Текст книги "Выбор ведьмы (СИ)"
Автор книги: Илона Волынская
Соавторы: Кирилл Кащеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
– Что?! Вереселень же не слетался с нынешним «стоглавым драконом быстрого реагирования»! – взревел Айт.
– Я знаю! – донеслось из архивного зала.
– Я немедленно вылетаю, пусть догоняют! – заорал он вслед удаляющемуся шороху чешуек.
– Они уже собираются! – донеслось в ответ.
– И готовьтесь принимать беженцев!
– Криза уже разворачивает госпиталь. Эти два милых дракончика, твои новые караульные… как только Криза их подлечит, будут помогать, – раздалось уже издалека, а потом хлопнула каменная дверь.
Айт дернул ручку старого сейфа… схватил Гивр-ямм поперек туловища и швырнул внутрь.
– За что-о-о? – заорал отчаянно извивающийся змей. – Я же вам помогал!
– Ты всем помогаешь, – утрамбовывая внутрь его рога и хвост, рыкнул Айт. – Криза – Шешу с ней, а вас отпустить я пока не готов, Гивр-ямм! – Дверь сейфа захлопнулась, и Айт ринулся к выходу.
Оглянулся на топот ног – ведьмы, Богдан, коты неслись следом.
– Дорогу в покои Земли помнишь? – отрывисто бросил он коту. – Отведешь всех туда… и Шешу с тобой, можешь взять и свою кошку! Приглядите за ней, она еще понадобится. – Айт рванул к выходу из архива и опять остановился, снова заслышав топот. – Я кому сказал!
– Кому? – переспросила Ирка. – Я лечу с тобой.
– Ирррка! – рев разъяренного дракона раскатистым эхом прошелся по коридорам, заставляя обитателей Пещер замереть в благоговейном ужасе. – Я несобирррраюсь с тобой прерррекаться! Ты немедленно возвращаешься к Грэйлу Глаурунгу…
– Айтварас Жалтис Чанг Тун Ми Лун. Я не собираюсь тебе объяснять, что мы и не будем пререкаться. Драконами своими командуй. А я единственное разумное существо, которое сумело побывать в Мертвом лесу и выйти оттуда. Так что догоняй, если не хочешь отстать!
– Ну хоть вы ей скажите… – начал Айт.
– Конечно скажу! Без меня никуда не полетишь… – воинственно объявила Танька – и вдруг метнулась к архивным дверям и выволокла из-за крайнего стеллажа щетинящуюся прутьями метлу. – Все возражения снимаются. Неплохие у вас в архиве метлы: ручка – натуральный дуб, – одобрила она.
– Это важно, а то как бы под тяжестью прям в полете не переломилась, неудобно выйдет, – серьезно покивал Богдан.
– Я сейчас на тебе эту ручку проверю! – замахнулась Танька.
Кот уже выскользнул за дверь, Богдан с Танькой помчались вдогонку. За Танькой, как на веревочке, неслась черная кошка.
– Может, ты и правда вернешься? – заботливо предложила ей Танька.
– Я тоже драться умею, обузой не буду, – угрюмо муркнула кошка. – А после визита Адельсода Эбони в тюрьму в Мертвом лесу мне безопаснее, чем в Пещерах.
– У вас у всех гребень съехал! Там будет бой! – выкрикнул вслед Айт.
– Там будет мой отец, Великий Пес Симаргл! – не оглядываясь, бросила Ирка. – Должна же я хотя бы посмотреть, что он собой представляет.
Глава 22
На переднем крае Мертвого леса
– Тебе поручили поставить портал для «стоглавца»! Всего лишь! А ты что наделал? Светящееся окно прямо в воздухе – это не драконья мощь! Это отсутствие элементарной маскировки и полная трехголовость! – проорал старый воздушник, отвешивая могучий удар хвостом.
– Я думал… мы думали… – задыхаясь, выпалил молоденький огненный, всаживая когти в прорвавшегося вплотную врага. – Мы же драконы! Правящие! От кого нам тут маскироваться?
