Текст книги "Конец света"

Автор книги: Игорь Ревва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Таня...

ничего плохого не ожидавших

Таня!!!

пассажиров. Внутри у Кости похолодело. А Карина продолжала говорить по телефону. Как будто теперь это могло иметь какое-то значение...

– Четыре часа назад? И ты только что мне звонишь?! А-а-а! Уже отправил? Ну, спасибо! Нет, не знаю. Вряд ли. Я тебе говорю – не знаю! От шефа будет зависеть! И от того, какие именно фотографии! Ну, пока! Спасибо! Целую! Да, да! Везде целую, во все места! – Карина сердито шлёпнула трубкой и недовольно проворчала: – Похабник чёртов...

Она соскочила с кровати и легко подбежала к компьютеру.

– Что? – спросил Костя.

– Дину помнишь? Ну, ту, рыженькую! Из "Планеты"! Которая про тебя статью накатала! – Карина как была, голышом, уселась на стул и включила компьютер.

– Дину?!?! – Костя не сразу понял, о ком она говорит. А поняв, вдруг почувствовал невыразимое облегчение. Потому что дышать ему вдруг стало намного проще и сердце забилось гораздо спокойнее. Всё-таки, не Таня...

– Ну, не помнишь, что ли?! – Карина удивлённо посмотрела на него. Помнишь или нет?

– Ну?

– Баранки гну! Убили её. Сегодня... Нет, уже вчера... В одиннадцать вечера, в гостинице. В Питере... Она там в номере трахалась с кем-то... Ну и кто-то просто вошёл и застрелил их обоих... И её, и его... Мой приятель звонил – он ведёт криминальную хронику, – Карина нахмурившись торопливо стучала по клавишам, выходя в Интернет. – Он мне отправил фотки... Не знаю, напечатаем или нет. Нет, наверное... её здесь многие знали... А я себе уже представляю, что это будут за фотки!.. Вот, смотри!

Костя встал, взял свою рубашку и, подойдя к Карине, накинул ей на плечи. Карина благодарно кивнула и нервно схватила со стола пачку сигарет. Пальцы её сильно дрожали.

– Ужас! – пробормотала она, вздрагивая всем телом.

Костя посмотрел на монитор, где медленно, словно бы нехотя, разворачивалась большая, во весь экран, цветная фотография. Она раскручивалась по экрану сверху, и первый объект, что разобрал Костя, оказался безвольной кистью руки. Тонкая женская кисть, пальцы слегка подогнуты, на ногтях ярко-красный лак. Но он не испытал никаких чувств. Ему было как-то всё равно, кто и за что мог убить эту самую Дину. После всего того,

...горящие обломки рухнувшего самолёта...

что ему пришло в голову,

...искорёженные куски металла, похоронившие под собой...

смерть этой девушки не вызвала у него совершенно никаких эмоций. Мало ли кого сегодня в Питере убивают?! Каждый день где-то кого-то убивают!

И тут вдруг голове его опять что-то стукнуло: Питер!

Таня!!!

ТАНЯ?!

Что за бред?! Она же только что улетела! Только что... в восемь вечера... а убили их в одиннадцать... а до Питера лететь...

– Сколько лететь до Питера? – хрипло спросил Костя.

– Не знаю, – пожала плечами Карина. – Часа три, наверное. Это если прямым. Но прямого нет, нужно через Москву... А тебе зачем?! – она удивлённо повернулась к Косте.

Нет, не Таня, облегчённо подумал он. Да и не могла Танька! Что за бред лезет в голову?! Зачем ей это?! Она даже и не знала её, эту Дину! Что за фигня тебе сегодня всё время лезет в голову?!

– Ты что, в Питер собрался?! – Карина продолжала недоумённо смотреть на Костю.

– Нет, я просто так спросил. Мне показалось... показалось, – вдруг нашёл он оправдание, – что когда я провожал Таню, я видел эту самую Дину в аэропорту.

– А-а-а! А я думала, у тебя с ней что-то было! С этой Диной... ответила Карина. – Смотри, уже готово!..

Костя увидел раскинувшееся на развороченной постели обнажённое женское тело. Видимо, преступник застрелил девушку первой – тело мужчины лежало лицом вниз на полу, рядом с кроватью. А на окровавленной подушке безжизненно, слегка склонившись к плечу, лежала голова. Огненно-рыжие волосы разметались по подушке, прямо в самом центре лба чернело небольшое отверстие. Крови на лице совершенно не было, но зато на подушке её было более чем достаточно. Интересно, вдруг холодно подумал Костя, а успела ли она кончить? Хорошо, наверное, если подобные ощущения являются последними, что человек испытывает в своей жизни. Он невольно усмехнулся.

– Ты чего?! – Карина повернулась к нему всем телом и посмотрела на Костю, как на ненормального. От резкого движения наброшенная рубашка сползла с Карины, обнажив правое плечо.

Костя покачал головой. Он вдруг очень живо представил себе, как всё это произошло: снятая второпях и небрежно разбросанная по комнате одежда, задёрнутые шторы, смятая постель, сплетение голых тел... "...Ещё!!! Давай!!! – стонала Дина, блаженно закрыв глаза. Её острые ногти безжалостно впивались в голую спину партнёра. – Ещё!!! Давай!!!"...

– Даю... – тихо, почти шёпотом, ответил Константин Самарский...

...и дважды нажал на курок...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

САМАРСКИЙ И РАССЕЛ

–1

Впервые в жизни понадобилось идти так, чтобы никто ничего не услышал. И хотя ни практики, ни особых способностей у него не было, но удавалось это на удивление легко. Несмотря даже на не слишком пригодную для подобных целей обувь. Всё равно – шаг был мягким, почти неслышным. Особенно для тех, кто находился в комнате. Тем более, что им сейчас было не до этого. Они занимались сексом. Добросовестно, от всей души. Даже сюда доносились громкие и страстные стоны.

Пальцы уверенно легли на рифлёную рукоять револьвера. Тридцать восьмой калибр. Это надёжно. Самое главное в этом деле – уверенность в оружии. В том, что оно не подведёт в нужный момент, не заставит своего владельца судорожно дёргать предохранитель или торопливо нажимать на курок, посылая маленькие свинцовые штучки куда попало.

Левая рука осторожно, самыми кончиками пальцев прикоснулась к шершавой поверхности неплотно закрытой двери и слегка нажала на неё. Дверь послушно, без малейшего скрипа отворилась. Звуки, доносившиеся из комнаты, стали громче. Можно было особенно и не скрываться, не пытаться идти тихо – они сейчас находятся по ту сторону грани восприятия окружающего мира – но не хотелось рисковать.

Ещё три шага. Дощатый пол слабо поскрипывает под напором шагов. Но это не страшно – кровать скрипит гораздо громче... Ещё шаг. Стоп! Теперь надо осторожно выглянуть из-за двери. Посмотреть в комнату. Осторожно, осторожно...

Снятая второпях одежда небрежно разбросана по всей комнате, шторы задёрнуты, чтобы дневной свет не мешал, и вокруг царит полумрак, смятая постель, сплетение голых тел...

Ближе... Ещё ближе... Им сейчас не до этого, они ни на что не обращают внимания...

Рассыпанные по подушке огненно-рыжие волосы. Лоб в мелких капельках пота. Ствол револьвера замирает в дюйме от её головы.

Она ничего не замечает. Глаза блаженно закрыты. Острые ногти безжалостно впиваются в обнажённую спину партнёра. Страстный стонущий шёпот, слегка хрипловатый от возбуждения:

– ...Ещё!!! Ещё!..

Мужчина его не волнует. С ним можно будет разобраться потом. Сейчас самое главное – она. Интересно, успеет ли она кончить? Хорошо, наверное, если подобные ощущения остаются последним, что ты успеешь испытать в своей жизни.

– ...Ещё!..

Её лицо щекой прижимается к щеке мужчины. Нижняя губа закушена. Кожа на лбу образовывает крошечную складку. Глаза плотно закрыты.

– ...Ещё!!! Давай!!!

– Даю...

И сразу же за этим – выстрел!..

–2

Костя подскочил на кровати и судорожно зашарил по стене в поисках выключателя. Рука беспомощно скользила по обоям и всё никак не могла найти эту идиотскую ниточку от настенного бра, которая всегда высоко подскакивает и запутывается, если её резко отпустить. Пальцы наткнулись на гладкую холодную поверхность металла самого бра, радостно нашарили шёлковую ниточку, спутавшуюся в беспорядочный клубок и резко её дёрнули. Яркий свет на миг ослепил Костю. Щурясь от рези в глазах, он испуганно оглядел комнату. Ничего толком не было видно – после темноты даже тускловатый гнилостный свет этого то ли бра, то ли ночника казался невыносимо ярким. Глаза сразу же начали слезиться и Костя принялся тереть их ладонями. После этого он, наконец-то, смог оглядеться. Никого. Тьфу, ты! Дурацкий сон...

Сердце сильно колотилось, глухо отдаваясь тяжёлыми ударами в горле. Костя почувствовал, как его начинает бить дрожь. Перед глазами его всё ещё стояли сцены из только что увиденного сна. Давно он не видел снов. Но такого сна

...рассыпанные по подушке огненно-рыжие волосы...

ему лучше бы не видеть

...лоб в мелких капельках пота...

и вовсе! И надо же – до чего реалистично всё было! Всё

...ствол револьвера замирает в дюйме от её головы...

такое цветное, прямо как в жизни! И даже звуки,

...Ещё!!! Давай!..

от которых он, собственно говоря, и

...ВЫСТРЕЛ!..

проснулся.

Костя судорожно вздохнул, пытаясь успокоить колотящееся сердце и посмотрел на часы. Половина первого. Зря он сегодня не остался у Карины. Может быть, обошлось бы без этих дурацких снов. Впрочем, Таня вполне могла приехать и сегодня. А точнее сказать, она просто ДОЛЖНА была приехать именно сегодня вечером. Он несколько раз звонил в аэропорт, но самолёт задерживался "по техническим причинам". А если бы он не задерживался, то Таня давно уже была бы дома. Так что не стоило ему сегодня рисковать и оставаться у Карины. А то получится, как во сне...

Костя вдруг отчётливо представил себя на месте того парня, которого застрелили в гостинице. И бессильно раскинувшееся на кровати тело Карины... Жгуче-чёрные волосы, рассыпавшиеся по окровавленной подушке... И глубокое отверстие револьверного ствола, глядящее ему прямо в лицо... А над ним холодный жестокий взгляд голубых Таниных глаз...

Чёрт! Что за бред лезет в голову! И всё – из-за этого проклятого сна! Надо просто отвлечься, подумать о чём-нибудь другом. Но какой, всё-таки, жуткий сон! Костю передёрнуло от отвращения. И ведь во сне всё выглядело так, словно он сам убивает эту несчастную девчонку. Он видел всё так, как будто это именно он открывал дверь, шёл по квартире, поднимал револьвер... Костя поднёс правую руку к лицу. Ему показалось, что ладонь его ещё хранит тяжесть оружия, что подушечки пальцев ещё ощущают поверхность рифленой рукоятки.

Тьфу, чёрт!.. Костя сильно потёр ладонью о подушку. Померещится же такое! Он и револьвера-то в руках никогда не держал! Откуда же ему знать, какие ощущения тот оставляет в ладони?! А если бы даже и держал, то не стал бы стрелять в ту девчонку... И вообще, какое нужно иметь самообладание, чтобы спокойно войти в комнату к занимающейся любовью парочке, подойти к кровати и хладнокровно выстрелить в лоб... Впрочем, бывают люди, которых без особого насилия над своей душой хочется отправить на тот свет... Например...

Нет, нет! Он на это просто не способен! Стрелять в человека?! Да ещё в женщину?! Нет!

Ну, да! Он разозлился на эту бестолковую Дину! Но – убивать?!

Погоди, погоди! Никто же тебя не обвиняет! А даже если кто-то и попытается – у тебя же стопроцентное алиби!

ЧТО?!

Какое ещё алиби?! Для чего ему оно нужно, это алиби?! Он что, под подозрением, что ли? Его в чём-то кто-то обвиняет? Он этого не делал! Да и не нужно ему это было! Не собирался он убивать эту сопливую девчонку! Он даже не хотел её смерти!...

Неправда!

ХОТЕЛ!!!

Первой же твоей мыслью, после того, как ты прочёл ту злосчастную статью, было желание её убить. Ты хотел этого. Ты хотел, чтобы она навсегда заткнулась. И в своём романе – разве ты не специально выбрал именно её образ для того эпизода с сержантом Кастерзом? Убил её мимоходом, не особо задумываясь. Даже не описывая толком её внешность. Ты просто ЗНАЛ, что там, в постели, лежит Дина, и этого тебе оказалось достаточно! Просто – знать! И ты тогда совершенно спокойно позволил этому полоумному сержанту спустить курок! А потом ещё и радовался тому, насколько хорошо у тебя получилось описание этой сцены! Ты даже не огорчился, узнав о смерти настоящей Дины!!! У тебя ничего не шевельнулось в душе!!! Никаких чувств!!!

Да, не огорчился. Да, он не испытал никаких, подобающих моменту, чувств к этой несчастной девушке. Да, он воспринял известие о её смерти спокойно, даже с лёгкой ухмылкой

...успела ли она кончить?..

на губах. Ему не было дела до этой смерти. Она его совершенно не взволновала. Но только потому, что осознал он эту смерть уже после всего того,

...горящие обломки рухнувшего самолёта, пылающие...

что пришло ему

...искорёженные куски металла, похоронившие под собой...

в голову

...Таня...

дома у Карины. У него просто не осталось сил огорчаться. Он просто был рад, что с Таней всё в порядке. И в том, что Дину застрелили, его вины нет.

Но ты ХОТЕЛ её смерти! И описал это в своём романе! И делая это, ты как бы убивал её! И, как оказалось, убил-таки!!!

Костя лёг и выключил свет. Чушь всё это! Полная чушь! Сколько бы человек он не угробил в своём романе, это не будет иметь никаких последствий.

(А Дина?!)

Он пишет романы ужасов

(вот именно!)

и всегда в его романах погибает целая куча народу.

(это всё люди, которых ты не знаешь! Но Дину ты ЗНАЛ! И ты ЖЕЛАЛ её смерти!..)

Нет!

Костя нашарил в темноте пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Руки заметно дрожали. Чего это он сам себя накручивает? Тебе что, делать больше нечего?! Что за бред ты несёшь?! Ты что, считаешь, что в её смерти есть хотя бы маленькая доля ТВОЕЙ вины?! Не сходи с ума! Так ты сможешь обвинить себя во всём, что происходит в мире! Если уж ты всерьёз думаешь, что исписанные бумажки могут кого-то погубить, то обвиняй в этом не себя, а...

...Джона Рассела!!! Это же в ЕГО романе убивают ту девушку! Это же ОН написал, а не ты! И нечего устраивать себе тоскливые ночи, полные глупых самотерзаний!

Костя вспомнил вдруг, как Карина рассказывала ему о своих тоскливых ночах. А ведь верно! Проснувшись в таком настроении, вполне можно начать творить самые разные глупости! Если знаешь, что живёшь последний день на Земле. Если знаешь, что ЗАВТРА уже не наступит! А если это чувствуешь не ты один, а ВСЁ человечество? Что тогда?

КОНЕЦ СВЕТА

Костя вдруг понял, что должны были чувствовать герои романа, который он

Джон Рассел

писал. Он вдруг представил себе, как они просыпаются ночью – во всём городе, во всём мире; как они испуганно озираются по сторонам, ища хоть какое-то объяснение своему растущему беспокойству и отчаянию; как они вдруг понимают, что эти же чувства испытывают ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ, а значит, чувства эти – верные! Значит, так оно и будет! Костя представил себе, как они начинают дрожать от странного и страшного ощущения – что всё кончено. Как они буквально всеми клетками тела чувствуют, что утро для них уже не наступит никогда. И не только для них – для всех. Что с восходом солнца

(если он вообще состоится, этот восход)

наступит конец света. И тогда...

И тогда ОН действительно наступит... Когда все в это поверят, когда все поймут, что жизнь уже прошла, закончена, и больше уже ничего не будет. Никогда.

Костя снова сел на постели и опять включил свет. Что-то жутковато ему стало. Он никогда не причислял себя к людям, панически боящимся темноты. Но сейчас было совсем другое дело. Сейчас была КОНКРЕТНАЯ опасность, а не просто страх отсутствия света. Мало ли, что опасность эта – неизбежна? Всё равно, оправдание для включённого освещения вполне достаточное...

Костя подошёл к окну и выглянул на улицу. Город тихо спал. От вида редких окон, светящихся в своём одиночестве в глубокой темноте, ему стало легче. Всё в порядке, подумал он. Весь город спит. Почти все, кроме таких же идиотов, как и он сам. Но если бы эти мысли пришли ко всем сразу!..

Костя представил себе, как медленно, одно за другим начинают вспыхивать в ночи крошечные светящиеся прямоугольнички, как люди пытаются этой малюсенькой капелькой искусственного света разогнать естественную тьму животного, не осознаваемого страха. Он осторожно сел за свой стол и пододвинул поближе к себе пишущую машинку. Чистый лист бумаги послушно скользнул вниз, плавно изогнулся и замер в ожидании букв. Пальцы Кости прикоснулись к клавиатуре, но ни одной клавиши он нажать так и не сумел. Перед его мысленным взором опять предстала виденная уже картина: рухнувший самолёт, горящие обломки, сполохи огня в ночном небе...

Костя уже ЗНАЛ, почему так случилось. Он знал, КАКИМ будет следующий эпизод в романе Джона Рассела. Но пальцы не слушались его. Потому что Костя видел всю эту сцену с горящими обломками словно бы сквозь вторую, менее чёткую, слегка размытую картину,

...огненно-рыжие волосы разметались по окровавленной подушке...

и рука не поднималась начать писать об авиакатастрофе. Потому что

...Таня...

он вдруг понял, что его жена что-то слишком уж долго задерживается. Ей давно уже пора быть дома. Самолёт должен был прилететь ещё четыре часа назад. Можно было, конечно же, ещё раз позвонить в аэропорт и услышать от диспетчера...

...что?!

Вот именно – ЧТО! Поэтому Костя и не звонил никуда. Поэтому он и не начинал печатать почти уже готовые к этому фразы. Поэтому он просто закурил и принялся ждать. Он боялся нажать на клавиши. Потому что вдруг поверил, что всё то, что он

Джон Рассел

сейчас напишет,

...горящие обломки рухнувшего самолёта, пылающие...

вполне может стать

...искорёженные куски металла, похоронившие под собой...

реальностью. Объяснений этому не было никаких. Но Костя их и не искал. Он просто терпеливо ждал, надеясь на лучшее. Покорно ждал... Всё меньше и меньше веря в успешное завершение своих ожиданий... Не в силах ничего изменить. Даже самое страшное, если оно уже произошло...

...не в силах?!

Шальная, безумная но, одновременно, такая спасительная мысль вдруг пришла ему в голову. А что, если?... Если... Да!!!

Костя внимательно обдумал первую фразу, осторожно произнёс её сначала про себя, потом тихим шёпотом, потом уже – в полный голос. И с каждым разом она, эта его фраза, звучала всё лучше. И тогда он ударил пальцами по клавишам. Торопливые буквы пулемётными очередями выстраивались в строчки. Один абзац. Второй...

Рухнувший с сигареты пепел упал на клавиатуру – Костя досадливо сдул его. Ему никак нельзя было останавливаться! Он обязательно должен успеть дописать до конца

...до конца света?..

всю задуманную им страницу. Догоревшая сигарета пахнула мерзким запахом тлеющего фильтра. Костя не глядя ткнул её в пепельницу, в надежде, что попал именно туда, куда нужно, и продолжал писать. И через пять минут всё было уже готово. Немного – четыре абзаца, меньше, чем страница...

Костя снова закурил и внимательно перечитал текст. Он даже не удивился тому, что пока он это делал, за входной дверью раздались какие-то звуки. Мирные, домашние звуки вернувшегося из дальней поездки человека. В замке провернулся ключ, послышались осторожные шаги...

– Костя?! – слегка запыхавшаяся Таня вытаращила глаза от изумления. Ты чего не спишь?!

Здоровенная дорожная сумка мягко плюхнулась на пол. Таня внимательно смотрела на мужа, пытаясь понять, что с ним происходит?

Костя молчал, чувствуя как тяжесть спадает с его сердца. Как огромное, вселенское облегчение наваливается на него радостным возбуждением, ощущением полной свободы. Свободы в самом худшем понимании этого слова – свобода от совести, свобода от чести, свобода от милосердия...

– Ты меня ждал?! – догадалась Таня. Брови её страдальчески задрались. Ой, бедненький! Переволновался, наверное, да? А наш рейс задержали, представляешь? Что-то там со взлётной полосой было не то!.. Костя?.. Ты меня слышишь?.. – Таня испуганно посмотрела на мужа. – С тобой всё в порядке, а?

– Да, – уверенно ответил Костя. – Со мной всё в порядке.

– За меня переживал, да?

– Да, за тебя. Но теперь, всё в порядке, Таня, – Костя от души улыбнулся. Он испытывал такие же чувства, какие испытывает рыболов, когда готовую уже сорваться с крючка рыбу, неожиданно, чудом вытаскивает на берег.

– Ложись спать, Костик!

– Нет. Мне ещё нужно немного поработать. – Костя не спеша убрал в папку листок бумаги, на котором он только что, несколько мгновений назад, описал Танин приезд домой. Хорошо получилось, подумал он. Правдоподобно...

– Ну... Как хочешь... – растерянно ответила Таня. – Я тогда в гостиной лягу... А чего ты в темноте сидишь? Бра зажёг... Не темно? Свет тебе включить?

– Включи, – миролюбиво кивнул Костя и снова улыбнулся.

Щелчок выключателя – и комната окунулась в яркий и тёплый свет...

–3

...Щелчок выключателя – и комната окунулась в яркий и тёплый свет. Джон устало потёр глаза кулаками. Увлёкся, чёрт побери! И даже не заметил, как стемнело! А теперь глаза прямо ест, словно туда песку насыпали. Нельзя сидеть в темноте перед монитором! Сколько раз он себе это говорил? Да и вообще – почаще нужно устраивать перерывы в работе. Спина – как чужая. Не разгибается...

Джон побрёл на кухню, достал из холодильника банку пива и тут же, не закрывая дверцу, одним махом проглотил её всю. Совсем как тот нищий в магазине, из его романа. Не думал, что меня, оказывается, так сильно мучит жажда, покрутил головой Джон. Точно – заработался! Хорошо ещё, что Дины дома нет – опять где-то шляется, наверное, у этой своей Мэри, мать её так! Ну и хорошо! Пусть шляется – где хочет, спит – с кем хочет, живёт – как хочет! Только бы дома бывала пореже. И вообще – чего это Дина постоянно приползает домой?! Нигде ночевать не оставляют, что ли?! Боятся?! Или она просто доставляет слишком много неудобств хозяевам? Мне, например, доставляет! Была бы она дома – фиг бы я столько написал! Так что, спасибо ещё надо сказать этой Мэри! А отоспаться я смогу и после. Но вот прилечь на полчасика – очень и очень не помешает!

Джон прошёл в спальню, лёг на кровать и закрыл глаза. Стало чуточку легче. Хорошо бы так и лежать, подумал он. А кто-нибудь другой пусть бы набирал текст. А я бы только диктовал... Мечта! Хотя... А что бы я диктовал?! Ведь и сам ещё не знаю, что дальше-то будет! Как-то всё сейчас идёт у меня не так, как обычно. Словно не я сам пишу этот роман, а кто-то другой. И мысли в голове возникают совершенно для меня непривычные философствование какое-то. Однако, все сцены, все эпизоды я вижу совершенно отчётливо, как в кино! Очень убедительно и правдоподобно. Что-то слишком уж сильно этот роман на меня действует! Как-то я чересчур поверил во всё, что там описываю!..

Джон вспомнил вдруг, как его поразили те фотографии в газете. Большие, в половину страницы, цветные

...огненно-рыжие волосы разметались по окровавленной подушке...

фотографии. Они вполне могли бы служить иллюстрацией к его роману. К главе о сумасшедшем сержанте полиции Томасе Кастерзе. Именно так Джон себе всё это и представлял. Именно так. И в голове его шевельнулась опасливая догадка. А что, если его роман начинает самостоятельно ЖИТЬ? В том смысле, что если всё, описываемое им, где-то происходит на самом деле? Нет, не так! Что, если оно НАЧИНАЕТ происходить! Происходить после того, как он это описал!

Чушь, конечно же. Такого просто не может быть. Существует РЕАЛЬНОСТЬ и существует ВЫМЫСЕЛ. Его роман – это вымысел. И не стоит путать его с реальностью. Это уже попахивает сумасшествием. То есть, настоящим сумасшествием это ещё не было, но попахивало им уже довольно явственно.

Хотя, если как следует разобраться, что же в этом такого?! Не один ведь Джон Рассел верит в подобную чушь. Можно без труда встретить на улицах сотни людей, считающих живым (или разумным, или и то, и другое вместе) свой мотоцикл, рояль, телевизор... или роман, который они пишут. И это пока ещё не сумасшествие. Пока ещё нет...

Но человек, поверивший в это, уже находится на грани. Он словно бы замер на краю обрыва, занеся одну ногу над пропастью под названием "безумие", тогда как вторая его нога всё ещё опирается на твёрдую "реальность". Этот человек уже навсегда свято поверил в то, что его часы (или его КНИГА) живые, но с другой стороны он всячески пытается скрыть эту свою веру от окружающих. Однако так бывает далеко не всегда. Кое-кто всё же делает роковой шаг вперёд, навеки расставаясь с твёрдой площадкой, и начиная свой бесконечный, медленный и безудержный полёт вниз, во власть раскинувшейся под ногами тьмы.

Джон пока ещё не сделал этого рокового шага. Более того – он ещё даже и близко не приблизился к тому краю обрыва реальности, с которого уже видна пропасть под названием "БЕЗУМИЕ". Он даже и не отправлялся в путь, разыскивать этот самый обрыв. Потому что мысли и ощущения – это ещё не уверенность. И если он с улыбкой на губах может рассуждать о подобных вещах, то для него далеко ещё не всё потеряно. А запах сумасшествия способен выветриться достаточно быстро, если не концентрировать на нём своего внимания. Тем более, что Джон и сам ещё довольно смутно представлял, что там дальше будет, в его книге? Но – следующий эпизод

...горящие обломки рухнувшего самолёта...

своего нового романа

...искорёженные куски металла...

он видел уже довольно отчётливо! И, самое главное – Джон очень хорошо представлял себе, ПОЧЕМУ это всё случилось! Он понимал, ЧТО начало происходить на борту того самолёта, когда люди вдруг почувствовали, что всё кончено.

Джон поднялся с кровати и вернулся к своему компьютеру. Движением мышки он согнал с экрана бездумно плывущих там рыбок заставки, набрал полную грудь воздуха и коснулся клавиш...

–4

Капитан Стивен Тревор почувствовал лёгкое беспокойство раньше всех остальных членов экипажа, не говоря уже о спящих пассажирах. Что-то кольнуло его в висок и необъяснимая гнетущая тоска навалилась на сердце. Стивен пробежал взглядом по навигационным приборам – всё было в порядке. Никаких отклонений. Полёт нормальный. За окном по-прежнему властвовала густая ночь. Спокойная и чёрная. Всё так же ярко светили звёзды. Ничего не изменилось в этом мире. Но капитан Стивен Тревор уже отчётливо понял, что это неправда. Что-то, всё-таки, изменилось...

Рядом вдруг тяжело вздохнул Девид Рейсли – второй пилот.

– Что? – безо всякого интереса спросил Стивен. До посадки оставалось не так уж и много времени, но поболтать о всякой ерунде они ещё успеют.

– Да дерьмо всё! – неожиданно выпалил Рейсли. – Вся жизнь – дерьмо!

– Чего это с тобой? – Стивен удивлённо посмотрел на Девида. – С Мелани поругались, что ли?

Стивен просто не понимал, как это Девид умудряется работать со своей женой в одной авиакомпании, и при этом не развестись?! Сам Стивен на такой отважный поступок никогда бы не решился. Особенно, если бы был женат на Мелани. У той был слишком импульсивный характер. И в то же время, простой, как сковородка. Во всяком случае, по мнению Стивена Тревора. Хотя, он мог и ошибаться – ведь он зарабатывал себе на жизнь совсем не изучением сковородок.

– С Мелани? – задумчиво повторил Девид. – Нет, с Мелани всё в порядке... Всё, как обычно...

– Всё, как обычно или всё в порядке? – попытался уточнить Стивен Тревор.

– Ладно тебе, Стив, – ответил Девид. – Перестань.

Стивена несколько удивил такой его ответ. Он ожидал, что Девид, как обычно, начнёт вполголоса возмущаться своей женой, временами испуганно оглядываясь через плечо – не вошла ли она в кабину? Мелани Рейсли обожала торчать в хозяйственном отсеке, прямо рядом с кабиной пилотов. И появляться оттуда в самые неподходящие моменты. Никакие замечания на неё не действовали, она считала, что вправе подходить к своему мужу – Девиду – в любое удобное для неё время. Поэтому Девид, когда начинал жаловаться на свою жизнь, всегда испуганно оглядывался.

Стивен Тревор давно уже исполнял роль отдушины для Девида. Девид знал, что Стивен никому не будет рассказывать о его откровениях и спокойно изливал ему душу. Порой Стивена это настолько доставало, что у него появлялась мысль: "а не отправить ли все эти разговоры в какую-нибудь газету?" Чтобы Девид навсегда от него отстал. Но мысль о том, что может последовать вслед за этим со стороны Мелани его останавливала. С неё станется. Уж во всяком случае, Девида она точно со свету сживёт!

– Так, говоришь, жизнь – дерьмо? – переспросил Стивен.

Девид промолчал.

Стив вдруг подумал о том, что Девид не так уж и не прав. Скорее, даже, прав. А если уж быть совсем откровенным – ЧЕРТОВСКИ ПРАВ!!!

– А ты ведь не ошибаешься, Дейв, – вдруг сказал Стивен. – Жизнь действительно дерьмо! Да ещё какое!

– Да?! – Девид повернулся к нему в кресле. – Ты тоже так думаешь?! Ты тоже это почувствовал?

– Что "ЭТО"? – нахмурился Стивен Тревор.

– Ну... – Девид замялся. – Как бы тебе объяснить?.. Какие-то мысли... нехорошие мысли... ощущения... ощущения, что всё уже... не имеет смысла... вся жизнь... словно она уже закончена...

Девид продолжал ещё что-то говорить, но Стивен его не слышал. Рейсли удалось сделать то, чего уже несколько минут никак не удавалось самому Тревору – он дал определение его ощущениям! Очень точное определение! Один к одному! Всё именно так и есть: жизнь не имеет смысла, она закончена, она прошла, потому что...

– ...конец света... словно он уже должен наступить... словно он УЖЕ наступил!..

Стивен вздрогнул и посмотрел на Девида. Глаза у того были расширены. Он и сам удивился, что произнёс эти слова. Однако и Стивен, и Девид – оба вдруг поняли, что это правда. Чистая правда. Можно даже сказать – ЧИСТЕЙШАЯ!

– Запри дверь, – безо всякого выражения произнёс капитан Тревор.

Рейсли кивнул ни о чём не спрашивая, встал с кресла и запер дверь в пилотскую кабину.

– Мне кажется, – испугано сказал он, – что не мы одни это почувствовали...

– Я тоже так думаю, – кивнул Стивен. – И поэтому нам лучше будет запереть дверь. До посадки осталось не так уж много времени, а я не хочу, чтобы здесь толклись посторонние... даже твоя жена... Извини, Дейв...

– Правильно, – согласился Девид и усмехнулся. – Знаешь, она – последний человек, которого я хотел бы сейчас видеть!

Словно в ответ на его слова в дверь громко постучали. Капитан Тревор нажал кнопку переговорного устройства и произнёс:

– Слушаю!

– Стив! Открой, пожалуйста!

Мелани...

– Во время полёта и, в особенности, во время посадки... – начал было капитан Тревор.

– Стив!!! – перебила его Мелани. Голос её звучал взволновано. Открой!!! Мне нужен Дейв!!! Очень нужен!!! Мне нужно ему кое-что сказать!!!

– Скажешь, когда сядем! – отрезал капитан Тревор, решив махнуть рукой на инструкции. Объясняться ещё с этой ненормальной!.. Очень надо было!..

– Стив!!! – по двери забарабанили кулаки. – Стив!!! Прошу тебя!!! Дейв!!! Открой!!! Здесь что-то происходит!!! Что-то происходит, Дейв!!! Ты слышишь меня!!!

– Что именно происходит? – спросил капитан Тревор, хотя и так уже знал, каким будет ответ.

– Не знаю!!! – Мелани была растеряна и напугана. Судя по голосу, она находилась на той последней границе, за которой следуют уже истерики и битьё головой о стены. – Я не знаю!!! Но определённо ЧТО-ТО происходит!!! Де-е-е-ейв!!!

– Капитан, можно мне выйти и разобраться во всём? – Девид встал с кресла и едва ли не вытянулся по стойке смирно. Стивен с сомнением посмотрел на него.