Текст книги "Л.Е.С. Пробуждение (СИ)"

Автор книги: Игорь Хорс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Вот здесь у них Город, и завод тут, у пруда!

По карте расстояние было ну два ногтя от нашего поселения. Сколько же в километрах? Два? Двадцать? Сколько можно пройти по их лесу за полдня? Даже не представляю.

Да и никто бы не представил, пока сам не попробует первый раз.

Никифор-то, понятно, тоже путешествовать любил, видимо. Но не я!

Не считая тех ста метров, что меня вели «домой», я в настоящем лесу еще и не был.

Перед глазами всплыли сосны-великаны, березы-гиганты, ели-монстры, что окружали маленькие тесные домики человечков в этой общине – оторопь брала.

А мне предстояло только за первым камушком идти полдня по этим джунглям!

– Когда выходим? – спросил я Митьку.

– Так по утру! – ответил он. – Отдохнуть надо перед дорогой, выспаться. И выйти пораньше, чтобы к вечеру домой вернуться.

– Ну да, логично. Так что, спать что ли ложиться?

Митька глянул в маленькое окно, повернулся.

– Не, рано еще. Еще не стемнело.

– И что? – спросил я. Мне показалось логичным одно предположение. – Вообще, когда часов нет, спать надо тогда, когда хочется! Вот захотел спать – пошел и лег. Захотел есть – пошел и поел! А? Как тебе такое ноу-хау?

Митька опять обломал все мои мыслетворения, как говаривал один местный.

– Так мы так и делаем! – сказал он так, словно это была очевиднейшая вещь. Но теперь он уже не смотрел на меня как на идиота. Привыкать начал.

– Давайте-ка мы поужинаем, – предложил он. – А потом слазаем на твое дерево! Так сказать «на дорожку»! И погодка благоприятствует.

Я несколько обалдел.

– Какое такое мое дерево? У меня и дерево свое есть?

– Ну, не совсем твое, конечно! Тут все деревья Лесу принадлежат…

– Так это понятно…

– Но оно просто у тебя любимое. Самое высокое у поселения. Мы часто там бываем поздно вечером, чтоб охранители не видели.

– Во как! А это не опасно? Я вообще-то высоты боюсь!

Митька просто заржал во весь голос. Я даже за окно выглянул – услышат люди, прибегут, а мне незачем лишнее внимание.

Но Митька просмеялся, вытер слезы, сморкнулся в рубаху.

– Ну, рассмешил, Никифор Иваныч! Прям до слез!

Я с серьезным видом терпеливо ждал, когда он приведет себя в нормальный вид.

– А мне и не смешно, Митрофан Хохотульевич!

Теперь настала очередь посерьезнеть Митьке.

– Да вы ж как заяц по веткам скачете! Как белка прыгаете с дерева на дерево – у меня аж дух захватывает! До сих пор не могу в себе этот страх перебороть! А у тебя, прямо… Эх, даже завидую. Но понимаю, что кому-то это дано, а кому-то… Дано что-то другое, наверное.

Я вздохнул.

Тяжело в чужом теле. Никак не привыкну. Все чего-то этот Никифор выкидывает эдакое! Вроде простой учитель…

– Ладно, – согласился я. – Давай перекусим на самом-то деле. И правда жрать захотелось.

Митька стоял, нетерпеливо переминаясь. Я посмотрел на него, усмехнулся. Ну, а чего? Никифор-учитель, в теле которого я оказался, значит, скачет по деревьям, а я что, хуже что ли?

– Хорошо, – вздохнул я. – А потом, как стемнеет, по деревьям попрыгаем. Уговорил.

Митька-балда, как ребенок, даже в ладоши захлопал.

Глава 7

Мы сытно отужинали. Удивляться размером овощей этого мира я перестал.

– Сколько у нас времени? – спросил я.

– Да есть еще! – ответил он неопределенно, глянув за окно.

– Тогда я после сытного обеда малость полежу, если ты не возражаешь. Привычка, знаешь ли. Да и сил надо набраться перед дальней дорогой, как никак.

Митька не возражал, занялся уборкой после ужина, а я вальяжно прошелся вдоль стеллажа своей библиотеки, выбирая книжку. В глаза бросилась ботаника. То, что нужно, решил я. Хоть что-то узнаю о растительном мире, и как он изменился за это время.

