355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Яркевич » Ум, секс, литература » Текст книги (страница 8)
Ум, секс, литература
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 16:39

Текст книги "Ум, секс, литература"


Автор книги: Игорь Яркевич



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

И русскому писателю под Первое мая приснилось, что он – Одиссей и его запер в пещере сволочь циклоп. А в это время к законной жене русского писателя – Пенелопе, находящейся за тысячи километров от пещеры, пришли посторонние ебари. Русский писатель прекрасно понимал, что посторонние ебари ничего не добьются от его жены Пенелопы, но все равно ему было очень неприятно. Сволочь же циклоп, думая, что русский писатель у него в руках, спокойно стал в углу пещеры заниматься онанизмом. Но русский писатель быстренько превратился в воробья, в виде воробья выбрался из пещеры (воробью все же легче выбраться из пещеры, чем русскому писателю), за пределами пещеры снова стал русским писателем, вернулся в пещеру и так отпиздил сволочь циклопа по полной программе, что сволочь циклоп никогда уже больше не мог заниматься онанизмом. Потом русский писатель снова стал воробьем и полетел в родной дом, снова стал там русским писателем и испиздил по полной программе жену Пенелопу и посторонних ебарей; посторонних ебарей – за дело, жену Пенелопу на всякий случай.

На самую годовщину Перл-Харбора американскому писателю приснилось, что он – Адам и находится в раю! Но скоро американского писателя из рая выпиздят за то, что его жена, дура, съела в раю что-то не то. От такой близости к самому началу мировой истории американский писатель ойкнул прямо во сне.

И русскому писателю на годовщину Сталинградской битвы приснился такой же точно сон: будто бы русский писатель – Адам и живет в раю вместе с женой Евой, но Господь Бог собирается выгнать их из рая за то, что жена, дура, взяла яблоко, предложенное змеем-искусителем, с дерева добра и зла. Но русский писатель и тут не растерялся; русский писатель намотал змея на роман "Доктор Живаго", который у русского писателя всегда с собой, крепко впаял жене-дуре, чтобы не брала чего не надо, яблоко повесил на место, попросил у Господа Бога прощения и остался в раю с женой-дурой.

Американскому писателю снилось, что он падает с огромной высоты в пустоту. Американскому писателю стало очень страшно. От страха у американского писателя душа ушла в пятки.

И русскому писателю снилось, что он падает хуй знает откуда хуй знает куда. Но русский писатель и здесь нашел выход. Русский писатель расстелил, как ковер-самолет, роман "Доктор Живаго" и благополучно приземлился в безопасном месте.

На годовщину убийства Джона Леннона американскому писателю приснился русский писатель. Американскому писателю русский писатель не понравился – ни как писатель, ни как мужчина.

Американский же писатель снился русскому писателю на годовщину смерти Высоцкого. Американский писатель показался русскому писателю совершеннейшим идиотом.

А на День независимости американскому писателю приснилось нечто ужасное – что американский писатель уже не американский писатель, а русский, что жизнь загнала его в угол, что ему не дали Букеровскую премию, что у него почти нет денег, что он много пьет и часто бьет жену. На следующий день американский писатель попросил Господа Бога больше не посылать ему такие сны. Американский писатель готов в своих снах обосраться, падать с огромной высоты, быть Дюймовочкой, гномиком, Европой, Одиссеем, да кем угодно, но только, пожалуйста, не русским писателем!

А русскому писателю плохой сон пришел на День Конституции: будто бы теперь русский писатель не русский писатель, а – американский. Вроде хорошая ситуация: деньги есть, большая квартира, все любят, все уважают, но только много не пей, жену пальцем не тронь, подруг жены – лесбиянок тоже не тронь, ебись с мужиками... Русскому писателю ситуация американского писателя показалась довольно жалкой.

Американский писатель уверен: все, что связано с русской литературой, это все, конечно, очень интересно, но на сегодняшний день русская литература никому больше не нужна – ни людям, ни рыбам, ни птицам, ни даже себе самой.

Русский писатель так не считает. Как же не нужна, когда вот у русского писателя всегда под рукой роман "Доктор Живаго", и этот роман не раз спасал русского писателя в любых форс-мажорных обстоятельствах на земле, на небе, под землей и вообще везде.

Американский писатель высоко ставит русского писателя Солженицына. Пусть у Солженицына и не слишком высокий уровень прозы, но зато Солженицын покончил с мифом коммунизма.

Русский писатель относится к Солженицыну с громадным уважением – ведь Солженицын всегда выступал против репрессий и насилия! А русская милиция проводит по отношению к русскому писателю политику репрессий и насилия. Солженицын, правда, пока еще не выступал против русской милиции, но ничего скоро выступит.

Американский писатель прозу русского писателя Бунина ценит, но читать ее не может. Вот женины подруги-лесбиянки читают прозу Бунина с удовольствием, американский же писатель лучше бы посмотрел фильм или телесериал, снятый по прозе Бунина. Но что-то по прозе Бунина не снимают ни фильмов, ни телесериалов. Но американский писатель убежден: Бунину Нобелевскую премию дали не зря.

И русский писатель прозу Бунина ценит – ведь в детстве мама читала русскому писателю с братом вслух не только роман "Зверохуй", но и прозу Бунина. Но вот роман "Зверохуй" американского писателя Фенимора Купера русский писатель очень хорошо помнит, а прозу Бунина – почему-то нет.

Американский писатель очень любит роман "Тихий Дон" русского писателя Шолохова, но только считает, что этот роман написал не Шолохов, а какой-то совсем другой русский писатель, и поэтому Шолохову Нобелевскую премию дали зря.

Русский писатель фамилию Шолохова, естественно, слышал, но "Тихий Дон" так и не прочел. Русский писатель, во-первых, не любит чрезмерно большие романы, а во-вторых, не любит в принципе романы о первой мировой войне и о гражданской войне. Но зато однажды русский писатель очень крепко выпил и даже подрался с актером, сыгравшим эпизод в одной из экранизаций Шолохова.

К творчеству долгое время жившего в Америке русского писателя Бродского американский писатель относится замечательно. Но дело в том, что у Бродского все стихи короткие и оптимистические. И потом, у Бродского такая унылая эссеистика! Но в том, что Бродскому заслуженно дали Нобелевскую премию, американский писатель уверен.

Русский писатель о Бродском много слышал, но самого Бродского не читал. Жена русского писателя прячет Бродского от русского писателя, потому что если русский писатель прочтет Бродского, то у русского писателя будет приступ немотивированной ярости и русский писатель начнет орать и бить жену.

Американский писатель русского писателя Гоголя чтит. По его мнению, Гоголь правильно сжег второй том "Мертвых душ" – второй том "Мертвых душ" был бы значительно слабее первого.

И русский писатель Гоголя чтит. Но факт сжигания Гоголем второго тома "Мертвых душ" русский писатель не одобряет. Взялся писать – так пиши! Именно пиши, а не сжигай!

Американский писатель решил приготовить жене что-нибудь вкусненькое, что-нибудь такое-эдакое. Жена американского писателя любит поесть вкусное! Но только что? После конфуза с жареной селедкой американский писатель стал осторожнее и в итоге так ничего вкусного и не приготовил. Не беда – ведь жену американского писателя покормили вкусненьким подруги-лесбиянки.

И русский писатель решил приготовить жене что-нибудь вкусненькое. Но не дошло дело до вкусненького! Русский писатель опять напился, опять орал, опять бил жену "Доктором Живаго".

Американского писателя снова пригласили на круглый стол "Литература и секс". Американский писатель снова интересно и умно говорил, как литература и секс то связаны тонкой невидимой нитью, то прочной стальной цепью, а то не связаны никак.

И русского писателя пригласили снова на круглый стол "Литература и секс". Русский писатель пришел в этот раз трезвый, печальный, рассказывал очень интересные вещи. Например, что повесть Гоголя "Нос" совсем и не про нос, а про хуй. Нос – это всего лишь эвфемизм. И у Толстого в "Войне и мире", когда Андрей Болконский смотрит на дуб, то имеется в виду, конечно же, не дуб, и даже не мировое дерево, а какой-то глобальный хуй. Дуб – это синоним. И у того же Толстого в той же книге "Война и мир", когда тот же Болконский во время Аустерлицкого сражения смотрит на плывущие над ним облака, то плывут над ним совсем не облака, а женские гениталии. Облака это метафора. Поэтому они так долго и плывут. И у Достоевского в "Преступлении и наказании", когда Раскольников убивает старуху-процентщицу с сестрой, то убивает он не конкретную старуху с конкретной сестрой, чего их убивать-то, двух милых добрых старушек, а убивает он свою будущую импотенцию и один из характерных для нее симптомов. А старуха-процентщица с сестрой это субстанции. За это их и убивают. И у Чехова в повести "Степь" степь это не та степь, которая в реальности степь, а долгая дорога полового созревания. И у Пастернака... Но про Пастернака русскому писателю договорить не дали. Так глубоко копать не надо! Русского писателя с круглого стола выгнали. Лучше бы он опять, как в первый раз, пришел пьяный, но молчал.

