Текст книги "Неизвестная «Черная книга»"
Автор книги: Илья Альтман
Жанры:
История
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 34 страниц)
1 сентября. Началось массовое истребление евреев в провинции членами литовских партизанских отрядов под руководством и контролем немцев. Согласно выработанному схематическому плану, «акция» идет от одного города к другому. Евреев принуждали самих копать себе могилы. Затем они должны были привезти своих больных и детей и снять всю верхнюю одежду. После этого их партиями расстреливали. Оставшиеся в живых должны были хоронить трупы своих близких, жен, детей, а затем расстреливали и их. Все это происходило средь бела дня, часто на глазах тысяч зрителей. Описать ужас этих сцен совершенно невозможно, как невозможно найти пример подобных злодеяний в истории последних тысяч лет (столетий). В некоторых местах требовали еврейских инженеров, заявляли, что они нужны для работ по водоснабжению. Когда выкапывались колодцы, этих инженеров расстреливали, бросали в колодцы и зарывали (Мариамполь). Причем каждый раз заботились о химикалиях (хлорат кальция) для обливания трупов. Легко раненных докалывали штыками или даже хоронили еще живыми; точно так же поступали с маленькими детьми. Зачастую «партизаны» убивали детей просто лопатами. Так это продолжалось в течение всего сентября во всех малых городах Литвы: Мариамполе, Вилкавишкис, Румшишкес, Жежмаряй, Ареогала, Кедайняй (три тысячи человек)[284]284
28 августа 1941 г. в Кедайняе были расстреляны 2076 евреев. – И. Л.
[Закрыть], Симнас, Алитус, Вилькия (пятьсот человек), Запишкис (сто пятьдесят человек).
Крестьяне были очень напуганы. Интеллигенция, адвокаты и католическая церковь пытались вмешиваться, но немцы оставались неумолимыми. Они отказались от всяких разговоров и объяснений на эту тему. Многие полуевреи и евреи католического вероисповедания и протестантской церкви также были убиты.
Во многих случаях немцы фильмовали эти массовые «акции». Причем немцы весьма заботливо старались, чтобы в фокус киноаппарата попадали исключительно литовские палачи.
Конфисковывались еврейские дома, а все добро из этих домов делилось в виде вознаграждения между убийцами.
А в газетах обо всем этом ни слова. Немецкий режим не мог раскрывать этих страшных тайн перед своим народом. Многие немецкие солдаты недвусмысленно высказывались против этих кровавых ужасающих убийств.
15 сентября. Описать все начавшиеся жестокости совершенно невозможно. «Партизаны» требовали, чтобы до конца сентября все евреи во всех провинциальных городках и местечках были уничтожены. Они остались только в Каунасе, Вильнюсе, Шауляе и Шумелишкисе.
14 сентября. Пять тысяч евреев в г. Каунасе получили ремесленные свидетельства (в том числе семеро врачей). Они были организованы в бригады и работали в различных местах города. За свою работу они или совсем не получали зарплаты, или получали ее очень нерегулярно. Эти люди верили, что ремесленные свидетельства спасут их от смерти. Но, как позже и выяснилось, надежды эти были тщетными. Всеми делами гетто ведал совет старейшин. Главой Каунасского гетто был известный врач доктор Элькес[285]285
Эльханан Элькес (1879–1944) – известный каунасский врач, который после долгих уговоров согласился (4 августа 1941 г.) возглавить Совет старейшин. Д-р Элькес пытался спасти евреев, поддерживал подпольную организацию гетто. Погиб в концлагере Ландсберг. – И. Л.
[Закрыть]. За внутренним порядком следила еврейская полиция. В гетто была больница с хирургическим и инфекционным отделениями, но врачи принуждены были производить хирургические операции в самых примитивных условиях, без необходимых приготовлений и медикаментов.
16 сентября. Иордан забирает всю наличность из касс геттовской общины, продовольственного кооператива и заразного отделения больницы.
На 9-м форту, около двух километров к северо-западу от гетто, русские военнопленные копают ямы.
