332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Марченко » Глаза цвета стали » Текст книги (страница 12)
Глаза цвета стали
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:23

Текст книги "Глаза цвета стали"


Автор книги: Игорь Марченко






сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Часть 5
Охота на Ведьму

Полковник Высоков глядя мне прямо в глаза, пытался понять, о чем я думаю. Вместе с нами в кабинете присутствовали полковник Игорь Зайцев, командующий рейнджерами РББ и генерал Станислав Сухарьков командующий бронированной мотопехотой УБМ, а так же всеми аэромобильными взводами. Офицеры тихо переговариваются между собой, пытаясь определить степень моей ответственности за произошедший инцидент с генофагом. Разбирательство текло вяло, его участники были вымотаны отсутствием четкой вины и улик, что угнетало их едва ли не больше чем меня. Слушания продолжались третий час и всех порядком утомили.

– С одной стороны Совет не усматривает в Ваших действиях, капитан, четкой вины, а с другой мы уверены, что Вы поступили, скажем, так, опрометчиво. Поэтому Совет и распорядился создать военную комиссию по расследованию данного инцидента, – генерал Сухарьков откашлявшись, налил себе в стакан из графина минералки. – Вы намеренно подвергли себя и капитана Сергеева ненужному риску. Скажите Алешин, чем Вы руководствовались в тот момент, когда решились на этот поступок? Учтите, что сегодняшнее слушание первое и последнее. От результатов нашего решения будет зависеть степень Вашего наказания.

– Я уже рассказывал, что в бронемашине оставался водитель, которого необходимо было вытащить из огня. Мы своих не бросаем. Вертолеты прилетели своевременно и выполнили работу на отлично. Кто же знал, что этот выродок использует Генетический взрыв…

– Без эмоций, мы это уже слышали, – вкрадчиво вмешался в разговор полковник Зайцев. – Много остается неясного, например, как Вы уцелели после столь мощного всплеска развоплощения? Надеюсь, более тщательные лабораторные исследования прольют на это свет. По возвращению на базу Вас сразу же отправили на карантин в Центр общественного здоровья, где медперсонал не обнаружил ничего странного. Так написано в докладе главврача. В любом случае Вам надлежит вернуться в ЦОЗ и провести там еще какое-то время.

– Прощу прощения, полковник? Можно узнать цель этого решения? Если я здоров…

– Вам разве не сообщили, капитан? Вы сегодня же ложитесь на обследование в клинику, которую доверили Светлане Александровне, которая из-за большой занятости, не может присутствовать вместе с нами на слушании по вашему делу. Мы должны убедиться, что с Вами все в полном порядке, и Вы способны и дальше нести службу. Временно с Вас снимаются все полномочия, но лишь на время обследования. Все понятно или есть возражения?

– Думаю, в этом нет необходимости. Я себя прекрасно чувствую.

– А это уже нам решать, – оборвал Высоков. – Расскажите еще раз, что произошло после смерти генофага. Мы обнаружили на трупах следы колющего оружия похожего на катану.

Досчитав про себя до пяти, я рассказал самую тяжкую для меня часть рассказа:

– Я был вынужден это сделать, так как концентрированная Радость жизни генофага действовала стремительно. Спасенный мною рядовой начинал перевоплощаться в обычного зомби, а вот капитан Сергеев… по всем признаком должен был стать Ночным Охотником. Времени на раздумья не оставалось. Меня спасло лишь то, что я в момент геновзрыва находился за холмом, который меня и спас от отростков. Больше мне добавить нечего.

– Допустим. Вы должны понять, мы не обвиняем Вас ни в чем. По мне так поступили разумно, я бы и сам так сделал. Мы хотим понять, представить ситуацию, невольным участником, которой Вы стали. Это было тяжело? Сергеев был и моим другом, а не только подчиненным.

– Это было очень тяжело, – искренне ответил я, вспоминая умоляющий взгляд Антона. – Но, если бы ситуация повторилась, я не задумываясь сделал бы это еще раз. Уверен, капитан Сергеев, да и любой другой на моем месте проделал бы это и со мной, хотя бы из жалости.