С потрепанным раритетом завалился на кровать, стал листать, разглядывая картинки и пытаясь вникнуть в разнообразие видов, семейств и классов деревьев, кустарников и прочей травы. Тревожные мысли, кружащие в голове, не давали сосредоточиться: что там ожидает нас за воротами поселения? При всей своей показной браваде, внутри у меня, естественно, все сжималось от неопределенности и непредсказуемости предстоящего путешествия. Так, думая о своем, глядя пустыми глазами на страницы, я незаметно отключился.

Не знаю, на сколько я вырубился, но когда Митька затряс меня за плечо, в доме было сумрачно. На столе горела лучина, окна темны.

– Ну, время пришло! – провозгласил он. – Мы идем или как?

– Куда? – спросонья я и забыл, куда мы собирались.

Протер глаза, потянулся, сел в кровати.

– Так как же! – возмутился Митька. – На Лес смотреть!

Я вспомнил, состроил гримасу.

– А это точно надо? Может, в следующий раз?

– Да ты что! – замахал он руками. – Сейчас самое то! Луна какая! Небо чистое!

– Ну что ты там не видел? Сколько раз ты там был?

– Много, – настаивал на своем Митька. – Но каждый раз – как первый! Лес всегда по-разному выглядит.

– Тебе что, адреналина не хватает, чтобы по деревьям лазать?

Митька пожал плечами. Потом посмотрел на меня как-то странно, спросил.

– А ты вообще помнишь, сколько раз сам там был?

– Я – не помню, – сознался я сразу. Это ведь Никифор лазил по деревьям, как обезьяна. А я такое занятие не очень люблю. Внутреннее чувство самосохранения как-то сдерживало меня от таких опрометчивых поступков.

– Вот! – провозгласил Митька радостно. – Я так и подумал, что ты не помнишь!

– И что?

– Как что! Да ты, если хотя бы раз увидишь – на всю жизнь не забудешь!

– Да хватит меня уговаривать! – сказал я и, обогнув дрожащего то ли от нетерпения, то ли от возмущения, Митьку, прошел на кухню воды испить. Со сна во рту пересохло.

– Ты же обещал! – напирал Митька, шествуя за мной.

Я зачерпнул кружку воды, отпил. Два глотка взбодрили, как чашка крепкого кофе. У меня даже глаза, кажется, стали лучше видеть! Привыкну я когда-нибудь к этим местным штучкам?

Митька дышал в затылок.

Да, похоже, он не отстанет. Ну, и, с другой стороны, негоже учителю-наставнику ронять свой авторитет перед учеником.

– Ну, ладно! Пошли! Раз уж обещал, – сказал я, но получилось, будто делал ему одолжение. – Мне уже самому интересно стало, что это там такое с дерева можно увидеть грандиозного.

– Вот точно удивишься! – сказал Митька. – Я, когда первый раз увидел – от восторга чуть не свалился! Хорошо, что ты рядом был, поддержал.

– Вот валиться точно не нужно! – сказал я, двинулся к выходу. – В мои планы падение с деревьев пока не входит. И вообще, технику безопасности на высоте нужно соблюдать! Вы ее соблюдаете?

Я обернулся к Митьке.

Он смотрел на меня выпученными глазами.

– Конечно, соблюдаем! – ответил он, но как-то неуверенно.

Что ж, посмотрим.

Пока мы в полумраке пробирались огородами к забору, подумал, что эти вот лазания по деревьям для одичавших отшельников своего рода аттракцион. А чем им еще в свободное время заниматься, чем развлекать себя? Наверняка, еще и соревнования проводят по лапте, городкам и прочим незамысловатым деревенским играм.

– Нам сюда, – прошептал Митька, указывая на неприметную лесенку, приставленную к крайнему дому.

Мы вдвоем ее поставили к частоколу, уперев верхний конец в мостки. Я влез первый, Митька за мной. У него это все равно получалось как-то ловчее.

Лесенку он уронил в траву.

– Эй! – возмутился я шепотом. – А обратно как?

Митька удивился.

– Как всегда – спрыгнем.

Я глянул вниз – метра три, как со второго этажа прыгать. Он что, сдурел? Я же ноги себе переломаю!

Потом подумал, потрогал накачанные, жилистые ноги Никифора и понял – для этого тела прыжки с такой высоты плёвое дело! Он, наверное, и с деревьев может прыгать.

– Ладно, – сказал я. – Согласен. Я просто подзабыл, ты же понимаешь.

Митька кивнул. Он понимал. Уже понимал, как никто в этой секте. Ну, теперь еще и старик, естественно.

Пригнувшись, маленькими шажками я двигался по дрожащим мосткам за Митькой. Спросил в спину.

– Слушай, Митька, я тут про старика этого вспомнил…

– Никодима Евламповича?

– Да, его самого. Он выглядит уж больно каким-то пожилым, я бы даже сказал – дряхлым. Сколько ему лет? Просто он тут намекал про вспышку, что все было по-другому до нее, телефоны там и прочее.

Митька остановился, повернул ко мне улыбающуюся конопатую физиономию, подсвеченную лунным светом.

– Ты засомневался? – спросил он с какой-то гордостью.

Я оторопел.

– Ну, знаешь, в моей голове это как-то не сходится, – сказал я честно. – Ты сказал, что вспышка была триста лет назад…

– Триста семнадцать, – поправил Митька.

– Ну, триста семнадцать, тем более! Разве может человек жить столько? Это ж ему даже больше, где-то триста тридцать или триста пятьдесят!

– Да, – подтвердил он больно как-то просто, будто очевидную вещь объяснял. – Потому он и Старейшина! Самый древний из нас, самый первый даже, наверное. Это он общину организовал!

– Триста семнадцать лет назад?

– Ну да! Лес ему помог!

– Ох, ты! – сыронизировал я. – Про Лес-то я и забыл!

А сам подумал, что, наверняка это не Лес, а ЛЕС ему подсобил. Он тоже про Систему знает. Вполне возможно, что даже сам часть ее! Или хотя бы участник этой Программы! Только придуривается стариком, потерявшим память.

Прямо, как я.

– Ну вот, пришли, – сказал Митька и показал рукой на висящую над нами толстую ветку. Толстая, как бревно, она была вне досягаемости вытянутой руки. Ствол гиганта виден не был – терялся в темноте леса. Характерные листья не оставляли сомнений в виде дерева.

– Это что?

– Это дуб.

– Я вижу, что не елка! – возмутился я. – Где тут веревка, лестница или как?

Он опять посмотрел на меня, как на … ладно, не буду говорить. Мне бы начать не выражать свои эмоции вслух вот так бездумно и сразу – глядишь, и впечатление производил бы иное.

Митька ничего не сказал, вздохнул только тяжело и… подпрыгнул. Ухватившись руками за ствол, ловко закинул перед собой ноги и – о-па, через секунду белозубая улыбка, как у чеширского кота, сияла с ветки.

Хотел сказать: «А, вот как надо! Ну, я так и думал!», но не стал, чтобы лишний раз не показывать свою тупость типичного горожанина.

Сомнения у меня возникли только по поводу того, сам-то я так смогу? По всем признакам, тело Никифора было покрепче этого рыжего задаваки, но в реальности? Ах, да – у меня ведь еще и камень есть, увеличивающий силу! Но опять же как им пользоваться? Можно вызвать этот всплеск силы по своему желанию, или он возникает неосознанно, только в экстренных случаях, как при нападении выродков?

Что гадать. Надо проверить.

Я шумно выдохнул, присел, не отпуская взгляда от ветки, резко оттолкнулся и… чуть не перелетел эту самую ветку! Хорошо Митька подхватил меня за рубаху.

– Ух ты! – только и воскликнул он, когда я выровнялся на ветке, балансируя. В глазах я прочитал восхищение. Что ж, несколько очков я себе вернул.

Но, черт возьми, как это у меня получилось? Волшебство, магия? Или чужое тело начинает подчиняться сигналам моего разума?

Если так, то хорошо. Лишь бы не перетрудить его, в смысле мое тело.

– Ну как? – не без гордости спросил я, встав в полный рост.

– Ты такого раньше не делал! – искренне изумился Митька.

– Я – точно не делал. Ну, куда дальше? – я всматривался в утопающую в сумерках высоту. – Наверх, я так понимаю?

Митька стоял, разглядывая меня.

– Что не так? – спросил я.

– Я хотел сказать, – начал он робко, отведя взгляд. – Никифор никогда бы так не сделал.

– И что? – удивился я, еще не понимая, что его так взволновало. – А теперь могу!

Митька продолжил каким-то испуганным голосом.

– Я теперь понимаю, что ты не Никифор.

Ну вот, здрасьте, приехали. Дошло, наконец.

