Текст книги "Лунный Зверь [СИ]"

Автор книги: Игорь Вереснев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Зверь летел на нее, раскрыв свою огромную пасть. Гаэль приготовилась умереть. Но, вместо того чтобы разорвать жертву на части, зверь неожиданно заговорит с ней: «Не бойся, девушка. Я – волшебный Лунный Зверь. Мастера создали меня, чтоб оберегать добро и наказывать зло. Но одному мне не уследить за всем миром. Ты избрана, чтобы стать моей помощницей, моими глазами и устами среди людей. Отныне ты тоже будешь стоять на страже добра и справедливости. Взамен же я поделюсь с тобой своей силой. Зови меня каждый раз, как возникнет нужда».

Так сказал Лунный Зверь и исчез. А Гаэль провалилась в глубокий и долгий сон.

Проснулась она, когда солнце было уже высоко. Подумала – пригрезилось все. Ночные страхи навеяли колдовское видение. А день пришел – и нет их. Даже дорогу в родную деревню без труда нашла.

– Но вскоре начала замечать: что-то изменилось в ней. Не была более обычной деревенской девчонкой. Стала понимать язык зверей и деревьев, видеть тонкие, нити, связывающие все вокруг. Потом и дергать за эти нити научилась должным образом. Заставлять людей правильно поступать, по добру, а не по злу. Как Лунный Зверь учил.

Первое время односельчане этих изменений не замечали, Вроде бы жила Гаэль как все. Замуж вышла за Мулана, кожемяку местного, детки у них пошли. Шестеро, мальчиков и девочек поровну. И все как на подбор крепенькие да смышленые. Только разве ж силу колдовскую утаишь? Тем более, когда Гаэль уж за полвека перевалило, а лицом и телом – все как молодка.

Тогда и пошли слухи окрест. Она и не отпиралась сильно. Поведала о Лунном Звере. Думала, чего ей людей опасаться, если всегда добра им желала?

Но люди ведь не как в сказках бабкиных, не все по добру жить хотят. Деревенские еще ладно, но новость о Звере разошлась далеко. Повадились к колдунье ходить люди, искавшие власти, богатства, а то и чего похуже. Всем им отказывала. И врагов нажила число огромное. А когда в Тарсусе Единому Богу поклоняться начали, когда в лесной край наместники императорские добрались, ведьме и вовсе житья не стало.

Тогда Гаэль, к тому времени сто лет разменявшая, но молодости и красы не утратившая, и переселилась на болота, в чащи непролазные. Знали о ее новом жилище только ближайшие родичи: внуки, правнуки.

Ноэт закончил рассказ с явными нотками гордости в голосе. Еще бы, он был одним из немногих посвященных.

– И что, твоя прабабка вправду выглядит шестнадцатилетней девицей? – недоверчиво поинтересовался Шаран.

Парень замешкался с ответом. Шел он впереди, так что видеть его лицо герцог не мог. Но ему и не требовалось заглядывать в глаза человека, чтобы понять, соврал тот или нет. Разве что тот сам будет искренне верить в свою правдивость.

– Иногда. Она умеет менять свою внешность.

Ответ был уклончив. Парень не прочь был прихвастнуть своей пращуркой, но врать не любил. Шаран вновь спросил:

– И как она Лунного Зверя вызывает, ты тоже видел?

В этот раз Ноэт ответил быстро:

– Скажешь тоже! Это никому видеть не дозволено.

– А что ж тот торгаш рассказывал?

– Да врал он! Станет Гаэль Лунного Зверя беспокоить из-за такой безделицы. Он, наверное, обделался, когда сообразил, кого облапить пытается. Вот про Зверя и придумал.

Шаран хмыкнул. Да, верно говорят, что у страха глаза велики. Купчик почти верил в свою байку.

Шли они всю ночь и весь день. И лишь когда вновь начало темнеть, чаща впереди расступилась, открыв небольшую, но ладно срубленную избушку. «Болотной ведьмой» Гаэль не зря называли. Болото тянулось на многие мили во все стороны. Не зная троп, в одночасье сгинешь в трясине. Но сама избушка стояла на сухом, довольно высоком островке, не заливаемом даже в весеннее половодье. Десяток молодых березок, возможно, специально насаженных, делали это место светлым и приветливым.