Генерал Сухарьков многозначительно посмотрел на обоих полковников.

– Что скажите господа офицеры? Я сначала хочу услышать ваш вердикт.

– Станислав Петрович, позвольте, я выскажу наше общее с Игорем мнение, – Высоков пристально посмотрел на меня. – Мы не можем отрицать компетентность и профессионализм капитана Алешина. Он слишком опытный оперативник и много раз доказывал, что способен найти выход из сложной ситуации. Вы должны признать, что в сложившихся обстоятельствах он поступил, как того требовали правила. Он не бросил в беде товарища. Рискуя собственной жизнью, пришел к нему на помощь хоть мог этого не делать. Никто его в трусости бы не обвинил, трусость и здравый смысл это разные вещи. Я до своих людей постоянно пытаюсь донести смысл слов ”своих не бросаем” но это уже абсурд. Мы внимательно ознакомились с материалами, и, по правде, я так и не усмотрел в его поступках ничего порицательного, скорее наоборот. Рекомендую представить его к награде и заслуженному отдыху не меньше двадцати календарных дней. Усиленный продовольственный рацион, думаю, так же не будет лишним.

– Я солидарен с коллегой и тоже не усматриваю никакой вины, – устало согласился полковник Зайцев. – За сим хотелось бы выслушать и Ваше мнение, Станислав Петрович.

Генерал раскрыл папку с моим делом и еще раз медленно пролистал все страницы. Неожиданно он обратился ко мне с вопросом, который я меньше всего от него ждал.

– Алешин, скажи мне, только честно… ты себя сам считаешь виновным?

Его вопрос застал меня врасплох, и мне поневоле пришлось сказать правду.

– Моя вина очевидна, Станислав Петрович.

– Так в чем же она состоит? Объясни. Лично я не вижу ее даже в упор. Пускай генерал Воронин с пеной у рта доказывает, какой ты мерзавец и негодяй, у меня свои глаза имеются. Твои с ним бесконечные терки из-за жены меня не волнуют. Дело молодое.

– Моя вина… в трусости и некомпетентности. – Я опустил глаза.

– Что такое… – вскинул брови генерал. – Поясни, я вдруг перестал тебя понимать.

– Надо было договориться с этим монстром, тогда никто бы не пострадал.

– Не болтайте вздор капитан! С некроморфами нельзя договориться, только убить. Вы устали и подавлены смертью друга, это я понимаю, позвольте решить Совету, были в ваших поступках трусость и некомпетентность или все же злой рок и неудачное стечение обстоятельств.

Генерал, отложил папку в сторону и встал со стула:

– Слушанье считаю оконченным. Вина не установлена. Дело закрыто.

Генерал невозмутимо собрал в охапку рабочие документы. Не говоря больше ни слова, покинул комнату. Полковники, встав по стойке смирно, быстро переглянулись между собой. Сначала был нарушен протокол слушания, теперь нежелание генерала вести расследование дальше. Генерал Сухарьков понимал, как мало у него остается людей в строю, и не желал копать глубже, чтобы ненароком не раскопать никаких иных фактов нарушения. Последняя инстанция сказала свое веское слово, а значит, пора возвращаться к повседневным делам и заботам.

Когда полковник Зайцев вышел следом за генералом, оставив меня наедине с Высоковым, мой шеф долго смотрел на меня, словно собираясь с духом перед нелегким разговором:

– Я бы на твоем месте, Дима, не особо верил генералу. Слушанья может, и завершились, но твое дело не закрыто. Тебя наверняка возьмет под наблюдение служба безопасности ЦОЗ. Ты контактировал с генофагом, а значит, являешься потенциальным разносчиком заражения. Поэтому я хочу знать первым, что ты утаил от Совета. Ничего не хочешь мне рассказать? Сегодня очень хотел присутствовать генерал Воронин, но, учитывая его общеизвестную к тебе неприязнь, ему настойчиво отказали, дабы не превращать все в один большой скандал.

– Мне нечего добавить к сказанному.

– Как хочешь, тогда не забудь к шести вечера заглянуть в лабораторию генетики. Если в отношении тебя возникнет хоть малейшее подозрение или сомнение, я тебе не завидую.