– Это ничего не меняет, Митька, – сказал я. – Тело Никифора, разум… мой. Что тебя так уж сильно смутило? Сила моя? Так она благодаря камню, ты же знаешь!

– Да нет, – залепетал Митька. – Это я понимаю. Просто… если ты не Никифор, то как тебя на самом деле зовут?

– Да какая разница, Митька? – сказал я. – Если честно, то свое настоящее имя я просто не помню. Ну, ты понимаешь… а раз здесь я вынужден находиться в этом теле, то… пусть так все и будет. И зови меня, как раньше звал. Точнее, как мы с тобой договорились – Ник.

– Ник?

– Ну, да! Мы же договорились? Помнишь?

– Да, помню.

– Ну, вот и все! Имя «Ник» мне нравится, нормальное имя. Мне даже кажется, что оно на мое настоящее чем-то похоже.

– Да?

– Да. Короче, мы на дерево полезем? А то время идет, а нам утром в путь-дорогу выдвигаться!

– Да, конечно, – сказал Митька и, раскинув руки в стороны, как заправский канатоходец, пошел по ветке в сторону ствола. – Нам туда!

Я пошел следом, имитируя его движения.

Снизу зияла пустота метров пяти, вверху терялись в вечерней дымке сотни стволов. И какого лешего я согласился?

Хотя, надо сознаться, никакого страха я не чувствовал. Шел спокойно, уверенно, как по земле. Ну, или как по бревнышку, лежащему на земле. Неожиданно приобретенные свойства тела вдохновляли. На какой-то миг я даже почувствовал уверенность в предстоящем предприятии. Даже азарт какой-то появился!

Митька остановился у огромного – в несколько обхватов – ствола. Словно в стену в темноте наткнулись. Из интереса я решил узнать параметры этого дерева. Привычно кивнул, глядя на интересующий предмет, мысленно делая запрос у ЛЕСа. И ответ не заставил себя ждать. Причем, что порадовало, в сумерках надпись, возникшая перед глазами, была слегка приглушенного цвета, чтоб не ослепляло.

Объект: дерево.

Вид: дуб черешчатый

Род: дуб

Семейство: буковые

Порядок: букоцветные

Основные показатели:

107 м/9,2 м/720лет

Я даже присвистнул. Ничего себе!

По цифрам я понял, что отображается высота, максимальный диаметр ствола и возраст. Видимо, у всех деревьев, кустов и прочих растений именно такое меню выходит.

Интересно, а у животных какое?

Я огляделся, вблизи животных не видно было. Да и разглядишь их в темноте? Ладно, завтра проверим, когда к мутантам пойдем.

Митька терпеливо ждал, когда я закончу свои мыслетворения. Когда убедился, что я его слушаю, сказал, показывая наверх.

– Я теперь не знаю, Ник, как ты будешь это делать. Ну, после того, что ты… в общем, раньше мы с Никифором делали так.

И он показал. Оттолкнувшись от шероховатого и рельефного ствола ногой, он схватился за ветку, проделал тот же подъем с переворотом и встал на ноги. Ловко! Прям, как заправский паркурщик! (Откуда-то из другого сознания всплыло это слово). Помахал мне рукой, внимательно наблюдая: как на этот раз я заскочу. Если честно, я чувствовал, что мог бы так же, как в первый раз, оттолкнуться, подпрыгнуть на два метра и заскочить, встав прямо на ноги. Это было бы и быстрее и проще. И в своей силе я был теперь уверен, тело слушалось. Но, ветка была прямо над головой – как я на нее заскочу? Поэтому в этот раз я сделал так же, как Митька. Ну, а дальше я чередовал прыжки сразу на ноги и подъемы с переворотами – в зависимости от расположения верхних веток.

Так, перескакивая с ветки на ветку, почти как заправские обезьяны, мы за минуту, наверное, достигли верхушки гиганта-дуба. У меня было огромное желание встать на самую верхнюю ветку, чтобы, как со смотровой площадки наблюдать за окрестным пейзажем. Но Митька предостерег меня. Показал, как безопаснее. За верхние ветки мы держались руками, а стояли на уровень ниже и на разных ветках.

Когда я, наконец, устроился на ветках, раздвинул листья, открывая себе обзор, то сразу же восторженно вскрикнул. Вид открывался действительно потрясающий! И ни на секунду я не пожалел, что залез на эту верхотуру.

Прямо перед глазами сияла полная и идеально круглая, как блин, луна. Настолько большая, яркая, рельефная, что, казалось, протяни руку и коснешься ее пальцами. Там же, где ее свет не закрывал небосвод, сияли разноцветные звезды, рассыпанные как крупа на дороге. А под этой красотой расстилалось бескрайнее серо-зеленое море, застывшее в штиль. Но оно кое-где все же играло лунным светом на верхних ветках дубов, берез, елей, как барашками на волнах этого грандиозного и такого же бесконечного моря.

Митька мне показывал и рассказывал – где, что находится. Вон там изогнутая расщелина Большой реки, как каньон. Самой реки не видно за гигантскими деревьями. Справа вдали играл в свете луны какой-то пар, как смог. Это Черный Лес. Вон там, далеко, отсюда не видно, за холмом чернеет пруд, у которого и находится Город Мутантов. Туда мы завтра пойдем.

Да, далековато.

Но хотя бы не через Черный Лес идти. Вид у этого леса и отсюда неприятный.

А вот за Черным Лесом, вещал Митька, Большие Болота. Там живут лешие.

– Да какие лешие? – усмехнулся я.

– Самые настоящие! – уверенно твердил Митька. Волосы у него от света луны как на одуванчике горели красным. Смешной.

– Леших не бывает! – сказал я. – Может, это очередной какой-то вид мутантов?

– Нет, – настаивал на своем Митька. – Это точно не мутанты. Они не измененные. Они чистые, как мы. Почти. Наверное. В общем, это древние люди, они пришли с северных лесов.

Я отмахнулся от него. Несет какой-то бред.

Хотя…

– Слушай, Митька, а это случаем не одна из тех рас, что мне надо будет посетить в ближайшие дни?

Митька, не отрывая восторженного взгляда от луны, пожал плечами.

– Может быть. Это только ты можешь знать. Тебя же Лес призвал, не меня.

Так сказал, будто завидует.

Я что, сам напросился? Меня тоже поставили перед фактом вообще-то.

– Но я не знаю, – сказал я.

– А я тем более, – пробурчал Митька и начал копошиться. – Надо спускаться. Завтра вставать рано.

– Конечно, – сказал я, вздохнул и еще раз окинул жадным взглядом лесную долину, пытаясь сфотографировать в памяти этот вид. Когда еще на верхушку такого дерева залезем?

Повернулся и увидел перед собой черный квадратный колодец теряющейся на дне деревни. Ровный крест улиц, домики малюсенькие, как игрушечные были едва заметны. Людей с такой высоты заметить вообще не представлялось возможным, только если днем. Еще бы – больше сотни метров высоты! У меня аж дух захватило. И страх. Как я обратно-то буду прыгать?

– Митька! – крикнул я вниз. – Ты зачем меня тут бросил? Я же не знаю, как надо вниз прыгать, я только вверх умею!

– Да проще простого! – донеслось снизу. – Просто приседаешь и спрыгиваешь!

Сказал! Блин!

Я присел, луна отсвечивала сквозь ветки, расчеркивая белыми слепящими полосами. Где тут нижняя ветка, хрен чего увидишь! А вниз лететь – переломаешься весь, пока долетишь! Митька спускался резво, привычно, похрустывая уже на несколько ярусов ниже.

Ну, Митька, гад!

Что ж, поехали! Один раз живем! Чему быть – того не миновать!

Я перехватился руками, спустил с ветки ноги, опустился. Посмотрел вниз, ища глазами следующую ветку. Придется слегка раскачиваться. Раскачался, спрыгнул – еле-еле попал на нижнюю ветку, зашатался, сердце ушло в пятки, быстро присел, схватился руками, снова спустил ноги и… так далее.

Догнал Митьку почти в самом низу.

– Ты чего меня бросил?

– А чего?

– Я ж не знаю, как спускаться!

– Спустился же, – пожал плечами Митька. – Научился.

– Научился, – передразнил я, ловко спрыгивая с последней ветки на мостки. Громыхнул. Те закачались, вдали залаяла чуткая собака.

– Да тихо ты! – зашептал сверху Митька. – Здесь надо на руках было спускаться! Ты же мог на мостках провалиться!

Вот те раз, а на кого эти мостки тогда рассчитаны? Не порядок!

– Не провалился же! – сказал я, гордый собой. – Не боись, со мной не пропадешь! Видишь, как я быстро всему учусь!

– Вижу, – пробурчал Митька, плавно опускаясь рядом. – Не переучись только.

И сразу спрыгнул под мостки в траву.

Что он имел в виду? Я так и не понял.

– Я домой, – крикнул он шепотом снизу. – Завтра с восходом приду!

– Окей! – сказал я, приноравливаясь к прыжку.

– Чего?

– Хорошо, говорю! Жду!

– А! – Митька уже шел вдоль домов под крышами в тени отсвечивающей луны.

Я спрыгнул, достаточно мягко и умело, даже удивился себе. Поднял голову, глянул из колодца наверх. Луны отсюда видно не было. Только свет ее играл на верхних ветках деревьев-гигантов. Вид вообще никакой. Даже мрачный.

Резко похолодало.

Я поежился, вздохнул и побрел к себе.

* * *

А этой первой ночью на новом месте мне приснилась какая-то женщина. Может, девушка. Стройная, молодая. Лица ее я не видел. Она стояла спиной ко мне у большого светлого окна и держала что-то в руках, будто бы ребенка грудного. Окно было распахнуто, перед ним колыхались светлые прозрачные шторы. Волосы женщины тоже трепал ветерок. За окном шумел лес – нормальный лес, обычный. Привычный. Птицы разноголосо щебетали. И окно тоже было нормальное – большое.

Глава 8

Я проснулся от нудного тихого стука.

Светало. Мутный туманный утренний свет кое-как пробивался в маленькие окошки. На окне я увидел того, кто меня разбудил в такую рань – муха. Жирная такая она ползала по стеклу, набираясь сил, потом взлетала и с размаху шмякалась в стекло. Размером с боб или вишню (в моем мире) эта толстая черная зараза тупо билась в светлый проем, пытаясь безуспешно вылететь. Раз пятнадцать-двадцать подряд, потом садилась на стекло, отдыхала и по новой.

Чтоб тебя!

Встать, шлепнуть ее?

Но она такая огромная, что пятно на пол окна останется, отмывать потом. Ну ее!

Я забрался с головой под одеяло, надеясь не слышать отвратительные жирные шлепки и еще подремать. Где там!

Ладно, придется вставать.

Рассвело, значит с минуты на минуту прибежит рыжий Митька – все деревенские рано встают. А это поселение точно имело именно деревенский уклад.

Я вылез из-под шкур, зябко поежился, быстро оделся, умылся. Кофейку бы сейчас! Но где ж его взять в этом средневековье. Лучшее, чего можно было ожидать только чай на травах. А у меня, точнее у Никифора, они, интересно, в хозяйстве есть? Должны быть.

Я пошарил на полках в коробочках и баночках. Что-то нашел, понюхал – вроде то, а, может и нет. Решил не рисковать, подождать Митьку. А то заваришь еще что-нибудь не то, только хуже сделаешь. Вообще-то и отравиться запросто можно.

Зачерпнул кружкой простой водички из кадки, маленькими глотками выпил, глядя через мутное окно на улицу. Довольно неплохо и эта живая вода взбодрила, по крайней мере, глаза стали лучше видеть.

А за окном уже была движуха: ходили мужики, бабы, гуси стайкой прошлепали. Это я только когда пригляделся, то понял, что это гуси, а сначала подумал, что индюки – такие они были жирные, вальяжные, откормленные. Кто-то не своим голосом звал то ли Полиграфа, то ли Поликарпа, не понятно. Потом увидел животное, от вида которого чуть кружку не выронил из рук. Мужик проходил мимо крепкий, бородатый, ну это как большинство здесь, и вел на поводке… я сначала думал бычка, а он какой-то уж больно волосатый, хвост пушистый, пригляделся, а это собака! Елки-палки! Собака с бычка, килограмм под двести или триста и ростом почти с мужика! Медведь, да и только, только длинноногий и не косолапый! На таких собаках вполне можно по лесу рысцой, вместо коня!

Я хотел точные параметры узнать, воспользовавшись считывателем в своей голове, но поздно вспомнил, они уже прошли.

Я поставил кружку на стол, сел. Не хорошее чувство где-то внутри появилось. Холодок какой-то. Это, если собачка такая с медведя, то медведь тогда какой?

Даже представлять не хотелось.

А ведь мне в лес выходить скоро. В дикий странный гигантский лес, полного таких вот странных гигантских и диких животных!

Просидел я так, в тяжелом раздумии недолго, минут через пять в дверь тихонько стукнули, и она тут же со скрипом распахнулась.

– Ну, наконец-то, Митька! – крикнул я из кухни, приподнимаясь. – А у меня к тебе пара вопросов тут возникла как раз.

Но на кухню вошел не Митька, а ворвалась та блондинка, дочка председателя этого колхоза. И, кстати вспомнил, еще и моя невеста! Я ж про нее и забыл! Как же ее… Полина! Вспомнил, остолоп.

– У меня к тебе тоже пара вопросов! – выдохнула она и повисла слёту у меня на шее.

Горячая, вспотевшая, лицо сырое, ревела что ли, пока бежала?

Чувствовал, как вздымается ее упругая девичья грудь, аромат волос дурманил. Я осторожно приобнял ее в ответ, не зная, что сказать.

– Я, э, как-то не ожидал, – забормотал я. – А как ты узнала?

Полина подняла на меня безумные, испуганные голубые глаза, сдвинула бровки.

– Ты это что!? Хотел уйти со мной не попрощавшись?

При этом она продолжала держать меня в своих нежных, но сильных объятиях.

– Так нет же! – оправдывался я, не зная, что сказать. – Я хотел зайти потом…

– Как же! Хотел! – сказала она. – Знаю я тебя! Всегда так делал!

– Всегда? – спросил я.

– Да! Всегда, когда в Лес от меня сбегал!

– А я уже сбегал?

Она отстранилась от меня на вытянутые руки, внимательно посмотрела в глаза.

– Ты что, придуриваешься?

– Да нет же! – сказал я как можно убедительнее, пытаясь, однако уйти от ее сжигающего взгляда. – Правда хотел! Э, вот те крест!

– Какой крест? – Она все же отпустила меня, осела на табурет, уткнулась лицом в ладони, проговорила с упреком. – Совсем ты меня не любишь, что ли?

Я сел рядом, взял ее за руку, сказал как можно искреннее.

– Да что ты, дурочка, конечно, люблю! Как можно не любить такую… красавицу, умницу, отличницу…

Она не слушала мою околесицу. Стала говорить, глядя перед собой, вдаль.

– Я как узнала, что ты за какими-то камнями магическими пойдешь, чтобы спасти Лес, чуть от ума не отстала. Это же опасно! Такое про Лес Старейшина рассказывал!

– Ты как узнала? – снова спросил я, уже догадываясь, кто мог проболтаться. – Митька проболтался?

– Что Митька? – теперь она глаза отводила. – Ну, Митька! И что?

Она отцепила мою руку, сложила свои на груди в замок, выражение лица сразу же переменилось.

– Я пошла к нему узнать, что с тобой не так! Ты какой-то странный сегодня был, будто больной! И я же видела, что вы к Старейшине ходили!

– Следила, что ли?

– Да больно надо следить за тобой! Вы как бычки на выгуле топали по улице! Вас все видели!

– Выпытала, значит, у Митьки…

– Ой! Да чего там выпытывать! У него все на конопатом лице видно! Аж сиял весь, как красно солнышко! Еще бы – со своим наставником, да еще и в поход! Ты его никогда в Лес с собой не брал! А сейчас чего?

Я решил умолчать о главной причине, сказал уклончиво.

– А сейчас нужен мне. Для поручения особенного.

– Какого поручения? – красивые губки исказились в недоверчивой усмешке.

– Ну, не знаю, весточку с ним домой передать. Что, мол, жив-здоров, иду по компасу, цель близка, ну и так далее.

– Чего ты мне тут чешешь? Весточку! Врать-то уметь надо! А ты никогда не умел! Все у тебя на хитром лице твоем написано.

Я тяжело вздохнул. Это что же, она еще даже не жена, а пилит уже вовсю! А что потом будет? Я не знаю, в каких там отношениях с ней Никифор был, но мне такого не надо и даром. Чувствую, что в своей настоящей жизни я придерживался других отношений с женским полом, более отдаленных, дистанционных.

Но, я-то городской. А тут, в деревне все совсем по-другому.

В этот момент в дверь снова тихо постучали.

– Кто? – крикнул я, вставая.

Полина перехватила меня за руку.

– Сиди! Кто надо – войдет!

Я упал обратно на табурет. Да, жесткая девушка. И как этого Никифора угораздило? Точно не мой формат…

Из-за печки выглянуло конопатое недоразумение с кривой ухмылкой на лице.

– Полина? – спросил он, кинул взгляд на меня. – А ты чего здесь?

Вместо ответа в него полетела деревянная ложка. Еле успел уклониться. Ложка простучала по деревянному полу, затихла в углу.

– Иди сюда, заговорщик! – не терпящим возражения тоном сказала Полина.

– А я чего? – пробормотал Митька, осторожно приближаясь. – Мне вообще не было велено кому-то докладывать.

– Но мне проговорился?

– Тебе как не проговоришься, – пробурчал он, прижался к печке. – Ты из кого хошь душу вынешь!

– Но! – прикрикнула Полина. – Ты тут мне без этого, понял?

– Понял, понял, – еще тише прошептал Митька.

Полина смягчилась, взяла меня за руку двумя руками, зашептала, заглядывая в глаза.

– Мне отец давно говорил, что кого-то Лес пришлет. Ему Старейшина все уши про это прожужжал. Но никто даже догадываться не мог, что Лес тебя выберет! Почему?

Я попытался тихо освободиться от ее хвата. Бесполезно. В ответ только пожал плечами.

– Да я сам в шоке! – только и сказал.

– Но ничего! – вдруг заговорила она серьезно. – Ты все сделаешь, как надо, вернешься с победой, и тогда уж точно я выйду за тебя замуж! Уже без всяких запасных вариантов! – и со словами – Ты мой герой! – придвинулась ко мне и буквально утопила меня в своем поцелуе.

Господи, я чуть не задохнулся от неожиданности.

Хорошо, хоть Митька так вежливо кашлянул, и сумасшедшая блондинка с порозовевшими щеками отпустила меня.

Чтобы прервать возникшую неловкую – по крайней мере для себя и Митьки – ситуацию, я спросил.

– А отец твой, Захар, тоже придет?

– Нет, отец не придет. Его ранили вчера в плечо выродки. Лежит он. Лекаря вызвали, говорит, отравленная стрела была.

– Так с ним все нормально будет? – спросил я.

– Тебе уже какая разница? – ехидно сказала она. – Ты в великий поход собрался! Лекарь сказал, что нормально. Яд у них слабенький какой-то. Оклемается к завтрему.

– Ну и ладно. Ну и хорошо.

Мы опять помолчали.

И опять, как в какой-то пьесе, в дверь тихо постучали.

Кто же еще-то может прийти? Только если…

Тихо, как кот, на кухню вплыл сухонький, сгорбленный Старейшина. Впечатление он производил не лучшее, словно за ночь лет на пятьдесят – учитывая его реальный возраст – постарел. Даже всегда живой, колючий взгляд потух, глаза затянулись пеленой.

– Вот что значит, потерять силу! – сказал он, медленно опустился на заботливо подвинутую Митькой табуретку, усмехнулся. – Так долго я по улице еще никогда за всю прошлую жизнь не шел!

Я не знал, что ему ответить. Да и что тут скажешь? Я теперь отчетливо понимал, что именно Камень Силы, что он мне передал, поддерживал его долгие триста лет, он давал ему силу жить, питал непонятной магической энергией. И, как только он лишился этой силы, сразу заметно сдал.

– Мне нужно сказать тебе кое-что еще, Ник, – сказал он.

Полина и Митька тут же вышли.

Дверь за ними притворилась, повисла тишина. Только за окном вдали кто-то так же продолжал звать то ли Полиграфа, то ли Поликарпа.

Старик смотрел в пол. Молчал.

Я подумал, что опять задремал – устал с дороги. Сейчас он напоминал даже не старика, а усохшую мумию. Только белоснежная борода оставалась самой живой у него.

– Ухожу я, Ник, – произнес он.

– Куда? – тупо спросил я, потом спохватился. Понятно же куда он собрался.

– К Вырию. Время мое пришло. Все, что должен был я сделать на этом Свете, я сделал.

– А Вырий – это где?

– Дерево усопших. Далеко. Дойти еще надобно. Поэтому пришел проститься, пожелать тебе удачи. Я знаю, ты спасешь Лес, спасешь всех нас. Спасешь наш мир.

Я промолчал.

Не хотелось слушать его пафосные речи. Никогда их не любил. А вдруг захотелось обнять старика, как деда своего. Был ведь у меня в той жизни дед? Наверняка, раз у меня такие чувства вдруг к этому старику проснулись. Чувствовал я какое-то родство к этому деду. А, может, он и был родственником дальним, только не мне, понятно, а Никифору? Так наверняка, если он и основал это поселение после Вспышки.