355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Игорь Марченко » Глаза цвета стали » Текст книги (страница 2)
Глаза цвета стали
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 06:23

Текст книги "Глаза цвета стали"


Автор книги: Игорь Марченко



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Скромняга! Да ты просто ходячая энциклопедия! – похвалил я. – А что с погранцами?

– А что тут неясного? Некоторые считают, в том числе и я, что это было первое нападение некроморфов. Тела потом сожгли, а результаты вскрытия засекретили.

Услышав его предположение, на душе у меня сделалось мрачно и тоскливо. Значит ли, что уже тогда были признаки грядущего конца? Догадывались ли правители, что именно произошло с теми бедными солдатами? Если это была первичная агрессия некроморфов, то, куда потом подевался носитель этой заразы? Сплошные загадки во тьме, мать их.

– Говоришь, тела потом сожгли? – переспросил я, чуть не провалившись в глубокую яму посреди дороги, но вовремя перепрыгнул ее, наступив ботинком в чью-то блевотину. Выругавшись самыми черными проклятиями, стал шаркать ногой по асфальту. – Проклятие! От твоих откровений у меня мурашки по коже. Ладно, пришли. Дальше вещать буду я.

Мы зашли в темный подъезд пятиэтажки на этот раз обжитой и освещенной тусклым светом масляных ламп. Быстро вбежали по лестнице на пятый этаж. Как правило, на первых этажах никто не селился, опасаясь весеннего паводка несущего подтопления многих районов и крыс, расплодившихся в подвалах. Эти прожорливые твари были всегда голодные и являлись разносчиками опасных заболеваний, но находились люди, которые их отлавливали и c удовольствием пожирали. Когда мы подошли к дверям обшитой стальными пластинами, и я несколько раз ударил об нее прикладом, на это долго никто не отзывался. Потом через глазок меня узнали. Тихо скрипнув несмазанными петлями, дверь распахнулась ровно настолько, что бы в нее можно было пройти боком. Я прошел в коридор, по ходу ущипнув хозяйку за ягодицу.

– Живой до сих пор? Я в шоке. А это кто с тобой? – хмыкнула молодая особа лет двадцати семи, окинув подозрительным взглядом Антона. – Надеюсь не из буйных пьяниц?

– Он мой напарник и я за него ручаюсь. Нам нужно где-то перекантоваться до утра. Не охота ночевать с клопами. Хотя бывает, и ты крови напьешься, будь здоров Иван Петров…

– Ты мне тут зубы не заговаривай, деятель. Еще за прошлый раз не расплатился сполна. Ночевать пущу, но не бесплатно! – девушка категорично скрестила руки на груди.

Я молча достал из ранца свой НЗ: сухари, несколько банок тушенки, немного вяленой рыбы с обезжиренным мясом, а так же добавил к продуктам несколько таблеток антибиотика в пластиковой оболочке. Последнее особенно ценилось в Северном, учитывая дефицит лекарств, что до меня то я давно уже их не использовал. Оживившаяся девушка, окинув мои дары алчным взглядом, несколько резковато выхватила пакет из рук. Убедившись, что вся эта еда ей не мерещится, быстро закрыла за нами дверь. Мы прошли в тесный зал, где на кровати спала очень симпатичная девушка лет шестнадцати. Судя по виду на позднем сроке беременности.

– Я и не подозревал, что меня здесь не было так долго! – хмыкнул я. – Кто отец?

– Да уж, во всяком случае, не ты к твоему счастью, – фыркнула хозяйка. – Крутился тут один ухарь, любитель маленьких, худеньких. Вскружил дурочке голову, а потом смылся на другую сторону острова. Говорят, сгинул в море, пытаясь перебраться на Итуруп. Вот же кретин!

Вещей как таковых в квартире было немного. Две кровати, старые комоды, шкафы и очень много грязи и пыли. Девушки не утруждали себя хозяйством по дому. Мне было немного неловко, что я привел сюда Антона – сам я был не очень разборчив в выборе ночевки. Чего скрывать, порой приходилось ночевать разве что не на помойке, если не было иного места. Антона же ничуть не смутила обстановка. Быстро освоившись, он уверенно присел на краешек кровати рядом со спящей девушкой и деловито провел у нее над головой электронным диагностом. Результат его не особо удивил. Он лишь тяжко вздохнул. Спрятав медицинский прибор обратно в свой подсумок, положил ладонь на сухой, но горячий лоб девушки.

– Вы в курсе гражданка, что Ваша сестра больна? Притом весьма серьезно. Ей требуется срочная госпитализация, если она не хочет потерять ребенка, а заодно и свою жизнь.

– А тебе какое до того дела? – тут же вспылила Ольга, но потом стыдливо отвернулась. – У нас нет средств на лекарства. Гнездо не принимает беженцев вам это известно не хуже, чем мне. Градоначальник Мамонт нам отказал в местной больнице. Говорит, нет мест. Сучара…

– Утром, когда за нами прилетит вертушка, мы заберем ее в наш госпиталь! – безапелляционно заявил Антон и встал с кровати. – При госпитале есть великолепное родильное отделение, которое в последнее время пустует. Я договорюсь о приеме…

– Милая, знаешь, в чем разница между подгорелым пирогом и беременной? – усевшись прямо на полу, спросил я Ольгу, привлекая к себе. – Вовремя не вынули.

– Ой, как грубо! Ну, ты и пошляк, Алешин! – Ольга, жадно затягиваясь сигаретой, уселась мне на колени. – Давненько ты не бывал в наших краях. Пропустил самое веселье. Убиваешь матерых и злобных некроморфов вдали от этих краев, а самого жирного и гадкого до сих пор не прикончил. Я про Мамонта. Если прикончишь его однажды – сделаешь для всех большое дело. Эту жирную тварь все одинаково ненавидят и есть за что, уж ты мне поверь.

– Дурное дело не хитрое. Однажды я соберусь с духом и… разрешу это сделать Антону.

Напарник тактично отвернулся и лишь осуждающе покачал головой, когда я привлек девушку к себе и стал ее страстно целовать в ложбинку чуть ниже ключицы. Ольга отвечала с не меньшей страстью и пылом, быстро расстегивая молнию на моем комбинезоне. Было видно, что этой маленькой, стервозной блондинке не в первый раз исполнять любовный обряд.

– Смелым стал? Я ведь знаю что ты больше любых некроморфов боишься только женщин, – хихикнула девушка, крепко прижимая мое лицо меж своих грудей третьего размера. – А как же история с подгорелым пирогом? Она тебя ничему не научила?

– К тебе это не относится, иначе бы ты давно была многодетной мамашей.

– А ты, стало быть, папашей? Размечтался!

Когда мы уже стали стаскивать друг с друга одежду, я вспомнил что мы не одни. Перевел вопросительный взгляд на напарника, вопросительно кивнув на раскрасневшуюся Ольгу. Антон отрицательно дернул щекой и раздраженно ответил:

– Хотите дымить сигаретами, валите в соседнюю комнату. Больной требуется чистый воздух.

– Сноб! – ухмыльнулся я, делая глоток разведенного с водой спирта из своей фляги. – Она может и губами ублажить. Скажи малышка, ты поможешь снять напряжение моему другу?

– Конечно, – мурлыкнула девушка, словно кошка, подползая к нему на четвереньках. – Все что вашей душе угодно… за вашу плату я могу и свою сестру разбудить…

Антон неожиданно грубо оттолкнул ее от себя и демонстративно вышел в соседнюю комнату.

– Что это с твоим другом? Он сам часом не болен? – выкрикнула обиженная девушка.

– Да что с тобой, черт возьми? – спросил я у Антона, выходя следом за ним из комнаты. – Если ты хотел ее первый так бы и сказал, я бы не стал возражать, только кивни…

– Дима, я уважаю тебя как друга и старого боевого товарища. Мы с тобой много заварух вместе пережили. Бывало, в такой ад попадали, что выбраться из него не представлялось возможным. Но мы выбирались и живы до сих пор. Зачем ты унижаешь себя сейчас? В глубине души ты ведь не такой, каким пытаешься выглядеть! Сейчас ты ведешь себя как животное!

– Как животное?! А чем ты лучше меня?! – яростно вспылил я, смахивая грязные тарелки со стола. – Думаешь, мне не жалко сопляка, чью голову я тащил с самого побережья или не жаль эту брюхатую малолетку, вынужденную за еду заниматься проституцией? Всем всегда жаль! Тебе жаль, что ты вынужден работать с ”животным”. Мне жаль, что я застрял на этом проклятом острове. Мир катиться в тартарары, а мы апостолы этого безумия и знаешь почему? Потому что до сих пор не можем смириться с тем, что это мы выпустили в мир окружающую нас грязь! Эгоизм и упрямство загнали в этот тупик и теперь нас прокляли за это сами небеса! Мы раса грешников без настоящего и будущего. Мы покойники только пока этого не осознаем…

– И что ты предлагаешь? Просто опустить руки и сдаться на заклание некроморфам?

Я обреченно махнул рукой и вернулся к Ольге, ощущая на спине тяжелый взгляд Антона. Мне было все равно, что обо мне думают остальные, потому что мне было наплевать на себя и на то, что будет завтра. Я утратил веру в людей и веру в самого себя, а без этого я был, словно пустая, никчемная оболочка вынужденная влачить бессмысленное существование. У меня не было четкой цели. Все мои дела были направлены только на примитивное выживание. Не осталось ничего святого, за что стоило бороться. Возможно, при учителе Мацумоте я не стал бы так опасно раскисать, но его ведь не было рядом. Когда вернусь в Гнездо, обязательно наведаюсь к нему в гости хотя бы ради порции осуждающих слов, способных наполнить сердце отвагой или уронить ниже плинтуса. Наши наставники всегда видят со стороны все наши изъяны. Какая жалость, что мы часто игнорируем их мудрые советы, лишь позже понимая, как ошибались.

Обняв заснувшую Ольгу, я прижался к ней, ощущая свое одиночество. Только наедине я мог позволить проявить слабость и скинуть с себя маску безразличия. Я боялся признаваться даже себе, что на самом деле мне было далеко небезразлично кто победит в этой затянувшейся войне.

На рассвете следующего дня, попрощавшись с хозяйкой нашего временного убежища, я первым вышел на улицу, чуть не угодив под ливень нечистот, что кто-то ”заботливо” выплеснул прямо из окна. Хорошее настроение тут же улетучилось. Ругнувшись в сердцах, я постарался игнорировать тошнотворный запах поселения, где не было и в помине следов канализации или мусоросборников – все это лежало у тебя прямо под ногами и жутко смердело.

Из подъезда следом вышел Антон, придерживая под руку Анну – сестру Ольги. Не глядя, поспевают они за мной или нет, я бодро шагал к комендатуре, рядом с которой на главной площади была сооружена вертолетная площадка. Там нас дожидалась большая толпа горожан чуть не на коленях молящих взять их с собой. Градоначальник Степан Мамонтов по кличке Мамонт, на это лишь сонно щурил заплывшие от беспробудного пьянства свиные глазки и презрительно ухмылялся. Пока Гнездо снабжало его всеми необходимыми материалами и предоставляло защиту он жил здесь как у Христа за пазухой, в ответ, поддерживая авторитет Центра среди простого населения. Пожалуй, из всех горожан он был единственный, кто не хотел никуда улетать, вот и сейчас благодушно наблюдает, как мы втроем неспешно поднимаемся на вертолетную площадку. Градоначальнику не терпелось поскорей выпроводить нас из своих владений, чтобы мы перестали смущать умы слабых духом людишек напрасными надеждами.

Но это утро было полно сюрпризов. Не успел я распаковать портативную радиостанцию и начать передачу, как подбежавший вестовой – дядька неопределенного возраста в рваной шинели с чужого плеча, в прохудившихся калошах и грязной папахе с красным околышем – стал быстро о чем-то шептать Мамонту на ухо. То и дело, крестясь двумя перстами, как это делали старообрядцы живущих в глубине острова, он аж раскраснелся от усердия. Его успокоили лишь после хорошего стакана горилки и соленого огурца, что кто-то заботливо сунул ему в руки.

– Командир, тут такое тело… – замялся Мамонт, обратив на меня свой мутный взор.

– Какое еще “тело”? – буркнул я, недовольно оборачиваясь. – Что у вас опять стряслось?

Раздраженно спрыгнул с вертолетной площадки я нетерпеливо подошел к нему.

– Только в двух словах. У нас вертушка на подлете!

– Браконьер Петрович, тот, что с протезом вместо правой ноги… да знаешь ты его, он еще чуть однажды не подстрелил тебя, приняв за лесную нечисть…

– Ближе к телу. – Я постепенно стал заводиться, ощущая волну гнева.

– Петрович видел мертвяка, – хрипло встрял в разговор вестовой. – Синюшный, как мой нос. Наверное, один из исчезнувших охотников пропавших без вести накануне большой охоты…

Я быстро снял с плеча автомат и передернул затвор. Сделав Антону и девушке успокаивающий жест, ухватил вестового за сизое ухо, заросшее рыжей щетиной. Прошипел:

– Веди к своему мертвяку, Сусанин. Если это глупая шутка – шкуру спущу!

А сам громко выкрикнул Антону: – Придержи транспорт, я скоро вернусь.

Добежав до сторожевой вышки, я взобрался на самый верх по скрипучей деревянной лестнице. Скептически взял из рук охранника снайперскую винтовку СВД. Припал глазом к запыленному окуляру. Кроме густой кромки леса, кустарника и легкого тумана я поначалу ничего не разглядел, а потом увидел того, кто всех так взбудоражил. Безрадостное зрелище.

– И все? Ради этого вы подняли всех на уши? – удивился я, не зная радоваться или плакать.

Травяную поляну пересекал детским шашками обычный зомби или некроморф как любили их называть высоколобые ученые Гнезда. Этот экземпляр был еще свеженький, вероятно, представился не так давно, ставший после дозревания жалким подобием некогда живого существа. Я досадливо закусил нижнюю губу и взял его голову в перекрестие прицела. Тратить больше одного патрона на эту падаль я не собирался. На секунду меня даже охватил азарт, а попаду ли я ему в лоб с расстояние свыше пяти сотен метров при сильном боковом ветре? Чтобы убить этот ходячий кусок мяса требовалась самая малость – повредить головной мозг. Это был не самый грозный противник. Обычно они опасны в большом количестве, а не по одиночке.

– Может подпустить поближе? – в сомнении спросил бородатый страж, огладив бороду.

На это я ничего не ответил. Самое время проверить на практике свои новые умения, что я приобрел на снайперских курсах, на которые потратил четыре месяца своей жизни. Задержав дыхание, взял необходимую поправку на ветер. Выровнял прицел и мягко спустил курок. Хлесткий словно удар плетки выстрел выплюнул кусочек свинца и отправил его в свободный полет. Я с восторгом увидел, как пуля отстрелила зомби верхушку черепа, разбрызгав по всей траве фрагменты его содержимого. Еще немного постояв на подгибающихся ногах, некроморф завалился спиной назад. Больше он не двигался и вряд ли когда нибудь еще раз оживет.

Стоящий позади меня стражник, одобрительно похлопал меня по плечу.

– А-атлично! Прямо в яблочко! Здорово стреляешь, командир.

Еще немного понаблюдав за кромкой леса, я вернул винтовку и быстро вернулся к друзьям.

– Что там было? – поинтересовался Антон. – Анна совсем плоха…

Я как можно беспечней махнул рукой:

– Да ничего особенного, рядовой мертвяк. Нет, но ты представляешь, с первой же попытки угодил ему прямо промеж глаз! – похвастался я, стараясь не замечать мучения на лице его спутницы. Она меня все больше раздражала и зачем он только поволок ее с собой?

Далекое стрекотание в небе отвлекло меня от размышлений по поводу Анны. В принципе я не имел ничего против ее временного присутствия, вот только женщина на задании – жди беды.

Над верхушками деревьев появился раскрашенный в тигровые полосы транспортник Ми-8, с ленивой грацией летящий едва не касаясь брюхом верхушек деревьев. Пилоты, еще немного покружив над плоскими крышами домов, принялись выполнять маневр захода, стараясь при этом не задеть винтом ветряки. Все жители города, позабыв про повседневные дела и заботы, стали стягиваться к центральной площади, с немой надеждой во взоре наблюдая за висящим в небе пришельцем. Винтокрылая машина с полустертым от времени государственным триколором и буквами МЧС РФ, медленно опускалась на посадочную площадку, подняв вокруг себя бурю.

– Словно небожители, посетившие несчастных дикарей, – мрачно озвучил мои мысли Антон. Передав мне в руки ранец с радиостанцией, взял на руки девушку. – Скоро мы будем дома маленькая, потерпи еще немного. – Нежно поцеловав ее в щеку, прижал ее к себе.

Я отвернулся, ощутив как откуда-то, незаметно выползло незнакомое ранее чувство зависти. Мой друг нашел свою любовь, и все это невзирая на творящийся вокруг нас ад. А вот когда я последую его примеру и снова научусь любить, можно только гадать. Этого чувства я больше всего желал и страшился. Страшился потерять в брызгах крови или блеске когтей Охотника.

На какой-то миг, когда шасси вертолета коснулись деревянной площадки, нервы жителей не выдержали соблазна. С мрачной решимостью, от которой стыла кровь в жилах, толпа слепо устремилась сквозь оцепление ополченцев прямо к вертушке. Обеспокоенный бортстрелок, высунул сквозь проем овального люка роторный авиационный пулемет и дал предупредительный залп поверх голов, но это никого не остановило. Безумные лица уже были в нескольких метрах от нас. Пилот нетерпеливыми жестами подгонял нас, чтобы мы поскорее забирались внутрь.

– Берегись! – заорал я своим спутникам, когда увидел что через миг, нас сомнут и растопчут.

Пилоты стали готовиться к экстренному взлету, даже не взирая на то, что два разведчика еще оставались на земле. Оттолкнув ногой ближайшего мужика с диким блеском в глазах, я второго отоварил коленом в промежность, а третьего прикладом по лицу – когда, взяв автомат за ствол, стал орудовать им словно дубинкой. Давая время спутникам запрыгнуть внутрь, я совершенно не задумывался о собственном благополучии. Антон с девушкой успели забраться по складной лесенке в люк, когда вертолет оторвался от деревянного настила и стал медленно подниматься. Я понимал, что времени у меня в обрез, поэтому без всяких угрызений совести наступил ногами кому-то упавшему на спину и одним рывком закинул автоматный ремень на переднее шасси. Могучая сила, выдернув меня из беснующейся толпы, потащила вверх, под мольбы, плачь и крики проклятий. Вертолет, грузно обогнув сторожевую вышку, стал медленно набирать высоту, пока я все это время болтался под его брюхом как наживка для акулы. Крепко вцепившись в автомат, я со страхом косился на проносящийся под ногами лес и глубокие расщелины, где среди маленьких водопадов влажно блестели острые зубы камней. Радиостанция неудержимо тянула вниз, но выбросить ее я не мог – за нее мне голову по возвращению на базу точно оторвут.

– Держись приятель, упасть мы тебе не дадим…

Я задрал голову вверх и увидел в открывшемся люке, ухмыляющегося Антона и бортстрелка в белом шлемофоне. Они сообща спустили мне на лебедке стальную корзину, куда я с трудом перебрался. Меня быстро втащили внутрь грузового отсека и помогли выбраться.

– Надеюсь, ты не думал, что будешь жить вечно? – с усмешкой спросил Антон.

– Я всегда свято верил, что упасть с вертушки и сесть задом на елку не моя карма. Как я был близок к этому, вы даже не представляете.

– Ты просто забыл, что ты не Титан и не бог, а всего лишь обычный человек. Ну и кто тебя просил геройствовать?

Отдышавшись, я ощутил, как бешено, стучит мое сердце, насыщая кровь адреналином. Я даже позволил себе рассмеяться, наблюдая с каким недоумением, пилоты наблюдают за суетящимся вокруг меня девушкой и Антоном. Мне вдруг стало лестно от всеобщего внимания.

Антон уселся на лавку рядом и протянул мне руку для рукопожатия.

– Дружище, если бы не ты, толпа втоптала нас в грязь. Прими благодарность от нас обоих.

– Просто это девушка теперь и моя головная боль. Значит без обид? – хитро спросил я.

– Да мы с тобой и не ссорились, старик. Я ведь знаю что ты на самом деле хороший человек.

– А вот это чистое заблуждение.

Выглянув в иллюминатор, я наблюдал как внизу, потянулось в белоснежной пене прибоя побережье западной части острова омываемое Охотским морем. Пилоты чтобы сэкономить лишние литры горючего, снизили вертушку на двадцать метров к воде, маневрируя в опасной близости от торчащих из воды черных скал. Протерев рукавом одежды, запотевшее стекло иллюминатора, я попытался определить, где мы находимся. Крабовую бухту мы пролетели несколько минут назад, значит, скоро появится долина гейзеров, за которой реликтовый лес и, наконец, на вершине горы Томари долгожданное Гнездо – светоч мощи и цивилизации на острове. Пролетая над реликтовым лесом, все ощутили мощный толчок о корпус. Вертолет тут же завалился на бок и лишь чудом не врезался в холм, заросший высоченными елями.

– Эй, а аккуратней нельзя? У нас тут беременная девушка! – заорал я на пилотов, но те даже не обратили на меня внимания, спешно доставая пистолеты и десантные АКСу.

– Алё? Вы меня слышите? – снова рявкнул я, медленно подходя к ним. – Кому-то я сейчас дам в бубен, если у вас не окажется веской причины объясняющей это воздушное лихачество!

– Охотник зацепился за внешнюю подвеску! Для Вас это веская причина капитан Алёшин?

Позади меня бортовая перегородка смялась, словно была сделана из фольги. Сквозь образовавшуюся рваную щель внутрь грузового отсека просунулось нечто длинное и отвратительное. Я инстинктивно отпрыгнул, а руки действовали сами собой. Выхваченный из-за спины бритвенной остроты меч, отсек кончик языка Охотника, в тот момент, когда он опутал бортстрелка и выдернул его наружу сквозь разрыв в обшивке. Антон тоже не сидел, сложа руки. Выхватив из наплечной кобуры пистолет-пулемет ПП-2000, всадил всю обойму в образовавшуюся в корпусе дыру, пока не опустел магазин. Гильзы звонко застучали о стальной пол, катаясь под ногами. Вертолет снова завалился на бок, когда пилоты в очередной раз попытались стряхнуть Охотника. Это было глупо. Если эта тварь во что-то вцепиться – пиши, пропало. Приложив палец к губам, я призвал девушку не кричать и не выдавать нашего местоположения. Если Охотник ползает под брюхом вертушки, он легко вычислит по звуку жертву и утащит сквозь пол. Я поднял с лавки ранец. Раскачав, швырнул подальше от себя в сторону хвостовой части. Мгновенно пол вспучился, словно после попадания противотанкового снаряда и из отверстия снова появился длинный отросток, покрытый крючковатыми наростами собственно и делающие из него грозное оружие. Пока эта отвратительная конечность была занята моим ранцем, Антон выстрелил в него из короткоствольного гранатомета кумулятивным зарядом. Оглушительный грохот на мгновение оглушил нас, а когда немного рассеялся кислый дым дальнюю часть отсека, словно корова языком слизнула – одна большая дыра в днище. Внизу на земле в хаотичном беспорядке мелькали деревья. Хорошо еще мы стабильно летели в горизонтальной плоскости, иначе бы при малейшем маневре вывалились сквозь дыру.

– Вы совсем охренели?! – разъярился пилот. – Угробить нас всех хотите? Взрывом поврежден хвостовой винт. Если он отвалится то нам крышка! Сильная вибрация по всему корпусу говорит о том, что все к тому и идет. Мы будем в аварийном режиме приземляться на лес пока еще в состоянии маневрировать. Пристегнитесь…

– Нет, это ты пристегнись болтун! – прорычал я, хватая его за воротник. – Ты сейчас же восстановишь управление и дотянешь до базы! Мы еще не избавились от этого выродка.

– Как? Разве вы не прикончили некроморфа?

– Размечтался! Охотник зализывает раны снаружи, а когда мы сядем, спокойно нас прикончит. Поэтому, отставить панику! Мы дотянем до аварийной площадки или сдохнем!

Не сводя напряженного взгляда с дыры в полу, я осторожно встал рядом с девушкой, вместе с Антоном загородив ее от возможной атаки. Мы заглядывали во все иллюминаторы, пока не увидели виновника наших бед. На первый взгляд, это было жалкое гуманаидное создание некогда бывшее человеком, а теперь являющее миру свою отвратительную сущность из самых темных уголков преисподних. Это был сам Сатана, учитывая ловкость, с какой этот воздушный акробат запрыгнул с дерева на пролетавший мимо вертолет. Что мы знали про Ночных Охотников? Немногое. Они одиночки и никогда не охотятся парами. Передвигаются только ночью но, учитывая дневное нападение это утверждение теперь, не выдерживает никакой критики. Еще эта дрянь чрезвычайно живучая и даже без головы, может прожить достаточно долго чтобы прикончить жертву. И это если не брать в расчет его чудовищные квазикогти, цепляющиеся практически за любую поверхность. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Охотник развернул в нашу сторону кошмарную, безглазую морду с пастью на пол лица. Утыканная гнилыми треугольными зубами как у акулы, она открывалась и закрывалась как у рыбы выброшенной на берег. Крепко держась лапой за внешнюю подвеску ракет, тремя другими Охотник жалостливо умывался, словно безволосая кошка, которой подпалили шкуру. Его раны невероятно быстро регенерировали, затягиваясь буквально на глазах. Еще минута и он снова будет в форме. Каким образом он чувствует свою жертву до сих пор никто не мог сказать.

– Помоги мне! – позвал Антона, быстро откручивая клеммы шестиствольного пулемета привинченного к специальному держателю. За пол минуты мы высвободили пулемет и тяжеленную ленту к нему. Чуть не заработав себе грыжу, я удерживал его на уровне бедра.

– Он еще там, где был! – выглянув в иллюминатор, шепнул напарник.

– Ну, тогда ему крышка, брат. Посторонись-ка в сторону…

Уперев приклад пулемета в переборку, я уверенно вдавил кнопку. Все шесть стволов с зубодробительным жужжанием раскрутились. Мы на минуту оглохли и ослепли от рева и огненной струи вырвавшейся из всех стволов. Переборка прямо передо мной стала, словно дуршлаг, а потом и вовсе целый кусок вывалилась наружу, оставив огромную пробоину с рваными краями. В беззвучном крике, распахнув свою отвратительную пасть, Охотник смотрел на дыру в своей груди, пока его длинный язык извивался по сторонам, словно огромный червяк.

– Нравится мразь? – зло рассмеялся я, прочитав в глазах уродливого создания страх и отчаяние перед неизбежным. – Не на тех напрыгнул! Жри свинец, выродок!

Охотнику еще хватило ума понять, что его песенка спета, но так просто смиряться с поражением он был, по-видимому, не готов. Инстинктивно оттолкнувшись лапами, он словно огромный кузнечик в одном мощном прыжке взмыл вверх, ненароком угодив в работающий винт вертолета. Не выдержав столь крупного и плотного объекта, авиационный винт разрубил тварь на множество кусков, после чего разлетелся. Мгновенно Ми-8 клюнул носом вниз и стал быстро падать. Выпустив из рук пулемет и скользя по полу, я изо всех сил вцепился руками в поручни. Задыхаясь от давящих на тело перегрузок, я обреченно наблюдал сквозь разбитое стекло кабины, как в мареве перегретого воздуха от двигателя мы неотвратимо приближаемся к деревьям. Чудовищной по силе удар отбросил меня далеко назад, под треск и скрип жалобно сминающихся вокруг переборок. Вертолет стал удаляться, а вокруг меня заплясали ветки деревьев.

Наверное, при ударе корпуса о кроны деревьев меня просто вышибло наружу сквозь дыру в грузовом отсеке. Приложившись многократно о жесткую кору, я застрял в ветвях. Исковерканный корпус воздушной машины еще какое-то время гулко катился по земле, после чего занялся пламенем недалеко от того дерева, на котором я болтался. Выплюнув сгусток крови, я печально проследил, как долго падает кровавая слюна. До земли было метров десять не меньше. По чистой случайности во время падения я зацепился за ветку автоматным ремнем уже второй раз подряд, спасающий меня от неминуемой гибели. Я не поверил глазам, когда из горящей горы железа того, что еще совсем недавно было вертолетом, выполз шатающийся Антон, на котором дымилась одежда. Он держал на руках хрупкое тело мертвой девушки. То, что она мертва было очевидно, учитывая количество крови, что стекало с её одежде. Даже если она и жива, значит ненадолго, потеря крови убивает очень быстро и ничуть не менее эффективно, чем смерть от пули. Мой напарник из последних сил сделал еще пять шагов и упал в траву, выпустив из рук девушку. Когда пламя добралось до топливных баков, взрыв взметнул высоко над деревьями черный дым, указывающий спасателям место нашего падения. Где-то вдали над деревьями послышался стрекот множества винтов – к нам спешила помощь из Гнезда.

Я еще находился в сознании, когда из-за ближайших холмов вылетели на бреющем полете два Аллигатора – штурмовые вертолеты Ка-52 – сопровождающие Ми-8. Транспорт завис над местом крушения. Из грузового люка выпали бухты веревок, по которым быстро спустилась группа спасения из шести бойцов. Трое солдат грамотно заняли оборону, а остальные, заметив неподвижные тела в траве, побежали к ним. Меня никто не видел в густой кроне, а кричать на грани потери сознания я не мог – у меня было серьезное подозрение, что я сломал себе ключицу или ребра. От этого при каждом вздохе меня терзала страшная боль в груди. Тогда непослушными, окровавленными руками я в последнем усилии сорвал пальцем чеку с дымовой гранаты и принялся ждать, пока меня заметят с земли, что и произошло через несколько секунд.

Я не запомнил, как меня снимали с дерева и укладывали на носилки, но помню боль и еще более сильную боль уже в воздухе на борту вертолета. Глядя в мертвые глаза лежащей, напротив, от меня девушки, я, ощущаю вину. Проклиная слабость, что позволил себя уговорить взять ее с собой. Возможно, без нас все у нее было бы хорошо. Она благополучно родила и растила малыша. Пусть место ее обитания не самое лучшее место на земле, зато в кругу знакомых она была среди своих. Почему я был против ее присутствия в Гнезде? Потому что Центр безжалостно пожирает людей вместе с их мечтами. Это образно, но суть именно в этом.

– Все будет хорошо, капитан! – ободряюще подмигнул мне боец спецподразделения, после чего я окончательно потерял сознание до самого госпиталя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю