компания уступала «Вектор-Сервису». Однако Строительство было лишь новой относительно недавно образованной дочкой крупного конгломерата и бренда «Филатов.» Настолько мощного и влиятельного, что он мог взять в охапку все филиалы Вектора, смачно просморкаться и выбросить их в мусорное ведро вместе с их владельцем.

Строительная компания под патронажем большого папочки со второй линии уже несколько месяцев планомерно выживала «Вектор» с верхнего яруса, забирая под себя государственные подряды. И им нужен был только удачный повод, чтобы обрушить лавину юристов и адвокатов на конкурента и выдавить его из бизнеса. В руках инженера вроде меня, новость о гибели семи человек была просто грустным поводом для обсуждения среди родственников или знакомых погибших. Но в руках «Филатов. Строительство.» это была бомба, из которой они точно вылепили бы сенсацию в межгородской сети.

Минута тянулась как резина.

Блондин слушал указания в наушнике, и с каждой секундой его спесь таяла. Лицо стало серым и каким-то плоским. Наконец он опустил руку и посмотрел на меня без всякого высокомерия – с глухим, тяжелым раздражением. Ментальное давление пропало окончательно.

– Два года, – сухо сказал он. Голос звучал ровно, словно он зачитывал прогноз погоды. – Для всех одиннадцати. Деньги уйдут на указанные в контрактах счета в течение десяти минут. Взамен вы подписываете стандартный отказ от претензий и соглашение о неразглашении.

– Два года было до того, как ты угрожал убить меня. Теперь это три года. – Я знал, что очень рискую и хожу по опасно тонкому льду. Но наши отношения с Вектором в любом случае были окончательно и бесповоротно испорчены.

Пиджак целую минуту буравил меня взглядом и скрипел зубами. Возможно, он действительно думал, что меня стоит просто-напросто убить.

– … Хорошо. Три года. Подписывай и катись к черту. – наконец хлыщ все же выдавил сквозь сжатые зубы и уселся в своё кресло.

– Еще одно дополнение.

– Ты зарываешься ***! – Пиджак снова вскочил, гневно сверкая глазами.

– Оно очень простое. – Я даже глазом не повел от его оскорбления. – Добавьте в условиях о неразглашении пункт, согласно которому соглашение становится недействительным в случае финансового преследования со стороны Вектора нас и наших родственников. И в случае смерти одного из четырех, полный отчет уйдет в «Филатов. Строительство», если следствие выявит причастность вашей компании.

– Ты кем себя возомнил⁈ Совсем берега попутал⁈ Да я за такие… – Хлыщ только-только собирался разразиться очередной гневной тирадой, как внезапно замер. – Ладно, мы согласны. Но на этом все. Еще хоть одно малейшее требование и вы вчетвером окажетесь в одной общей безымянной могиле.

– Готовь документы, – ответил я, не меняя позы.

Хлыщ молча нажал пару клавиш на панели. А еще через пять минут молчаливого и очень напряженного ожидания на терминале перед нами обновился текст договоров. Векторовские юристы сориентировались быстро: графы про невыполненный ремонт и испорченный инструмент просто исчезли, уступив место сухой формулировке о расторжении контракта по обоюдному согласию с выплатой страховки на особых условиях.

Сумма напротив каждого имени стояла приличная. Для простых работяг вроде нас это были огромные деньги, на которые можно было спокойно жить пару лет, не спускаясь в проклятые туннели.

Демьяныч, придерживая сломанную руку, здоровой ладонью прижался к сканеру. За ним последовали дядя Миша и Ричи. Последним отметился я. Закончив с подтверждением на терминале, мы подписали уже бумажные распечатки. А после снова оставили несколько отметок на терминале.

Мой умный браслет пиликнул, и я увидел уведомление, что мой баланс обновился. Центральный сервер второй линии зафиксировал транзакцию – отозвать эти деньги местная контора уже не могла при всем желании.

– Если данные отчетов утекут в сеть, ты пожалеешь, что родился на свет, – процедил Пиджак, буравя меня взглядом.

– Знаю, не дурак. Но у меня нет никакого желания иметь с вашей компанией хоть какое-то дело. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Разговаривать дальше было не о чем. С меня не стали требовать удалений отчетов или еще чего-то подобного. Поступок Вектора был отвратительным, но теперь их защищал подписанный по обоюдному согласию контракт. Если я хоть как-то попытаюсь схитрить, со стопроцентной уверенностью лишусь жизни. И не только я.

– Пошли, мужики. Мы закончили.

Мы вышли из кабинета и не торопясь спустились по лестнице. Охранники на входе в здание изъяли наши служебные планшеты и пропуска и проводили настороженными взглядами.

Тяжелые двери офиса с тихим стуком закрылись за спиной. С Вектором было покончено.

…На какое-то время.

Надежда-13 встретила нас привычным гулом. Жизнь в городе шла своим чередом, словно за последние сутки ничего и не произошло. С солидным балансом на счету можно было подумать, что моя жизнь наконец-то налаживается, но это было далеко не так. «Вектор-Сервис-13» будет мстить. Не прямо, так косвенно. И у отчетов, служивших мне страховкой, был определенный срок годности. Возможно, всего через несколько месяцев, когда юристы компании подсуетятся и заткнут все дыры, разглашение отчетов уже не сможет навредить Вектору. И тогда…

– Макс… – Ричи шумно выдохнул и остановился прямо посреди тротуара, вытирая лоб рукавом. – Ты… ты псих. Я думал, нас там прямо в кабинете положат.

– Не положили бы, – я покачал головой. – На КПП осталась запись нашего возвращения. Плюс мой автоматический отчет. Если бы мы пропали в офисе через полчаса после выхода из туннелей, даже их купленная Служба Безопасности не смогла бы замять дело. Корпораты умеют считать риски. Если проблему можно решить деньгами – это не проблема, а незапланированные расходы.

– Но ты больно их укусил, – Демьяныч криво усмехнулся, хотя по его бледному лицу было видно, что рука болит все сильнее. – Спасибо, парень. За меня и за семьи ребят. Без тебя нас бы просто… В общем, спасибо, Максим. Ты взвалил на себя слишком большую ответственность.

– Не за что. Ммм… Демьяныч, тебе в больничку надо, пока кость не встала криво, – я посмотрел на Сечина. – Дядя Миша, поможешь ему дойти?

– Да, конечно, – инженер кивнул. Он посмотрел на меня с легким прищуром и заметным беспокойством. Он прекрасно понимал, что дополнительные пункты в соглашении защитят меня ненадолго, но лишних вопросов задавать не стал. – Ты тоже иди домой, Максим. Выглядишь неважно.

– Да, и вот еще что… – напоследок я решил добавить. – Хотя деньги мы получили приличные, я бы посоветовал поскорее устроиться на новую работу. В «Филатов. Строительство.» Зарплаты там поменьше, но зато, насколько я слышал, отношение начальства получше. К тому же, это заставит Вектор лишний раз подумать, прежде чем с нами связываться.

– Это здравая идея, – Демьяныч кивнул. – Залатаю руку и сразу к ним пойду устраиваться.

Двое мужчин попрощались и не спеша пошли по улице в сторону ближайшей клиники.

Мы с Ричи постояли еще минуту, провожая их взглядом. Когда нервы окончательно успокоились, тело снова напомнило о себе. Ауру я так и не выключил, побоявшись, что стоит мне её ослабить, как я рухну на землю и больше не смогу встать.

– Ты как, до дома дойдешь? – спросил Ричи, заметив, как я поморщился. – Ну и видок у нас, конечно…

– Дойду. Тут недалеко.

– Ладно… Тогда я тоже к себе. Буду спать три дня. – Толстячок неловко, с осторожностью хлопнул меня по плечу. – До связи, Макс. И… спасибо.