17 сентября. В семь часов утра литовские патрули выгоняют из квартир всех жителей гетто к больничной площади. Стариков, женщин на последних месяцах беременности, больных усаживают на подводы. Площадь оцеплена немецкой полицией под командованием Торнбаума. Кругом стояли пулеметы. Не дано времени одеться. Многие были в ночном белье. Дети сиротского дома выгнаны на площадь. Отправка на 9-й форт, место казни, уже началась. Как вдруг появляется немецкий офицер «вермахта» из своего автомобиля, размахивая какой-то бумагой, объявляет во всеуслышание, что, благодаря военным властям (вермахту), проектируемая массовая «акция» отменена, и этим евреи обязаны вермахту. Все это было заснято на кинопленку и производило впечатление, что тут имела место искусная инсценировка с целью перепутать факты так, чтобы убедить кого следует, будто литовцы требовали этих казней, а немцы этому воспротивились. После этого все евреи, включая и отправленных уже на форт, были отпущены в свои дома. Евреи опять уже верили, и Иордан их в этом убеждал, что больше никаких «акций» не будет.
По времени это совпало приблизительно с началом работ евреев на аэродроме. Выходили на эти работы около тысячи двухсот мужчин и пятисот женщин ежедневно. Сначала были установлены две смены, а позже три смены. Вначале евреев доставляли на аэродром на грузовиках, но с октября месяца их стали гонять туда пешком. Работа на аэродроме шла днем и ночью беспрерывно. Несшие службу часовых на аэродроме немецкие солдаты, среди которых было много недовольных нацистским режимом, относились к евреям весьма сочувственно. Полиция же и солдаты СА относились к евреям с крайней жестокостью и зверством. Почти каждую ночь обитателей гетто пугали всяческими выпадами часовые, которые частыми выстрелами старались запугать евреев, а затем врывались в их квартиры. Однажды при подобном нападении была убита ими в своей постели женщина.
Населению Каунаса было запрещено продавать что-либо евреям, даже просто давать им что-либо или разговаривать с ними. Вообще запрещено было поддерживать с евреями какие-либо отношения. Были случаи, что христиан, вопреки запрету, поддерживавших какие-либо отношения с евреями, отводили в тюрьму и затем водили такого «преступника» по улицам города с плакатом на груди с надписью «друг евреев». Было много случаев, когда евреев застреливали на месте за то, что они пытались через проволочное заграждение получить от крестьян купленные или съестные продукты (официальная норма была ведь слишком недостаточной). Многие старики и дети, не получавшие молока, умирали от истощения.
Когда евреи Каунасского гетто узнали об ужасных истреблениях евреев в провинции, они со дня на день стали ожидать подобной же участи. В ночь на 26 сентября слышна была масса выстрелов.
26 сентября. С четырех часов утра до захода солнца литовские патрули (теперь в форме старой литовской армии), а также немецкая полиция вместе с частями СА согнали всех жителей жилблоков левой стороны улицы Панерю, так называемого малого гетто, на площадь, выстроили всех в ряды и повели к 9-му форту.
Детей грузили на подводы. Говорили, что их перевозят куда-то в другое гетто. Кто не мог ходить, тех увозили на грузовиках. Около четырехсот человек были доставлены на 9-й форт и пулеметами там истреблены. Как обыкновенно, они должны были перед расстрелом снять с себя одежду, которая затем на грузовиках пересылалась на дезинфекционную станцию.
2 октября. Иордан и некоторые из его команды обыскали все гетто и нашли двенадцать человек вблизи заразного отделения больницы.