– Ба, ты дома? – окликнул Ноэт издалека. Точно как детишки в деревнях зовут своих бабушек

Никто не отозвался. Охотники сразу же насторожились, подобрались. А когда минули густой смородинник, увидели крылечко, и Шаран понял: если Гаэль нет на месте, то покинула она дом не по собственной воле. Замков в глухих лесных деревнях не признавали, что прятать от соседей? Но щеколды на дверях крепили мощные и ставни закрывать не забывали, чтоб зверье не шалило.

– Ба? – еще раз позвал Ноэт, теперь уже вполголоса. Осторожно поднялся по ступенькам, заглянул в полуоткрытую дверь. Приятель его – разумеется, тоже один из родичей ведьмы – быстро побежал вокруг дома.

Когда они вошли внутрь, то последние сомнения растаяли. Гаэль не просто вынуждена была уйти против воли, ее уволокли силой. Перевернутая скамья, черепки глиняного горшка и засохшие пятна какого-то варева на полу. Судя по всему, нападение произошло еще пару дней назад. А затем Шаран нашел и подсказку, кто это мог сделать. Закатившийся под сундук медальон, выточенный из морской раковины.

Герцог внимательно рассмотрел поднятую вещицу, показал Ноэту.

– Посмотри. Это принадлежит твоей прабабке?

– Не знаю, никогда у нее не видел. А что это?

– Талисман. Любой моряк гильдии носит такой на шее, чтоб умилостивить Великого Кракена. Должно быть, шнурок порвался, а в пылу борьбы не заметили.

– Морская гильдия? Что им здесь… – прикусил язык Понял, что, вернее, кто нужен гильдийцам. Возразил все же – Откуда они бы дорогу узнали? Тут тропы только звериные.

Шаран усмехнулся снисходительно. Если гильдия захочет узнать какую-либо тайну, то это лишь дело времени. Он постарался вспомнить карту этих мест.

– Далеко отсюда до побережья?

– До побережья? – Ноэт оглянулся на родича. – Много дней пути. Очень много. Я и не был там никогда.

– Хорошо, а река? Чтобы можно было плыть на большой лодке?

Он и сам знал: есть. Калат, берущий начало в родных холмах Геннета, протекал где-то в здешних местах Уже достаточно широкий и многоводный. И охотники подтвердили:

– Река есть. Пять дней пути на запад.

– Так не будем терять время. Гильдийцев нужно догнать раньше, чем они доберутся до воды.

Герцог не стал уточнять, что будет делать, когда догонит похитителей. Неважно. Мастера найдут способ вмешаться, когда противник окажется лицом к лицу.

Они не теряли времени. На дневки Не останавливались, на ходу жевали попадавшиеся по пути ягоды и прихваченные из избушки Гаэль сухари, даже ночевки сократили до пяти часов. Охотники не щадили сил в этой погоне, а уж Шаран и подавно. Пятидневный переход они одолели за три с небольшим. Они почти успели…

Солнце еще было далеко от зенита, когда преследователи вышли на высокий, обрывистый берег Калата. Чаща расступилась, открывая величественную картину: блестящая серебром лента реки рассекала темно-зеленую громаду леса. Тремя сотнями ярдов левее обрыва, на песчаном пляже видны были следы чужой ночевки. Брошенный мусор, еще дымящееся пятно кострища, борозда, прочерченная килем лежавшей на берегу лодки.

И саму лодку Шаран увидел. Вдали, там, где река делала излучину. Это была не быстроходная ладья, корабельная шлюпка, наделенная не столько скоростью, сколько устойчивостью к высокой морской волне. Но гребцы на ней сидели умелые и по течению шли споро. Минута – и корма скрылась за росшими на противоположном берегу елями. Ближе к устью Калата, в крае, где власть империи была уж и вовсе номинальной, шлюпку наверняка поджидал быстроходный, отлично вооруженный флейт.

Шаран понимал: ему нипочем не догнать похитителей. И ощущал, что Мастера тоже знали это. Тайна ушла из Годвара навсегда. А значит, Шарана освобождали от его миссии. Герцоги Геннетские не будут отныне искать след Лунного Зверя. Мастера найдут других помощников, в других землях. Им без разницы…

Сердце заполнили холод и пустота. Мастерам безразлично, кто из их помощников найдет Лунного Зверя. Шарану было не безразлично! Что, его жизнь, жизни его отца и деда оказались бессмысленными?

Он поднял лицо к небу, такому синему, такому прозрачному сегодня, и закричал, заставив испуганно отшатнуться стоявших рядом охотников:

– Мы все равно найдем его! Вы слышите меня? Если не я, то кто-то из потомков моих найдет Лунного Зверя. Заглянет в его глаза, и тогда…

Слезы потекли по щекам мужчины. Шаран не знал, что произойдет «тогда». Никто не подскажет, Мастера оставили его. Но ему хотелось верить – тогда мир изменится. К лучшему.

Глава 29
Дали. Миссия «Вербена, дочь губернатора»

Внезапное бегство Левенталя стало для Вербены настоящим ударом. Именно бегство, как иначе назвать этот поступок? Взял и уплыл в неизвестном направлении. Пренебрег поручением коллегии, бросил эскадру. Бросил невесту, в конце-то концов! Даже слова не сказал на прощание. Неужели бы она не поняла, будь у Хай-ка причина для такого поступка? Все поняла бы и поддержала. Но, видно, не было причины, кроме очевидной – испугался. И помолвки, и экспедиции.

Первые несколько дней Вербена бесилась от злости. Места себе не находила во дворце. Вернись Хайк внезапно, выставила бы за дверь и знать не захотела бы.

Затем на место злости пришел страх за любимого. Нет, не мог Левенталь отказаться от экспедиции, о которой мечтал столько лет. Что-то случилось с ним. Болезнь, помутнение разума? Но почему же друзья-офицеры не остановили? Привыкли сначала выполнять приказы командира и только после этого думать? Но тогда «Буревестник» скоро должен вернуться. И Вербена начала ждать. Каждое утро спешила в гавань, надеясь увидеть знакомый парус. Поэтому она заболела первой в губернаторском доме.

Сначала девушка не обратила внимания на недомогание. Решила, что обычная простуда. Даже сыпь на коже не испугала, даже то, что вслед за дочерью слегла мать, а потом и большая часть прислуги. Но губернатор был взволнован не на шутку. Ему-то полагалось знать обо всем, происходящем на острове! Болезнь, теперь пробравшаяся и в его дом, уже свалила сотни матросов и солдат гарнизона, уже вовсю рыскала по городу, заполняя лазареты метавшимися в лихорадке людьми. И списывать все на дурную пищу и отравленную воду он больше не мог. Неужели страшная болезнь узкоглазых варваров в самом деле существует? Эйнен уже понимал: Левенталь не сказки рассказывал. Только не мог, не хотел смириться, признать свою недальновидность.

О первой смерти губернатору доложили в тот самый день, когда зловещая сыпь покрыла грудь дочери. И он сдался. Почтовые голуби понесли срочную депешу Хранителю Мистериума. Эйнен описал все честно, не утаивая подробностей. В том числе о предупреждении Левенталя и о его бегстве.

На одиннадцатый день пришел ответ из Батейи. «Закрыть гавань. Не впускать и не выпускать ни один корабль. Запретить рыбакам выходить в море под страхом смерти. Трупы сжигать, больных изолировать». Кое-что из перечисленного Эйнен уже предпринял. Запретил кораблям покидать гавань. Пытался помешать «отравителям» улизнуть с острова. Наверное, этот приказ спас много жизней на побережье. Но распоряжения «не впускать корабли» губернатор не отдавал, и Аннак превратился в смертельную ловушку. Сложнее всего оказалось изолировать больных. Люди не понимали, что за беда на них обрушилась. В городе начиналась паника. Заболевшие прятались от ежедневно обходящих все дома солдат, старались скрыть признаки болезни. Нередко они достигали успеха в этом. И продолжали заражать своих родных и соседей. Больных становилось много больше, чем могли вместить лазареты. Пришлось освободить для этих нужд гарнизонные казармы, парусную мануфактуру, строить временные навесы прямо в гавани.

В день, когда голубь доставил приказ метрополии, на пустыре за городской стеной впервые поднялся столб черного дыма. Горело облитое зажигающей смесью тело. И с каждым следующим днем столб этот становился гуще… О лекарстве в депеше не говорилось ничего. Возможно, нет иного способа справиться с болезнью, кроме как ждать, пока все ее жертвы превратятся в жирную черную золу? И губернатору предстояло наблюдать за агонией и смертью города. И собственной семьи. Это было тем более мучительно, что сам Эйнен оказался в числе немногих счастливчиков, прикасаться к которым демон Оспа не хотел.

В самый канун Сантори – кто в Аннаке сейчас вспоминал об этом веселом празднике? – на горизонте забелели флаги военной эскадры. Семь быстроходных флейтов стали на рейде Аннака. Очередное послание сообщало, что прибывшие хотят высадиться на остров, не привлекая к себе липшего внимания. Ночью, подальше от гавани, в мало кому известном гроте.

Вербена не слышала, когда в ее комнате появились люди. Барахталась в тяжелом, жарком бреду. Вынырнула лишь, когда чьи-то руки откинули одеяло, принялись раздевать ее. Чуть-чуть вынырнула, просто звуки прорезались сквозь стоящий в ушах гул. А перед глазами по-прежнему плыли ало-черные разводы.

– …знаешь, что это? – долетел незнакомый мужской голос.

– …болезнь не из нашего мира… – Женщина была где-то рядом. Может, это ее пальцы щупали кожу, приподымали веки?

– …Мастера?

– …они…

Промежутки между фразами казались такими долгими, что Вербена успевала проваливаться до самого дна горячего омута, и потом приходилось всплывать, барахтаясь и задыхаясь.

– …от этого существует какое-то лекарство?

– …в том мире… здесь только сила, данная мне Лунным Зверем. – Эта фраза, это имя… Вербена вздрогнула, будто кто-то дернул ее за волосы, спеша вытащить из глубокого омута. – Но я не смогу спасти всех. Не успею.

– Тогда в первую очередь – моряков. И детей.

Пелена перед глазами Вербены распалась. Лицо женщины она увидеть не успела. Та уже поднялась, повернулась к двум стоящим поодаль мужчинам – отцу и второму, с маской вместо лица.

– Мне понадобится помощь ваших лекарей.

Отец умоляюще посмотрел на маску.

– Но моя дочь…

– Я сказал – моряков и детей.

Эйнен упал на колени.

– Я прошу, Ноэль… Все, что угодно… – Нет. Никаких исключений.

Маска казался неумолимым. Но женщина прервала спор:

– Эта девочка выздоровеет.

Выздоровление оказалось внезапным и стремительным. Кажется, вчера только жар спал, язвочки на лице и руках едва зарубцевались. Кажется, должна бы сейчас лежать, бессильная и никчемная, словно выброшенная на берег медуза. Но никакой слабости в теле Вербена не чувствовала. Проснулась и совершенно отчетливо поняла – здорова. Села на кровати, прислушиваясь к ощущениям. Впрямь здорова. Словно и не было кошмара последних декад. Но это же невозможно!

«Конечно, невозможно, – неожиданно подтвердил кто-то в голове. – Но времени нет, спешить нужно». Испугаться Вербена не успела. Дверь осторожно приоткрылась, и в комнату вошел отец.

Увидев сидящую на кровати дочь, бан Эйнен улыбнулся.

– Доброе утро, радость моя. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Я здорова.

– Ну прямо гора с плеч. – Губернатор подошел, коснулся губами лба дочери. – Да, правда, жара нет.

– А что с мамой?

Бан Эйнен опустил глаза.

– Мама умерла.

Колючий комок прокатился по горлу, выдавив из глаз пару слезинок Нет, это известие не было для Вербены неожиданным. Ей не говорили о смерти матери, но она догадывалась по недомолвкам, сдержанным всхлипываниям ухаживающей за ней служанки. Потому и не зарыдала сейчас. Спросила сдавленным голосом:

– Много людей умерло?

– Больше четырех тысяч… Но болезнь уже остановлена. – Он помолчал. Добавил тихо: – Вербена, я зашел попрощаться. Через два часа эскадра бан Ноэля снимается с якоря. Я должен плыть с ними.

– Ты оставляешь Аннак в такое время? – недоверчиво переспросила девушка.

– Я больше не губернатор.