– Я знаю правила, полковник, – я невольно насупился, подавив в себе страх. – Я могу идти?

– Иди, – Высоков лениво махнул рукой и встал у окна. – И не нужно бродить по базе с мечом за спиной. Это всех жутко нервирует, в том числе и меня. Покидать территорию базы запрещаю. Если узнаю, что ты снова забегал в гости на огонек к Мацумоте, у тебя будут большие проблемы.

Выйдя из комнаты, я быстро зашагал по коридору штаба специальных операций, краем глаза рассматривая развешанные по стенам длинные ряды портретов погибших на задании оперативников, теперь же, как, будто недобро и осуждающе смотрящих на меня из траурно черных рамок. Мне навстречу попадались знакомые сотрудники, но все они старательно делали вид, что заняты разговорами и никого вокруг не видят, даже знакомые часовые на входе сделали каменные лица, когда я проходил мимо них. Я старался храбриться, но плечи непроизвольно опускались, стоило хоть на миг поддаться унынию и грусти. Забрав на выходе из штаба оружие, понуро побрел меж казарм, не замечая косых взглядов еще вчерашних хороших знакомых. Слухи разлетались быстро. Уже вся база знала, что я каким-то непостижимым образом выжил, после встречи с генофагом, в то время как остальные, кто был со мной, погибли. Никому не было дела до того, что я делал раньше. На мне повисла неподъемным грузом недоказанная вина в гибели товарищей и плевать, что я действовал по инструкции. Остальные думали иначе.

Я направился к сержантскому бару, решив перед походом в исследовательский центр, на посошок с горя нажраться как последняя скотина. Долгие месяцы беготни по острову почти отучили меня от этой пагубной привычки, но теперь я собирался наверстать упущенное. Какой смысл беречь репутацию, когда уже через несколько дней я стану подопытным кроликом, которого будет препарировать каждый, кому не лень. Правду говорят: Сделай, что-нибудь хорошее и тебя забудут через час. Сделай плохое и тебя никогда не забудут.

На тренировочном плацу сержанты привычно орали на новобранцев из числа спасенных гражданских с Северного и ополченцев призванных на базу с Южного. Чтобы восполнить потери Гнезда, пришлось пойти на крайнюю меру – мобилизацию гражданских. Японцы плохо понимали русский язык и мат, от этого делали много ненужных телодвижения, а ополченцы из Северного наоборот, слишком хорошо его понимали и намеренно замедляли процесс обучения, чем сильно выводили из себя суровых сержантов. Среди инструкторов был и Лютый, который в данную минуту читал лекцию о пользе пулемета РПК при контакте с врагом. Заметив меня, стоящего в стороне, он оборвал лекцию и, положив РПК на землю, поспешно направился в мою сторону. Похоже, он оказался единственным, кто был по настоящему рад моему присутствию.

– Димка! Рад видеть тебя! – он крепко пожал мою руку. – Я слышал про балаган с твоим слушаньем и возмущен до глубины души! Ты столько всего сделал, чтобы этим сволочам не пришлось поднимать свой святейший зад из кресла и лично принимать участие в том дерьме, в котором мы все участвовали сотни раз. Чем все закончилось? Какой вердикт в отношении тебя?

– Дело закрыто за недостаточностью улик, а меня отправляют на насильственное изучение в генетический центр ЦОЗа. Обещали, долго не держать взаперти.

– Ну и суки! – ругнулся Лютый, сжав кулаки. – Антон каждому из нас был другом и братом и вместо того, чтобы сосредоточиться на поднятии морального духа личного состава, начинают охоту на ведьм и гребут всех без разбора. Меня тошнит от этих людей…

– За такие слова тебя самого упекут вместе со мной в Центр общественного здоровья.

– Да и плевать! – воинственно ответил Лютый, сложив ладони на манер рупора, громко сказал, чтобы его все слышали. – Кто тогда будет защищать их зад от зла запределья?

– Мне нужно идти. – Я хлопнул его по плечу и развернулся, что бы уйти, но Николай удержал меня за рукав камуфляжной куртки.

– Погоди. Не вешай нос, командир, я слышал, что среди солдат тебя обвиняют в трусости, но я то знаю, что они сами полные ослы. Храбрее тебя я еще не встречал людей. Не знаю, как тебе удалось это сделать, но верю, что ты не трус и готов сломать шею любому кто думает иначе!

– Теперь мне стало легче. Возвращайся к своим протеже, пока они не перестреляли друг друга.

Николай обернулся и погрозил пальцем щуплому японцу, который поставил тяжелый пулемет на попа, с любопытством заглядывал прямо в ствол грозного оружия.

– Ты прав, эти ополченцы хуже штабных крыс, те хоть с оружием обращаться умеют, только не хотят, а эти… – он презрительно махнул рукой. – Еще вчерашние крестьяне. Наши неплохо учатся стрелять, а у япошек хорошо получается только холодным оружием капусту рубить. Слушай, ты ведь сейчас судя по направлению, идешь в сержантский клуб? Не ходи. Ты и до этого брал пиво и в одиночку пил в углу, за что многие тебя недолюбливали, считая снобом, а теперь там круглые сутки зависает половина придурков из РББ и УМБ. Как бы греха не вышло.

– Не волнуйся, я еще не разучился охлаждать чересчур горячие головы.

Оставив Лютого, я неспешно зашагал дальше, по ходу дивясь необычному запустению на базе. Раньше здесь было куда многолюдней. Обслуживающий персонал метался меж корпусов ангаров на краю аэродрома, едва не сбивая тебя с ног, всюду кучковались бравые спецназовцы, готовящиеся отправится на задание. Из динамиков круглые сутки лился классический рок, провожая и встречая бойцов. Над вертолетными площадками кружили десятки винтокрылых машин, наполняя пространство гулом винтов и мощными порывами ветра. Куда все делись? Где все эти люди? Их больше нет, погибли на многочисленных заданиях. Сухо и коротко. А я лишь грустно улыбнусь на это, потому что помимо сухой статистики мы наблюдаем закат общества. Война безвозвратно проиграна нами и от осознания этого становилось еще тоскливее на душе.

Толкнув ногой дверь сержантского клуба, я спокойно прошел мимо кучкующихся парней и встал перед стойкой, за которой работал барменом Степан Свиридов. Бывший полковник авиации потерял обе ноги и левую руку на одном из последних заданий. Инвалиды никому не были нужны, но добрые люди устроили его сюда. Мне он нравился своей проницательностью, а главное замкнутостью и ненавязчивостью в общении. Бывало мы допоздна за кружечкой пива, разговаривали за жизнь, вспоминая былые времена и ратные подвиги.

– Тебе как обычно? – спросил Степан, доставая из холодильника пластиковую бутылку полную самодельного кислого пива. Другого все равно не было.

– Да. – Высыпав на стойку горсть автоматных патронов, которые здесь использовали в качестве денег, я забрал бутылку и направился к своему столику в углу бара.

– Черт меня раздери! Вы только гляньте, кого к нам занесло? Это же капитан Алешин, собственной персоной! Погубил лучшего друга, а теперь спокойно приперся пить пиво. Как вам?

Выкрикнувший это рыжеволосый горлан, на моей памяти все время ходил в рядовых, что его чрезвычайно выводило из себя и уязвляло гордость. Я не помнил его имени, но уже не в первый раз сталкивался с ним в этом баре. В прошлый раз, когда со мной был Антон, он его даже чуть не пришиб, когда началась драка, вызванная колким замечанием этого кретина.

– А ты что здесь забыл, РЯДОВОЙ? – специально сделал я ударение на последнем слове. – Разве этот клуб не для сержантов? Отвали-ка обратно в свою казарму.

– А ты тоже не больно то на сержанта похож, если конечно тебя не разжаловали, – язвительно ощерил редкие зубы солдат. – Убирайся сам пока я и мои товарищи не расшатали тебе зубы одним пальцем. Возвращайся обратно к своим зомби, сюда приходят только настоящие люди…

Его хамство были невыносимы, и я сделал единственное, что должен был сделать в сложившейся ситуации. Я одной рукой смахнул со стойки граненые стаканы, а другой сгреб его за отвратительный рыжий чуб и со всей силы приложил физиономией о стойку бара. Пока он с воем катался по полу и выплевывал зубы, я спокойно достал из кобуры на бедре пистолет-пулемет ПП-2000. Демонстративно сняв с предохранителя, направил стволом в потолок.

– Кто еще так считает? – я хмуро обвел взглядом притихших спецназовцев. – Есть такие?

– Капитан Алешин, покиньте клуб. Ваше присутствие здесь нежелательно.

Вперед вышел сержант по фамилии Грошев, в общем-то, неплохой парень только чересчур суеверный, что портило общее впечатление о нем.

– Слизняки, – хрипло ответил я, медленно отступая спиной назад и не забыв прихватить с собой свой бутыль с пивом. – Думаете отсидеться в этой дыре всю оставшуюся жизнь?

Презрительно пнув носком ботинка, под ребра притихшего было рябого подонка, я вышел из бара, усевшись прямо на ступеньках. Жадно припав губами к кислому напитку, я глотал его, почти не ощущая вкуса, пока не опустошил полутора литровую бутылку на половину. Прошедшие мимо рейнджеры, отправляющиеся на боевое задание в полной боевой амуниции, с неудовольствием и укором косились в мою сторону. В их глазах я был конченым человеком, которому отныне нет места в их рядах. Ну и плевать! Никогда не любил этих выскочек. Мне же пора в Центр генетических исследований. Пусть делают со мной, что хотят – мне уже все равно. Не будет больше мучительных раздумий о дальнейшей судьбе, подходит к концу неопределенное бремя ожидания смерти. Когда выяснится истина, меня бросят в карантинный изолятор, где рука хирурга с блестящим скальпелем окажется куда смелее моей собственной, не способной всего одним движением меча оборвать столь презренную жизнь. Тоже мне герой! Смог прикончить своего лучшего друга, а самому представиться пред очами бога, кишка тонка!

Гнев к себе душил меня, заставив подняться и понуро побрести к куполообразным корпусам ЦОЗа, расположенным на вершине горы Томари. У блокпоста хмурый лейтенант спецвойск, внимательно осмотрел мой жетон. Позвонил по телефону, после чего сделал солдатам знак пропустить. Меня ждали, раз так быстро дали «добро» на проход в самую охраняемую зону базы.

– Шестой корпус тахигинеза рядом с главным административным зданием, – лейтенант, с нескрываемым любопытством, оглядел меня, с уважением задержав взгляд на потертой нашивке на моем плече. На ней была изображена летучая мышь на фоне парашюта. Этот символ разрешали носить только лучшим бойцам спецподразделений. – Вы надолго к нам, капитан?

– А это как получится. – Ответил я, намекая на то, что возможно, что и навсегда.

– Оставьте оружие. Брать его с собой запрещено.

– Как скажите…

Вытащив из кобуры ПП-2000, бросил на стол, после чего нехотя расстался с мечом. Так же пришлось распрощаться: с ножом и с разгрузочным жилетом с автоматными магазинами и подсумками полных патронов. Сдав свой немудреный арсенал, я мрачно проследовал за сотрудником Центра в ослепительно белом скафандре высшей биологической защиты – ученые даже на улицу без него не выходили. Вот что значит одержимые собственными страхами.

– Впервые здесь? – глухо спросил он через внешние динамики шлема.

– К сожалению, нет. Уже бывал и не раз. Забор крови в другой стороне…

Заметив, что мы свернули не туда, я тут же заподозрил неладное.

– Не волнуйтесь капитан, заведующая выразила желание с Вами побеседовать наедине. Взять кровь мы всегда успеем, а вот застать ее свободной не всегда удается. Очень занятая женщина.

– Выразила желание, говорите? – переспросил я, оглядываясь по сторонам.

– Сюда, пожалуйста. Этот визит она попросила сохранить в тайне.

Поднявшись по широкой лестнице, еще минут пять шли по длинному коридору, в котором не было ни души. Мы вошли в скромный кабинет, где за старым компьютером не отрываясь, работала Светлана. Она насмешливо вскинула на меня полный укора взгляд, словно она была строгим директором воскресной школы, а я нашкодившим хулиганом, которого привели на расправу. Этот взгляд мне очень не понравился, тем более в столь снисходительном ключе.

– Спасибо, Олежек. Возвращайся к работе.

Мой провожатый молча вышел из комнаты, оставив на столе папку с документами. Краем глаза я успел прочесть название, до того как заведующая успела убрать его в стол – Научно-исследовательский объект “Рассвет”. Проект трансформации материи на атомарном уровне.

Светлана, не глядя на меня, быстро стала щелкать по клавишам компьютера:

– Присаживайся буян, уже наслышана о твоих похождениях.

– А я о твоих.

Она перестала щелкать клавиатурой и удивленно посмотрела на меня:

– Ты меня в чем-то обвиняешь или мне просто послышалось?

– А то ты сама не знаешь. Пол базы побывало у тебя в объятиях, а ты ни слухом, ни духом…

– Ты что, с ума сошел?!

Светлана медленно поднялась с кресла и быстро обошла стол, гневно нависнув надо мной:

– Кто тебе рассказал об этом? Кто распускает эти лживые слухи?

– Мне Антон сказал, только ты ничего ему не сделаешь, потому что он уже мертв! Ты можешь спать с кем угодно и когда угодно, это твое личное дело. Но я не хочу узнавать об этом в последнюю очередь от своих друзей. Это низко даже для тебя.

– Это вранье! – Светлана быстро отвернулась. – Ты мне противен, Алешин.

– Значит, я тебе противен? – я схватил ее за плечи и развернул к себе лицом. – Что за чертовщина тут происходит со всеми? Тебя не узнать, а другие ведут себя так, словно им в зад засунули сейф. Я устал от вранья, от секретности и запретов. Разве мы не на одной стороне?

– Значит ты хочешь знать правду? – Светлана вырвалась из моих рук. – Да! Я трахалась со всеми, о ком ты слышал. И что? Кто ты такой, чтобы читать мне мораль? Заделался в святоши? Можешь меня с пеной у рта убеждать в своей любви и в желании защитить мою честь от порочащих связей, ты не лучше тех вояк, что маршируют на плацу, а сами, глядя мне вслед, в своих мыслях имеют меня по всякому! Вы все мужланы хотите только одного, не отрицай, а когда получаете, устраиваете истерики! Детство закончилось, пора повзрослеть.

В глазах Светланы я прочитал скрытое торжество и еще что-то холодное и безжалостное, что изрядно меня напугало, а я ведь не робкого десятка.

– Ты изменилась, – после паузы ответил я. – Когда я тебя встретил в первый раз, ты была мечтательной девушкой с таинственной душой и неисчерпаемым потенциалом оптимизма. Сейчас ты со своей командой яйцеголовых умников изучаете Радость жизни и воображаете, что познаете секреты мироздания. А как же твое приличие или это маска?

– Вот только не нужно мне о приличии рассказывать! – фыркнула Светлана, усаживаясь в кресло. – Если хоть половина из того, что я о тебе слышала правда, ты должен быть ну ОЧЕНЬ неприличным человеком. Ты ведь и сам не пропускаешь ни одной юбки, признайся.

– Может и так, только что с того? – не стал отказываться я. – Значит, в глубине души я аморальный тип, но я никогда не предаю друзей и всегда помню о своем долге.

Светлана посмотрела на меня со злой улыбкой и снова пододвинула к себе клавиатуру.

– Слухи о тебе утверждают совсем обратное. Гибель капитана Сергеева и всего экипажа разведывательной машины – факт. Самоубийственная акция в Северном, когда ты чуть ли не в одиночку полез спасать выживших, даже не поставив в известность командование. Твои кровавые финты мечом, вызывающее поведение, как и полное отсутствие субординации, многим не по душе. Мой муж считает тебя наглым выскочкой с чрезмерными амбициями…

– Твой муж – полное ничтожество! Поглядим, что скажет генерал Воронин, когда узнает всю подноготную своей любвеобильной женушки. Я тебе интересен только как подопытный кролик, на котором можно ставить свои бесконечные эксперименты. Какой же я глупец, что тешил себя наивными надеждами на безответную любовь, на которую ты не способна. С меня хватит!

Я направился к двери, чтобы выйти из комнаты, но Светлана перегородила дорогу.

– Ты никуда не пойдешь! – прошипела она, став похожей на кобру.

– Наденешь на меня наручники или попробуешь остановить, позвав своих лаборантов?

– Алешин, не будь идиотом. Не вынуждай меня идти на крайние меры и сдавать тебя с потрохами. Ты прав, твой геном уникален и требует тщательного изучения. Мы можем сделать перезагрузку наших с тобой отношений и попробовать начать все с самого начала…

– Я не намерен участвовать в твоих закулисных интригах и прямо отсюда иду в Совет, где выкладываю всю правду. Плевать что будет. Ты слишком далеко зашла в своих изысканиях.

– Как ты думаешь, кому поверит Воронин? Тому, кого он ненавидит больше всех на свете или любящей жене? Когда вскроется правда, и все узнают что ты носитель Радости жизни, тебе не отвертеться даже с помощью заступничества полковника и прежних заслуг. Твое имя растопчут и смешают с дерьмом! Чтобы этого не произошло, я лишь по старой дружбе в очередной раз сфальсифицирую результаты обследования, а ты за это выполнишь одну мою просьбу.

– Какую еще просьбу? – насторожился я, заметив безумный блеск в ее глазах.

– На острове объявился опасный некроморф, который нам нужен для исследований. Ты его легко опознаешь по золотистой коже. Я замолвлю за тебя словечко, тебе вернут все, что отобрал Совет. Выделят лучших бойцов и технику. Ты не будешь знать нужды ни в чем. Принеси мне кусочек плоти златокожего, и я смогу излечить тебя от Радости жизни. Теперь это в наших силах. Все это время я здесь не дурака валяла, а занималась сверхсекретными разработками вакцин и препаратов призванных реабилитировать человеческий геном. Я как никогда близка к разгадке кода бога и мне только дурных слухов о себе не хватало на пороге величайшего открытия. И от кого? От бывшего любовника, которого я так долго покрывала и, который стал величайшим моим разочарованием! Ты готов предать меня из-за ничего не значащих связей…

– Я всегда догадывался, что ты чрезвычайно слаба на передок, но это уже перебор.

– А ты слаб на мозги, если еще не понял, что я могу с тобой сделать!

Светлана извлекла из кармана маленький прибор похожий на брелок.

– Знаешь что это? Сигнальный биппер. Одно движение моего пальца и через две минуты здесь будет полно вооруженных людей. Мой статус позволяет мне иметь охрану.

– Бедняги, – наигранно ухмыльнулся я. – Меня уже поимели, а у них еще все впереди.

– Заткнись! Заткнись! Или клянусь светлоликим Химусом, ты сполна познаешь месть иссов и подохнешь в жутких мучениях, как неразумный даймантис! От меня и всего этого научного комплекса зависит будущее всего человечества!

Наблюдая в ее глазах плещущее пламя неприкрытой ненависти, я не сразу сообразил, что услышал. Светлана тоже не сразу поняла, что болтает лишнего, а когда поняла, тут же умолкла.

– Что ты сказала? – медленно спросил я, обернувшись. – Повтори-ка еще раз.

– Ты и так узнал слишком многое. Убирайся! Сдай кровь в лаборатории и вали обратно к себе в казарму, но перед тем как захочешь, кому-либо рассказать, о том, что услышал или думаешь, что услышал, прежде подумай, – она мило улыбнулась, но в ее голосе зазвенели металлические нотки. – Не забывай, кто именно держит твои яйца в кулаке! Общественное здоровье – это моя, а не твоя стихия. Я здесь самая крупная рыба, так что не лезь в мой водоем! Ты меня понял? Даю тебе время подумать. До завтра. Учти, возражения не принимаются.

