Текст книги "Лавка платьев для драконьих невест (СИ)"

Автор книги: Илина Ясная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26. Открытие.

Глава 26. Открытие.

Было ещё очень рано, когда Анабелла открыла глаза. Несколько секунд она просто лежала в сером предрассветном свете, а потом вспомнила.

Сегодня.

Вчера ещё можно было что-нибудь исправить. Переставить зеркало. Распороть не понравившийся шов. В последний момент заменить платье в витрине или снова передумать насчёт расположения стойки. Сегодня такой возможности уже не будет.

На мгновение стало страшно.

А потом Анабелла вдруг поняла, что это правильно. Лавка готова. Она сама тоже готова – насколько вообще можно быть готовой к такому. Можно было ещё неделю шить новые платья, придумывать бельё, передвигать мебель и находить новые поводы отложить открытие. Но только настоящие покупательницы покажут, получилось ли то, над чем она работала в последнее время.

В доме было прохладно, и вставать совершенно не хотелось. Люцифер нагло растянулся на соседней подушке и с заметным усилием попытался открыть глаза. Не получилось. Тогда он почти на ощупь подполз ближе и ткнулся огромной мордой Анабелле в шею, словно каким-то образом понимал, что именно сегодня хозяйке можно позволить ещё несколько минут безделья.

Анабелла улыбнулась и запустила пальцы в густую шерсть. Некоторое время они так и лежали: она смотрела в постепенно светлеющее окно и сосредоточенно гладила своё мохнатое чудовище.

Но утро всё равно наступало.

Пришлось вставать.

Пол оказался холодным. Анабелла поёжилась и почти сразу направилась к платью, которое выбрала ещё вчера. Оттенок был сложным – глубокий серо-зелёный, прекрасно подходивший её пепельным волосам и одновременно перекликавшийся с фасадом. Не настолько явно, чтобы казалось, будто хозяйка специально оделась в цвета собственного магазина, но достаточно, чтобы внимательный человек заметил связь.

Крой красиво подчёркивал фигуру, не пытаясь сделать платье главным событием дня. Никакой лишней отделки, смелых вырезов или броских деталей. Его красота была именно в простоте. Сегодня блистать должны её посетительницы, а не хозяйка лавки. Но превращаться в незаметную серую тень Анабелла тоже не собиралась. Ей хотелось выглядеть так, чтобы её советам доверяли: сдержанно, достойно, немного строго и дорого.

Волосы она полностью собрала в высокий хвост, добавила небольшие серьги и несколько секунд рассматривала себя в зеркале.

Нравилось.

И, что теперь казалось ей особенно важным, нравилось именно ей самой.

На кухне Анабелла неторопливо сварила кофе и отрезала кусок оставшегося пирога. Есть совершенно не хотелось, поэтому пришлось буквально заставлять себя проглатывать каждый кусок. Люцифер завтракал с куда большим энтузиазмом. Перед уходом Анабелла ещё раз провела рукой по его блестящему боку и поднялась.

Больше откладывать было нельзя.

Пора.

В прихожей Люцифер проводил её внимательным взглядом, нетерпеливо постукивая хвостом по полу, но идти следом сегодня не стал. Анабелла закрыла дверь и вышла на улицу.

Город только начинал просыпаться. Воздух был прохладным, влажным и удивительно свежим. Пахло дымом первых растопленных печей, мокрой листвой и хлебом из уже открывшейся пекарни. Над крышами светлело небо, кое-где распахивались ставни, на улицах появлялись первые прохожие. Анабелла шла знакомой дорогой и с каждым кварталом всё сильнее чувствовала, как внутри натягивается невидимая струна.

Ещё несколько домов.

Поворот.

И она увидела «Белль».

В утреннем свете лавка выглядела иначе, чем вечером. Пыльно-зелёный фасад казался мягче и спокойнее, тёплое дерево добавляло глубины, светлые наличники подчёркивали окна, а новая вывеска завершала всё здание настолько естественно, будто всегда находилась именно здесь.

– Доброе утро.

Анабелла невольно вздрогнула.

Она даже не заметила Ильмиру.

А потом посмотрела на неё – и на несколько секунд забыла обо всём остальном.

Рабочее платье для Ильмиры Анабелла выбирала сама. Глубокий гранатовый цвет, никакой тяжёлой отделки и ни одной попытки зрительно уменьшить её фигуру. Вырез красиво открывал верх груди, талия была подчёркнута, а ткань мягко ложилась по бёдрам. Платье не пыталось спрятать женщину.

Оно показывало её именно такой, какой она была.

Роскошной.

Тёмные волосы Ильмира сегодня собрала выше обычного, открыв шею. На губах появился глубокий ягодный оттенок. И Анабелла точно знала, что под платьем на ней первый повседневный комплект белья, сшитый специально под её фигуру.

Ильмира ждала его с таким предвкушением, что Анабелла едва успела закончить работу. А спустя два дня заявила, что к старому белью больше не вернётся, и предложила устроить рядом с лавкой торжественное сожжение панталон.

Швеи отнеслись к нововведению куда подозрительнее. Анабелла настояла, чтобы каждая хотя бы попробовала комплект сама. Она была уверена: если женщины не просто будут шить новые модели, а станут их носить, то довольно быстро начнут замечать недостатки и предлагать улучшения уже на основании собственного опыта.

Старшая швея в первый день поджимала губы так, будто Анабелла лично покушалась на общественную нравственность. На следующее утро она потребовала второй комплект на смену.

Девушки брали бельё куда охотнее, хотя при этом краснели едва ли не до кончиков ушей. Зато уже на следующий день обе наперебой рассказывали, насколько удобнее стало двигаться и как хорошо теперь ложатся более свободные юбки.

Анабелла снова посмотрела на Ильмиру.

– Выглядишь великолепно.

Она совершенно не преувеличивала. Да, платье выбирала сама, но даже представить не могла, насколько хорошо оно раскроется именно на этой женщине.

Ильмира немного смутилась.

– Правда? Я всё ещё не уверена насчёт выреза. Утром даже думала его немного прикрыть.

– Не смей.

Ответ вырвался так быстро, что Анабелла сама рассмеялась. Потом подошла ближе и уже спокойнее продолжила:

– Ты сейчас выглядишь именно так, как должна выглядеть «Белль». Женщина войдёт сюда, увидит тебя – красивую, уверенную, совершенно не пытающуюся спрятать собственную фигуру, – и ей самой захочется почувствовать себя так же.

Она легко коснулась подбородка Ильмиры, заставляя её чуть выше поднять голову.

– Вот так.

Ильмира улыбнулась – медленно, чарующе.

– Спасибо. Вы меня успокоили. А то у меня с самого утра колени дрожат.

Анабелла понимающе усмехнулась.

– У меня тоже. Главное, чтобы покупательницы этого не заметили.

Они рассмеялись и наконец вошли внутрь.

Швеи уже работали в мастерской. Анабелла ещё раз прошла по торговому залу, стараясь ничего не передвигать и ничего не исправлять. Провела рукой по прилавку, проверила витрину, оглядела платья. Почти как полководец перед боем, подумала она и сама едва не рассмеялась от сравнения.

В дверь постучали.

Лавка ещё была закрыта.

На пороге стоял молодой посыльный, почти полностью скрытый огромной охапкой цветов.

Анабелла нахмурилась.

Когда дверь открыли, стало видно композицию целиком. Светлые цветы, глубокая зелень, несколько более тёмных акцентов. Букет выглядел удивительно благородно и каким-то образом идеально подходил к фасаду.

Это Анабелла заметила первым.

– Цветы для госпожи Ровель.

Она приняла букет, и губы сами начали растягиваться в довольной улыбке. Конечно, Селестина. Кто ещё мог настолько точно подобрать оттенки?

Но потом Анабелла раскрыла маленькую карточку.

И замерла.

С открытием. Удачи. Кассиан.

Она перечитала короткие строки ещё раз.

Потом зачем-то ещё.

В груди медленно разлилось приятное тепло. В записке не было ничего романтического. Совершенно обычное поздравление. И всё же Анабелла сильно сомневалась, что глава Драконьего клана отправляет букеты по случаю открытия каждой городской лавки.

Карточку она аккуратно спрятала в ежедневник.

Ильмира поглядывала с любопытством, но, к огромной благодарности Анабеллы, ничего не спросила. Вместо этого отошла к прилавку и принялась с чрезвычайно сосредоточенным видом поправлять коробки, которые и без того стояли идеально.

Оказалось, что найти место для букета значительно сложнее, чем получить разрешение на торговлю. На прилавке он забирал слишком много внимания, возле витрины спорил с платьями, на дальней полке терялся. В конце концов цветы поставили на низкий столик чуть в стороне от основного пространства. Там тёмная зелень красиво перекликалась с фасадом, светлые бутоны оживляли интерьер и при этом никому не мешали.

Анабелла осталась довольна.

Возможно, даже немного больше, чем следовало бы.

Селестина появилась незадолго до открытия и сияла так, будто лавка принадлежала именно ей. А снаружи уже собирались женщины. Пока небольшими группками, но Анабелла видела, что новые посетительницы продолжают подходить.

Волнение неожиданно начало уступать место азарту.

Ради этого момента она и работала.

Ильмира в последний раз проверила прилавок, поправила и без того аккуратную стопку коробок для покупок, пересчитала монеты для сдачи. Швеи несколько раз выбегали из мастерской за забытыми мелочами – ножницами, нитками, напёрстком. Селестина устроилась в кресле возле окна с таким видом, будто приобрела лучший билет на главную премьеру сезона. Анабелла машинально поправила складку на одном из платьев.

Всё было готово. Из мастерской доносились приглушённые голоса и тёплый запах нагретого утюга и дерева, смешивавшийся с ароматом цветов. За стеклом женщины переговаривались, одна прикрывала рот ладонью, другая показывала на витрину. У соседнего дома стояли ещё несколько посетительниц. Две девушки неспешно приближались с другого конца улицы, но уже было понятно, что идут именно сюда.

Они действительно ждали.

– Госпожа Анабелла, – позвала Ильмира из-за прилавка. – Может, откроем немного раньше?

Анабелла посмотрела на часы. До назначенного времени оставалось всего несколько минут. Столько дней она представляла этот момент: как повернёт ключ, как войдёт первая покупательница, как кто-нибудь остановится возле одного из её платьев и захочет примерить.

И сейчас ей вдруг отчаянно захотелось ещё хотя бы полчаса тишины.

Проверить швы.

Пересчитать коробки.

Поправить цветы.

Сделать что угодно, лишь бы ненадолго отсрочить неизбежное.

Она обернулась. Ильмира смотрела на неё из-за прилавка, Селестина – из кресла, а из мастерской выглянула одна из швей.

Все ждали.

Анабелла выдохнула.

– Ну что ж. Открываем.

Она повернула ключ и распахнула дверь.

– Добро пожаловать!

Через пятнадцать минут Анабелла уже не помнила, чего именно боялась.

Потому что бояться оказалось некогда.

Первые посетительницы входили с той осторожностью, с какой обычно переступают порог незнакомого дорогого заведения. Останавливались возле стоек, рассматривали отделку, осторожно касались тканей. Некоторые первым делом проверяли небольшие карточки с ценами и только потом позволяли себе изучить платье внимательнее.

Постепенно тихие разговоры стали оживлённее.

– Посмотрите, какие рукава!

– А это что за ткань? Никогда такой не видела.

– Здесь можно примерять?

– Конечно, – спокойно отвечала Ильмира. – Выбирайте, что понравится. Если понадобится другой размер или помощь, обращайтесь.

И тут из другого конца зала донеслось:

– Десять золотых?!

Несколько женщин невольно обернулись.

Анабелла тоже повернула голову.

Молодая посетительница стояла возле стойки с вечерними платьями и держала пальцами край винного подола.

– Это правильная цена? – спросила она, заметив хозяйку.

– Совершенно правильная.

– За готовое платье?

– С небольшой подгонкой по фигуре, если она понадобится.

Женщина снова посмотрела на карточку.

– Но оно уже сшито. А если талия окажется широкой?

– Уберём лишнее.

– А если слишком длинное?

– Укоротим. Только сначала посмотрим, с какой обувью вы собираетесь его носить.

Посетительница провела пальцами по ткани, потом осторожно вывернула край и осмотрела шов.

– Красиво сделано, – признала она. – И подгонка действительно входит в цену?

– Небольшая – да. Если придётся серьёзно менять конструкцию, обсудим отдельно. Но сначала я бы предложила вам просто примерить. Возможно, менять почти ничего не понадобится.

Женщина задумалась.

– Цвет мне нравится. Только вырез кажется слишком открытым.

Анабелла подошла и приложила платье к её плечам.

– При вашем росте он будет выглядеть немного иначе. А если всё равно почувствуете себя неуютно, покажу другую модель с похожей линией талии. Необязательно выбирать между красивым платьем и собственным комфортом.

Посетительница улыбнулась.

– Вот это мне уже нравится. Где примерочные?

Анабелла проводила её взглядом.

Десять золотых за платье было дорого. Не настолько, чтобы цена выглядела совершенно недоступной, но достаточно, чтобы женщина внимательно рассматривала каждый шов и ожидала действительно хорошей работы.

Именно этого Анабелла и хотела.

Пусть покупают реже. Зато уносят платье, которое хочется надевать снова. Хорошо сшитое, подходящее именно этой женщине, выбранное не наспех и не потому, что продавцу удалось её уговорить.

Впрочем, уже через полчаса стало понятно, что с уговорами здесь вообще придётся обращаться осторожно.

– Я только посмотреть, – предупредила одна из посетительниц таким тоном, словно заранее готовилась отбиваться.

Ильмира совершенно спокойно улыбнулась.

– Конечно. Не буду вам мешать.

Женщина явно ожидала продолжения.

Его не последовало.

Она ещё несколько секунд подозрительно изучала лицо Ильмиры, потом отправилась к дальним стойкам.

Через десять минут сама позвала её.

Другая покупательница, наоборот, вошла решительно и прямо с порога заявила:

– Мне нужно спокойное платье. Без излишеств.

Ильмира тут же подошла ближе.

– Излишеств у нас несколько видов. Какие именно необходимо исключить?

Женщина на мгновение растерялась.

– Ленты, оборки и всё, что делает женщину похожей на десерт.

– Тогда половину ассортимента можно даже не смотреть.

– А цвет хочу винный.

Ильмира внимательно её оглядела. Тёплая смугловатая кожа, тёмно-каштановые волосы, выразительные карие глаза.

– Винное я вам принесу. Но ещё хотела бы показать зелёное.

– Зелёное? Я никогда такого не носила.

– Тем интереснее попробовать.

Проходившая мимо Анабелла услышала разговор и невольно улыбнулась.

Когда покупательница вышла из примерочной в винном платье, Анабелла оказалась неподалёку. Ильмира согласилась, что оттенок ей действительно идёт, но всё равно настояла на втором варианте.

Через несколько минут женщина снова появилась перед зеркалом.

Теперь на ней было глубокое зелёное платье с аккуратным вырезом и мягко обозначенной талией. Посетительница остановилась, провела рукой по ткани, расправила складку на бедре и немного повернулась боком.

Анабелла подошла ближе.

– Винное вам подходит. Но посмотрите, что зелёный сделал с глазами. Они стали гораздо заметнее. И за счёт другого выреза плечи выглядят изящнее.

Женщина рассмеялась.

– Я никогда не думала, что мне идёт зелёный. Обычно я в нём выгляжу больной.

– Значит, раньше был не ваш зелёный.

Посетительница ещё раз посмотрела на себя в зеркало.

– Беру.

Ильмира отправилась записывать необходимые изменения, а Анабеллу уже звали к другой примерочной.

Первая настоящая демонстрация того, ради чего она вообще создавала «Бэлль», случилась ещё до полудня.

Перед большим зеркалом стояла девушка лет двадцати в молочном платье. Светлые волосы были аккуратно уложены, кожа почти сливалась с тканью, мягкие голубоватые глаза на фоне общего светлого образа казались ещё бледнее. Само платье было красивым: плавный вырез, тонкая отделка, длинная юбка, хорошо двигавшаяся при ходьбе.

Но девушка в нём совершенно исчезала.

Рядом стояла её мать и поправляла складки возле талии.

– Очень нежно. Посмотри, какая отделка. И цвет благородный. Мне кажется, именно такое тебе и нужно.

Дочь послушно кивнула.

– Да, мама.

Она повернулась к зеркалу, но почти сразу опустила глаза. Казалось, не любовалась собой, а старательно убеждала себя, что платье должно ей нравиться.

Анабелла остановилась неподалёку.

Ильмира заметила её взгляд.

– Госпожа Анабелла, мы как раз выбираем между двумя моделями.

Девушка удивлённо повернулась.

– Между какими? Я думала, мы уже выбрали.

– Почти, дорогая, – ответила мать. – Но если хозяйка считает, что стоит посмотреть что-нибудь ещё…

Анабелла подошла ближе.

– Можно на вас посмотреть?

Девушка немного расправила плечи.

– Вам не нравится?

– Платье мне очень нравится. Я сама его придумала. Но думаю, что вам оно не подходит.

Мать мгновенно поджала губы.

– Странное замечание для хозяйки лавки.

– Понимаю. Особенно учитывая, что платье стоит десять золотых.

Девушка неожиданно улыбнулась.

Её мать посмотрела на Анабеллу внимательнее.

– И что же с ним не так?

– С платьем всё прекрасно. Но посмотрите в зеркало. Ткань почти одного оттенка с вашей кожей и волосами. Получается очень светлый, ровный образ, в котором совершенно теряются глаза.

– А мне кажется, выглядит благородно, – возразила мать.

– Благородно, – согласилась Анабелла. – Но ваша дочь очень красивая. Мне хочется, чтобы сначала замечали её, а потом уже платье.

Девушка подняла взгляд на собственное отражение.

Анабелла уже знала, что предложит.

На соседней стойке висело дымчато-голубое платье. Сложный оттенок с лёгкой серой дымкой делал его гораздо интереснее привычного ярко-голубого. Открытая линия ключиц, мягко обозначенная талия и длинная юбка без лишней отделки.

Она сняла платье с вешалки.

– Попробуйте это.

Девушка посмотрела без особого энтузиазма.

Мать тоже оглядела модель.

– Оно очень простое.

– Да. Зато здесь прекрасно работает крой. И цвет не будет спорить с внешностью вашей дочери.

– Мне всё-таки больше нравится молочное.

Анабелла не стала спорить.

– Давайте договоримся так. Вы просто посмотрите на неё во втором платье. Если после этого всё равно захотите первое, я сама принесу его обратно.

Девушка рассмеялась.

– Мама, давай попробуем. Я всё равно никогда не носила такой цвет.

Пока она переодевалась, Анабелла успела помочь Ильмире подобрать размер другой покупательнице и объяснить одной из швей, где нужно убрать несколько складок на спине. Но когда занавеска снова отодвинулась, она сразу повернулась.

Девушка вышла немного неуверенно, придерживая юбку двумя пальцами, и остановилась перед зеркалом.

Разница была удивительной.

Дымчато-голубой подчеркнул ясность её глаз, кожа перестала казаться почти бесцветной, а светлые волосы приобрели красивый холодный оттенок. Открытые ключицы сделали шею визуально длиннее, талия обозначилась естественно, без тугого пояса, а длинная юбка добавила роста.

Но самое важное было не в этом.

Девушка выпрямилась.

Осторожно убрала за ухо выбившуюся прядь, немного повернула голову и вдруг улыбнулась собственному отражению.

– Мам…

Мать молчала.

– Посмотри.

– Я смотрю, дорогая.

Девушка повернулась к ней, и юбка красиво качнулась следом.

– Нет, ты только посмотри! Оно совсем другое. Я даже не знаю, как объяснить.

Анабелла улыбнулась.

– Вам и не нужно объяснять. Достаточно того, что вы сами видите разницу.

Девушка снова повернулась к зеркалу и теперь уже с явным удовольствием рассматривала себя с разных сторон.

– Знаете, я бы никогда не сняла это платье с вешалки.

– Верю.

– А вы сразу поняли?

– Мне показалось, что стоит попробовать. Но окончательное решение всё равно ваше.

Мать наконец подошла ближе и поправила дочери рукав.

– Кажется, ты права, – тихо сказала она.

Девушка резко повернулась к ней.

– Правда?

– Правда.

Они обе рассмеялись.

Анабелла посмотрела на девушку.

– Значит, берём?

– Берём, – твёрдо сказала та прежде, чем мать успела ответить.

– Только здесь немного свободно, – заметила женщина, коснувшись талии дочери.

– Это исправим. Ильмира запишет, сколько нужно убрать.

Десять золотых.

Первая проданная вещь.

Когда девушка переоделась и Ильмира приняла оплату, Анабелла почувствовала гораздо большее удовлетворение, чем ожидала. Дело было совсем не в первой выручке и даже не в том, что платье действительно купили.

Получилось именно то, ради чего она столько возилась с выкройками, часами выбирала оттенки тканей и заставляла швей переделывать детали, которые другим казались достаточно хорошими.

Девушка пришла за красивым платьем.

А вышла с уверенностью, что красивая – она сама.

Глава 27. Первый день.

Глава 27. Первый день.

Когда закрылась дверь, Анабелла заметила внимательный взгляд одной из женщин, всё это время стоявшей неподалёку. У неё были тёмные волосы и очень выразительные черты лица. Несколько секунд она будто собиралась с духом, потом всё-таки подошла.

– А мне какой цвет подойдёт?

Анабелла улыбнулась.

– Мне бы сначала хотелось понять, что нравится вам.

Женщина немного растерялась.

– Я хочу выглядеть красиво.

– Прекрасное начало.

Анабелла повела её к стойкам, показывая разные модели и постепенно пытаясь понять, что действительно привлекает женщину, а что она выбирает просто по привычке. Та держалась несколько скованно и явно не очень представляла, какие вещи ей подходят. На ней было тёмное платье строгого, немного свободного кроя – удобное, практичное, но совершенно не пытающееся подчеркнуть фигуру. Анабелле не хотелось предлагать ей то же самое, только из более дорогой ткани. Хотелось увидеть, что произойдёт, если женщина впервые позволит одежде не скрывать её.

После первой примерки Анабелла заметила, что посетительница каждый раз машинально одёргивает юбку возле бёдер и словно пытается прикрыть их руками. Значит, именно эта часть тела давно её беспокоила. Анабелла не стала ничего спрашивать и принесла другое платье – глубокого винного оттенка, с отчётливо обозначенной талией и юбкой, которая начинала расходиться чуть выше бёдер, делая переход мягче.

Женщина вышла из примерочной и долго смотрела на себя в зеркало.

– Они будто меньше, – наконец произнесла она, касаясь бёдер.

– Не меньше, – спокойно поправила Анабелла. – Они у вас прекрасные. Просто предыдущее платье добавляло объём именно там, где он был совершенно не нужен. А это показывает фигуру такой, какая она есть.

Женщина снова посмотрела на отражение. Теперь уже внимательнее.

– Покажите ещё что-нибудь с таким кроем.

В итоге она выбрала винное платье, попросив немного изменить отделку, и заказала ещё одно из тёмно-синей ткани.

Постепенно Анабелла начала замечать, что посетительницы становятся смелее. Если утром многие осторожно ходили между стойками и ждали, пока к ним подойдут, то теперь всё чаще сами обращались к ней или Ильмире и просили показать то, что может подойти именно им. Почти каждая женщина уже имела собственный набор правил о своей внешности: какой цвет ей нельзя, что необходимо скрывать, чего ни в коем случае не стоит открывать. Иногда эти представления оказывались вполне разумными. Иногда – совершенно беспощадными к самой себе.

Анабелла всё чаще слышала:мне нельзя тёмное ,мне нельзя открывать плечи ,мне нельзя подчёркивать талию ,у меня слишком широкие бёдра . Само количество этих «нельзя» начинало её раздражать. Но она быстро поняла, что спорить со всеми подряд тоже бессмысленно. Если женщина действительно была скромной и чувствовала себя неуютно в открытом платье, Анабелла не пыталась превращать её в Селестину. Она просто искала более закрытый фасон с безупречной посадкой, красивой линией плеч или аккуратной отделкой, которая придавала образу уверенности, не меняя характер самой женщины.

Зато если причиной было только старое убеждение, что определённую часть тела необходимо прятать, Анабелла с удовольствием пыталась его разрушить.

Из примерочных всё чаще доносились удивлённые вздохи. Один раз восторженный возглас прозвучал настолько громко, что даже Селестина обернулась от окна. Она всё утро наблюдала за происходящим, время от времени бросая на Анабеллу то победные взгляды, то выражение безмолвногоя же тебе говорила . При этом почти не вмешивалась, что для неё было удивительно.

Тем временем разговоры о белье становились всё настойчивее. Сначала женщины переговаривались между собой вполголоса, рассматривая платья и время от времени поглядывая на дальнюю часть лавки. Спрашивать напрямую никто не решался. Анабелла делала вид, что ничего не замечает.

Первой осмелилась одна из женщин. Она подошла к Ильмире, что-то тихо спросила, и та без малейшего смущения поднялась из-за прилавка и проводила её в небольшую комнату, которую они специально отвели под бельё.

Селестина встретилась взглядом с Анабеллой.

Началось.

Анабелла почувствовала, как любопытство буквально разрывает её изнутри. Хуже всего было то, что единственное, чего сейчас совершенно нельзя делать, – встать у двери и прислушиваться.

Минуты тянулись невыносимо долго.

Наконец дверь открылась.

Женщина вышла, держа в руках фирменную коробку.

Упаковку Анабелла продумывала почти с той же тщательностью, что и само бельё. В её прошлом мире хороший комплект иногда стоил не дешевле платья, а то и значительно дороже, и покупка должна была ощущаться особенной ещё до того, как женщина наденет вещь. Поэтому коробки сделали плотными, глубокого зелёного цвета, перекликающегося с фасадом «Белль». Внутри комплект укладывали на мягкую ткань молочного оттенка, чтобы, открыв крышку, покупательница увидела не просто сложенное бельё, а готовую композицию.

Ильмира со совершенно спокойным лицом приняла оплату и положила коробку в бумажный пакет молочного цвета. Покупательница явно не ожидала подобной упаковки и несколько секунд рассматривала её со сдержанным, но очевидным одобрением.

Когда женщина отвернулась, Ильмира встретилась взглядом с Анабеллой и едва заметно показала глазами:

Купила.

А дальше словно прорвало плотину.

За следующий час в небольшую комнату прошли как минимум три женщины. Трёх Анабелла заметила точно. Возможно, было больше – она сама постоянно находилась возле примерочных и стоек.

В какой-то момент из глубины лавки донёсся громкий возглас:

– Пятнадцать золотых?!

Анабелла невольно замерла.

Когда покупательница ушла, Ильмира поймала её взгляд и подняла три пальца.

Три.

Женщина купила сразу три комплекта.

Анабелла несколько секунд просто смотрела на неё, пытаясь решить, радоваться или начинать паниковать из-за запасов.

Большинство женщин выходили из комнаты заметно смущёнными. Некоторые прижимали пакет к себе и почти не смотрели по сторонам. Другие, наоборот, выглядели так вдохновлённо, что Анабелла почти не сомневалась: мысленно они уже представляли вовсе не одежду.

Позже одна из посетительниц спросила о белье уже у самой Анабеллы. Та спокойно направила её к Ильмире, и женщины скрылись в отдельной комнате. Почти сразу Анабелла услышала разговор двух дам, пришедших вместе с покупательницей.

– Вот видишь, я же говорила, что никто не станет выставлять такое посреди зала.

После этого у комнаты периодически начали ждать женщины. Ильмира принимала их по одной, и Анабелла была очень рада, что они заранее решили сделать именно так. Ей совсем не хотелось превращать покупку белья в публичное представление. Если женщине проще задавать вопросы без чужих ушей, значит, она должна получить такую возможность.

К вечеру отношение посетительниц уже заметно изменилось. Некоторые входили в лавку и совершенно спокойно заявляли, что пришли именно за «тем самым неприличным бельём». При этом особенно смелые ещё и гордо поднимали подбородок, а Селестина каждый раз одобрительно смотрела на них, словно лично принимала новых членов тайного общества.

Она за день уже несколько раз уходила из лавки и неизменно возвращалась.

Некоторые женщины ничего не покупали, зато подробно расспрашивали Ильмиру о моделях. Другим Анабелла показывала эскизы комплектов, которые пока только находились в работе: более закрытые варианты, трусики-шортики, простое повседневное бельё без кружева и лишней отделки. И с каждым новым разговором становилось понятнее, что одной провокацией ассортимент ограничиваться не должен. Женщинам были нужны разные вещи.

Ближе к вечеру в лавку вошла очень красивая девушка и сразу заявила, что ей необходимо платье для вечера у госпожи Вальтер. Потом чуть приблизилась к Анабелле и уже значительно тише добавила:

– Говорят, там будет Кассиан.

Имя неприятно кольнуло.

Анабелла непроизвольно бросила взгляд на букет, доставленный утром, и почти сразу рассердилась на себя.

В этом городе едва ли не каждая незамужняя девушка мечтала обратить на себя внимание главы клана.

А её работа заключалась в том, чтобы помочь им выглядеть так, как они хотят.

Она снова посмотрела на посетительницу.

– Вы хотите, чтобы он вас заметил или чтобы не смог оторвать взгляд?

Улыбка девушки стала хищной.

Этого ответа оказалось достаточно.

Анабелла сразу предложила выбрать ткань и цвет и сделать платье именно для неё. Пока девушка перебирала образцы, Анабелла набросала два варианта. Первый – тёмный графит с тонкой серебряной отделкой и почти прозрачными серебристыми рукавами. Декольте достаточно выразительное, но остающееся в пределах приличий.

Второй вариант получился красным. Глубокий насыщенный оттенок, длинные рукава, державшиеся на тонких бретелях, полностью открытые плечи. Золотая отделка – совсем немного, чтобы ткань не потеряла благородство. Вырез Анабелла сделала таким, что даже сама несколько секунд рассматривала рисунок с удовлетворением.

Если Кассиан увидит девушку в этом платье, не заметить её будет сложно.

От этой мысли внутри мелькнуло что-то почти похожее на мелкую месть.

Пусть.

Раз этот мужчина поселился у неё в голове без приглашения, она хотя бы вооружит против него половину города.

Девушка без колебаний выбрала красное.

Анабелла посмотрела на её длинные вьющиеся волосы и уже увидела готовый образ: открытые ключицы, тонкая линия плеч, насыщенная ткань, мягко спускающаяся вниз.

Она будет бесподобна.

И Анабелла вдруг почувствовала почти профессиональную гордость. Она сошьёт для этой девушки невероятное платье. А после вечера у госпожи Вальтер ещё несколько женщин наверняка захотят узнать, где оно было сделано.

К середине дня в «Белль» стало жарко.

Не от температуры.

От количества людей.

Дверь почти не закрывалась. В зале постоянно звучали голоса, возле зеркал одна покупательница сменяла другую, из мастерской регулярно появлялись швеи с вещами для небольшой подгонки. Кто-то заходил просто посмотреть на обновлённую лавку, кто-то замечал внутри знакомую и решал присоединиться, а кто-то уже успел услышать невероятную историю о белье за пятнадцать золотых и теперь считал своим долгом выяснить, что же там такого особенного.

Анабелла переходила от примерочных к стойкам, от стоек к прилавку и обратно, стараясь не забыть, с кем только что разговаривала и кому что обещала показать.

Одна молодая женщина пришла за бельём под свадебное платье. Анабелла сразу спросила, сколько осталось до торжества, и попросила принести само платье. Бельё должно было не только хорошо сидеть само по себе, но и правильно работать под конкретным нарядом. С девушки сняли мерки, а Анабелла уже начала рисовать модель, которая поддержит посадку свадебного платья и при этом станет самостоятельной частью вечера после церемонии.