Решение коллегии, подписанное двенадцатью гроссмейстерами, бан Ноэль показал лишь накануне, когда стало ясно, что болезнь побеждена. Преемник все это время ждал на флагмане эскадры и сегодня утром торжественно высадился в гавани и принял командование крепостью и флотом.

Вербена выслушала новость. И, когда отец замолчал, заявила:

– Я плыву с тобой.

Бан Эйнен растерялся. Попробовал протестовать:

– Ты еще слишком слаба, а переход до Батейи долгий и трудный…

– Отец, я здорова! – Чтобы подтвердить свои слова, девушка вскочила с постели. Крутнулась на носочках. – Видишь, и голова не кружится.

Экс-губернатор вздохнул.

– Вербена, ты взрослая девушка, ты должна понимать. У меня неприятности. В метрополии нас ничего хорошего не ждет. Возможно, меня лишат титула или того хуже… А в Аннаке у нас достаточно друзей. Здесь тебя поддержат в случае чего.

Он вопросительно посмотрел на дочь. Поняла ли та, насколько серьезно их положение? Разумеется, Вербена все понимала. Ей нечего было делать в Батейе. Но вместе с тем у нее была весьма веская причина, чтобы плыть туда. Облизнув губы, она выложила все как есть:

– Отец, мне нужно плыть. Я должна оказаться на одном корабле с женщиной из Мистериума.

Бан Эйнен даже отшатнулся.

– С какой женщиной?!

– С той, которую прячет Хранитель бан Ноэль. Которая вылечила меня. И всех остальных.

О, Морская гильдия умела скрывать свои тайны! Знание становится Властью тогда, когда оно доступно только избранным. Все попытки Дали найти малейший след Гаэль заканчивались ничем. И лишь эпидемия, подброшенная в мир Дарины Миком, помогла, как ни кощунственно это звучит.

Таинственную женщину Дали сумела засечь в первый же день, когда та появилась на острове. Но в пораженном болезнью сознании Вербены было столько боли и страха смерти, что вынести это оказалось невозможно. Дали вышвырнуло прочь прежде, чем она успела разобраться, кто стоит рядом с ней. Воспользоваться же для входа на сцену Эйненом или Ноэлем она не рискнула. Не доверяла гроссмейстерам. Оставалось подвести Вербену к новой встрече с ее спасительницей.

Попасть на флагман «Стремительный» оказалось нетрудно. Вот подстеречь таинственную целительницу, увидеть ее, «поймать» в фокус внимания – значительно сложнее. Вербене понадобилось шесть дней, чтобы выяснить, где прячут тайную пассажирку. Пробраться в каюту той нечего было и мечтать. Даже охране, набранной из стражей Мистериума, не дозволялось заглядывать туда. Гроссмейстер бан Ноэль не гнушался лично прислуживать. Он же выводил женщину на прогулки. Это случалось в глухой предутренний час, когда весь корабль, за исключением вахтенного, спал самым крепким, самым сладким сном. Да и то не каждую ночь. Но, узнав о прогулках, Вербена терпеливо стерегла их.

Зачем она ищет встречи с незнакомкой, девушка не знала. Просто увидеть лицо своей спасительницы, заглянуть в ее глаза. Что будет потом, старалась не думать. Не за борт же ее выбросят, в конце-то концов!

И Дали об этом не задумывалась. Ей нужна была Гаэль, – а в том, что таинственная целительница и есть

Гаэль, она уверена была на девяносто девять процентов, – нужно было заглянуть в ее мысли, выведать, как той удается подчинить своей воле Лунного Зверя..

Да, это в самом деле была Гаэль. Женщина прятала лицо под накидкой и капюшоном, но ведь не только глаза могут видеть. Дали сосредоточилась, привычно фокусируя внимание, и…

Ничего не вышло. Она не смогла войти в чужое сознание. Будто на невидимую преграду наткнулась. Это было неожиданно и необычно. Ли растерялась на миг, затем попробовала еще раз. Единственное, чего добилась, – женщина почувствовала, что на нее пристально смотрят. Или что-то другое ощутила? Во всяком случае, оглянулась. Приподняла вуаль, посмотрела прямо в Глаза Вербене.

Дали показалось – в ее глаза! Что случилось? Ее на мгновение выбило из чужого мира? Или потеряла сознание, оставаясь в теле дочери экс-губернатора? Когда помутнение прошло, Вербена все так же стояла на палубе, а таинственная пассажирка и сопровождающий ее гроссмейстер исчезли. Причем бан Ноэль устроил хорошую взбучку чересчур любопытной девчонке. Так что теперь губы девушки мелко дрожали, а по щекам катились слезы.

Дали колебалась недолго.

«Вербена! – Девушка вздрогнула. – Не пугайся. Это не помрачение рассудка…»

Их сознания были сплетены не такое уж долгое время, даже по меркам мира Дарины. Но «долго-коротко» – понятия относительные, когда чужие мысли, чужие знания, чужая память становятся твоими собственными. Вербена была так похожа на Дали, как только может походить один человек на другого. Рассказ превратился в диалог. Странный, беззвучный разговор, когда собеседники с трудом различают, кому из них принадлежит очередная фраза. Они так увлеклись, что не заметили пролетевшего времени, не заметили, как постепенно истончилась, растаяла ночная тьма, уступая место утренней дымке. И лишь-когда Вербена перестала отвечать, Ли сообразила, на что смотрит глазами девушки.

Сквозь поднимающуюся вверх белесую дымку плыл корабль. Квадраты парусов на трех мачтах, круто выгнутые борта. Дали буквально услышала мысленный вопль Вербены. Запротестовала – нет, ерунда! Мало ли торговых кораблей проходят мимо мыса Вез? Но в этот миг затрезвонила рында на мостике. Голос вахтенного разбил рассветную дрему, царящую на судне:

– Корабль лево по борту! «Буревестник»!

Вербена уцепилась руками в фальшборт, напряженно вглядывалась в лица людей, сидящих в подплывающей шлюпке. Она узнала капитана Паллена. Но второй, поднявшийся следом за ним на борт, был не Левенталь. Она никогда не видела его прежде. Странного покроя камзол, слишком яркий и пестрый для моряка, расшитый драгоценными каменьями. Ножны и эфес сабли также богато инкрустированы, будто и не оружие это, а украшение. Однако на изнеженного сибарита он не походил. А темное от загара лицо и выцветшие на ярком солнце волосы не позволяли угадать национальность чужака. Незнакомец улыбнулся девушке, отвесил галантный поклон.

Паллен уже был у мостика, начал докладывать стоящему там гроссмейстеру о результатах экспедиции. Когда он упомянул о Панжвуре и представил посланника махараджи, в глазах бан Ноэля вспыхнул жадный интерес. Хранитель Мистериума тут же сделал приглашающий жест.

– Прошу ко мне в каюту, господин посол. От вас же, капитан, я жду подробный письменный рапорт, сегодня же. И судовой журнал захватите: Пока можете идти.

Он даже не спросил о судьбе Хайка! Вербена кинулась наперерез повернувшемуся назад к трапу моряку.

– Где Левенталь? Что с ним случилось?

Паллен узнал ее, опустил глаза.

– Гроссмейстер бан Левенталь погиб в море Дэвов. Если бы капитан Лакурн не подоспел вовремя, никто бы из нас не вернулся оттуда.

Вербена отшатнулась. Ноги стали ватными, в голове звонко загудело. Она упала бы в обморок, если бы не поддержка Дали.

– Неправда! Разве вы видели его мертвым?

– Нет, но…

Капитан не успел ответить, его неожиданно перебил панжвурский посланник:

– К сожалению, у нас нет оснований сомневаться в гибели мессира Левенталя, мисс. Исчезающие в тех краях никогда не возвращаются.

Дали и не подозревала, что ее героиня испытывает такие сильные чувства к пропавшему гроссмейстеру. Возможно, девушка и сама не подозревала? Во всяком случае, убедить Вербену и дальше искать встречи с тайной пассажиркой не получалось. А время шло. Эскадра, к которой теперь примкнул «Буревестник», уже миновала мыс Эш, по правому борту остались низины Западного Данбара и неприступный Уэйт. Еще один дневной переход, и навстречу поднимутся белые башни Батейи. Плавание закончится, Гаэль вновь исчезнет в каменной утробе Мистериума. И придется все начинать сначала.

Дали почти решилась обратиться за помощью к бан Ноэлю. Это был риск Смертельный риск, оправданный, только если удастся вернуть тайну Лунного Зверя. Иначе все знания, накопленные гильдией, могут обратиться против нее. И все же Дали готова была попытаться. Но разрешилась ситуация иначе. Хранитель Мистериума сам пришел к Вербене.

Стоял вечер, последний вечер плавания. Солнце уже коснулось поверхности океана, бросая прощальные лучи на его воды, играя розовыми бликами на волнах. Вербена готовилась отойти ко сну. И вдруг в дверь каюты властно постучали. Прежде чем девушка успела спросить, кто там, отворили. Бан Ноэль! Не очень-то учтивый поступок, но гроссмейстер спешил, на приличия у него времени не было. Сделал служанке повелительный жест удалиться, посмотрел на поднявшуюся навстречу девушку.

– С тобой хочет говорить один человек

– Посланник? – Вербена не поняла сразу, о ком идет речь.

– Нет. Другой пассажир. Лекарь, исцеливший тебя от черной болезни. Вы будете говорить наедине. И о разговоре этом не должен знать никто, даже твой отец. Более того, ты вообще не должна рассказывать о ней никому и никогда. Поняла?

– Да, мессир.

– Еще… – Хранитель помедлил. – Все, что она скажет тебе, запомни слово в слово. Потом перескажешь мне. Мне одному!

Каюта, куда они пришли, была в самом дальнем углу полубака. Ноэль остался снаружи, рядом со стражником. Слегка приоткрыл дверь и толкнул девушку внутрь.

Здесь, по правому борту, уже стемнело. Фитиль в подвешенном к потолочной балке светильнике был закручен почти до конца, и крохотный огонек пламени оставлял каюту погруженной в полумрак Лишь сделав несколько шагов, Вербена заметила лежащего на койке человека. Одеяло было натянуто до самого подбородка, редкие, непонятного цвета волосы разметались по подушке.

Дали не узнала свою давнюю знакомую. Казалось, что в постели лежит древняя старуха. Только когда подошла вплотную, наклонилась, поняла, что ошиблась. Лицо принадлежало не старухе. Женщине, достаточно молодой еще, но изможденной до крайней степени. Позвала тихонько:

– Гаэль?

Веки дрогнули, приоткрылись. Глаза женщины тоже потускнели и выцвели. Серебристый огонек едва мерцал в ее зрачках.

– Ты пришла снова… Я узнала тебя еще там, во дворце Аннака… Я позвала, чтобы… Скажи, я ведь поступала правильно все эти годы? Мир вокруг менялся, я не могла удержать его…. Но я старалась остановить зло.

– Да, Гаэль. Ты все делала правильно с самого начала. Ты оказалась лучше, чем…

– Спасибо… Значит, я могу спокойно уйти. Моя сила закончилась… Черная болезнь забрала все без остатка.

– Гаэль, нет! Вызови снова Лунного Зверя и…

Женщина грустно улыбнулась.

– Я никогда не вызывала Лунного Зверя. Это сказки. Я придумала их, чтобы люди верили в силу добра…

– Как?! Но ведь тогда, в лесу… Когда мы были с тобой вместе? Я испугалась, убежала, а ты осталась. Ты смогла управлять Лунным Зверем, узнать его тайну!

– Я не управляла Зверем, это тоже сказка. Не могла же я признаться, что он просто… любил меня. Нет, в этом не было грязи. Я будто увидела нити, идущие из сердца Зверя… Всего один миг, но я запомнила… И еще Лунный Зверь влил в меня силу.

Женщина закрыла глаза. Она произнесла слишком много слов, и теперь ей даже вздохи давались с трудом. Дали закусила губу. Разумеется, губу Вербены, но девушка так была поглощена разговором, что воспринимала эмоции как свои собственные.

– Гаэль, я не могу вызвать Лунного Зверя, – призналась Дали. – Он не подчиняется мне. Заклятие больше не действует.

– Заклятье придумали, когда мир был другим… – Голос Гаэль становился все тише, тише. Девушка опустилась на колени, склонилась к самым устам умирающей. – Одних слов теперь мало… Нужно… отдать…

Гаэль не договорила. Попыталась из последних сил глотнуть воздуха.