Выходя в коридор, я ощутил, как меня душит бессильное бешенство. Она может сколько угодно скрываться и прятаться, но не будет же ей вечно везти с этими экспериментами. Рано или поздно о них все равно узнают, тогда и моя правда всплывет наружу. Я не позволю этой девке, этой двуликой твари меня шантажировать, даже, если она обладает неприкосновенным статусом и ее мужем является генерал Воронин. Если я смогу добыть необходимые мне доказательства, то с помощью полковника Высокова смогу закрыть всю эту лавочку, предварительно заручившись у него неприкосновенностью к своей персоне. Это был слабый шанс, но выхода нет. Такие фанатичные ученые как Светала, способны на ужасные вещи ради достижений и открытий.

– Алешин! Одну минутку.

Я резко обернулся, встретившись взглядом с глазами, в которых светились огоньки веселья.

– Была рада тебя снова увидеть, малыш. Заходи еще, я всегда тебе рада.

– Обязательно зайду. – Мрачно пообещал я, стараясь не поддаваться раздражению.

Находясь не в самом лучшем расположении духа, я едва дождался, пока у меня возьмут образец крови. Медбрат так долго копался с пробирками и вакуумными шприцами, что мне неудержимо захотелось дать ему ногой под зад, чтобы двигался более расторопно. Когда он в очередной раз отвлекся на телефонный звонок, я даже глухо зарычал но, услышав слова ”Да, Светлана Александровна, передам”, я снова принял невозмутимый вид.

– К сожалению, капитан Алешин, мы не сможем Вас положить на обследование именно сегодня. Может быть завтра. Все будет зависеть от результатов, – словно оправдываясь, забубнил медбрат. – Анализы крови мы передадим заведующей. Вас известят в случае чего. Всего доброго.

Выйдя на улицу, я первым делом посмотрел в вечернее небо. Не могу передать охвативших меня чувств. Сначала меня заочно приговорили к смерти, а затем в последнюю секунду спасли. Интересно, что за игру затеяла Светлана? То, что ставки высоки, сомневаться не приходилось. Нужно срочно выяснить, что она затевает. Это должно быть нечто важное, если она готова идти на любую подлость и обман лишь бы не привлекать к себе излишнее внимание Совета. Сейчас же меня душили унижения и бешенство. То что со мной произошло в кабинете Светланы, меня разозлило до глубины души. Единственным моим порывом была месть, а что может быть страшней мести отвергнутого мужчины? Только месть отвергнутой женщины.

Прежде чем начать действовать, я решил заглянуть на огонек к отцу Тихону – смиренному служителю бога – своему давнему другу и духовному собутыльнику. Когда он был в духе не сыскать душевнее собеседника. Но когда он принимал на грудь лишку, чего греха таить, находится рядом с ним, было не то, что неуютно, смертельно опасно. В столь мрачные времена я мог доверится только ему и никому более – всем была известна его неприязнь к ЦОЗу, который он считал рассадником греха и богомерзким культом ученых импотентов. Берлога Тихона располагалась в маленькой церквушке на краю базы, построенной православной миссией еще при царе горохе. Она находилась далековато, так что к святому отцу ходили отпускать грехи только исключительно такие закоренелые грешники как я. Мое начальство святого отца за пьянство и дебош не жаловало, за глаза называя Падшим ангелом. Что же касается моего кругозора – на порядок большего, чем у начальства – я видел в Тихоне настоящего поэта.

Когда я уже начал отчаиваться достучаться до его совести, обшитая железом дверь с огромным крестом, дрогнула и приоткрылась. На меня из темного дверного проема зыркнули два красных от беспробудного пьянства глаза, подозрительно сверля недоверчивым взглядом.

– Гость в дом – черт в дом. Чего приперся, язычник?

– Открывай, святой отец, мне нужна твоя помощь… – начал я.

– Боженька поможет! – буркнул Тихон и захлопнул дверь прямо у меня перед носом.

Оглянувшись по сторонам, я зябко поежился от вида свежих могил, которых еще месяц назад здесь не было. Церквушка находилась на краю старого кладбища, прямо на вершине крутого утеса, уходящего в море. Места дикие и глухие. Случись чего, никто ничего не узнает.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю