Текст книги "Конец света"

Автор книги: Игорь Ревва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Хорошо, – согласился он, переводя режим полёта на автопилот и тоже покидая кресло. – Я запру за тобой дверь, Девид. Если что-то будет нужно пользуйся переговорным устройством. До окончания посадки я останусь в кабине один!

– Есть, капитан! – в голосе Девида Треверу почувствовалось громадное облегчение.

Капитан открыл дверь, выпустил из кабины Девида Рейсли, сердито оттолкнул рукой пытавшуюся было войти Мелани и снова запер дверь. Потом он вернулся на своё место, но почему-то не стал отключать автопилот. Что-то его остановило. Вместо этого Стивен нажал кнопку внутренней селекторной связи. Ему вдруг стало интересно, что там происходит в салоне самолёта?

Из селектора до него донеслось что-то непонятное. Некоторое время Стивен оторопело смотрел на селектор, а потом до него вдруг дошло, что это были за звуки.

Плач. Громкий, в несколько голосов плач пассажиров. Тоскливый и безысходный. Стивен похолодел. Значит... Значит, так оно и есть...Значит, всё это правда...

Он представил себе, как пассажиры один за другим просыпаются, испуганно обводят взглядом салон, пытаясь понять, что же случилось? Как они испугано озираются на своих соседей, ища хоть какое-то объяснение растущему беспокойству и отчаянию; как они вдруг понимают, что эти же самые чувства испытывают ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ, и значит, эти чувства – верные! Значит, так оно и будет! Стивен представил себе, как их начинает бить дрожь (точно также, как и его самого!) от странного и страшного ощущения, что всё кончено. Как они буквально всеми клетками тела чувствуют, что утро для них уже не наступит никогда. И не только для них – для всех. Что с восходом солнца

(если он вообще состоится, этот восход)

наступит конец света.

Стивен услышал, как в салоне кто-то начинает кричать – громко, возмущённо, требуя от кого-то чего-то там. Как этому голосу кто-то другой что-то возражает. Как раздаются непонятные звуки, наталкивающие на мысль, что в салоне начинается драка.

Стивен посмотрел на показания приборов. Да, что-то не в порядке. Изменился крен самолёта. Немного, совсем чуть-чуть. Но капитану Тревору этого было достаточно для того, чтобы понять – многие пассажиры покинули свои места. Автопилот уже слегка подкорректировал курс и теперь уже этих изменений заметно не было. Но капитан и без них хорошо представлял, что сейчас творится в салоне.

Из общего людского гомона и испуганных взвизгиваний до него вдруг донеслось: "конец света". Стивен сильно вздрогнул. Так и есть. Это уже поняли ВСЕ! И это происходит, наверное, повсюду – люди просыпаются и понимают...

Стивен представил себе, как по всей планете медленно, одно за другим начинают вспыхивать в ночи крошечные светящиеся прямоугольнички, как люди пытаются этой малюсенькой капелькой искусственного света разогнать естественную тьму животного, не осознаваемого страха.

Снова изменение крена. Наверное, беспорядки в салоне продолжались. Это подтверждали и звуки, нёсшиеся из селектора внутренней связи. В дверь пилотской кабины забарабанили.

– Стив! Стив!!! – услышал капитан Тревор голос Девида. – Не открывай!!! Никому не открывай!!! Они здесь все словно...

Глухой удар, оборвавший фразу на полуслове. Пронзительный, постепенно удаляющийся женский визг. Словно женщину, издающую его, куда-то тащат. Тишина. Стивен представил себе, как Мелани Рейсли кто-то куда-то волочёт по коридору за руки, а ноги её брыкаются, стараясь дотянуться острыми каблучками до этих людей. Нелегко вам придётся с Мелани Рейсли, подумал Стивен. С ней не так-то просто будет справиться! Даже Девиду это удавалось далеко не всегда!

Снова раздался стук в дверь. На этот раз уже другой стук неторопливый, вежливый даже, уверенный в своей правоте и безнаказанности.

– Эй, лётчик! Открой-ка!!! Быстро!!!

Капитан Стивен Тревор отключил автопилот, перекинул переключатель селекторной связи так, чтобы его слова были слышны в салоне, и очень спокойно произнёс:

– Дамы и господа! Наш полёт подходит к завершению! Просьба всем занять свои места и пристегнуть ремни! В противном случае... – вместо завершающих слов капитан резко вильнул штурвалом. Самолёт содрогнулся от такого бесцеремонного обращения с ним. Пол в самолёте подпрыгнул, рухнул вниз, накренился... За дверью раздались испуганные крики и глухие звуки падающих тел.

– Надеюсь, дамы и господа, вам всё понятно? – вежливо поинтересовался капитан Тревор.

– Открой, подонок!!! – снова забарабанили в дверь.

Капитан совершил штурвалом ещё одно движение. Ему показалось, что раздался пронзительный скрип, словно самолёт начал разваливаться на части.

– Повторяю ещё раз: всем чёртовым пассажирам занять свои чёртовы места!!! Особенно это касается недоносков, торчащих возле пилотской кабины!!! Учтите, долбанные господа и трахнутые дамы – больше я предупреждать не буду!!!

Голос капитана оставался спокойным, чего нельзя было сказать о диком вое, возникшем в салоне самолёта и слышным в кабине даже без помощи селектора. Тревор выровнял машину, но самолёт всё ещё продолжал дрожать.

Аэропорт был уже близко. Стивен вдруг представил себе, что начнёт твориться, когда эти обезумевшие люди покинут самолёт. Что начнёт происходить в мире, полном таких вот людей. И как трудно (невозможно) будет прожить в этом мире оставшиеся от жизни огрызки часов.

А стоит ли их вообще доживать? Эта мысль показалась капитану Стивену Тревору спасительной. Зачем? Действительно, зачем?! Чтобы воочию увидеть всё то, чего видеть совсем не хочется?..

Посадочная полоса приближалась очень быстро. Гораздо быстрее, чем должна была бы это делать. И капитан превосходно понимал – почему. Но не сбросил скорость. Самолёт летел к земле, содрогаясь всеми своими суставами, словно раненая птица. Капитан подумал, что они могут развалиться прямо сейчас, ещё до того, как самолёт коснётся посадочной полосы. Неизвестно, что лучше? Но во всяком случае, капитан Стивен Тревор не собирается ничего предпринимать. Потому что всё это уже не имеет смысла. Ни для него, ни для оставшихся в живых пассажиров.

Руки Стивена крепко сжимали штурвал. Он хорошо помнил, что сейчас должен делать – за много полётов все эти движения стали уже достаточно привычными, превратились в инстинкт. И сейчас капитану Треверу понадобилась вся его воля, чтобы этому инстинкту противостоять. Он знал, ЧТО он должен делать. И он знал, что делать всего этого просто НЕ БУДЕТ! Незачем. Всё равно, жизнь уже не имеет смысла. Всё стало бесполезно. В один миг, в одну секунду.

Он не стал связываться с диспетчерской службой аэропорта. Он не стал выпускать шасси. Даже скорость сбрасывать посчитал излишним – к чему?! Он просто спокойно смотрел на хорошо освещённую, бесконечную, убегающую куда-то далеко в ночь, бетонную дорожку, окаймлённую сигнальными огнями, которая стремительно приближалась к ним. Когда до неё оставалось всего каких-нибудь пятьдесят ярдов, капитан Стивен Тревер закрыл глаза.

Всё, подумал он.

Всё...

–5

...Всё, подумал он.

Всё! Эту главу тоже можно считать законченной! Наконец-то!

Джон Рассел был без ума рад, что сумел избавиться от давящего чувства в душе. Он был рад тому, что теперь уже горящие обломки самолёта перед его мысленным взором не вызывают прежнего болезненно-пристального внимания.

Хорошая получилась глава! Одно только ему не совсем понравилось характеристика жены второго пилота. Какая-то она у него получилась... не такая. И вообще – что-то у него в этот раз не очень-то ладится с женщинами! Какие-то они все суки получаются. В каждой есть частичка (и довольно крупная) его Дины. Напрасно это, напрасно. Среди его читателей больше половины – женщины. И ни к чему им читать подобное!

И потом, слишком уж мало в этой главе крови. Ведь это же, чёрт побери, роман ужасов, а не глубокая философская вещь на тему: "что такое конец света?" Да и концовка главы чересчур мягкая... И вообще – дерьмо глава!!!

Джон недовольно посмотрел на экран. Твою мать! Ведь только что глава ему нравилась! А теперь? Вот, всегда так! Пишешь на одном дыхании и упускаешь очень много второстепенных, но очень нужных деталей! Из которых, по сути, и состоит само произведение...

Джон сделал несколько набросков к эпизодам, описывающим панику, охватившую пассажиров самолёта и попытался слегка "пригладить" дебильный характер Мелани Рейсли (что, надо признать, получилось у него не очень уж хорошо – характер её оказался настолько сволочным, что упорно не хотел изменяться, что бы Джон ни делал). Потом Джон вплотную занялся описание гибели самолёта. Вот это у него получилось очень хорошо. Просто замечательно! Тем более, что всю сцену он представлял себе превосходно. Мимоходом Джон подумал о том, а не перелистать ли недавние газеты? Ведь нашёл же он в одной из них самую настоящую "иллюстрацию" к своему роману! Может быть, в какой-то другой есть и хорошая фотография авиакатастрофы? Такие вещи порой здорово помогают в работе.

Джон сохранил текст и с облегчением отключил компьютер. Теперь уже точно – всё! Он повалился на кровать и нажал кнопку на дистанционке телевизора. Не самое лучшее занятие – смотреть телевизор после того, как ты пять часов провёл за экраном монитора. Но Джон и не собирался смотреть, просто ему хотелось послушать новости, отвлечься от романа.

Было уже далеко заполночь, и Джон как раз застал ночной выпуск "CNN". Он закрыл глаза и немного прибавил звук, рискуя навлечь на себя очередную порцию гнева старого хрена с нижнего этажа.

– ...диспетчеры наземных служб считают, что вина за всё происшедшее лежит на первом пилоте рейса – капитане Стивене Треворе...

Джон рывком сел на постели и впился взглядом в экран телевизора. По экрану медленно плыли клубы дыма, поднимающиеся от горящих обломков самолёта. Мигалки машин выхватывали из темноты суетящихся людей в спецодежде. Врачи, пожарные, полиция...

Боже! Что это?

ЧТО ЭТО?!

– ...минут до посадки капитан Тревор заперся в кабине пилотов, предварительно удалив оттуда всех остальных членов экипажа. Наземные службы уверяют, что на связь с ними капитан Тревор не выходил и им даже не была произведена попытка снижения скорости при посадке...

Да, подумал Джон. Именно так всё и было. Именно так...

– ...проверяют версию о том, что капитан Стивен Тревор находился в состоянии сильного наркотического опьянения. Но пока воздерживаются от каких-либо комментариев. Авиакомпания категорически опровергает подобные обвинения, заявляя, что все её работники в обязательном порядке проходят тестирование на склонность к наркотикам...

Вот ещё! Не был Стив наркоманом! Уж он-то – Джон Рассел – знал это лучше всех!

ОТКУДА?!

Он же его описал...

...придумал...

Придумал?

Да... Ты всё это ПРИДУМАЛ...

А как же... Как же так... ведь...

Джон поспешно выключил телевизор – в голове его мелькнула шальная мысль: "как бы они ещё чего-нибудь не сказали!.." После этого Джон повертел в руках пульт дистанционного управления и зачем-то сунул его в карман. Потом он опять уселся перед компьютером и некоторое время тупо смотрел на тёмный экран. Он вдруг поймал себя на мысли, что боится его включать. А вдруг там тоже будет... что-нибудь... такое! Нет, чушь! Это же не телевизор, в конце-то концов!..

Джон включил компьютер и вызвал на экран последнюю главу. Он на целую минуту зажмурился, прежде чем начать читать текст. Ему хотелось сосредоточиться. В ушах его всё ещё звучали слова диктора "CNN": "...первый пилот...", "...капитан...", "...Стивен Тревор..."

Стивен Тревор!

Чёрт побери!

Джон внимательно, чуть ли не по буквам прочитал имя лётчика. Так и есть! СТИВЕН ТРЕВОР!!!

Имя было придумано Джоном совершенно случайно. Он просто взял имя своего школьного приятеля и добавил к нему фамилию своей подружки – Синтии Тревор. Вот, чёрт!!! Может быть, это её родственник?! Брат?

Джон схватился за телефон. Пока он ожидал ответа, в душе его вдруг возникла твёрдая уверенность в том, что всё так и есть – этот лётчик окажется братом его Синтии.

И ты его убил!!!

Я?!

А кто же?! Именно ТЫ!!!

Каким образом?!

Ты это всё ОПИСАЛ!!!

Что?! Бред!..

– Да? – наконец-то ответил телефон.

– Синтия? – спросил Джон, хотя и так узнал её голос.

– Джон, это ты? Что так поздно?!

Поздно? Ч-ч-чёрт! Половина второго ночи!..

– Извини, Синтия, ты телевизор не смотрела? – сразу же перешёл к главному Джон.

– Что?! Телевизор?.. СЕЙЧАС?! – Синтия начала сердиться. – Слушай, у тебя часы нормально работают? Ты знаешь, который час?

– Понимаешь, – Джон замялся. – Я просто хотел тебя спросить... У тебя случайно нет родственника по имени Стивен?

– Стивен? Есть...

ОН!!!

– А что это ты вдруг вспомнил?! – поразилась Синтия. – И при чём здесь телевизор? Что... Джон!!! ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ?..

– Нет, не знаю... – растерялся Джон. А может быть, не он?

– Джон!!! Что случилось!!! – голос Синтии задрожал. – Ответь немедленно!!!

– Этот твой родственник... Он, случайно, не лётчик?

– Да!!! Да, чёрт побери!!! – срывающимся голосом закричала Синтия. Что с ним? Ты можешь мне сказать?

– Он... Я сейчас смотрел телевизор... – оттягивал неприятный момент Джон. – И там... Он ведь сейчас в рейсе, да?

– Кто?! Джон, говори правду!!!

– Он сегодня должен был прилететь? Да?

– Да, кто должен был прилететь?! – Синтия уже чуть не плакала.

– Твой родственник. Стивен Тревор. Пилот.

– Куда прилететь?! – всхлипнула Синтия.

– Ну, сюда, в Нью-Йорк!..

– Это он тебе так говорил? – Синтия даже забыла, что Джон с этим её родственником не был и знаком.

...или был?..

– Нет, но он же был лётчиком, и... – Джон чуть не откусил себе язык. Сейчас она спросит, почему – БЫЛ?

– Был, и что? – Синтия уже плакала, не скрываясь.

– То есть, как это – БЫЛ?! – опешил вдруг Джон. – Ты что... Он что...

– Он же давно уже не летает, – зарыдала Синтия. – Уже лет пятьдесят... С ним что-то случилось?

– Что?! Сколько ему лет? – почти выкрикнул Джон.

– Девяносто шесть... С ним?.. Он?..

– Так он, что, не летает?! – Джон не мог поверить этому.

– Он был лётчиком... Во время войны... Это мой дедушка... С ним?.. Умоляю тебя, Джон! Что с ним?

– Да, понимаешь... – растерялся Джон. – Сейчас передавали по телевизору про лётчика... Который вёл сегодня на посадку самолёт... И я подумал, что это твой родственник...

– Кто?!

– Ну, тот лётчик, который сегодня разбился при посадке...

– Лётчик?

– Лётчик...

– Дедушка Стив?!

– Нет, нет! Я уже понимаю, что это не он!..

– Джон!!! – голос Синтии задрожал от ярости. – Джон Рассел!!! Ты слышишь меня?

– Да...

– ЧТОБ ТЫ СДОХ!!! – грохот бросаемой трубки и короткие гудки.

ДЕДУШКА! ДЕДУШКА СТИВ!!!

Джон Рассел понимал, что он вляпался в крупное дерьмо и что его отношения с подружкой, скорее всего, испорчены навсегда. Но он всё равно не мог сдержаться и захохотал во всё горло. Дедушка! Девяносто шесть лет!! Он был лётчиком во время войны!!! Наверняка, ещё Первой Мировой!..

В дверь сердито заколотили. Джон, не переставая смеяться, подошёл к двери, отпер её и увидел перед собой трясущегося старого хрена с нижнего этажа.

– Ты мне за это ответишь! – завизжал старикашка. – Я не позволю тебе орать по ночам!!! Ты у меня отправишься в тюрьму!!! Я сейчас вызову полицию!!!

– Вызывай!!! – Джон разразился ещё одним припадком безудержного веселья. Боже мой! Стивен Тревор жив!!! Он схватил старикашку за руку и благодарно потряс её. – Вызывай, любимый мой! Вызывай, кого хочешь!!! Дедушка Стивен жив!!! Стивен Тревор – ЖИВ!!! Чего и тебе, милейший и старейший хрен, желаю от души!!!

Старикашка испуганно шарахнулся от него и затопотал вниз по лестнице, пугливо оглядываясь через плечо. Джону так сильно захотелось пронзительно засвистеть ему в след, что он еле удержался. И хорошо сделал, что удержался – Джон очень хорошо умел свистеть и старикашка, услышь он его свист, наверняка полетел бы с лестницы от страха.

Джон захлопнул дверь и обоими руками взъерошил на голове волосы. Жив! Стивен Тревор! ЕГО Стивен Тревор, это не ТОТ Стивен Тревор!!! Не тот! Но какое совпадение!!! Какое чертовское совпадение!!!

Джон ещё не успел отойти от двери, как в замке начали неуверенно ковырять ключом. Это ещё что такое?! А-а-а! Дина пришла!!! Джон пребывал в столь благодушном настроении по поводу Стивена Тревора, что решил помочь своей супруге справиться с замком и распахнул дверь. Дина оторопело посмотрела на Джона пьяным взглядом, перевела его на ключ, который всё ещё сжимала в руке, пожала плечами и молча прошла в комнату. Она на ходу небрежно оттолкнула его плечом, но Джон никак не отреагировал на подобное проявление грубости. Ему сейчас было просто не до этого – Стивен Тревор жив! Дина прямо в одежде повалилась на кровать и посмотрела на Джона мутным взглядом.

– Чего это ты такой радостный? – презрительно бросила она. – Опять написал какую-то чёртову дрянь?

– Нет! – весело ответил Джон, запирая за женой дверь. – Просто, дедушка Стив – живой!

– Что?! – Дина нахмурилась, силясь понять, что он говорит.

– Дедушка Стив не умер! Он... Э-э-э!.. Да ты всё равно не поймёшь! Ты же у меня – непроходимая идиотка!!! – Джон радостно осклабился. – И не надо так напрягать свою единственную извилину, дурочка! Она у тебя просто не рассчитана на подобные упражнения! Поняла, девочка моя?

Дина напряглась, села на кровати и подобрала ноги. Хмель мигом слетел с неё. Она вдруг подумала, что Джон Рассел сошёл с ума... Его дикая улыбка, его возбуждение, всклокоченные волосы и то, что он не обратил внимания на оскорбления – всё говорило за это...

– Понимаешь, идиотка ты моя, – продолжал радоваться Джон. – Это такое совпадение!!! В это просто невозможно поверить!!! Этого не может быть!!! Не может быть!!!

–6

...Не может быть!!! Ха!!! Ещё как может, приятель! И совсем напрасно ты сейчас радуешься! Этот самый дедушка твоей Синтии – Стивен Тревор – окажется одним из пассажиров разбившегося самолёта!!! Так что, побереги-ка ты свои нервы, парень! Тебе они ещё, ох, как понадобятся! И очень скоро!

Костя криво усмехнулся, выдернул из машинки готовую страницу и уложил её в папку, где держал законченные главы. Впрочем, рановато уложил, тут же подумал он. Сейчас Джону предстоит долгая беседа с этой его долбанной Диной. И она побежит звонить в больницу, чтобы прислали санитаров. И те как раз подъедут одновременно с полицией, которую уже вызвал старый хрен с нижнего этажа. Вот они уже поднимаются по лестнице, Джонни! Слышишь шаги? Это – они идут!!! Так что, весёленькая ночка ещё далеко не окончена! До закрытия праздника – целая вечность!!! Но, это немного погодя! Пока -хватит! Лучше мы напишем, что случилось после ухода всей этой развесёлой врачебно-полицейской компании! Ведь не забрали же они Джона! В чём же его можно было обвинить?! Ни в чём!

К тому же, к этому моменту Рассел совершенно пришёл в себя и успокоился. А в числе полицейских, приехавших по вызову, оказался, кстати говоря, и старый знакомый Рассела – сержант

Кастерз!!!

Нет!!! Этот... как его? Костя открыл папку и перебросил несколько страниц справа налево. А-а-а! Фишер! Мартин Фишер! Он-то и объяснил полиции, что вызов опять ложный. Да и с врачами он переговорил. Так что в больницу чуть было не отправилась сама Дина – с очень серьёзным диагнозом: "белая горячка"! Дело в том, что Мартин Фишер, кроме того, что являлся читателем Джона Рассела, имел ещё одну особенность, которая его с ним роднила – он тоже был женат, и его жена тоже не брезговала спиртным. Так что, если бы не заступничество Джона, Дине была бы уготована очень интересная ночь в карете скорой помощи, с промыванием желудка и мозгов, если таковые у неё имелись.

Костя вспомнил последние написанные им страницы и улыбнулся. Как, однако, растерялся Джон! "Не может быть!!!" Может!!! Хотя это не так-то просто и легко – понять и поверить, что от твоих выдумок может зависеть жизнь живых людей! Я уже это понял, Джонни, мальчик мой! А тебе – это ещё только предстоит! Понять и ужаснуться!

Костя злорадно захихикал. Он испытывал какое-то болезненно-радостное чувство от того, что ему удалось свалить всю вину за происходящее на Джона Рассела. Хотя, в общем-то, Рассел был всего лишь героем книги, придуманным Костей персонажем. Но в эти минуты Костя почему-то думал о нём, как о живом человеке. И Костя вдруг понял, что ему совершенно не жаль этого Рассела. Не жаль того, что он оказался таким одиноким, растерянным, непонимающим...

Костя смутился. Такого за ним раньше что-то не наблюдалось. Обычно он всегда любил своих героев. Ну, уж главных-то – во всяком случае! А теперь...

Э-э-э! Да, ладно! При чём здесь – любил, не любил? Какое это имеет отношение к делу?! Образ получается правдоподобным? Правдоподобным! Даже, по Костиным меркам, чересчур правдоподобным. Не мешало бы этого самого правдоподобия немного поменьше... Слишком уж он получился живой... Прямо глядит с листа на тебя и... и не знаешь, что и делать...

Бывает порой, что художнику удаётся сотворить нечто, слишком похожее на жизнь. Но такие картины почему-то вызывают в душе недовольство. Совершенно непонятно, почему? Вроде бы, художник свою задачу выполнил полностью передал истинную картину природы. Ан, нет! Не смотрится эта самая истинная картина! Не смотрится, и всё! Слишком уж она НАТУРАЛЬНА, вот в чём дело! Это всё равно как, если бы к описанию обворожительной девушки добавить подробнейшее объяснение работы её кишечника. Хоть и правдоподобно, а мерзко, и читать совершенно не хочется. Хочется дать автору по затылку и громко сказать: "Ты что же это, сукин сын, наделал-то, а?!" Хорошо, что мне по затылку дать некому. Кроме, разве что, Джона Рассела, неожиданно подумал Костя. Подумал и вздрогнул, словно холодный ветерок подул от страниц рукописи. Словно приоткрылась на миг таинственная дверь... Куда? Костя и сам этого не знал...

Ладно тебе! Хватит дурака валять, подумал он. Что ты опять начинаешь правдоподобно, неправдоподобно? Похож Джон на живого человека? Похож! Ну и всё! Чего тебе от него ещё надо-то?! Большой и чистой любви?! Приходи вечером на сеновал!..

Костя опять хихикнул. Так! Теперь, дальше! Значит, Дина Рассел возвращается домой... Ах, нет! Она же уже дома! Тьфу, чёрт! Какая хорошая задумка вдруг появилась... Но не переделывать же всё, что уже написано!

Ладно! Значит, она уже дома, полиция уехала, врачи тоже, Дина легла спать. Она так и уснула – не раздеваясь и распространяя вокруг себя жестокий запах дешёвого виски. Джон немного посидел на кухне, успокаивая растревоженные нервы, и тоже поплёлся спать. Он очень устал, и просто с ног валился от усталости. Сегодняшняя ночь была чересчур насыщенна событиями. Но Джон сильно ошибался, думая, что они уже перестали радовать его своим разнообразием...

–7

Проснулся Джон совершенно неожиданно, часа через три после того, как ему удалось уснуть. Что-то его словно бы толкнуло. Джон вдруг испытал странное и страшное ощущение – что всё кончено. Он почувствовал это всеми клетками своего тела. Он открыл глаза и понял, что свет в комнате включён. Джон посмотрел по сторонам и обнаружил свою жену, сидящую перед экраном монитора.

– Ты что?! – в душе у Джона мгновенно вспыхнули самые чёрные подозрения. Новый роман! ЧТО ОНА С НИМ СДЕЛАЛА?!

Дина вдруг всхлипнула и посмотрела на Джона полными слёз глазами. Джон растерялся. Что это с ней?!

– Дина... – осторожно позвал он жену.

– Да?

– Ты что?! Что-то случилось?!

– Это... Это ты написал?

– Чёрт побери!!! – Джон встал с кровати, подошёл к Дине и положил ладони ей на плечи. Только теперь Джон вдруг понял, что Дина раздета. Кроме нижнего белья на ней ничего не было. Он подходил к ней с твёрдым намерением оттащить её от компьютера, спасти хотя бы то немногое, что ещё могло остаться от его романа... Но когда Джон ощутил пальцами подрагивающие плечи, он сразу же забыл о своих намерениях.

– Это ты написал? – повторила Дина.

– Ну, а как ты думаешь?! Кто, по-твоему? Угадай с одного раза, девочка!

– Какой же... Как же ты... – Дина встала повернулась к Джону лицом (он опять почувствовал сильный запах спиртного, исходящий от жены), неторопливо подняла руку и со всего маху врезала Джону по лицу.

– Какая же ты сволочь!!! – всхлипнула она.

Джон оторопел. Он тупо стоял, чувствуя, как наливается жаром его щека. Он ожидал чего угодно, только не этого. Да она просто с ума сошла!!! Белая горячка!!! Точно!!! Белая горячка – вот что это такое!!! Напрасно он уговаривал того сержанта! Надо было позволить им отправить Дину в лечебницу! Чёрт побери!!! Это же самая настоящая белая горячка!!!

– Я прочла... – сквозь слёзы говорила Дина. – Я не хотела читать... Я просто хотела тебе немного нагадить – удалить что-нибудь... Но начала читать... И... Зачем?! – закричала она, отскакивая от Джона, словно от прокажённого. – Зачем?!

– Что – зачем?! Что с тобой?! – закричал Джон в ответ. – Ты что, перепила, что ли?

– Я... Я пила... Если бы я не пила... Если бы я была трезвой, я бы убила тебя сразу же!!! Подонок!!! Дрянь!!! Дрянь!!! Дрянь!!!

– Заткнись!!! – заорал Джон. – В чём дело? Может быть, объяснишь?

– Как же ты меня ненавидишь! – вдруг прошептала Дина, с ужасом глядя на него. – Как же ты меня... Ты меня убить готов! Я это сразу поняла! Как только прочитала про ту девушку, в гостинице! Которую застрелили! Как ты её описал! С каким наслаждением! Ты думаешь, что я не смогла узнать в ней себя? Напрасно! Ты умеешь писать, что бы я там не говорила! Но... Но ты не умеешь скрывать свои чувства!

– Какая ещё девушка?! – растерялся Джон. – В какой гостинице?!

– В той, где её застрелили! Только ты почему-то сделал её рыжей, а не блондинкой, как я! Замаскировал, называется!

– В какой гостинице?! – Джону показалось, что всё это происходит во сне. Он ничего не писал ни про какие гостиницы. И ни про каких девушек, которых там застрелили! Никаких рыжих девушек!..

рыжих!..

СТОП!!!

– Ты про эпизод с сержантом Кастерзом? – внезапное прояснение нахлынуло на Джона. От этой догадки ему стало легче. Он даже улыбнулся. Словно тучи, плотно заслонявшие от него солнце, немного разошлись и в просвете блеснули яркие и чистые лучи.

– Каким ещё сержантом?! – презрительно бросила Дина. – Я тебе говорю про рыжую журналистку! Ты даже дал ей моё имя! Назвал её Диной!! В гостинице!!! Её застрелила жена какого-то писателя!!!

– Какого писателя?! Какая "Дина"?! – просвет в тучах опять затянулся и всё вокруг снова окутала неразличимая мгла.

– Пошёл ты!!! – злобно процедила Дина сквозь слёзы, вытерла ладонью мокрые дорожки на щеках, повернулась и выбежала из комнаты. Джон услышал, как хлопнула дверь спальни. До него донеслись слабые, приглушённые расстоянием, подушкой и закрытой дверью рыдания. Он присел на стул перед компьютером, тронул рукой мышку и пролистал текст наверх.

Он внимательно прочёл про то, как жена одного писателя, решив отомстить молодой журналистке за глупую статью в газете, выследила ту в гостинице и застрелила. И саму журналистку, и её любовника, с которым они в этот момент занимались сексом. Очень хорошо написанный эпизод, в котором всё было построено на чувствах и ощущениях. Ни одним словом там не упоминалось даже то, кто это сделал – мужчина или женщина. И понятно становилось только в двух последних абзацах:

"...Неважно, как муж относится к ней; неважно, как она относится к мужу... Совершенно неважно... Важно лишь то, что такая жизнь её полностью устраивает и она совсем не хочет эту жизнь менять. А эта девчонка (жаль её, конечно, но – что поделаешь?) вполне была способна на такое. Она могла своими глупостями вывести мужа из равновесия. Вывести его настолько, что это уже сказалось бы и на их семейной жизни. Очень сильно сказалось бы.

Может быть, она и ошибалась, может быть, она и слишком уж драматизировала ситуацию, но опасность лучше было устранить загодя. К тому же, она не совсем понимала, что делает. Всё произошло как-то само собой. Она была словно во сне. В какой-то прострации она стояла и смотрела, как к её ногам подбирается густая, тёмная – почти чёрная – кровавая лужа. И только когда эта лужа лизнула её туфельку и начала её плавно огибать, она опрометью выскочила из комнаты..."

Джон сидел, непонимающе глядя на экран. Глаза его бегали по строчкам, брови изумлённо задрались. Это-то здесь откуда?! Разве он ЭТО писал?!

–8

...брови изумлённо задрались. Это-то здесь откуда?! Разве он ЭТО писал?!

Чёрт побери, подумал Костя. Чего это я делаю-то?! Что-то в голове у меня всё перепуталось!!!

Костя встал и прошёлся по комнате. Ничего не понимаю, подумал он. Как я умудрился впихнуть в роман эту историю с рыжей Диной – журналисткой?! Причём, не в СВОЙ роман, а в роман РАССЕЛА!!! Что-то я устал, подумал Костя. Переработался, видно...

Но он вдруг понял, что дело не в усталости. Здесь что-то другое. Что-то непонятное. Ведь он писал эти строки, совершенно чётко понимая, что именно он пишет! И он знал – до каждого слова, до малейшего движения персонажей какая должна на это последовать реакция! И Джона, и Дины. Так что же он, всё-таки, писал?!

Костя попытался проанализировать свои ощущения и до него вдруг дошло, что Джона эти фразы – о рыжей журналистке – совершенно не удивили. Он не собирался вставлять их в свой роман, но для него самого они не были новостью! Джон превосходно ЗНАЛ обо всём этом! Как будто он был свидетелем того ночного звонка Карине. Словно он присутствовал рядом с Костей, когда это происходило...

Чёрт побери! А откуда здесь взялась "жена какого-то писателя"?! Костя похолодел. Это-то как попало в рукопись?! Да ещё – два таких неплохих абзаца! Каким образом это у него написалось?!

вот именно – НАПИСАЛОСЬ!!!

Написалось?! САМО написалось, что ли?! Как это так?!

А может быть, Джон знал это всё не со слов Карины, а с чьих-то других слов? Со слов, например, той, кто спустила курок. Может быть, он присутствовал в гостинице?

В какой гостинице? В Петербурге?! Джон Рассел?! Персонаж его романа?!

...да...

...да, он был там...

...или Таня ему всё сама рассказала...

...потом... ...после того... ...как спустила курок...

...может быть, они встречаются...

...Таня и Джон Рассел...

...может быть... ...они... ...любовники...

Кто?! Таня и Джон?! Его же не существует! Или...

Костя осторожно, словно они могли его укусить, отложил в сторону листочки с этим эпизодом, зачем-то посмотрел на часы (было пять утра) и решил, что пора ложиться спать. В голове его властвовала звенящая и необъяснимая пустота. Словно после жестокого похмелья. Все мысли, едва возникая там, проваливались в эту пустоту, не принося ни ответов, ни облегчения. Костя дотащился до кровати, осторожно, чтобы не разбудить жену, лёг и закрыл глаза. В мозгах его тоненько пела одна единственная мысль: "утро вечера мудренее". Но Костя почему-то сильно сомневался, что эта мысль – справедливая.