В ночь на 4 октября в районе гетто была слышна страшная стрельба. 4 октября. С трех часов ночи через виадуки, проведенные над улицей Панерю и соединяющие большое и малое гетто, было прекращено всякое движение. Немецкие и «партизанские» патрули оцепили все малое гетто и особо госпиталь для заразных больных. Евреев принудили выкопать ямы около этого госпиталя. В нем были сорок пять больных (тиф, скарлатина, туберкулез, аппендицит), доктор Давидавичус и одна медицинская сестра. Пока евреи копали ямы, немцы под командой Торнбаума выгоняли всех на площадь. Дети (в том числе из сиротского дома сто сорок пять человек) и больные были доставлены сюда из своих квартир. Отдан был приказ разделить этих людей на десять групп. Одна из них была потом доставлена на 9-й форт. Около двенадцати часов здание заразного госпиталя было облито горючим. Доктор Давидавичус с медсестрой, пытавшиеся выйти из помещения госпиталя, были застрелены во дворе, а все сорок пять больных были сожжены живьем. Остались только обгорелые трубы заразного госпиталя. В здании госпиталя сгорели один рентгеновский аппарат и десять электрокардиографов. Свой ужасный поступок, сожжение людей живыми, немцы объясняли тем, что таким образом пресекаются заболевания страшной болезнью проказы. Наглая ложь!
На 9-й форт были отправлены и там расстреляны две тысячи человек (сто сорок пять детей из сиротского дома). Все остальные из малого гетто были переселены в большое гетто. Весь жилищный блок на левой стороне улицы Панерю остался пустым, квартиры стояли открытыми.
Всех больных хирургического отделения увели и истребили. Только семь женщин родильного отделения остались в живых.
И опять твердили, что это уже «последний раз».
16 октября. Истребили в Семелишкесе девятьсот евреев[286]286
6 октября 1941 г. в Семелишкесе были расстреляны 962 еврея (213 мужчин, 359 женщин, 390 детей). – И. Л.
[Закрыть]. Там, в гетто, отличались своими зверствами «партизаны» и немцы, они грабили, убивали, насиловали женщин. Евреи работали ежедневно в три смены, день и ночь, на аэродроме – тысяча двести мужчин, восемьсот женщин в возрасте от семнадцати лет до пятидесяти пяти лет. Когда эти количества в какой-либо день не достигали своей прелиминарной цифры, немцы ходили по квартирам гетто и тащили мужчин и женщин с кроватей на работу.
В Вильно происходило то же самое. Там евреев также массами умерщвляли. Все живут под постоянной угрозой террора, в состоянии смертельного страха. Были случаи, когда немцы истребляли целые польские семьи за то, что держали прятавшихся у них евреев.
27 октября. В Ковенском гетто объявлено, что все евреи в количестве около двадцати восьми тысяч человек должны к шести часам следующего утра собраться со своими семьями на большой площади, где будут выстроены бригады.
28 октября. На площади евреи были оцеплены кордоном «партизан» и немцев. Иордан и Торнбаум разделили их на две группы. Евреи должны были продефилировать мимо них, и каждому было назначено – идти ему направо или налево. Направо прежде всего были поставлены все старики. Когда немцев эта работа наконец утомила, они просто разделили все количество людей на две части. Дети большей частью были помещены по другую сторону от родителей. Немцы говорили, что на ночь с 28 на 29 их отправят на другую работу. Всех «правых» (то есть поставленных по правую сторону) перевели в пустующие квартиры малого гетто и на следующее утро в пять часов их всех, около десяти тысяч человек, отправили на 9-й форт. Больных, как всегда, отвезли на подводах. Все они в тот же день были истреблены. Весь город был под страшным убийственным впечатлением от происшедшего. Интеллигенция была крайне возмущена этим. Резня произошла в крепостных ямах форта. Все прохожие видели экзекуцию и оставшуюся на земле одежду, которая была затем собрана и отправлена в дезинфекционную камеру.
Подобные поступки вопиют к небесам!
2 ноября. Гетто и остатки его населения представляют сегодня ужасный вид. Квартиры убитых, находящиеся среди квартир еще живущих, стоят открытые, разграбленные; вся домашняя утварь сброшена в одну кучу. Бедные, бездомные, горем убитые люди движутся за колючей проволокой. Они пытаются обменять на хлеб одежду, обувь и иные предметы. «Партизаны» часто разрешают эти операции, получая за это соответствующие взятки. Много раз они запрещают такой обмен и даже убивают за это.
Душа раздирается при виде жалкого состояния, в котором находятся мужчины, женщины, дети, когда они идут по улицам гетто, отгороженные от остального мира колючей проволокой. Люди эти потеряли всякую надежду, всякое стремление к жизни. Они живут еще для того только, чтобы мир узнал об их бедствиях. Они надеются, что не все евреи всего мира так погибнут и что только их самих постигло такое проклятие. Положение безнадежное. Малые дети еврейские бегают без призора, мальчики играют через забор проволочного заграждения со своими прежними товарищами. В глазах матерей отражается смерть. Лица этих женщин, виднеющиеся через проволочное заграждение, свидетельствуют о бесцельности и безразличии. Улыбка их кажется нам как бы исходящей из другого мира, как бы взывающей к мировой совести.
Помогите им! Оповестите всех о настоящей правде, пусть весь мир знает об этом, все немцы. Распространите все это по Африке и по Северной и Южной Америке.
Помогите, ах, помогите скорее!..
Д-р В. Куторга
Каунас во время оккупации
Рассказы местных жителей и партизана Арона Виленчука
Мы на улицах только что освобожденного от немцев Каунаса.
К нам подходят три женщины, жительницы Каунаса. По-русски, с сильным литовским акцентом, они говорят:
– Долго мы ждали прихода Красной Армии и дождались. Спасибо!
[…] Жители города рассказывают о грабежах, убийствах. Немцы намеревались превратить Каунас в чисто немецкий город – евреев они истребили, литовцев частью насильно угнали в Германию, частью расселили в Белоруссии и даже в Смоленской области. Имущество убитых евреев и выселенных литовцев они грабили. Немцы захватили в свои руки местные предприятия, как государственные, так и частные…
Рассказы местных жителей полностью подтверждают ужасы, которые мне привелось несколько дней назад слышать из уст группы евреев партизан, вышедших из тыла противника. Большинство их были жители Каунаса. И вот что они мне рассказали.
Война захватила Каунас в первые же дни. Около тридцати тысяч евреев остались в городе, когда его захватили немцы.
Евреям не пришлось долго ожидать своей участи. Погромы и массовые расстрелы начались уже в первые дни. Уже в конце июня 1941 года на улице Линкувос на стене одного дома прохожие могли читать надпись, сделанную кровью: «Евреи, отомстите за меня» (Идн, нэмт некомэ фар мир[288]288
Идиш.
[Закрыть]). Это написала женщина, смертельно раненная кинжалом в грудь фашистским бандитом, ограбившим еврейскую семью…
Начались повсеместные грабежи. Немецкие оккупационные власти принимали активное участие в этих грабежах. Было вывешено объявление: «О всех замеченных случаях грабежа сообщать по такому-то телефону». Кто осмеливался действительно обратиться к этому средству, тот обычно платился жизнью. На телефонный звонок по указанному пострадавшим адресу являлись немецкие полицейские, пострадавшего хватали и увозили, больше он не возвращался.
Через три недели после захвата Каунаса на стенах домов появилось первое объявление о евреях, подписанное известным палачом, имеющим огромный опыт массового истребления лодзинских евреев, бригаденфюрером Крамером. Постановление имело пятнадцать пунктов. Евреям запрещалось: ходить по тротуарам, ездить на автомашинах, автобусах и велосипедах, торговать в магазинах и на базарах, разговаривать с местным населением, въезжать в город и выезжать из города, посещать рестораны, театры, кино, посещать школы и университеты.
Еврей, появившийся на улице без желтого «моген-довида» на груди и на спине, подлежал расстрелу.
Наконец, объявлялось, что до 15 августа все евреи обязаны переехать в Слободку, на окраину города, за Неманом.
С 16 августа 1941 года были закрыты ворота гетто. С этого момента ни один еврей не имел права появляться на улицах города. Вселение в гетто сопровождалось массовым грабежом. Людям не давали взять с собой даже носильного белья, заставляли отправляться в гетто в том, в чем они были, а часто снимали с несчастных и одежду, если она нравилась разбойникам – немецким солдатам и офицерам. В эти дни на улицах Каунаса можно было наблюдать отвратительные картины драк между немецкими бандитами, не поделившими между собой награбленного у евреев добра.
16 августа 1941 года состоялась первая «акция» над обреченными евреями. Началось с интеллигенции. Референт гебитскомиссара[289]289
Областной комиссар (нем.).
[Закрыть] по еврейским делам палач Иордан объявил, что гебитскомиссариату требуются пятьсот еврейских интеллигентов, хорошо одетых и знающих иностранные языки, якобы для работы в архивах. Гетто выделило пятьсот человек. Никто из них не вернулся. Вскоре на Каунасских фортах были обнаружены следы расстрелов этой первой группы еврейских жертв[290]290
Массовые убийства имели место уже в первые дни оккупации.
[Закрыть].
После этого на две недели настала тишина. Евреев не трогали. По указанию бывшего при буржуазном правительстве Литвы литовского посланника в Берлине каунасский врач Элькес был выделен старостой гетто. Его немцы вызывали для разрешения всяких организационных вопросов, вернее, для того, чтобы каждый раз вымогать ценности у заключенных в гетто евреев.
В середине сентября немецкие полицейские войска окружили часть гетто. По приказу палача-офицера, командовавшего этой очередной «акцией», все евреи были выгнаны на площадь. Здесь, по заранее составленным спискам, отделили всех работоспособных или имевших какую-нибудь профессию. Остальные – две тысячи человек – были отправлены на форты и здесь расстреляны. Еще через две недели таким же путем были выведены на расстрел другие три тысячи человек.
Следующая большая «акция» состоялась 27 октября 1941 года. Накануне было объявлено: «Всем собраться к шести часам утра на площади Демократов».
Стояли осенние заморозки. Дрожа от холода и страха, стали собираться на площадь приговоренные к смерти невинные люди. Шли дети, больные, старики… На площадь было приказано явиться без вещей. Как только люди оставили свои места, где находились последние остатки их имущества, начались грабежи. Это разнузданная полицейская сволочь шарила по углам в поисках чего-нибудь, чем можно было поживиться.
Началась сортировка людей. Большие семьи отводились в одну сторону, одиночки – отдельно. Для очередной расправы было отобрано около десяти тысяч человек. Как и до сих пор, расстрелы совершались в районе фортов.
Вслед за этим в канцелярию гебитскомиссара был вызван староста гетто, доктор Элькес. Его заверили, что больше расстрелов в гетто не будет. «Теперь, – сказали ему, – гетто очищено от неблаговидных элементов, – можете всех успокоить, чтобы занимались своими делами, больше мы вас не тронем». Одновременно от доктора Элькеса потребовали, чтобы евреи внесли деньги «на содержание аппарата по еврейским делам».
В гетто жил известный ковенский раввин Шапиро[291]291
Раби Авраам Дов-Бер Кахане-Шапиро (1870–1943) – один из духовных лидеров литовского еврейства, главный раввин Каунаса (с 1913 г.), председатель Совета раввинов Литвы. Начало Второй мировой войны застало р. Кахане-Шапиро в Швейцарии, где он перенес тяжелейшую операцию. Друзья и близкие уговаривали его не возвращаться в Литву, но он ответил: «Капитан оставляет тонущий корабль последним, а не первым! В этот час беды мое место – с моей общиной». Несмотря на то, что вновь обострившаяся болезнь приковала р. Кахане-Шапиро к постели, он и в этих условиях оставался духовным руководителем евреев гетто. – И. Л.
[Закрыть]. Однажды за ним пришли. Но раввина Шапиро не оказалось в живых, он умер, не выдержав тяжести режима гетто. Тогда стали разыскивать его родственников. Сын раввина Шапиро, профессор еврейской литературы, был увезен и обратно не вернулся[292]292
Хаим Нахман Шапиро (1895–1943) – литературовед, публицист и педагог. С 1925 г. начал преподавать семитские языки в Университете Каунаса. В 1931 г. занял пост профессора. Один из ведущих деятелей сионизма в Литве, делегат нескольких сионистских конгрессов. В Каунасском гетто работал над изданием «История современной еврейской литературы», которое было рассчитано на 12 томов (первый вышел в Тель-Авиве в 1939 г., второй пропал в гетто). Расстрелян вместе с женой и сыном 8 декабря 1943 г. – И. Л.
[Закрыть].
В сентябре 1942 года стало известно, что уполномоченным по еврейским делам назначен штурмбанфюрер Геке, известный по своим зверским расправам с евреями в Риге и в Варшаве[293]293
Вильгельм Геке (1898–1944) – оберштурмбанфюрер СС. С июля 1942 г. служил в концлагере Маутхаузен, в октябре 1942 г. возглавил концлагерь в Варшаве, с сентября 1943 г. – комендант Каунасского гетто, перешедшего в ведение СС. В июле 1944 г. откомандирован в распоряжение высшего руководителя СС и полиции Адриатического побережья для участия в антипартизанских операциях. Убит партизанами. – И. Л.
[Закрыть]. О нем иначе и не говорили, как только «рижский и варшавский палач». Этот первостепенный вешатель прибыл в Каунас с новыми полномочиями из Берлина. Он подчинялся не местным военным властям, а одному лишь Берлину.
Первым его мероприятием была новая массовая «акция». Он потребовал выставить от гетто две тысячи человек, якобы на торфоразработки. 24 октября доктор Элькес отправился к палачу для того, чтобы удостовериться, что все требуемые люди действительно будут отправлены на работу. Палач Геке принял еврейского старосту и успокоил его, заверив, что ни один человек не будет расстрелян. Однако через два дня полиция снова стала окружать гетто. К воротам подъехало пятьдесят автомашин. В несколько часов в машины были погружены 1700 человек. Требуемого количества здоровых трудоспособных мужчин для торфоразработок в гетто не хватило. Тогда две роты полицейских стали хватать подряд всех, кто попадался под руку. Таким образом были схвачены еще 1900 человек. Все эти люди были отправлены на аэродром и здесь погружены в эшелоны. При этом у них отбирали все вещи. Вся эта группа была увезена по направлению к границе. Оставшихся на аэродроме женщин и детей тут же уничтожили.
Так продолжалось до апреля 1944 года. Гетто все редело и редело. Одна из последних больших «акций» была проведена в апреле 1944 года, когда 1200 женщин с детьми были вывезены на форты и здесь зверски расстреляны.
Я говорил с одним еврейским партизаном, молодым студентом Ароном Виленчуком. Он был мобилизован в гетто среди других евреев для раскопок трупов расстрелянных. Чтобы скрыть свои преступления, палачи решили раскопать все трупы и сжечь. Легко себе представить, каково было оставшимся в живых раскапывать трупы своих близких, родных и знакомых и принимать участие в их сожжении. «Многие, – рассказывает Виленчук, – не выдержали этого позора и тут же кончали самоубийством». Сам Виленчук еще с несколькими товарищами бежал с фортов во время работы и присоединился к партизанскому отряду.
После того как Красная Армия освободила Вильно, фашисты решили ликвидировать Ковенское гетто. Семь тысяч евреев, оставшихся в гетто, были погружены в эшелоны и отправлены к немецкой границе. Разумеется, все они подверглись общей участи. Остались в живых только те, кому удалось бежать[294]294
Несколько сотен депортированных в концлагерь остались в живых. – И. А.
[Закрыть].
Как ни тяжелы были условия палаческого режима, в гетто все время существовали две подпольные организации: «Союз активистов» и группа самообороны. К сожалению, они были почти безоружны. Их деятельность сводилась к организации побегов из гетто и взаимопомощи. Время от времени подпольные организации связывались с партизанами и с большими предосторожностями переправляли из гетто в партизанские отряды небольшие группы евреев.
Однажды такая группа в шестьдесят человек вышла из гетто с тем, чтобы направиться в партизанские отряды, действовавшие в Августовских лесах. Группа была снабжена оружием, которое постепенно, в течение долгого времени собиралось подпольной организацией. По пути к Августову группа была почти поголовно истреблена немецким карательным отрядом. Другая группа в сто тридцать человек благополучно добралась до Рудницкой пущи, была принята в партизанский отряд «Смерть оккупантам» и удачно действовала в составе этого отряда до прихода войск Красной Армии.
