Текст книги "Конец света"

Автор книги: Игорь Ревва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Кастерз осторожно подкрался к комнате. Звуки раздавались оттуда. Полные страсти стоны и низкий, чуть хрипловатый голос. Он осторожно заглянул в комнату, готовый уже отразить любую атаку.

Разбросанная одежда, задёрнутые шторы, смятая постель, сплетение голых тел. На него даже не обратили внимания. Видимо, парочке сейчас было не до этого.

– Ещё!!! Ещё!!! Давай!!! – стонала девушка, блаженно закрыв глаза и разметав по подушке огненно-рыжие волосы. Её острые ногти безжалостно впивались в голую спину партнёра. – Ещё!!! Давай!!!

– Даю! – громко ответил сержант Томас Кастерз и дважды нажал на курок...

Джон Рассел писал не прерываясь больше трёх часов. Время от времени он останавливался, чтобы получше разглядеть образ сержанта Кастерза, его холодные голубые глаза под козырьком надвинутой на лоб фуражки, его плотно сжатые, безжалостные губы.

Джон очень хорошо представлял себе, что чувствует этот сержант полиции. Он настолько вошёл в образ, что уже не понимал, кто же он сам? Джон Рассел или Том Кастерз? Сержант полиции или писатель?..

Джон описывал, как Кастерз влез в какой-то дом через разбитое окно. Он принялся рыться в шкафах, в ящиках – искать улики. Какие улики? Этого никто не знал. Даже сам сержант Кастерз. А уж тем более он – Джон Рассел! Но, улики ОБЯЗАТЕЛЬНО должны были отыскаться!!! И Томас Кастерз продолжал переворачивать всё в квартире вверх дном.

И в этот момент щёлкнул дверной замок...

Джон Рассел вздрогнул. Дверной замок ДЕЙСТВИТЕЛЬНО щёлкнул. Поначалу он испугался, но потом с облегчением подумал, что это пришла Дина, его жена...

–11

...Костя вздрогнул. Дверной замок ДЕЙСТВИТЕЛЬНО щёлкнул. Поначалу он испугался, но потом с облегчением подумал, что это пришла Таня, его жена...

– Тань? Это ты? – всё же спросил он.

– Конечно, – ответила Таня, входя в комнату. – Кто же ещё?! Или ты кого-нибудь ждёшь? Кого-нибудь, у кого ещё есть ключи от нашей квартиры. А? – Таня хитро на него посмотрела. – Может быть, к тебе должна была придти какая-нибудь подружка? И как же её зовут?

"Дина...", – подумал Костя и покраснел. Жена Джона Рассела... Редкостная сволочь... Не то, что моя Таня...

Таня подошла и погладила его по голове. Костя терпеть этого не мог когда его трогают во время работы, – но сейчас он смолчал. Таня оглядела веер исписанных листов на столе и молча удалилась, чтобы не мешать Косте.

Костя с удовольствием перечитал последние страницы рукописи, где на окровавленной подушке безжизненно лежала простреленная голова незнакомой рыжей девушки (очень похожей на Дину, журналистку из газеты "Планета"!!!). Хорошо получилось! Просто здорово! И Танька молодец – не полезла копаться в рукописи, не просила почитать. Вообще-то она никогда так и не делала знала, что Костя этого ужасно не любит. Но он всегда опасался, что однажды это произойдёт. Костя с благодарностью подумал о том, что опасения его, скорее всего, напрасны, и Таня никогда не сделает ничего такого, что отвлекло бы его от работы. Ну, иногда, правда, она могла задать вопрос другой в неподходящий момент, но это бывало не очень часто. В основном же она вообще старалась поменьше мозолить ему глаза. Хотя... нехорошо так говорить, наверное, о своей жене, подумал Костя. Но действительно, как часто ему недоставало в нужный момент тишины и одиночества! Именно потому, что рядом была Таня. Хотя она и старалась по мере своих сил не мешать Косте.

А вот жена Джона Рассела, как только теперь становится ясно, была первостатейнейшей стервой. Она способна была мешать ему работать даже тогда, когда её самой не было дома. Удивительная способность у этой Дины Рассел! Мало того, что она вечно шляется по своим друзьям и подругам, постоянно заявляется домой в изрядном подпитии, так она ухитряется даже в своё отсутствие портить Джону настроение! Это, например, заключалось в том, что Джон, садясь за свой письменный стол, обнаруживал вдруг, что его пачка сигарет пуста, хотя ещё вчера вечером он купил новую. Или на мониторе стоит сложенный наподобие палатки листок бумаги, на котором написано: "Я ушла к Мэри. Буду поздно".

С одной стороны, можно было подумать, что Дина проявляет заботу о муже, держит его в курсе дел, чтобы он не переживал за неё. Но с другой стороны (а правильнее было бы сказать – на самом деле), ей на Джона было глубоко наплевать. Просто Дина превосходно знала, что он терпеть не может эту самую Мэри (Джон определял её, как "сучку до мозга костей"), и фраза: "Буду поздно" скажет Джону не только о том, что жена его заявится в третьем часу ночи, но и о том, что она будет здорово пьяна. Как и всегда, когда она возвращается домой от Мэри.

Джон и сам давно уже задавался мыслью, почему бы им не расстаться? Ведь они же совершенно чужие люди! У каждого из них своя жизнь, свои интересы! Они давно уже просто два чужих человека, живущих, непонятно почему, под одной крышей. Живущие под одной крышей, появляющиеся вместе на людях, спящие в одной постели... Не "спящие вместе", а именно "спящие в одной постели". Просто рядом... Дина давно уже не вызывала у Джона никаких желаний. Хотя порой, когда он замечал её красивую обнажённую фигуру, вертящуюся перед зеркалом, в душе у него что-то... Но это тут же проходило. Как только он вспоминал обо всех тех неприятных минутах, что ему довелось пережить, благодаря Дине. А что касается секса... У Джона всегда была возможность навестить свою старую подругу, с которой он неплохо проводил время ещё в колледже. Подруга эта работала в крупной компании, хорошо зарабатывала и обзаводиться семьёй не спешила. И ей тоже иногда бывало одиноко и хотелось отвлечься и поговорить о чём-нибудь, не имеющем касательства к ценным бумага, дебетам, кредитам и прочему, успевшему порядком надоесть на работе. Может быть Джон потому так спокойно и относился к своей ненормальной семейной жизни? Может быть, именно потому он и не спешил развестись с Диной? Ведь для него, по сути, ничего бы не изменилось. На Дину ему давно уже было наплевать.

Дину же такое отношение Джона к ней просто бесило. Джон иногда думал, что Дину в детстве кто-то жестоко обманул, сказав ей, будто ради красивого женского тела мужчина готов на всё. Глупости! Тогда все проститутки были бы миллионерами!

Дина считала, что во всех её бедах виноват именно Джон. Но развестись с ним она тоже не торопилась. Она собиралась ему мстить. И такое поведение было частью её мести. Бессильной мести. Потому что Джона это нисколько не задевало. Вот и сейчас, она тоже готовилась сказать какую-нибудь гадость. Джон это понял по тому, как Дина начала кружить вокруг его стола, словно гиена вокруг падали. Увы! Данный объект падалью не является! И гиене он опять окажется не по зубам!..

– Пишешь? – спросила Дина.

– Рисую, – ответил Джон и подумал, что половина их скандалов начинается именно с этих слов.

– Опять какую-нибудь чёртову дрянь? – презрительно фыркнула Дина.

– Ага, – согласился Джон. – Самую чёртову дрянь на свете...

– Я так и подумала! Как только посмотрела на тебя! У тебя ужасно глупый вид! Впрочем, у тебя всегда такой глупый вид!

– Это точно, – согласился Джон.

Дина ещё немного побродила по комнате. Результат разговора её не удовлетворил. Она хотела скандала. Джону вдруг на миг стало её немного жаль. Может быть, она из таких вот скандалов черпает свою энергию?! Где-то он читал про энергетических вампиров... Надо будет доставить Дине удовольствие, подумал Джон.

– А моя подруга – Мэри, ты её хорошо знаешь – недавно была в Чикаго. И она, между прочим, говорит, что там тебя никто не знает, как писателя! торжествующе заявила Дина.

– Вполне возможно, – согласился Джон. – Наверняка в числе знакомых Мэри нет моих читателей. Я сомневаюсь, умеют ли её знакомые вообще читать. Так что меня твои слова не удивляют.

– О настоящих писателях знают всё! – возразила Дина. – Если они, конечно, НАСТОЯЩИЕ писатели, а не дешёвое дерьмо!

– Как?! – переспросил Джон. – Дешёвое дерьмо? Где-то я уже это слышал? А-а-а! – Джон радостно повернулся к Дине. – Точно! Дешёвое дерьмо!!! Так меня назвал сосед с нижнего этажа! Ну, тот старый хрен! Он так и сказал: "Ты не писатель! Ты дешёвое дерьмо!" Здорово сказал! Ты с ним, случайно, не трахаешься? – Джон с интересом посмотрел на Дину и едва не передёрнулся от мысли, представив её в объятиях этого старого хрена. – Трахаешься, да? А то откуда бы тебе знать, как он меня называет?!

Дина, наверное, тоже очень живо представила себе эту сцену. Потому что лицо её на миг сморщилось в брезгливой гримасе. Но она быстро овладела собой.

– Тебя любой может назвать дешёвым дерьмом! И окажется прав!

– А что, с тем старым хреном спишь не ты одна?! Ну и старик! Кто бы мог подумать! – Джон удивлённо покрутил головой и снова повернулся к компьютеру.

– Ты просто не умеешь писать! – заявила Дина. – Ты дерьмо, а не писатель!

– Смени пластинку, дорогая, – посоветовал Джон. – Эта сторона что-то часто стала заедать... Наверное, сказывается возраст...

– Возраст?! – Дина задохнулась от возмущения. – Да я... Да я по сравнению с тобой!..

– Ага! – подтвердил Джон. – А по сравнению с тем старым хреном, ты вообще ещё девочка!..

– Ах, так?! – злобно прошипела Дина. – Ну, ладно!..

Джон усмехнулся про себя. Ну, что, подумал он. Получила свою порцию адреналина? Теперь можешь спокойно... Что такое?!

Экран монитора мигнул и потемнел. Замолк вентилятор в системном блоке. Джон оторопело пошевелил мышку. Что случилось?

– Извини, я случайно! – ехидно заявила Дина. – Шла, и зацепилась за шнур! Бывает! Прости! Ты не успел сохранить текст?! Ах, какая жалость!!!

– Ты!!! – Джон задохнулся от возмущения. – Ты, тварь!!!

– Не переживай, милый! – улыбнулась Дина. – О таком дерьме, какое пишешь ты, можно и не сожалеть!

Джон почувствовал, как лицо его наливается кровью от злости. Дина тоже поняла, что несколько перестаралась.

– Ладно, я побегу! – торопливо пробормотала она, выходя из комнату. Пойду к Мэри! Буду поздно!

Джон услышал, как хлопнула входная дверь, и длинно выругался. Он вложил в это весь свой словарный запас Современного Американского Писателя. Нет, надо разводиться с этой дрянью! Сколько можно терпеть?! Сука Лариска! Сука...

–12

Стоп! Что – ОПЯТЬ?! Это уже начинает надоедать! То "Самарский" вместо "Рассела"; то "Лариса" вместо "Дины"! Надо будет хорошенько проверить всю рукопись! Вдруг он ещё где-нибудь ошибся, и не заметил?

И вообще – слишком уж много внимания он уделяет этой ничтожной персоне, каковой является

(Лариса)

жена Джона Рассела! Слишком много! Про кого, в конце концов, роман-то?! Про Джона или про

(Ларису)

его жену?! Хватит! Хотя, нет! Ещё одна сценка! Когда Дина явилась домой, пьяная, еле держащаяся на ногах...

Косте вдруг стало жалко Джона. Он искренне посочувствовал ему, хотя сам довольно смутно представлял себе, как это так – жена напивается до положения риз, да ещё у подружки, а не дома? Если бы завтра был конец света, подумал Костя, Джон бы её наверняка выбросил из окна. Или придушил. И её, и эту самую Мэри...

Нет, поправил себя Костя. Если бы конец света наступил ЗАВТРА, то Джон придушил бы свою жену ещё ПОЗАВЧЕРА! Настолько она его достала. Эта подлая, бесстыжая сука! Эта гадина! Эта...

– ...налить?

– Что? – Костя только теперь понял, что Таня у него что-то спрашивает.

– Я говорю, чаю налить тебе? Хочешь?

– Да... Пожалуй... – Костя потёр лицо ладонями. Вот заработался, подумал он. Ничего вокруг не слышу...

Таня принесла его любимую большую чашку с чаем и блюдечко с куском пирога.

– Откуда это? – удивился Костя.

– На работе угостили, – ответила Таня. – У одной девчонки был сегодня день рождения, вот она и притащила пирог. А я тебе кусочек умыкнула.

– Спасибо, – сказал Костя и склонился над блюдечком, чтобы откусить от пирога и не засыпать стол крошками. И тут он почувствовал запах коньяка. Запах исходил от Тани. Это его почему-то неприятно удивило.

– Вы что, пили? – спросил он.

– Да, немножко, – ответила Таня. – А что?

– Нет, ничего... Так просто... Совпадение...

Он не стал объяснять жене, какое именно совпадение произошло, доел пирог, допил чай, закурил и снова углубился в работу. Он попытался представить себе, что именно говорил бы и чувствовал Джон Рассел, когда его жена заявляется домой поддатой. И ему это почти удалось. Слова отыскались, выстроились в голове и уже готовы были выплеснуться на бумагу, когда его опять окликнула Таня.

– Что? – снова переспросил Костя.

– Я говорю, мультики хорошие, – повторила Таня. – Будешь смотреть?

– Какие мультики? – Костя сам удивился тому, насколько спокойно прозвучал его голос. Дело в том, что нервы его в этот момент были натянуты, словно струны, и готовы были лопнуть с ужасающим, звенящим звуком.

– Про русалочку...

– Я не об этом! Я спрашиваю, какие, на хрен, мультики?! Ты что, не видишь, что я работаю?

– Ну, извини, – улыбка сползла с Таниного лица, как кожура с банана. Мог бы просто сказать "нет", – добавила она обиженно.

– Может, хватит уже меня доставать? – заорал Костя во весь голос. Может быть, достаточно того, что ты сегодня опять явилась пьяной от этой сучки? А?

– Кто – пьяная? – опешила Таня. – От кого это я "явилась"? Ты что несёшь?

Костя вдруг понял, что это вырвались фразы, приготовленные им для Джона Рассела. Ему стало стыдно. Он покраснел и опустил глаза.

– Извини меня, – тихо сказал он. – Я не хотел...

– У тебя неприятности? – Таня забыла о нанесённой ей обиде и присела возле Кости на корточки. Она никогда ещё не видела своего мужа таким растерянным и... жалким. Да. Именно жалким. Как побитая собачонка, подумала было Таня, но тут же сама отогнала от себя эти мысли.

– Да, всё сразу навалилось... Прости меня... Я не хотел...

– Что случилось, Костя? – Таня погладила его по щеке. – Что случилось?

– Да, понимаешь... Статья в газете! – пришла спасительная мысль. – Не читала? В "Планете".

– Нет. А что там? – встревожилась Таня.

– Ну, дура одна написала... Будто бы я недоволен своими издателями! Представляешь? – Костя почувствовал, что может быть сумеет выкарабкаться.

– В "Планете"?! – удивилась Таня.

– Ну да!

– Да не обращай ты внимания, Костик! – рассмеялась Таня. – Нашёл, что читать! "Планету"! Да у этой газетёнки тираж-то – три тысячи! И две из них наверняка не раскупается! Ты же сам мне говорил, помнишь? Ну, когда ты ещё работал в "Приморском бульваре"!

– Всё равно – неприятно! – упорствовал Костя. – Всякая дура будет про меня глупости писать! Тебе бы понравилось?

– Нет, – согласилась Таня и вдруг стала серьёзной. – Не понравилось. Но я не стала бы на тебя... орать...

– Прости пожалуйста, – снова попросил Костя.

– И ты из-за этой вот статьи?! – недоумевала Таня. Всё-таки, она здорово на него обиделась.

– Нет... прости... понимаешь... не только... Вошёл в образ... – Костя смущённо улыбнулся. – Прости меня...

– А про что ты пишешь? – вдруг спросила Таня.

Костя невольно вздрогнул и посмотрел на неё. Но в глазах у жены был только интерес. Интерес к теме романа.

– Про писателя, – ответил Костя.

– Про себя, что ли?! – не поняла Таня.

– Да нет! Про другого писателя. Американского.

– И – что?!

– Ну, понимаешь... У него жена – жуткая сволочь, – принялся объяснять Костя. – И они друг друга просто ненавидят... А я попытался представить себе, что должен был бы испытывать этот парень по отношению к своей жене... И у меня это получилось... Слишком хорошо получилось...

– Поздравляю, – сказала Таня.

– Издеваешься? – горько спросил Костя.

– Нет, правда! – Таня опять присела возле него на корточки. – Я очень рада, что работа у тебя идёт хорошо! Это же просто замечательно!

– Ты так думаешь?

– Ну да! Только... – в глазах её промелькнули тревожные искорки. Главное, чтобы он свою жену не убил. Часом, не собирается? А? Ты ведь у меня довольно кровожадный писатель! Всех своих героев убиваешь...

Костя пожал плечами.

– Не знаю... Если бы он был уверен, что завтра наступит конец света, то, может быть, и убил бы...

– Тогда ты мне скажешь, когда он соберётся это сделать. Хорошо? – Таня рассмеялась. – Чтобы я смогла куда-нибудь уехать. Ладно? А то ты опять "войдёшь в образ" и...

Она говорила это с улыбкой, но в глазах её, где-то на самом дне, сидел съёжившийся страх. Костя понял это только тогда, когда она вышла из комнаты и он остался один

(с Джоном Расселом! и с ЕГО женой!).

Но Костя так до конца и не смог понять, что это был за страх. За кого Таня так перепугалась? За него или за себя?..

А за меня-то чего бояться?!

Эта внезапно пришедшая в голову мысль, вызвала у Кости изумление. И ещё ему показалось, что мысль эта прозвучала в его голове каким-то незнакомым голосом. Словно бы не он сам подумал, а кто-то другой вслух произнёс эти слова. Ощущение это было настолько сильным, что Костя даже оглянулся, ища взглядом этого нахала.

Никого в комнате, естественно, не было. А действительно, чего за него за Костю – бояться?! Он что, ненормальный, что ли?! Как бы глубоко он не входил в образ своего героя, он всегда умел возвращаться обратно! И не надо держать его за сумасшедшего! Он вполне нормальный человек! И нечего за него бояться! (Косте опять показалось, что эти слова произнёс кто-то другой).

Нечего за меня бояться!

Пусть лучше за СЕБЯ боится!

За СЕБЯ?! Кто?! ТАНЯ?!

Костя сжал виски ладонями. Что-то с ним происходит не то... Что-то не то... Что-то...

– ...болит? – участливо спросила Таня. – Может аспирину дать?

– А? Нет, спасибо, – нашёл в себе силы ответить Костя. – Просто задумался... Просто...

Он поднял глаза и оторопел. Перед ним была Таня. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку. Прежняя, хорошо знакомая ему женщина. Его жена. Но Костя поймал себя на мысли, что почему-то ожидал увидеть совсем другую женщину. Другую. Ниже ростом. Со светлыми волосами. С презрительно-брезгливым выражением на лице... Ларису... Ту, с которой он писал образ жены Джона Рассела.

– Точно голова не болит? – заботливо спросила Таня, не решаясь войти в комнату.

– Да, спасибо, – ответил Костя, закрывая глаза. – Ничего не нужно. Спасибо Ди... Л-л-л... Таня...

Таня пожала плечами, повернулась и вышла. Костя дрожащими руками вытряс из пачки сигарету, раскурил её и глубоко, с наслаждением, затянулся.

Чёрт побери! Этого ещё не хватало!!!

Нет, ему сейчас лучше молчать! Лучше всего – лечь спать! Или... Во! Точно! Где-то в холодильнике оставалась почти полная бутылка водки! Вот что ему сейчас нужно!

Костя прошёл на кухню и достал из холодильника бутылку. Закуска?.. Есть колбаса, сыр... Кетчуп есть. Хотя – кетчуп с сыром?! Ну, ничего! Сойдёт.

Таня удивлённо посмотрела на его приготовления, но ничего не сказала. Костя с деловым видом отнёс всё это к себе на рабочий стол, потеснил пишущую машинку и налил себе рюмку.

Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что телефон постоянно звонит в самое неподходящее время? Странно, но – факт! И не успел Костя полностью осознать весь процесс пития первой рюмки, как мерзкое устройство подало признаки активной жизни. Костя недовольно смотрел на аппарат, жуя кусок колбасы. Не возьму, подумал он злорадно. Подождёшь! Не буду я торопиться! Тем более, номер какой-то незнакомый...

Телефон оказался весьма настойчивым. Проглотив колбасу, Костя медленно, тихо злорадствуя в душе своей маленькой победе над телефоном, поднял трубку.

– Ой, а Танюшу можно?..

– Таня! – громко крикнул Костя. – Возьми трубку! Тебя!

Он услышал, как Таня подошла к параллельному аппарату и подняла трубку. У Кости возникло мимолётное желание узнать, о чём Таня будет говорить с этой девушкой. Но он не поддался порыву любопытства. К тому же, Таня говорила довольно громко и Костя сразу же понял, что это звонят ей с работы.

– Да ты что?! – изумлённо возмущалась Таня. – Да о чём же он раньше-то думал?! Что? Завтра?! Хорошо хоть, под вечер... А надолго? Ну, это ничего... Тогда ладно...

Костя выпил вторую рюмку, чувствуя, как нервное напряжение начинает проходить. Это хорошо. Теперь бы ещё музычку послушать!

После спиртного Костя обожал слушать Высоцкого. Впрочем, здесь всё зависело от дозы выпитого. Две рюмки – это как раз Высоцкий. Вот шесть рюмок, это уже Битлз... А вторую бутылку лучше всего приканчивать под "Pink Floyd"... концерт "Animals"... семьдесят седьмого года... Или даже под "Wish you were here", семьдесят пятого. Всё равно уже к тому моменту перестаёшь разбирать слова песен... Костя встал, нашарил на полке кассету и вставил её в магнитофон. Он не знал, какая именно кассета ему попалась под руку. И его разобрало любопытство – что за песни на ней окажутся? Вроде лотереи... Тем более, что плёнка на кассете была перемотана больше, чем на половину.

Костя нажал кнопку и в динамике зазвучали затихающие аплодисменты. Конец предыдущей песни, понял он.

Запись была очень старая. Качество оставляло желать лучшего. Но и слова, и музыка, и – самое главное! – голос, были слышны хорошо.

Истома ящерицей ползает в костях,

И сердце с трезвой головой не на ножах,

И не захватывает дух на скоростях,

Не холодеет кровь на виражах.

И не прихватывает горло от любви,

И нервы больше не в натяжку, хочешь – рви...

Костя закурил сигарету и прибавил звук. Он почти физически ощущал, как все его тяжёлые мысли растворяются, тонут в низком хрипловатом голосе, в таких простых и таких сильных словах...

Я на коне, толкани – я с коня,

Только НЕ, только НИ у меня...

– Костя! – в дверном проёме показалось недовольно лицо Тани. – Звук убавь! Ничего же не слышно!

Костя послушно убавил звук. Таня сердито покачала головой и скрылась. Вечно ей что-то не нравится! В кои-то веки решил чуть-чуть расслабиться... Да! Именно – чуть-чуть! Не напился же! Три рюмки всего... Ладно, переживём!

– Костя, – в дверях опять стояла Таня. Костя молча выключил магнитофон и набрал полную грудь воздуха, чтобы высказаться. Но увидев Танино лицо, он вовремя одумался и использовал запас воздуха в лёгких для вполне подходящего вопроса:

– Что случилось?

– Я должна уехать! – скорбным голосом произнесла Таня. – Представляешь? Только что Зинка позвонила! Говорит, завтра вечером мы с ней должны уехать! Шеф посылает в командировку! В Питер! Не могли заранее сказать, что ли?!

– Надолго?

– Нет, не очень. Завтра вечером уедем, послезавтра вечером вернёмся... или послепослезавтра утром...

– Ну и отлично, – сказал Костя. – Съездишь, отдохнёшь... Сколько лет уже в Питере не была!.. И потом – один-два дня всего...

– Нет, ну почему они мне утром не сказали?! – возмущалась Таня.

Костя пожал плечами. Откуда он мог знать, почему?!

– Ладно, – нахмурилась Таня. – Пойду собираться...

Костя кивнул головой, которая уже начала кружиться и снова включил магнитофон.

Два дня. Уезжает завтра. Вернётся послезавтра. Два дня... Карина... А телефон можно и отключить... Может же телефон сломаться?! Может! Сейчас вон, какая связь! Есть такая старая солдатская присказка: "Самая надёжная связь это – ПОЛОВАЯ!" А обычная связь оставляет желать лучшего. Так что, телефон вполне может сломаться. На два дня... Костя прибавил звук.

Устал бороться с притяжением Земли,

Лежу – так больше расстоянье до петли,

И сердце дёргается, словно не во мне,

Пора туда, где только НИ и только НЕ...

–13

– ...Хорошо, что мы не пошли к тебе! – довольно пробормотала Карина, сворачиваясь в постели калачиком. – У меня – спокойнее! И прохладнее. Чего ты не купишь кондиционер?! Охота тебе париться в жаре?!

– Не соберусь никак, – признался Костя. – Всё – дела, дела... Работа... Рестораны...

– Девочки! – подсказала Карина.

– И девочки – тоже!

– Бабник! Мерзкий, развратный, бессовестный бабник!

– Какой есть, – горестно вздохнул Костя и обнял Карину.

– Может быть, ты и прав, Костик! – вдруг вздохнула Карина. – Иногда так одиноко бывает! Ты даже представить себе не можешь! Особенно – по ночам...

– А ты заведи себе кого-нибудь.

– "Кого-нибудь" – не хочу! Я, вот, тебя завела... себе... и хватит с меня!

– Ты меня завела?!

– Конечно! А что? Тебя это как-то унижает?

– Странно просто, – пожал плечами Костя. – Кто-то вдруг "заводит" меня... как собачку...

– Не "кто-то"! Не "КТО-ТО"! А Я!!!

– Ладно, ладно! Не кипятись!

– Слушай, Костя! А ведь мы сегодня в первый раз с тобой вместе! Карина села на кровати и глаза её блеснули радостным удивлением. – В первый раз – ночью!

– Точно! – подтвердил Костя. – Первая брачная ночь!..

Карина, удовлетворённая его ответом, снова легла и прижалась к нему щекой.

– И всё равно, ночью мне часто бывает одиноко, – вдруг совершенно серьёзным голосом сказала она.

– Ты сама не знаешь, чего хочешь! – заявил Костя.

– Может быть, – согласилась Карина. – Иногда такая тоска нападает... Хоть вой! А недавно у меня такое было – проснулась ночью, а от чего – не понятно! Просто какие-то ощущения... странные... странные и страшные ощущения... словно всё кончено. Словно завтра уже ничего не будет... Понимаешь? Я прямо почувствовала, что утро для меня уже не наступит. Никогда! Так расплакалась... Как дура... Реву, и понимаю, что даже восхода солнца уже не увижу! Бред, правда?

– Это у тебя – от недостатка витаминов! – авторитетно заявил Костя. Он старался отвлечь Карину от неприятных мыслей.

– Каких это витаминов?! – опешила она.

– Витаминов "Хэ"! – улыбнулся Костя.

– Да ну тебя! Дурак! Нет, правда! Я проснулась с таким ощущением, что завтрашний день уже никогда не наступит! Как будто завтра... Ну не знаю, что!.. Конец света какой-нибудь!

– Просто тебе было одиноко. Одиноко и тоскливо. Это называется депрессия, – теперь уже Костя говорил, стараясь отвлечь от неприятных мыслей СЕБЯ! Что она, специально, что ли?! Или, может быть, знает?

Что она ЗНАЕТ?!

И ОТКУДА она может ЗНАТЬ?!

Что, была у тебя дома? Копалась в твоём письменном столе? Читала твою рукопись? Глупости...

– А у тебя так бывает? – спросила Карина.

– Ну, иногда... – уклончиво ответил он. – Тебе замуж надо. Тогда для таких мыслей просто времени не останется.

– Ну да! Тогда уже ни для чего времени не останется! – расхохоталась Карина. – Вон как я перетрусила, когда ты ко мне явился!

Костя усмехнулся.

Когда Карина открыла дверь и увидела на пороге Костю (половина двенадцатого!..), лицо её сразу же удивлённо вытянулось.

– Ты чего?! – испуганно прошептала она, оглядываясь в глубину квартиры.

Костя вдруг подумал, что Карина не одна – на ней был коротенький халатик, и на звонок она что-то слишком уж долго не открывала.

– Можно? – осторожно спросил Костя.

– Заходи... – растерянно пробормотала Карина.

Она была одна. Просто поздно вернулась с работы, а кондиционер был отключён. Поэтому в квартире стояла невыносимая жара и Карина сочла за благо раздеться. А потом она села работать, и тут позвонил Костя...

Костя опять улыбнулся, вспомнив, как она испугалась, когда узнала, что он решил остаться у неё на всю ночь – подумала, что ушёл от жены.

– Что ушёл – это ерунда! – со смехом объясняла потом Карина. – Самое страшное то, что ушёл КО МНЕ!!!

Костя застал Карину как раз в тот момент, когда она уже заканчивала писать статью.

– Подожди, я сейчас... кончу!.. – хихикнула она и вернулась к компьютеру.

Костя подтащил стул и уселся рядом с ней. Он пробежал глазами текст, указал на две небрежно построенные фразы и один очень уж корявый абзац. Потом они немного поспорили, как правильно будет написать: "контроль над ситуацией" или "контроль за ситуацией"?

– Ты когда-нибудь слышала, – наставительно вещал Костя, – чтобы говорили: "ситуация ПЕРЕД контролем"?! Ситуация бывает ПОД контролем! Значит, контроль возможен НАД ситуацией, а не за ней!

– Тоже мне! Писатель! – возмущалась Карина. – Сейчас, "WORD" всё проверит!..

"WORD" тоже придерживался точки зрения Кости, и Карина недовольно заворчала:

– Подумаешь! Все такие умные! Одна я – полная дура! Ну, была я в школе двоечницей! Была! И что?..

Она сохранила статью, закрыла программу и выключила компьютер.

– Всё! – Карина подняла руки над головой и сладко потянулась всем телом.

– Кончила? – с интересом осведомился Костя.

– Ну-у-у!.. Как тебе сказать?.. Почти! Но до оргазма не дотянула!..

– Это дело поправимое! – заверил её Костя.

– Очень на это надеюсь!..

...Надежды Карины полностью оправдались...

– Слушай, Каринка! А что бы ты делала, если бы я действительно ушёл от Таньки к тебе?

– Попробуй только! Я тебе уйду!

– А что?!

– Нужен ты мне больно! Стирай тебе, готовь тебе, убирай за тобой! Что я – дура, что ли?! Глаза будешь мне постоянно мозолить! Каждый день я тебя буду видеть! И каждую ночь!

– Ах вот ты как!!! – воскликнул Костя, хватая Карину в охапку. – Так я для тебя – просто скромный источник удовольствия?! Типа вибратора, да?!

– Пусти! Тоже мне – скромный источник! Пусти-и-и-и! Кричать буду!

– Громко?

– Ну... Не очень... А то соседи сбегутся...

...Зазвонил телефон. Костя с Кариной испуганно вздрогнули и оглянулись на него. Словно он их застукал на месте преступления. А впрочем, ведь верно – застукал! Да ещё как!

– Вот чёрт! – возмущённо фыркнула Карина. – Три часа ночи! С ума сошли, что ли?! Подождёте до утра! Ничего не случиться!

Телефон, видимо, полагал, что случится. В его звонках чувствовалось упорство и настойчивость.

– Может быть, обойдётся? – с надеждой спросила Карина у телефона.

Телефон так не считал.

– Ну-у-у-у!... Хва-а-а-атит! – плаксиво протянула Карина.

Телефон продолжал звонить. Торопливый трезвон междугородки.

– Нет! – вздохнула Карина. – Не обойдётся!..

Она потянулась к телефону и подняла трубку.

– Ну?! Да! Нет, не разбудил!! Трахаюсь!!! А я тебе серьёзно и отвечаю трахаюсь, уже почти кончила! А тут – ты звонишь! Нет, не шучу! Если ты звонишь в три часа ночи молодой одинокой женщине, – объясняла кому-то Карина, – и узнаёшь, что она в этот момент не спит, то как по-твоему, чем же она может ещё заниматься? Не веришь?! Постонать, что ли?!

Костя недовольно хмыкнул. Ну Карина! Надо же иметь хоть капельку скромности! Интересно, с кем это она говорит? Надеюсь, что не с этой дурой Ларисой! А то пойдут опять слухи... Хотя звонок-то был междугородний... А впрочем – с Ларки станется!

– Что?! – Карина рывком села на кровати. – Когда?

Костя внутренне напрягся. Он понял – что-то случилось.

– Ух ты! Насмерть?..

Костя сел и пристально уставился на Карину. Костя знал, что журналиста ночью просто так беспокоить не будут. Значит что-то произошло. Значит... Что-то серьёзное... Какая-нибудь катастрофа, например... Их сейчас до фига происходит... Катастрофа...

Авиакатастрофа...

Перед глазами его вдруг отчётливо – в красках, со всеми подробностями предстала ужасная картина. Он словно воочию увидел

конец света

горящие обломки рухнувшего самолёта, пылающие искорёженные куски металла, похоронившие под собой жизни десятков