Чехов, как известно, сказал, что в человеке должно быть прекрасно все, каждый нюанс – от лица до одежды. Но Чехов не знал, про кого он это сказал! А сказал он это про американского писателя, в котором действительно прекрасно все.

А про русского писателя Чехов такого сказать не мог! В русском писателе ничего прекрасного никогда не было, нет и быть не может. Одно только прекрасно в русском писателе – роман "Доктор Живаго". Но жена русского писателя скорее согласится с обратным: в русском писателе прекрасно все, кроме "Доктора Живаго". Жене русского писателя виднее – именно ей достается этим романом практически каждый божий день.

Американский писатель вспомнил другие слова Чехова: "Каждый приличный человек должен в своей жизни посадить хотя бы одно дерево". Раз должен значит, должен. Значит, будем сажать. Американский писатель стал сажать дерево. Долго он его сажал! Но в итоге посадил! Но одна из жениных подруг-лесбиянок, желая насолить американскому писателю, уничтожила это дерево в зародыше. Все-таки лесбиянки здорово распустились в последнее время!

Русский писатель тоже вспомнил те же самые слова Чехова и тоже стал сажать дерево. Но поранил пальчик. И пошел в поликлинику к хирургу. У хирурга была большая очередь. Русский писатель стал орать, что русский писатель, тем более с больным пальчиком, в очереди стоять не будет. Очередь, чтобы не связываться, пропустила русского писателя вперед.

Хирург, пожилой интеллигентный мужчина, отказался лечить пальчик русскому писателю. Русский писатель, мол, мужик крепкий, пальчик и сам пройдет. Но русский писатель не захотел уйти из поликлиники с незалеченным пальчиком. Тогда хирург, чтобы отвлечь русского писателя от якобы раненого пальчика, спросил – не знает ли русский писатель, кто в последний раз получил Букеровскую премию и что вообще новенького происходит в современной литературе? Русский писатель ответил, что ему абсолютно до пизды и Букеровская премия, и современная литература, все ему абсолютно до пизды кроме раненого пальчика. Тем более русский писатель поранил пальчик, не открывая бутылку, не избивая жену, не занимаясь онанизмом, а когда сажал дерево – то есть в момент благородных порывов. У русского писателя не так много благородных порывов, чтобы ими разбрасываться! Хватит, русского писателя и так выгнали с круглого стола "Литература и секс", но от хирурга он уже без боя не уйдет. Русский писатель также добавил, что если хирург не вылечит русскому писателю пальчик прямо вот здесь и сейчас, то русский писатель сам перебьет хирургу все пальчики.

Пришлось вызвать милицию. И хирургу, и милиции было очень тягостно иметь дело с русским писателем. А пока в очереди терпеливо ждали люди, и не с пустяками вроде якобы раненого пальчика, а с действительно серьезными травмами, требующими немедленного вмешательства опытного хирурга. Но хирург мучился с русским писателем.

Американский писатель решил после неудачи с деревом спасти какое-нибудь заблудившееся в жизни создание. Американский писатель нашел такое создание совершенно растерявшуюся в жизни проститутку. Американский писатель помог ей покончить с проституцией, устроиться на работу и выйти замуж за хорошего человека.

И русский писатель решил кого-нибудь спасти. Русский писатель решил спасти проститутку Грушу. Проститутка Груша приехала в Москву из Челябинска полгода назад и в Москве ничем иным, кроме проституции, не занималась. Но русский писатель, вместо того чтобы немедленно начать спасать Грушу, предложил ей бесплатно сделать с ним то, что обычно она делала с мужчинами за деньги. Но Груша отказалась бесплатно ебаться с русским писателем: ведь с пьяными грязными скотами она ебется только за деньги, а кто этот пьяный грязный скот – русский там писатель или кто другой, – ей безразлично. Русский писатель объяснил – после ебли он немедленно приступит к спасению Груши. Ебля – это прелюдия спасения. Но Груша все равно отказалась. Тогда русский писатель избил Грушу, как и жену, романом "Доктор Живаго". И правильно сделал, что избил! Нечего в Москве заниматься проституцией! В Москве надо учиться работать. Москва дает для этого все возможности. А проституировать можно и в Челябинске.