Он развернулся и поплелся в сторону жилых секторов четвертого квартала.

Я остался один. В районе солнечного сплетения бодро перекачивало Эйдос моё новое ядро, на счету лежала сумма, которой семье хватит на закрытие части долгов, но расслабляться было рано. Впереди мне предстояло еще очень и очень много всего.

Пора было возвращаться домой.

Глава 11

Знакомая улица встретила меня привычным низким гулом старой вентиляции и запахом перегретого машинного масла. Запах был довольно слабым, но зато накрывал сразу весь район.

Стены из грубого бетона и мотки проводов под пятнадцатиметровым потолком выглядели довольно уныло. Надежда-13 не везде была такой, были в ней и районы поприличнее, с высокими потолками и даже худо-бедно функционирующей системой, имитирующей земное небо.

Хотя лично я не знал, насколько эта система хороша, ведь настоящего неба никогда не видел и сравнивать мне было не с чем. Разве что с картинками и фильмами. Но это явно было не то же самое. «Знающие» люди говорили, что между имитацией и реальной вещью мало общего. Правда, учитывая, что увидеть небо возможно только отправившись в составе мощного рейда на поверхность, а таким Резонаторам нечего было делать в городах первой линии… Компетентность таких экспертов тоже вызывала справедливое сомнение.

Не добавляли красоты в общую картину и ржавые металлические лестницы-переходы между ярусами жилых блоков. В районах среднего класса (по официальному названию), а точнее в районах бедноты (как их называли жители Надежды) всё было серым, максимально утилитарным и вечно пыльным. Внешний вид местных тоже соответствовал общему настроению: по улицам бродили уставшие рабочие после смены, мелкие торговцы, да зазывалы у дешевых магазинчиков со всякой всячиной, от еды до предметов личной гигиены и игрушек для взрослых. Детей на улицах было мало, и учитывая общий уровень безопасности, это было оправдано и логично.

Пока я шел домой, то старался держаться ближе к стенам и не попадаться никому на глаза. Выбирая самые безлюдные проулки и переходы, выглядел я, мягко говоря, подозрительно. Комбинезон Вектора превратился в грязное рванье со следами копоти и засохшей темной бурой жижи, рукава были разодраны, а штаны перепачканы в таком количестве крысиной крови и грязи, что оригинальный оранжевый цвет под ней едва угадывался.

…Тому блондинчику точно придется менять диван в приемной, учитывая, что мы вчетвером на нем сидели. Еще одна приятная мысль.

Но беспокоило меня другое.

После разговора с Пиджаком я так и не убрал свою Ауру.

Тонкий слой энергии облегал тело, работая чем-то вроде тугого медицинского корсета. Но я знал, что стоит мне хоть на секунду расслабиться, как мышцы тела сведет такой судорогой, что боль почти наверняка отправит меня в глубокий нокаут. Тело выставило мне огромный счет за бой в туннелях, но я взял у него в долг еще больше, чтобы противостоять ментальному давлению хлыща. И сейчас мне требовалось немало усилий, чтобы просто не рухнуть лицом в грязь посреди улицы.

Пройдя мимо старого мусорного терминала, я свернул в тупиковый переулок.

В глубине тупика висела простая оранжевая вывеска: «Воронье Гнездышко».

Название придумывала мама, и никто так и не смог переубедить её, что звучало оно не слишком благозвучно. Выбрать такое имя её вдохновил внешний вид нашего тупичка: многочисленные путанные провода вдоль стен и потолка придавали улочке довольно сумбурный и хаотичный вид. Как гнездо у ворон.

Я как сейчас помню радость на лице мамы, когда она сообщила нам новое название. И даже несмотря на то, что тогда я был довольно маленьким, я так же хорошо запомнил, как отец в ответ заявил, что гнезда лесных воронов отличались от городских ворон, и были не слишком похожи на наш тупик. Кажется, мама после этого не разговаривала с ним два дня, а после отец сам пошел мастерить новую вывеску.

Желание мамы сохранить воронью тематику объяснялось и еще одним простым фактом. Фамилия отца была Корвин, происходившая как он говорил от латинского corvinus – «Вороний».

Так что Воронье Гнездышко в самом прямо смысле было нашим семейным «гнездом». Ресторанчик, был на первом этаже с парадной стороны, но стоило обойти небольшое двухэтажное здание, как можно было попасть в жилую зону.

Наш ресторанчик был не самым популярным, мешало довольно неудачное положение, но своих постоянных посетителей у нас хватало. И пользовался уважением у клиентов он не зря.

Даже несмотря на не самое лучшее финансовое состояние, после многих лет упорного труда, ресторанчик заметно выделялся на фоне унылого окружения квартала. В отличие от типовых пластиковых забегаловок, отец и мама вложили в это место кучу сил. Отец в свое время вручную обшил стены зала светлыми деревянными панелями из прессованного бамбука, которые он неизвестно как и где достал. Лес не выращивали на первой линии, и заказ такого количества древесины снизу должен был влететь ему в копеечку. Но папа никогда не делился подробностями своих сделок.

Внутри, на тяжелых лакированных столиках стояли керамические емкости с соевым соусом, специями и маринованным чесноком, а под потолком висели круглые фонари с приятным янтарным светом.

Здесь пахло настоящей домашней едой – наваристым мясным бульоном, сушеными травами и свежеиспеченными лепешками. Мама была категорически против перехода на порошковые концентраты. Она закупала настоящую муку и выбивала нормальные мясные обрезки с гидропонных ферм. Посетители у нас были всегда, иногда, конечно, меньше, чем хотелось бы, но в целом мама не жаловалась. Но в последние пару лет все стало заметно хуже. Из-за постоянного роста аренды и поборов со стороны муниципальных инспекторов сводить концы с концами становилось всё сложнее.

Может, если бы родители пошли на компромиссы и снизили качество продуктов, держаться на плаву стало бы легче. Но я точно знал, что это не произойдет. И ресторан скорее закроется, чем мама станет закупать порошковые заменители вкуса.

…Хотя момент, когда они почти пошли на это все же был. Когда Роман вернулся назад с первого в его жизни рейда на поверхность парализованный ниже пояса. А армейские просто развели руками и методично самоустранились из его жизни.

Все шло к тому, что для того, чтобы оплатить лечение моего старшего брата родители выставят на продажу ресторан. Но Рома наотрез отказался от этих денег. Был жуткий скандал, много криков. Но в итоге, гнездышко не сменило владельцев. А брат до сих пор передвигался с помощью коляски. Уже три года как.

Сейчас в зале должно было быть тихо: обеденный наплыв уже прошел, а вечерний еще не начался. Но я не собирался заглядывать внутрь.

Я обогнул здание по узкому проходу и подошел к задней двери дома, искренне надеясь, что не застану никого внутри. Ведь объяснять свой внешний вид будет той еще морокой и спровоцирует немедленные расспросы, на которые я сейчас не был готов.

Дверь тихо щелкнула после верно набранного кода на замке. Я шагнул в полутемную прихожую.

– Припозднился, – раздался спокойный голос из коридора.

Я замер, прислонившись затылком к холодной металлической стене, и выдохнул.

Из кухни навстречу мне выкатилась механическая коляска. В ней сидел Рома.

Старший брат за последние годы сильно раздался в плечах от постоянной работы с ручными колесами. Короткий темный ежик волос, аккуратная бородка, выглаженная темная рубашка, легкий серый плед на коленях, прикрывающий ноги, брат выглядел точно также как и всегда. А его внимательный взгляд кадрового военного так никуда и не делся за время его инвалидности.

Рома окинул меня цепким взглядом с головы до ног, задержался на рваном плече комбинезона, оценил мою деревянную походку и слегка прищурился.

– Все было настолько плохо? – коротко спросил он. Он знал про мою заявку и понимал, что раз я не вернулся раньше, значит все пошло совсем не по плану. А уж мой внешний вид…

– Ты даже не представляешь.

– А ваш бригадир? Ммм… Форд, кажется? Он ведь должен был быть вооружен.

– Мертв. И с ним еще шестеро.

Рома даже не моргнул. Только желваки на скулах едва заметно дернулись. Как бывший армеец, он слишком хорошо понимал, что может скрываться за таким сухим ответом.

– Как сам?

– Жить буду.

Брат помолчал пару секунд, потом кивнул:

– Мать на складе, принимает муку. Юлька побежала в аптеку, вернется минут через пятнадцать. Отец спит после ночной. Вика у себя в комнате, так что не шуми.

– Понятно.

– Комбез – в мусор, – жестко скомандовал Рома. – Прямо сейчас. Если мать увидит на тебе эту дрянь, ее инфаркт хватит. Только не в общий, запакуй отдельно. И мыться дуй. Мыло не жалей, от тебя разит дохлятиной. Как отоспишься, тогда уже и поговорим. У тебя точно все в порядке? Я могу сгонять в аптеку если нужно.

– Да все нормально. Просто устал ужасно.

Спорить брат не стал, лишь еще раз кивнул и молча проводил взглядом, когда я поднимался на второй этаж. Оказавшись у себя в комнате, я тяжело выдохнул. Первый пункт – добраться домой, был выполнен успешно.

Скинуть задубевший комбинезон оказалось отдельной пыткой – ткань местами присохла к коже. Скомкав лохмотья «Вектора», я запихал их в плотный мусорный пакет, затем еще в один, а после запихнул мешок под кровать.

Вынесу как отосплюсь.

Душ в моей комнате был крошечным. Но он был. В этом наш дом мог похвастаться перед многими другими, в каждой комнате был свой отдельный санузел. Габариты помещений были очень скромными, но никто в нашей семье особо не жаловался, все было делом привычки. Я встал под тугую струю горячей воды и закрыл глаза, просто уперевшись лбом в пластиковую панель.

Вода стекала в слив грязно-серой пеной. Я намыливал голову гелем раз за разом, пока запах гари и вони от крови наконец не исчез. Очень хотелось отрубить Ауру уже сейчас, но из последних сил я все же сдержался.

Натянув домашние штаны и чистую футболку, я кое-как доплелся до кровати и упал лицом вниз.

И только тогда, уткнувшись в подушку, я мысленно оборвал поток Эйдоса и отключил свой дар.

– ***!!! – вырвалось у меня в матрас.

Ощущение было еще хуже, чем в первый раз. Словно тот асфальтоукладчик, что прокатился по мне в туннеле, позвал друзей и они катались по моей тушке туда-сюда сутки напролет. Мышцы свело дикой, пульсирующей болью, а связки заныли так, словно их выкрутили пассатижами.

Перед глазами вперемешку поплыли темные круги и яркие пятна, и через секунду я просто отключился, провалившись в глубокий обморок.

– … ты посмотри на него. Лежит как бревно. Макс, ты вообще дышишь?

Что-то твердое и настойчивое ткнуло меня прямо в ребра.

Я сдавленно простонал, попытался увернуться и открыл один глаз.

В комнате было светло. На краю моей кровати сидела Юлиана. Ну или Юля по-простому.

Вообще, имена в нашей семье были немного… своеобразными. Спасибо деду по отцовской линии который привил сыну любовь к историческому периоду давным-давно позабытой древней империи на поверхности.

Наш отец Валерий, по документам был Валериусом. А его дети которых семья и знакомые называли Ромой, Юлей, Максом и Викой по документам значились как Романус, Юлиана, Максимус и Виктория.

Вика оказалась самой везучей, потому что её римское имя ничем не отличалось от обычного. Но зато, как рассказывал Рома, с её «наречением» как оказалось возникло и больше всего проблем. Лично я этот момент помнил не очень хорошо.