– Теперь знаешь от кого? Берегись! – Взмахом крыла воздушник отшвырнул огненного прочь. Брошенный в глупого змееныша, топор, кувыркаясь, просвистел в воздухе, лезвие по касательной задело перепонку крыла… Воздушный вздрогнул от боли и тут же забыл о ней: чешуйня, царапина. Первая в этом бою. Старый воздушный огляделся – неба вокруг не было! Его закрывала сплошная пелена крыльев, то угольно-черных, то вспыхивающих пестрой мозаикой красок в разгорающемся рассвете. Аспиды перли со всех сторон, сыпались сверху, как листва по осени, поднимались от земли. И только позади, за хвостами «трехглавого дракона», как маяк в бурю, светилось «окно» портала. Здоровенное, чтоб пролетать удобнее, еще и переливающееся всеми цветами радуги, чтоб видно хорошо со всех сторон. А то ведь всадники Прикованного, не дай Владычица, не поймут, откуда подкрепление к приграничникам придет и куда лететь, чтоб прямо в Змеевы Пещеры вломиться! Безголовые, безголовые змееныши!
Воздушный яростно дохнул ледяным ветром, отбрасывая летящих на него аспидов, и попытался пробиться к своим подчиненным. Стена разноцветных крыльев и нацеленной стали мгновенно поднялась между ним и безголовым молодым огненным. Сквозь прорехи в этой стене мелькали оранжевые сполохи – огненный вертелся на месте, беспорядочно разбрасывая во все стороны струи пламени, в которых таяли, не достигая цели, ледяные копья его водного напарника. С тех пор как Вереселень Рориг пропал, подготовка молодых огненных стала вовсе ни к Шешу: трехголовая самоуверенность и почти никаких умений! Сперва портал, теперь вот это… забыл все, чему его учили! А его водный напарник еще слишком молод, чтоб противостоять огненному напору…
Старый воздушный отчетливо понял, что ни молодому огненному уже не избавиться от горячности, ни водному змеенышу не научиться мягко «обтекать» самоуверенного напарника… Потому что подпустить врагов к порталу нельзя и продержаться против валящих со всех сторон всадников Прикованного не получится, а оттого первый бой змеенышей станет их последним боем, и ничему-то он их уже не научит…
Всадник, похожий на сучковатый пень, покрытый броней старой коры, оплел ногами-корнями бока своего аспида и ринулся на огненного. Залп драконьего пламени в упор ударил ему в «голову», покрытую тускло светящимся лишайником, и… скрипуче хохочущий пень прорвался сквозь огонь. Два мерцающих топора завертелись в его сучковатых лапах, вспарывая перепонку крыла огненного. Молодой дракон покачнулся в воздухе…
Старый воздушный бешеным ураганом ринулся на выставивших длинные копья всадников. Окутанный гнилостным черным свечением, наконечник копья вонзился ему в лапу, удар топора пришелся по груди, рассекая чешую… Но брошенная им перед собой стена плотно сжатого воздуха уже ударила в сгрудившихся аспидов, разрывая в клочья тела всадников, сминая и калеча крылья летучих скакунов. Роняющий потоки крови воздушный прорвался к своим подопечным:
– А ну в строй, Шешовы дети! Вас чему учили, змееныши?! – Вихрь подхватил слабые языки пламени, вылетающие из пасти огненного, и горячим штормом швырнул их навстречу врагам, ветер поднял ледяные стрелы, те грозно запели в воздухе, вонзаясь в глаза и крылья аспидов и пронзая крепкие, как доспехи, шкуры тварей Прикованного.
– Простите, командир! Простите! – орали молодые драконы.
– Погибнете с толком – подумаю, выживете – прощу! – рявкнул старик воздушный.
Слаженный залп трех драконов встретил валящую на них пеструю тучу аспидов. Сильный ветер подхватил клубящийся поток пламени, выжигая первый ряд противников, следом ринулась волна кипящего пара, накрывая задние ряды врага… Горящие, пронзенные ледяными иглами, обваренные кипятком, аспиды сыпались вниз, унося на себе мертвых и еще живых седоков… Но нападающие только сбились плотнее, наваливаясь на защитников портала. В воздухе закрутился громадный шар из аспидов – сквозь мельтешение крыльев лишь изредка пробивались алые сполохи огня и взвивались белоснежные султаны пара.
– Перестроиться! – проскрипел всадник-пень. Теперь строй походил на лезвие ножа. – Вперед! – взмахом топоров он указал на окно портала. Всадники ринулись за ним, обтекая аспидов, сжимающихся вокруг тройки драконов.