Русский писатель давно уже ничего не знает.

Американский писатель давно уже все знает, но делает вид, что до сих пор не знает ничего, – так легче живется.

Американский писатель давно понял, что писатели первого ряда – полное говно по сравнению с писателями второго ряда.

Русский писатель по-прежнему надеется на писателей первого ряда.

Американский писатель еще во что-то верит.

Русский писатель давно уже не верит ни во что.

Американский писатель знает все, кроме двух-трех самых страшных тайн жизни.

Но, кажется, одну из тайн, которую не знает американский писатель, знает русский писатель: проститутка Груша – полное говно, раз она отказалась бесплатно ебаться с русским писателем.

Американский писатель маленькие пакеты не хранит, американский писатель их сразу выбрасывает.

Русский писатель бережно хранит маленькие пакеты. Русский писатель прекрасно помнит советскую власть, когда не было никакого товара – в том числе и маленьких пакетов. А вдруг снова вернется советская власть? Ведь тогда снова не будет маленьких пакетов! Поэтому у русского писателя на всякий случай целая гора маленьких пакетов.

Вдруг американскому писателю приснилось, что он – Ганеша, существо из индийской мифологии со слоновьей головой вместо обычной. Американскому писателю было очень неуютно.

И русскому писателю вдруг приснилось, что он – Ганеша, что живет он в Древней Индии, что его папа бог Шива за что-то на него рассердился и оторвал ему голову, а потом, чтобы сынок совсем не ходил без головы, прихуячил ему слоновью. Другой бы на месте русского писателя растерялся... Но только не русский писатель! Русский писатель тут же оторвал себе слоновью голову, обратно прихуячил человеческую, а потом так отпиздил Шиву по носу и ушам "Доктором Живаго", что у самого Шивы голова стала слоновьей!

А уже перед рассветом американскому писателю приснилось, что он Троцкий, что он – адепт перманентной революции, что он не поладил со Сталиным, что Сталин выгнал его из России, что он много скитался по миру и в конце концов осел в Мексике. Но Сталин достал его и там! Посланный Сталиным убийца вонзил в американского писателя ледоруб. Американский писатель лежал, пронзенный ледорубом, и страдал. На него дышала спермой и кактусом жаркая мексиканская ночь.

И русского писателя посетил такой же точно сон. Но русский писатель показал, на что способен русский писатель в самой сложной ситуации! Русский писатель вынул из себя ледоруб, въебал его в наемного убийцу, потом приехал в Москву, вырубил там Сталина и всех его клевретов, разорвал пакт "Риббентроп – Молотов" и остановил вторую мировую войну.

А некоторое время спустя американскому писателю приснился довольно странный сон. Американскому писателю приснилось, что у него жена – дура! Американский писатель очень удивился и даже обиделся. Да, жена у американского писателя лесбиянка-графоманка, да, она использует котенка в качестве менструального тампона, но какая же она дура? Она вовсе не дура!

И русскому писателю приснилось, что у него жена – дура. Но русский писатель нисколько не удивился. Если его жена наяву дура, то почему она во сне должна быть не дурой? И русский писатель во сне, как и наяву, дал жене по голове романом "Доктор Живаго". И жена русского писателя во сне, как и наяву, заплакала.

В конце концов американскому писателю приснилось, что он – Ельцин. Американский писатель оторопел. Еще бы, такое бремя ответственности, такой груз нерешенных проклятых русских проблем! И как быть? И что же делать? И где взять деньги на выплату пенсий и зарплат? Бюджет-то, блядь, не безразмерный!

Русскому писателю тоже приснилось, что он – Ельцин. Но русский писатель и в этом сне не растерялся! Русский писатель моментально убрал из России все плохое и оставил в ней только все хорошее. Россия при русском писателе как Ельцине расцвела.

Американский писатель в церковь ходит редко, но про десять заповедей, данных Господом Богом народу Израиля через Моисея на горе Синай, знает. И по возможности старается эти заповеди соблюдать. Американский писатель считает эти заповеди не только основой иудаизма и христианства, но и фундаментом всего цивилизованного человечества.

Русский писатель вообще в церковь не ходит, но про десять заповедей знает. В глубине души русский писатель считает, что эти заповеди – сугубо внутреннее дело иудаизма и еврейского народа, а к остальному цивилизованному миру они отношения не имеют, но вслух об этом не говорит. Но старается десять заповедей не нарушать.

Американский писатель к заповеди "Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим" относится с колоссальным уважением. Американский писатель понимает эту заповедь и умом, и сердцем.

Русский писатель эту заповедь умом понимает, но сердцем – нет. Сердцем русский писатель чувствует, что есть другой Бог: он сам.

Американский писатель заповедь "Не сотвори себе кумира" соблюдает, но кумир у американского писателя все-таки есть: красавец юноша-уругваец. Даже и не столько сам юноша, сколько его мощный горячий хуй! Хотя этого кумира американский писатель, испугавшись СПИДа, и прогнал к ебене матери. А кто СПИДа не боится? СПИДа боятся все. Не зря СПИД называется чумой двадцатого века!

Русский писатель заповедь "Не сотвори себе кумира" полностью принимает. Зачем русскому писателю сотворять себе кумиров, когда он сам себе и так уже есть кумир? Но у русского писателя кроме себя самого есть и второй кумир роман "Доктор Живаго"; не как литературное произведение, а как удобная во всех отношениях вещь.

С заповедью "Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно" у американского писателя самые лучшие отношения. Американский писатель имя Господа Бога своего произносит всегда только по делу.

У русского писателя с этой заповедью тоже хорошие отношения. Русский писатель имя Господа Бога своего не произносит никогда – ни напрасно и ни по делу.

Заповедь "Шесть дней работай, а седьмой день – субботу – посвящай Господу Богу твоему" американский писатель соблюдает плохо. Часто американский писатель работает все семь дней подряд! А если у американского писателя седьмой день остается свободным, то американский писатель посвящает его себе самому. Но американский писатель собирается строже выполнять эту заповедь.

Русский писатель эту заповедь не соблюдает, поскольку ее не знает – как же можно соблюдать то, чего не знаешь? Но иногда интуитивно, подсознательно, наугад русский писатель эту заповедь все-таки соблюдает – чем русский писатель и нравится Господу Богу.

С пятой заповедью "Почитай отца твоего и мать твою" у американского писателя все в порядке. Американский писатель почитает отца своего и мать свою как только может.

И у русского писателя с этой заповедью все в порядке. Русский писатель искренне почитает свою мать. Да и как ему не почитать свою мать? Ведь именно мать прочитала русскому писателю в детстве вслух роман американского писателя Фенимора Купера "Зверохуй", который определил жизнь и творчество русского писателя! И отца своего русский писатель почитает. Ведь отец русского писателя – не какой-нибудь случайный хуй, а сама русская литература!

На заповедь "Не убий" американский писатель смотрит как на основу основ. И конечно же строго ее соблюдает. По крайней мере, американский писатель не помнит, чтобы он кого-нибудь когда-нибудь убил.

Русский писатель когда-то точно кого-то убил, но кого именно – он точно не помнит. Возможно, девушку. А возможно, и кошку.

Заповедь "Не прелюбодействуй" для американского писателя тоже основа основ. Но мы же все – живые люди, и как тут можно не прелюбодействовать, когда по улицам ходят такие красивые юноши-уругвайцы?! Но больше одного-двух раз в неделю, ну максимум трех, американский писатель не прелюбодействует. Вот жена американского писателя, лесбиянка-графоманка, прелюбодействует значительно чаще. Американский писатель даже собирался серьезно с ней поговорить по этому поводу.

Русский писатель заповедь "Не прелюбодействуй" воспринимает как лишнюю. Он и так не прелюбодействует. После того как проститутка Груша отказалась бесплатно ебаться с русским писателем, потому что русский писатель абсолютно такой же пьяный грязный скот, как и те скоты, с которыми проститутка Груша ебется за деньги, то русский писатель потерял всякий интерес к любого рода прелюбодеяниям. Русский писатель сохраняет интимные отношения только с женой и с романом "Доктор Живаго".

А вот американский писатель к заповеди "Не кради" относится как к лишней. Американскому писателю, слава Богу, красть ничего не надо. У американского писателя, слава Богу, и так все есть.

Русский писатель заповедь "Не кради" воспринимает как само собой разумеющееся правило жизни. Русский писатель не крадет. Все, что русскому писателю надо, он берет бесплатно.

Однажды русский писатель пришел в магазин покупать штаны. Красивые дорогие штаны. Денег у русского писателя не было. Русский писатель стал требовать штаны бесплатно. Продавцы магазина – люди, сочувствующие русской литературе, но что они могли поделать? Если каждый будет брать в магазине бесплатно штаны, то чем же тогда все кончится? Тогда продавцы магазина сами будут без штанов. Но русский писатель отказался платить за штаны, а штаны продавцам обратно не отдавал. Вызвали менеджера магазина. Менеджер магазина – очень милая женщина, обожающая Достоевского и Толстого, хорошо знающая и современную прозу, попыталась объяснить русскому писателю: Достоевский – Достоевским, Толстой – Толстым, современная проза современной прозой, а за штаны-то платить все равно надо. Но русский писатель нагло и жестко ответил, что ебал он Достоевского, и Толстого он ебал, и современную прозу вместе с милой женщиной менеджером он тоже ебал, и без штанов он из магазина не уйдет.

Пришлось вызвать милицию. Но и в милиции попадаются хорошие люди, а не только толстокожие звери! Милиционер рассказал русскому писателю, что когда он служил в Забайкальском военном округе и они в армейской художественной самодеятельности ставили Чехова, то милиционер, тогда еще молодой неопытный солдатик, впервые ощутил жар Вечного огня русской литературы. После армии милиционер приехал в Москву и даже хотел поступить в Литературный институт, но решил пойти работать в милицию именно затем, чтобы не дать погаснуть неугасимой лампаде русской литературы, и в наше бездуховное меркантильное время роль русского писателя по-прежнему очень велика, но штаны есть штаны, а деньги есть деньги, и деньги за штаны надо платить. В конце концов, в данный момент есть же на русском писателе какие-то штаны, значит, русский писатель все-таки ходит не раздетый! А когда русский писатель заработает достаточное количество денег русской литературой, то придет в магазин и купит так полюбившиеся ему штаны. Но русский писатель вцепился в штаны мертвой хваткой и стал оскорблять умного милиционера. Не любит русский писатель слушать умных людей! И что было делать? Ну не убивать же человека из-за каких-то проклятых штанов! Милиционер с товарищами собрали деньги, немного добавила милая женщина менеджер, и купили русскому писателю красивые дорогие штаны. А разве в милиции люди много зарабатывают? Очень мало. Только на самое необходимое. К тому же русское правительство постоянно задерживает милиции выдачу зарплаты. Русское правительство само ворует и ворует, а о людях не думает. Совсем русское правительство охуело в последнее время!

Американский писатель заповедь "Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего" соблюдает как нельзя более строго. Пусть лучше американскому писателю каждую ночь снится русский писатель, чем он произнесет ложное свидетельство на своего ближнего!

Русский писатель эту заповедь иногда нарушает. Русский писатель хотел произнести ложное свидетельство на проститутку Грушу, отказавшуюся бесплатно ебаться с русским писателем и обозвавшую его обыкновенным пьяным грязным скотом, но передумал и всего лишь избил Грушу романом "Доктор Живаго".

Американский писатель к заповеди "Не желай того, что есть у ближнего твоего" относится скептически. Это невозможно. Это нереально. Это уже слишком! Жизнь есть жизнь. В жизни много соблазнов! В жизни всегда найдется то, что нельзя не желать. Как же можно не желать, например, горячий сильный хуй, по объему адекватный сразу двум хуям, красивого юноши-уругвайца?

И русский писатель эту заповедь не соблюдает. Для него это тоже нереально. Поскольку у русского писателя нет ничего, кроме романа "Доктор Живаго", то русский писатель волей-неволей желает практически все, что есть у его ближних.

Американский писатель старается с утра подольше не курить. Первую сигарету американский писатель обычно выкуривает через час-полтора после подъема. Поэтому и зубы у американского писателя гладкие, ровные, белые как на подбор. Перед сном, правда, американский писатель курит много.