– Что? Что отдать? Жизнь?

– …больш-ш-ш…

Звук слетел с губ женщины вместе с последним выдохом… Вербена подождала, потом спросила тихонько, будто у кого-то, реально присутствующего в этой комнате, а не только в ее сознании:

– Она умерла? – «Умерла». – И что мы теперь будем делать?

Дали не знала. Последние слова Гаэль, что стояло за ними? Ли не отключилась полностью от сознания девушки, но если не сосредотачивать внимание на происходящем, время в двух мирах перестает течь синхронно. В мире Дали едва полминуты прошло, а уже суетились в каюте умершей бан Ноэль со своими стражами, и Вербена нервно расхаживала взад-вперед по шкафуту, кутаясь в шаль. В этих широтах весна только начиналась. Девушка не знала, как быть дальше. Отправляться к себе или дожидаться гроссмейстера, приказавшего не отлучаться далеко? И она все еще пыталась добиться ответа от незримой спутницы. Шептала:

– Так что же нужно, чтобы заклятие подействовало? Мы никогда не узнаем это, да? Никто больше не поможет найти Лунного Зверя?

– Почему же никто? Я помогу.

И Вербена, и Дали ахнули от неожиданности. Обе одновременно резко развернулись на пятках. Тело, получившее приказ удвоенной силы, не устояло на ногах. Девушка неминуемо грохнулась бы на палубу, но сильные мужские руки удержали. Айзенк Лакурн стоял перед ней. И вежливо улыбался.

– Вы? Откуда вы тут взялись?

– Услышал, что требуется помощь, и пришел.

– Вас я не звала.

– Разве? А кто же тогда поможет восстановить действенность древнего заклятия? Я могу многое в этом мире.

Лакурн поднял глаза к небу, на котором уже начали загораться первые звезды. Небрежно щелкнул пальцами. Совсем тихий звук, но в ответ на него одна из серебристых искорок дрогнула, оборвавшись, полетела вниз, за горизонт. Просто совпадение? Метеор, падающая звезда? Но Дали была уверена, в этот самый миг на одну из звездочек, нарисованных когда-то Винчем, стало меньше. И тут же отчетливо почувствовала: она не единственный игрок в этой сцене. Но ведь этот мир никому не известен! Пока что лишь Микеланджело можно встретить на его просторах.

– Мик?

Вопрос успел слететь с губ Вербены. Мужчина не обратил на него внимания, а Дали и так поняла – это не Микеланджело. Этот игрок не из ее мира.

Обдало жаром и холодом одновременно. По телу Вербены прошла крупная дрожь, девушка отшатнулась.

– Ты…Ты…

Айзенк кивнул.

– Вижу, узнала. Да, я встречался с некоторыми из твоих приятелей и приятельниц. И теперь рад снова видеть перед собой Мастера. – Заметив ужас на лице девушки, он приподнял руку, успокаивая. – Не бойся, я искал и вытаскивал провалившуюся в прореху времени каравеллу, я тащил ее сюда вовсе не ради битвы с женщиной, которую даже не видел прежде. Я помогу тебе найти потерянную игрушку. Я знаю об этом мире куда больше, чем ты. В одиночку тебе даже с гильдией не справиться. И твоя новая кукла попадет в ее лапы так же, как первая. Ты ведь не желаешь, чтобы милая Вербена скоротала свой век в темнице Мистериума? Пусть комфортабельной, но темнице.

Он придвигался все ближе и ближе, а девушка отступала, пятясь по палубе, пока не уперлась в фальшборт.

– Что ты хочешь взамен?

– Ничего. Для меня это всего лишь игра, и я в ней на твоей стороне.

– Врешь! Я знаю о твоих намерениях. Прежде ты был откровенней.

– Нет. Я и тогда играл. Твоей подружке не повезло, ей досталась роль противника, а не союзника.

Возможно, Лакурн продолжал врать. Но на лице его светилась искренность. Прикоснуться же к его сознанию, попробовать соединить мысли… На такое Дали не отважилась бы ни при каком раскладе. Каждый из них вел свою игру. И кем они в этих играх являлись – союзниками или врагами, – не узнаешь до самого конца. Но в любой игре можно выиграть… Если рискнуть, если попробовать использовать чужую силу и чужие знания.