– Смерть змеям! – «Пень» ринулся в портал, воздевая топоры над покрытой лишайниками «головой».
– Пень с топором – это фигня какая-то! – прокричал злой девчоночий голос, и из портала ударила струя изумрудного пламени. «Пень» вспыхнул весь, сразу – и осыпался черной золой вместе со своим аспидом. Лишь два топора ухнули к земле.
Из портала вылетели ледяные копья. Первые ряды атакующих снесло, пространство перед порталом очистилось… и оттуда вырвались драконы. Громадный серебристо-стальной змей всей массой врезался в аспидов. Клацнули гигантские челюсти, походя перекусив всадника, похожего на ежа-переростка, когти распороли грудь аспиду – кричащий всадник полетел к земле. Серебристо-стальной змей выдохнул облако кипящего пара… Сквозь накрывший воинство Прикованного белый туман слышались пронзительные вопли. Великий Водный пушечным ядром ворвался в этот туман, следом пер уже весь «стоглавый дракон быстрого реагирования». Алые, оранжевые, черные и желтые огненные, почти бесцветные воздушные, водные всех оттенков вламывались в облако пара и исчезали в нем, а следом из портала выскакивал новый «трехглавый», и еще один… На мгновение движение замедлилось, сбившиеся в клубок драконы зависли перед порталом… их выныривающие из светящегося «окна» собратья взмывали круто вверх или пикировали вниз, чтобы, заложив петлю, тоже вломиться в драку. Пар медленно расползался… В отблесках рассвета сцепилось пестрое воинство крылатых аспидов и сверкающая, как драгоценное ожерелье, армия драконов. Яростный рев, скрежет чешуи, гул пламени, вой ветра и треск ледяных копий… Крылья аспидов то и дело вспыхивали зловещей радугой в свете драконьего огня. Или просто вспыхивали – костром. Из поднебесья как метеор налетала крылатая борзая, окутанная ореолом зеленого ведьмовского огня. На спине у борзой сидел здоровенный пестрый кот.
– Пень с топором ей не нравится… А кот, летающий на собаке, значит, верх реализма! – бросила Танька, на метле проносясь мимо Хортицы. За ее спиной, всеми четырьмя лапами вцепившись в черенок метлы, сидела черная кошка. Шерсть, усы, хвост кошки – все стояло дыбом, не закрывая пасть, кошка орала:
– Я не хочу! Я бою-у-у-усь! Я боюсь лета-а-а-а-ть!
– Как же ты драконов убиваешь, если боишься? – пронзительно мяукнул кот.
– На земле-е-е-е-е!
– Тогда давай спускаться! – бесшабашно рявкнул кот Мак и сиганул со спины Хортицы, в прыжке сшибая черную кошку с метлы.
– Мяа-а-а-а! – отчаянно дрыгая всеми четырьмя лапами, кошка перевернулась в воздухе… и с размаху шлепнулась между рогами всадника, похожего на вставшего на задние лапы быка. Кошка заорала снова, и ее загнутые крючками когти вонзились всаднику в глаза. Из них брызнула похожая на гной кровь. Теперь уже орал ослепленный всадник, обеими руками пытаясь отодрать вцепившуюся в него кошку. Мгновение яростной борьбы… и всадник выпал из седла аспида. В последнюю секунду кошка оттолкнулась всеми четырьмя лапами, взлетела как на батуте… и свалилась на следующего всадника.
– Беги-беги-беги! – проорал пестрый кот, налетая на нее, словно пушистый живой снаряд. – Только не останавливайся! Беги-дери, беги-дери!
С пронзительным мявом то ли восторга, то ли ужаса черная кошка и похожий на молнию пестрый кот со всех лап неслись прямо по вертящимся в живой карусели аспидам. Их когти вспарывали перепонки крыльев, коты взлетали на головы всадникам, располосовывая морды и норовя выдрать глаза. Пестрый кот подпрыгнул, распластавшись в воздухе, – под ним, едва не подпалив ему пушистое брюхо, просвистел клуб зеленого огня. Крылья аспидов вспыхнули, зеленое пламя побежало дорожкой по облепившим троицу драконов врагам. Навстречу ему мчалась такая же пылающая дорожка сапфирового цвета. Сверху, рассыпая за собой рой серебристых искр, обрушился призрачный воин в алом плаще и всадил меч в сгрудившихся в шар аспидов. Шар развалился, превращаясь в беспорядочный рой скакунов и всадников. Освобожденные драконы ринулись прочь.
– Мяа-а-а! – истошно вопящие коты неслись к земле… Шлеп! – пестрый свалился на спину подхватившей его громадной борзой. На кончик крыла борзая разминулась с горящим аспидом и полетела дальше. Черную кошку ухватили за шкирку.
– Тя-же-лая! – пропыхтела Танька, затаскивая Дару на метлу. Свесившаяся через ручку метлы кошка только слабо мяукнула… и смолкла.
Мимо, бессильно крутясь, падал старый воздушный дракон. Темные ленты крови поднимались вверх, точно оборвались веревки, привязывавшие его к жизни. Встречный ветер шевелил неподвижные крылья, будто стараясь разбудить, вернуть ушедшего друга. Ветер выл и звал, уже не получая ответа.
– Командир! Команди-и-ир! – следом, разбрызгивая кровь из многочисленных ран, ринулись огненный и водный из его тройки…
Над землей и под небесами пронесся рев, ряды аспидов дрогнули, и сквозь них прорвался разъяренный Великий Водный, грудью сшибая лишившихся командира молодых драконов.
– В стрррой! – рявкнул он. – В строй, быстро!
– Но… – Молодых драконов завертело в вихре крыльев, водный только жалобно вскрикнул, глядя вниз, жалко и страшно выругался огненный, и… оба понеслись за хвостом Великого в общем строю прорывающих заслон врага змеев.
– Просто деритесь! – на миг обернувшись поверх крыла, бросил им Великий Водный. – Станет легче…
Впереди как путеводные фонари мчались три огня – зеленый, сапфировый и серебристый. Великий взревел и ринулся в погоню. Оба молодых дракона дружно рявкнули от изумления, на миг забыв даже о своем горе: в небе летели собака с крыльями, два кота, человечка на метле и человеческий парень – полупрозрачный!
– Ирррка! – прорычал Великий, поравнявшись с собакой крылом к крылу. – Давай в арьергард, быстро! Я не могу командовать, потому что все время на тебя оглядываюсь!
– А ты не оглядывайся! – неласково рыкнула в ответ борзая. – Ты командуй, чтоб кто-нибудь из твоих змеев не погиб, пока ты оглядывался туда, где и без тебя прекрасно справляются!
Морда змея стала злобно-беспомощной:
– Ненавижу тебя, Хортица, клянусь Владычицей – ненавижу!
– Как я тебя понимаю! – призраком скользнул мимо воин сновидений. И вся странная компания нырнула в воздухе, дружно уходя к земле. Вслед им разнесся яростный рев Великого.
Глава 23
Галька-пулеметчица
Распластав крылья, Хортица планировала над знакомыми местами. Поднимающееся над горизонтом жаркое ирийское солнце гасило звездное свечение над Молочной и танец созвездий в ее глубинах. Над жемчужно-белой водой качали венчиками хищные цветы. Вот лесная опушка неподалеку от деревни Гната, Горпыны и дочки их Гальки, та самая опушка, где – недавно? давно? – Ирка создавала поисковое заклятие на пропавшего Айта. Дальше должна быть сама деревня, за ней дорога… ага, по которой незабвенный Панас – чтоб ему чесалось! – вез связанную Ирку, перекинув через седло мушхуша[21]21
И. Волынская, К. Кащеев. «Спасти дракона». – Эксмо, 2014.
[Закрыть]. А еще дальше – провал и верхушки черных деревьев Мертвого леса. Они далеко, Танька с Богданом их не увидят, и это хорошо – уж больно страшные!
Хортица поднялась повыше, Танька задрала метлу, следуя за ней, воспарил здухач, и там, где Ирка помнила дорогу меж полей, теперь они увидели… Мертвый лес.
Лучи солнца точно гасли, и мрак, только мрак колыхался впереди. Далеко, насколько хватало глаз, стояли черные, будто сожженные деревья. Исковерканные ветви застыли в бесконечной муке, меж ними не было ни ветерка, ни звука, ни жизни, и в то же время казалось, что там идет какое-то жуткое, противоестественное движение, будто деревья только что крались и настороженно замерли, ощутив на себе взгляды. Хортица вдруг поняла, что движение есть – черные корни медленно, но неуклонно ползли вперед. Эти корни… от них тошнило и корежило, смотреть на них было невозможно, но их конвульсивное шевеление невольно притягивало глаза. Они были противоестественны и омерзительны, как ожившие мертвецы в Иркином мире. Хуже, чем в Иркином мире.
С искореженных ветвей тусклыми простынями свисали белесые лишайники. Они раскачивались, как занавески под слабым сквозняком, и в источаемом ими слабом фосфоресцирующем свете было видно, как корни просачиваются на открытое пространство перед Мертвым лесом и движутся дальше, подрывая землю, точно громадные черви, и оставляя за собой отвалы высушенной, будто сожженной кислотой почвы. Над лесом зеленым полотнищем зависли мухи. Слабо жужжа и изгибаясь в воздухе, рой плыл над черными кронами, то и дело завиваясь в колышущиеся спирали.
Против Мертвого леса праздничной новогодней иллюминацией сияла деревня приграничников.
Хортица замерла, просто не понимая, что же такое она видит. Наконец офигевший мозг начал справляться с безумной картинкой и вид деревни стал словно собираться заново, как пазл. Те же свежетесаные хаты, золотые снопы и голубые, малиновые, ярко-зеленые лепестки цветов, покрывающие крыши. Пятно гари там, где пришлось подпалить дом с криксами. Гнатова хата – пестрая цветочная роспись уже тянулась вдоль двери и половины окон – много же Галька успела разрисовать! Сбитый из толстенных кольев тын вокруг деревни, четырехликий страж у заложенных брусьями ворот… В широко распахнутых глазах стража кипело пламя! Огненные конусы таяли в разгорающемся дневном свете, но землю вокруг четырехликого покрывала зола – даже на вид густая и липкая, – оставшаяся от корней Мертвого леса, попавшихся стражу «на глаза». А саму ограду паутинной сетью опутывали… провода. Электрические провода, какие уже не замечаешь в родном городе, потому что они всегда там были и есть. Здесь они казались чем-то невероятным, сказочным… причем из сказки страшной… грозной… Между ними, содрогаясь в конвульсиях, подергивались черные корни.
«Дина… – мысли у Хортицы были короткими и пульсирующими, тоже как электрические разряды. – Говорила на Источниках про защитные изгороди у приграничников». На площади в центре деревни стояли три прозрачных, словно отлитых изо льда цилиндра. Внутри, извиваясь и искря, бились плененные молнии. Цилиндры гудели и тряслись, то и дело выбрасывая мелкие искры. От них и тянулись к ограде провода. Собранный из цельных стволов, тын больше не был цельным. То тут, то там виднелись покосившиеся столбы, точно выбитые могучим ударом. Провода кое-где обвисли и порвались, обрывки трескуче искрили. Сторожевая вышка накренилась, и тихие рыдания разносились оттуда далеко-далеко в царящем вокруг безмолвии. И ни одного человека внизу за оградой.
Хортица оглянулась – драконы бесшумно зависли позади нее, и лишь кончики крыльев шевелили неподвижный воздух. А потом тишина лопнула, как мыльный пузырь.
Черные корни взметнулись, будто подкравшийся к границе обжитых земель Мертвый лес превратился в гигантского спрута. Извивающаяся стена щупальцев ринулась на тын вокруг деревни. Цилиндры на площади загудели громче, фонтанчики искр брызнули сквозь черные корни-щупальца, заставляя их корчиться в агонии и осыпаться золой. Но Мертвый лес выбрасывал щупальца еще и еще, задавливая трескучие огоньки. Навалившаяся на тын «подушка» щупальцев становилась все толще, придавленные ее тяжестью колья протяжно заскрипели и начали медленно крениться… От темных стволов Леса отделились тощие серые фигуры… и серокожие, голенастые, остроухие существа, похожие и непохожие на людей, прямо по щупальцам пошли на штурм!
Над Лесом всплыло черное облако… Следом, как за воздушным шариком, тянулась толстая черная нить, уходящая в глубину мертвой чащи. По нити прокатывалась длинная пульсация, будто где-то в Лесу работал насос, и, повинуясь этим пульсирующим толчкам, облако плыло к деревне.
Накренившийся тын весь покрылся карабкающимися серокожими, точно подгнившее дерево, извивающимися мокрицами. Безмолвные и упорные, серокожие ползли вверх, вот первая почти безносая, узкоглазая физиономия поднялась над кольями…
Водные драконы зависли по периметру тына… и сверху рухнули потоки воды. Хортица ошеломленно смотрела на невиданное в родном мире зрелище – электрические искры начали разрастаться, как цветы от полива! Низвергающийся сверху прозрачный водный занавес пронзило золотыми нитями электрических разрядов… и на этих разрядах, как бабочки на булавках, корчились серокожие! А пикирующие сверху огненные уже изрыгали пламя, ветер летящих следом воздушных раздувал огонь, гоня его на Мертвый лес.
Ползущее к деревне черное облако рассыпалось роем мелких темных семян, похожих на миниатюрные снарядики. Крохотные семечки отскакивали от чешуйчатой брони, но залетали в глаза и уши, кто-то из драконов взревел, черная дрянь немедленно ринулась ему в пасть, забивая глотку. Несколько таких «снарядиков», словно ведомые осмысленной и злой волей, нырнули в кровоточащую рану на боку багрово-алого огненного – и тот дико, пронзительно закричал! Из раны пучком щупальцев выметнулись мгновенно проросшие черные корни, оплели дракона сетью, стиснули…
Черные корни снова принялись заплетать тын, а по ним уже стремительно карабкались серокожие. В прыжке они взмывали над тыном, спрыгивая прямо на улочки беззащитной и безлюдной деревни…
Великий Водный уклонился от несущегося на него облака и ринулся на помощь багрово-алому огненному. Черное облако не стало поворачивать – оно выгнулось назад, прилипло к серебряному хвосту, потекло вдоль чешуйчатого брюха…
Пыльные рогожи, по цвету ничем не отличающиеся от мощенных деревянными плашками улочек, отлетели прочь, а поднимающиеся из-под них люди встретили серокожих в ножи. Внизу яростно сверкала холодная сталь, а наверху в небе так же яростно – меч здухача.
Зеленый ведьмин огонь плеснул на серебристую чешую змея. Облако заорало как живое, в его кипении наметилось нечто вроде лица – провалы глаз, нос и щеки, грубо намеченные складками тьмы. Между ним и Великим Водным зависла крылатая борзая – она казалась крохотной рядом с огромными змеями, но зеленый ореол вокруг нее яростно пылал.
– Вали! – рыкнула Хортица. – С этим я разберусь!
У нее на спине согласно мяукнул кот.
– Сме-е-е-ерть ва-а-ам, тва-а-ари! – с покосившейся сторожевой вышки яростно забил пулемет, срезая лезущих на тын серокожих. – За Ма-аму-у!
Великий Водный не зарычал – взвыл… и метнулся прочь от Хортицы, туда, где семена Мертвого леса прорастали на плоти его драконов.
– Заморозка! Не сопррротивляться! – разнеслось над небом сражения, и лед сковал ближайшего огненного. Айт ринулся дальше, а ледяной панцирь разломился на огненном, осыпавшись осколками вместе с вымороженным в труху черными корнями и семенами. Водные мчались на помощь огненным собратьям.
Борзая взмахнула крыльями, и клубок ведьминого огня сорвался с маховых перьев, плеснув навстречу черному облаку. Облако метнулось в сторону.
– Ловкое, заррраза! – процедила Хортица, бросаясь ему наперерез. Облако поднырнуло под струю зеленого огня – и оказалось точно напротив Хортицы! Распахнулась похожая на черный провал пасть, и из нее потекли мелкие семена. Поток семян врезался в заслон зеленого пламени. И растаял в нем, как кубик сахара в кипятке! Хортица аж тявкнула от восторга, бросаясь навстречу облаку… Кот предостерегающе заорал…
Что-то сильно и больно чиркнуло по гладкой черной шкуре, будто вдоль бока острым когтем провели. Хортица содрогнулась, невольно отвечая вспышкой огня. Прорвавшееся сквозь заслон пламени черное семечко мгновенно сгорело… капли сочащейся из длинного пореза крови разлетелись в воздухе.
Битва замерла. Замерли ползущие корни, уцелевшие черные облака семян зависли темными кляксами, взбирающиеся на тын серокожие запрокинули головы, отверстиями ноздрей втягивая в себя воздух, точно хотели втянуть его весь.
– Хххортова кровь! – беззвучно качнулись деревья Мертвого леса.
– Ххххортова кровь! – колыхнулось черное облако и начало раздуваться, становясь все больше… больше… – Зря ты прогнала Водного! – прошелестело у Хортицы над ухом, и мир вдруг затянуло черной вуалью. Крылатая борзая почувствовала, как на ее крыльях точно по десятку кило грязи повисло. – Какая удача! – тихий смех, сочащийся из середины облака, походил на скрежет гвоздя по ржавому железу. – Я принесу Повелителю то, чего он так желает!
«Что? Я вам вещь, что ли?!» – Хортица яростно рванулась… но лапы и крылья стиснуло, будто их перетянули веревками, она ничего не видела, только чувствовала, как ее тянут к Лесу. Кот на ее спине отчаянно мяукал и, кажется, пытался драть облако когтями, но его вопли доносились до Хортицы как сквозь подушку. Зеленый ореол ведьмовского пламени гас, задавленный сплошной чернотой, облако судорожно пульсировало, с каждым толчком все ближе подбираясь к границе Леса…
– Повелитель! – торжествующе завыла пасть в середине облака…
Сверкнул светящийся меч… облако изогнулось, точно пытаясь увернуться от удара… и лопнуло, как проткнутый воздушный шарик. Мелькнуло перекошенное злобой призрачное лицо… и над Мертвым лесом пронесся протяжный, медленно затухающий стон.
– Извините, не огорчайтесь, но визит придется отложить! Заняты мы! – Налетевший здухач бесцеремонно ухватил слабо шевелящую крыльями Хортицу… за хвост и поволок обратно.
– Пусти, я тебе не чемодан! – прохрипела Хортица, пытаясь собрать лапы-крылья в кучку.
– Давай туда! – рявкнул здухач, подпихивая Хортицу к накренившейся сторожевой вышке.
Кот махнул с ее спины через перила и с тяжеловесным «гуп!» приземлился у ног Гальки. Ирка спрыгнула следом, мгновенно приняв человеческий облик. Галька резко крутанулась, наставив дымящееся дуло пулемета.
– Это я, Ирка, не стреляй! – Морщась от боли, она просунула руку под меховую безрукавку и, зажимая скользкий от крови бок, принялась бормотать заговор на затворение. Нечего тут всяким Хортову кровь нанюхивать!
– А, то ты, змейская невеста… Шо, знов одягти нема чого? – усмехнулась Галька, косясь на Иркину безрукавку и импровизированные сапоги. – Звиняй, зараз допомгты не можу. – Она мельком оглядела собственную изодранную в лохмотья, пропитанную потом и порохом вышиванку. – Бачу, знайшла свого змия, – она кивнула на пронесшегося над вышкой Айта. – Вовремя… Хиба що… – И она снова приникла к прицелу. Глаза у нее были совсем как дуло этого самого пулемета: такие же темные и беспощадные.
– Ты кричала… Где Горпына, Галь? Что случилось? – быстро спросила Ирка.
– А нема больше нашей мамки! Убили! – с каким-то бесшабашным безумием отмахнулась девушка. – Та и я зараз декого вбью! А то шо ж таке – воны мою мамулю вбылы, та житы будуть? Ой, не будуть, Христом-Богом клянуся! – И пулемет в ее руках снова заплясал, плюясь на пол отстрелянными гильзами. – Во Царьграде да на рыночку, ой, пье Байда мед-горилочку, ой не день, не ночку, та й не годыночку[22]22
Песня про Байду, XVII в.
[Закрыть]… – орала Галька, полосуя очередями лезущих через тын серокожих.
Горпына! Ирка почувствовала резкую боль в груди, будто в нее всадили нож. Сильная рука на лбу, унимающая терзающий жар, тихий шепот молитвы у изголовья, прищуренные насмешливые глаза… Горпына спасала детей. Горпына спасла Ирку… Горпына умерла. Галька осталась сиротой. Потому что Мертвый лес двинулся на поселения Ирия. Мертвый лес Иркиного отца. Симаргл догнал некогда убежавших от него детей, догнал уже взрослых…
– А… Гнат где? – прошептала Ирка, но Галька услышала.
– Ой, прийшов до Байды царь Турецкий… – успела проорать она, вздергивая раскаленный ствол вверх. – А вона батько, внизу!
Ирка перевесилась через поручень. Гнат метался под стеной, и нож его безошибочно находил серокожих. Атакующий серокожий прыгнул на него с высоты тына, Гнат вскинул лезвие ему навстречу… и рухнул наземь под навалившимся на него телом. Рыча, как дикие звери, человек и созданное Симарглом существо катались по земле. Ирка перевесилась еще ниже, выцеливая Гнатова противника клубом огня. С торжествующим воплем серокожий оседлал своего врага… и тут же копье зеленого огня вонзилось ему между лопатками. Серокожий молча рухнул на Гната.
С ладони Ирки осыпались чешуйки уже подсохшей крови… Серокожие взвыли и полезли на тын так яростно, что колья зашатались под их тяжестью. Вывернувшийся из-под тела врага Гнат ринулся в свалку. Ирка торопливо сотворила по шару ведьмовского огня на каждой руке….
Танька ворвалась на вышку прямо на метле, подбила Ирке ладонь, заставляя шар зеленого пламени безобидно пшикнуть и растаять.
– С ума сошла?! Они же тебя ищут! – прошипела Танька, а черная кошка откликнулась согласным мяуканьем и тут же зажала себе пасть лапой.
– А чому це воны ее шукають? – подозрительно глядя на Ирку, спросила Галька.
– Умница потому что и красавица – как же такую не сожрать! – без запинки ответила Танька и, ухватив Ирку под локоть, оттащила в сторону. – Не знаю, сразу они это задумали в расчете тебя сюда выманить, или у Прикованного был другой план – но сейчас тебя засекли и не отвяжутся, пока в Мертвый лес не уволокут. Так что кончай провоцировать врага, хватай кота и лети отсюда со всех крыльев. Спорим, как только ты уберешься, они беситься перестанут? – Она снова вскочила на метлу, кошка уселась позади, будто всю жизнь летала за спиной светловолосой ведьмы. – Ирка, быстро! И без глупостей! – Танька вихрем унеслась к тыну, спрыгнувшая с метлы кошка вцепилась когтями в какого-то серокожего, лентами спуская ему шкуру со щек. Танька сверху поливала атакующих сапфировым огнем.
– Ящик з патронами тащи! – рявкнула Галька, наскоро перезаряжая свой пулемет.
Кот пронзительно мяукнул – и кинулся за ящиком сам. За ярко освещенной границей тына ярился Мертвый лес. Словно тысячи тысяч гигантских осьминогов всплыли прямо на безжизненном пустыре – корни извивались, норовя зацепиться за накренившийся тын и просочиться внутрь. Вертящиеся в небе драконы поливали их огнем и холодом, развеивали золу ветром. Черные облака не возвращались, зато над верхушками мертвых деревьев взмыли уже привычные зверевсадники на аспидах. На тын снова принялись взбираться серокожие – их встретили стрелами с крыш, в одном из лучников Ирка узнала мальчишку, в прошлый раз топором отбивавшегося от крикс. Галькин пулемет стрекотал и подпрыгивал, чуть не вырываясь у нее из рук. А Ирка стояла на вышке в полной растерянности.
Как она понимала утратившего Силу Воды Айта! Все дерутся, все! А она, которая привыкла быть в центре любой драки… должна бежать?! Просто улететь, чтобы «не провоцировать врага», хотя этот враг, возможно… очень даже возможно, напал именно из-за нее, из-за Ирки?! И вся атака на деревню – ловушка для нее? И эта ловушка походя прихлопнула Горпыну, оставив Гальку сиротой, а ее отца вдовцом? Теперь они дерутся, чтобы взять с врага цену Горпыниной крови… прежде чем погибнуть самим. Потому что даже если Ирка улетит – кто сказал, что атака прекратится? Не мог же дорогой папуля всерьез рассчитывать захватить ее в первой же драке! А значит, Мертвый лес двинется вперед – оставив позади развалины приграничной деревни, над которыми будут звенеть зеленые мухи, а с вот этой покосившейся вышки свисать гниющий лишайник… Бедная деревня, да что ж ей от папани блохастого вечно достается! Сперва криксы, теперь… Ирка резко выдохнула. А ведь крикс она тогда разогнала именно заклятием, а заклятие ударило по колдуну… по папочке оно ударило!
И если ей удастся повторить заклятие… папуля снова уберется и оставит деревню в покое!