Русский писатель как проснется – так сразу и за сигарету. Вот почему и зубы у русского писателя все какие-то желтые и неровные. Зато перед сном русский писатель курит мало.

Американский писатель к роману "Анна Каренина" русского писателя Толстого относится с большим уважением. Но поскольку жена американского писателя – феминистка, то американский писатель недоволен, что Анна Каренина в конце романа погибла. Под паровоз, считает он, надо было положить любовника Анны Вронского, а саму Анну под паровоз класть было необязательно. Пусть живет.

Русский писатель к роману "Анна Каренина" определенного отношения не имеет. Русский писатель путает этот роман с другими романами Толстого – в частности с "Воскресением".

Американский писатель считает роман "Воскресение" одним из высших достижений мировой литературы. Но он никак не может дочитать этот роман до конца и до сих пор не понимает – кто же в этом романе воскрес? Персонажи романа, роман как жанр, Россия, сам Толстой? Кто? Американский писатель собрался наконец дочитать этот роман и узнать, кто там воскрес, но, как нарочно, как раз в этот момент жена американского писателя снова использовала котенка в качестве менструального тампона, а котенок стал громко орать, хотя раньше вроде терпел. Жена американского писателя тоже стала громко орать и жаловаться на котенка подругам-лесбиянкам. Американскому писателю пришлось их всех успокаивать. В общем, ему уже было не до романа "Воскресение".

Русский писатель давно и безнадежно перепутал роман "Воскресение" со всеми другими романами Толстого, поэтому про "Воскресение" он тоже ничего определенного сказать не может.

Американский писатель повесть Толстого "Холстомер" обожает. Американский писатель просто влюблен в эту повесть! Но только, по его мнению, в этой повести слишком много экзистенциального отчаяния. И потом сцену кастрации надо было написать иначе: не мерзавцы конюхи кастрируют жеребца Холстомера, а жеребец Холстомер откусывает яйца конюхам-конформистам. И еще – лучше бы Толстой написал то же самое, в такой же стилистике, с таким же сюжетом, но только про крокодила. Про умного красивого крокодила. И назвал бы повесть не "Холстомер", а "Лицемер".

Русский писатель этой повести не читал. Когда русский писатель был маленьким, то его очень сильно обидела одна лошадь. Как она его обидела русский писатель точно не помнит, но то, что обидела, – помнит точно. Лошадь нанесла русскому писателю забытую им сексуально-психологическую травму. И, естественно, после этой травмы русский писатель ничего про лошадей не читает!

Американский писатель после смерти хочет стать парком. Большим парком. Парком, где будут целоваться на скамейках влюбленные пары. Парком, где дети будут играть в прятки, перебегая от дерева к дереву. Парком, где гомосексуалисты в жаркий день смогут угостить друг друга мороженым. Парком, где по ночам эксгибиционисты будут пугать случайных прохожих внезапным обнажением тела. Всем найдется место в этом парке! Никто в этом парке не будет чувствовать себя лишним! Американский писатель достаточно радовал людей при жизни в качестве писателя, американский писатель будет радовать их и после смерти – в качестве парка.

Русский писатель пока не знает, кем он хочет стать после смерти. Да и вообще русский писатель не любит думать ни о смерти, ни о том, что будет после смерти.

Как-то раз американский писатель был со своими друзьями в бане. В туалете бани американский писатель заметил писающего турка и, постояв рядом с ним, испытал огромное наслаждение, как физиологическое, так и эстетическое. Но друзья писавшего турка потребовали у американского писателя денег. Стоял американский писатель рядом с писающим турком? Стоял. Испытал наслаждение? Испытал. А за наслаждение надо платить. Но американский писатель отказался платить деньги друзьям писающего турка. Тогда друзья писающего турка испиздили американского писателя. А друзья американского писателя ничем не смогли ему помочь – друзья писающего турка заодно испиздили и друзей американского писателя.

Русский писатель тоже однажды был с проституткой Грушей в бане, где и предложил проститутке Груше поебаться. Но Груша снова категорически отказалась ебаться с русским писателем – с пьяными грязными скотами она из принципа бесплатно не ебется. Тогда русский писатель признался Груше в любви. Груша сказала, что она сама уже давно любит русского писателя, поэтому тем более не будет с ним бесплатно ебаться. И за деньги тоже. Хотя сама очень хочет, потому что любит. Вот и поди пойми после этого женщин!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю