Текст книги "Кремлевский джентльмен и Одноклассники (СИ)"
Автор книги: Игорь Чубаха
Жанр:
Политические детективы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Сегодня в городе… – генерал – майор сглотнул, потом поднял и снова бросил трубку телефона, чтоб заткнулся: – сегодня на митинге сторонников сохранения исторического облика города, рядом со зданием предполагаемого представительства национального проекта «Север»… высока вероятность террористического акта с использованием террористов – смертников… У нас есть информация.
– Чеченский след? – понимающе переспросил Вихорь. Полковник снова глотнул и помотал головой:
– Никак нет, джентльмены. Латышский…
*
Уже другой милиционер преградил дорогу девушке, когда она сходила с эскалатора, привезшего ее со станции метро, где играли на скрипке «Профессионала», на другую станцию, где того же «Профессионала» играли на блок – флейте.
– Ваши документы?
Девушка взглянула исподлобья на косоглазого детину, даже не озаботившегося назвать себя, не то, чтобы поднести ладонь к козырьку, и явно нерасположенного к кокетливым разговорам. Девушка несмело улыбнулась, и махнула рукой где‑то у лица – не понимаю мол. Другая рука оставалась в кармане плаща.
– Паспорт! – внушительно и без излишней вежливости повторил милиционер.
Прохожие оглядывались с неодобрением, но его это не смущало. Девушка вытащила зеленую книжечку с золоченым гербом малоизвестного государства.
– Так вы туристка? – без особой симпатии, громко, как будто говорил с глухонемой, повторил блюститель порядка: – приехали посмотреть наш город?
Девушка, словно в рот воды набрала, только продолжала застенчиво улыбаться. Ну не понимаю, и все. Косоглазому было жарко, девушка ему не нравилась, но он все‑таки поискал на портупее квадратную коробочку с круговидной прорезью, и коснувшись ее подбородком произнес:
– У меня тут польская туристка, тупая. Поляки это рядом с Латвией? Ах с Литвой… Ну так что, будет какой‑нибудь перевод? Панове? Я сам знаю, что панове, а как будет личный досмотр?
Девушка переступила с ноги на ногу, каблуки цокнули о каменные плиты пола. Ненароком, проведя по лбу бумажной салфеткой, расстегнула пуговицу у горла. Плащ сразу распахнулся, и стала видна кофточка, изящно и женственно округлившаяся там, где современной девушке полагается иметь плоский живот и осиную талию.
– Туристка беременна, – подытожил милиционер: – ладно, не надо никого. Нету на ней пояса шахида. Нет, щупать я ее не собираюсь. Вот вам ваш паспорт, панночка. И постарайтесь одна поздно не гулять.
Девушка все так же молча кивнула и пошла туда, где играет блок – флейта.
*
– Это пока только пикет. Толпа соберется часам к трем.
Возле веселенького розового особняка стояла незыблимая цепь милиционеров, жмурящихся от белого, негреющего солнца. Чуть дальше, возле сквера, наполовину огороженного синим жестяным забором, замечалось движение. Милицейский грузовик – фургон надвигался на группу людей в очках, бородах и ярких цветных шарфах. Забор украшала табличка «Работы по благоустройству территории ведет…». Рослая молодая женщина с волосами цвета осени подняла мегафон:
– Братья – петербуржцы!
– Отойти на тридцать метров от здания! – пророкотал металлический голос из защищенного решеткой динамика на крыше фургона: – граждане, отойдите с проезжей части, не мешайте проезду автотранспорта.
Люди в очках заулюлюкали.
Из автотранспорта к особняку пыталась проехать только черная «БМВ» со спецсигналом. Прочие привезшие сюда участников учредительного заседания нацпроекта пафосные «Ламборджини», «Порше» и «Мазератти» умышленно были припаркованы на дальних подступах. Обслуживающие «членовозы» шоферюги и секьюрити сбились в кучку и яростно обсуждали вчерашний матч «Зенит» – «Спартак». Спорщиков не касалось ни «Отойти на…», ни «Братья – петербуржцы».
– Может мы так пройдем, джентльмены? – поинтересовался общим мнением Принц и, не дожидаясь ответа, вылез из остановившейся машины.
Хромов побледнел, но Вихорь успокаивающе тронул офицера за рукав:
– Головой за него отвечаю пока что лично я. И, будьте уверены, если сейчас не выпустить погулять, он отправится ночью бродить по крышам. И с дельтапланом. Просто из принципа. Не любит чрезмерной опеки.
Засунув руки в карманы простой черной куртки и поблескивая на солнце булавкой в галстуке, Принц направился к пикетчикам, а именно к женщине с мегафоном. После некоторой заминки мегафон снова поднялся:
– Братья – петербуржцы! Пропустите машину.
– Что ты им сказал? – удивился Вихорь, когда они миновали зеркальные двери особняка и поднимались по мраморной лестнице, украшенной гербами заполярных городов: – какое слово?..
– Джентльмены меня спросили, сколько мои часы стоят, – спокойно перечислял Принц: – я сказал сколько. Потом спросили, что за камень в булавке, я сказал, что сапфир, потом они спросили, за сколько я продался сволочам, которые засели в этом особняке…
– Что они спросили, я примерно знаю. Я спрашиваю, что ты им ответил?
– Я сказал им, – Принц остановился перед высокой дверью, белая с позолотой она изображала, видимо, дворцовую, ведущую в тронный зал, но выглядела довольно безвкусно, главным образом благодаря золоченым же вензелям СНП-6, похожим на вывеску строительного подрядчика на синем заборе в сквере напротив. Принц с силой толкнул створки, и договорил фразу громко: – как поживаете, джентльмены?
В зале рядами стояли кресла и свободных было не густо. Вихорь в легкой панике стал выцеплять взглядом телекамеры, диктофоны и подчеркнуто независимый вид – типологические признаки журналистов. Не «независимый», а «независимый – независимый». Чтобы, только чуть освободится, отправить по редакциям сигнал «дробь» на упоминания о Принце. Действительно, гаджетов у набившихся в зал зрителей хватило бы на небольшую, но победоносную информационную войну. Только вот преимущественно выглядели владельцы спецтехники не так, как журналисты.
Нет, пара – тройка типичных «журиков» в зал допущена была. Эти не сидели, а стояли на периферии, держа на весу кроме диктофнов мобильники. Чтобы, лишь обнаружится сенсация, наперегонки выскочить за дверь и отдиктоваться в редакцию. И именно эти первыми нацелили диктофоны в Принца.
Но остальная публика на статус прессы никак не тянула, слишком лощеные, слишком вальяжные, слишком заторможенные и не переспрашивающие друг друга поминутно. И явно лучше журналистов ориентирующиеся, что тут происходит. Характерные многозначительные всепонимающие улыбки путешествовали с лица на лицо, будто огни софитов.
Президиум же на вкус Вихоря выглядел, как нечто среднее между масонской ложей и утренней планеркой. За столом, честь по чести накрытым синим бархатом и уставленным бутылками с минеральной водой, расположились шестеро мужчин и одна девушка. Мужчины были разного возраста и комплекции. Двое справа в мундирах. Трое слева в очках – в том числе Василь Аксеныч, Министр наш непотопляемый, куда же без него. А Валерка Бондарь, лучший и талантливейший его ученик, вернее даже В. Т. Бондарь, поднимался из малинового кресла во главе почтенного собрания. Медленно вставал, как будто в дверь только что вошла сама судьба:
– Слава Богу, ты пришел, Принц! – завопил он с таким искренним чувством, как будто это он, Валерка, а вовсе не его седьмая вода на киселе Тамара (сидящая здесь же нога на ногу и с презрительным видом катающая по столу свой розовый телефончик) со школьных лет только и мечтала о случайной встрече.
Теперь гаджетами в Принца прицелился весь зал, а у Вихоря опустились руки.
– Минуточку внимания, – сказал Принц: – у петербургской милиции появились сведения, что во время сегодняшнего митинга под лозунгами, кстати обозначающими, что вы, джентльмены, все сволочи…
Молчаливое большинство в зале – аналитики заинтересованных в проекте «Север» компаний, понял Вихорь. Их задача оперативно собрать досье на всех первых лиц проекта, записать все, происходящее в зале, чтобы потом долго и нудно анализирвать. Если кто‑то в президиуме выпил минералки, то потому, что вчера был вечер с приключениями, или потому, что в обсуждении задеты вопросы, от которых жарко? Если кто‑то поморщился, то потому, что жмут новые туфли, или потому, что в обсуждении задета больная тема? Если кто‑то улыбнулся, то потому, что вспомнил шутку из «Римской рулетки», или потому, что подсчитал, какие бюджеты будет осваивать? Кто кого на трибуне ненавидит, кто кого подсиживает, и, главное, у кого какие слабости, на которых потом можно будет сыграть, как на рояле.
– Они стараются за деньги сырьевиков. За деньги тех, кто помог мировой закулисе посадить всю страну на нефтяную иглу, если не сказать при дамах, на газовую! – глухо прорычал человек в военно – воздушном мундире.
Принц напряг память и вспомнил этого парня – известный летчик – космонавт, по нелепой случайности ни разу не летавший на орбиту, но зато возглавлявший один за другим думские комитеты, по обороне, по безопасности, а – главное – и по новым технологиям. Они вместе с Валеркой Бондарем гробили беспилотные аппараты, и, видимо, в благодарность старый приятель перетащил горе – инновационника за собой, невзирая на противодействие Папы. Но смотрел летчик – космонавт не на Валерку, и даже не на Василь Аксеныча, а поверх их голов. Туда, где, отвечая столь же недобрым взглядом, сидел востроносый и гладко выбритый, в отличие от соседей, старикан со значком на лацкане неуловимо штатского костюма.
– Они стараются на деньги из Лондона! – проскрипел штатский, и сразу почувствовалось, что в защиту этого тезиса он перегрызет горло любому летчику – космонавту, особенно нелетавшему, – эти сволочи хотят раскачать лодку, и распродать национальные ресурсы. Не выйдет, господа!
– Карен Назарович! – просительно приложил свою мягкую руку к груди председательствующий за столом Бондарь. Было видно, он почти не надеется, что внезапно возникший на пороге Принц решит все его проблемы, и словно в омут головой кинется в это треклятое председательство, но вдруг… – давайте мы не будем перебивать друг друга? У нас гости. На чем мы остановились?
– Мы остановились, – вежливо подсказал Вихорь, – на том, что все сволочи.
– А я согласен! – подал басовитый голос второй старик, не старик даже, а человек с проседью в густой черной бороде. Костюм совершенно ему не шел. К бороде и очкам в жестяной оправе хотелось свитера грубой вязки и меховых унтов на ноги. – я сразу говорил, и еще раз повторяю, не делом мы тут…
– Оюшминальд Федорович!.. – взмолился вновь Бондарь и на всякий случай повернулся к флотскому офицеру, словно ожидая пререкательств и от него.
Но моряк сидел неподвижно, положив обшлага на стол, словно воспитанный детсадовец, ожидающий манную кашу, и смотрел прямо вперед, должно быть на линию горизонта, которую отсюда не видно.
– Так вот, – мягко продолжил Принц: – во время сегодняшнего митинга, представители которого, насколько я понял, провокационно требуют от представителей национального комитета диалога с народом, произойдет террористический акт с участием террориста – камикадзе, и со многочисленными людскими жертвами.
Сидящие в зале единодушно шумно сглотнули сразу пропитавшуюся вкусом полыни слюну. Журналисты ринулись за дверь звонить в редакции: есть сенсация!
– Я, как частное лицо, – не без иронии отметил Принц, – предлагаю вам сорвать планы провокаторов и действительно пообщаться с народом. Это смутит организаторов теракта, а рядовые граждане, втянутые в авантюру, инспирированную деструктивными силами, получив сатисфакцию, смогут разойтись значительно раньше намеченного теракта. А теперь, пожалуйста, продолжим заседание, джентльмены. Присаживайтесь Хромов, присаживайтесь Вихорь.
Принца не заботило попадание в досье, зато его занимало отгадывать, кто из этих людей в зале на какую корпорацию трудится. Это как для офисной барышни «косынку» раскладывать. Возьмем первый ряд. Понятно, представления о статусности компаний распространяются и на ее сотрудников, значит, здесь сидят самые – самые. Например, толстячок в новых туфлях, но уже с покоробившейся подошвой. Похоже, их промочили, а затем сушили. На открытом огне, судя по паре опалин. Но не тот это типчик, чтобы на столь ответственное мероприятие являться в испорченной обуви, все остальное с иголочки. Значит, у толстяка не было времени переобуться.
А точнее – продолжал делать выводы в духе дедукции Принц – значит, это аналитик группы «Илим»[8 – Лидер российской целлюлозно – бумажной промышленности. Стратегическим партнером Группы «Илим» и владельцем 50 % ее акций является крупнейшая в мире целлюлозно – бумажная компания International Paper. Центральный офис Группы «Илим» расположен в Санкт – Петербурге.http://www.ilimgroup.ru/about‑company/: http://www.ilimgroup.ru/about%E2%80%91company/]. Именно в этой компании начальство взяло моду спонтанно выдергивать офисных сотрудников на вертолетные прогулки по производственным площадкам. Вот и толстяк сегодня с утра наверняка поучаствовал в каком‑то выездном совещании посреди Карельских болот, промочил туфли, наспех высушил их у костра и прямиком сюда с вертолетной площадки.
А вот тот хмурый спец со впалыми щеками, желтыми ногтями и необычной манерой щуриться – из Объединенной судостроительной корпорации[9 – http://www.oaoosk.ru/about.html: http://www.oaoosk.ru/about.html]. Его компанию очень заботят подряды на строительство новых ледоколов. Конечно, дело не в желтых ногтях, просто на человеке галстук нелепой расцветки, продолжал баловаться шерлокхолмсовщиной Принц. Такие галстуки вопреки всем модам любит директорат только одной корпорации, а подчиненные не смеют нарушать фирменный стиль. А вот эта дама преклонных лет гарантированно из «Росатома» – на лацкане у нее фирменный значок «65 лет атомной энергетике»…
Тем временем народу за президиумным столом стало чуть больше, с одной стороны к военным мундирам прибавился милицейский, с другой Сергей Вихорь, оказавшись при этом соседом Василь Аксеныча, который сначала дружески стиснул его руку, а потом, когда бывший офицер ГРУ руку высвободил, жарко зашептал, делая вид, что полон думами о заботах освоения отечественного Севера:
– Кораблик мой вроде как нашелся… То есть, это они его нашли. И просят у меня знаешь сколько? У меня и в прежние времена столько не было…
– Привет, Принц, – сказала Тамара, глядя на потолочный плафон, аляповато расписанный белыми медведями так, как они видятся живописцам из петербургского СНП-6, – а ты случайно не знаешь, кто организовывает этот митинг? Не эта твоя Анжела?
– Случайно знаю, Тома, – ответил Принц: – один из организаторов митинга эта моя Катя. Не мешай, дай Оюшминальда Федоровича послушать.
*
– Да, Князь, выходит, что они знают.
Рыжий парень в ослепительно белой рубашке перебирал кнопки быстро, но безошибочно, как пианист, исполняющий ноктюрн Шопена, или хирург, устанавливающий в кровоточащей ране маленькие серебряные зажимы.
На одном из экранов за длинным столом сидели люди, штатские и военные, на остальных изображение менялось. Станции метро сменяли друг друга с головокружительной скоростью, а рядом с ними по узким улицам Питерского центра, по тротуарам и мостовым шли люди, много людей, разных и непохожих.
Седовласые старушки несли над головами Ленина, явно позаимствованного со знамени существовавшего некогда октябрятского звена. Улыбчивые студенты тащили самодельные плакаты с изображениями по – разному выпрямленных пальцев. Подростки помоложе щеголяли в медицинских масках и настороженно вглядывались в каждую камеру наблюдения, которую безошибочно замечали, пусть спрятавшуюся где‑нибудь под козырьком банка, или у въезда на автопарковку. Промаршировали бритоголовые юнцы, со злорадными улыбками пряча под одеждой куски им одним понятного транспоранта «Быстров – убирайся в Израиль». Они изо всех сил не замечали идущую впереди группу негров в цилиндрах и с трепещущей на ветру хоругвью «Пушкин тоже Питерский пацан».
Шагах в трех от каждой из этих ярких, экзотических групп шел по мостовой неприветливый и злобный милиционер, вооруженный дубинкой и мегафоном. Периодически он принимался кричать что‑то, что здесь, в центре слежения было не разобрать, но, вероятно, касалось необходимости не сходить с тротуара, во избежание дорожно – транспортных происшествий.
Машин на улице не осталось, даже припаркованные куда‑то делись. Лица милиционеров больше всего напоминали об эмоциональном состоянии родителя, когда после длительных уговоров, слез, скандалов, ты все‑таки повел ребенка в этот чертов зоомузей, а там очередь, а там толпа, а там бегемоты пыльные. И, главное, всю дорогу этот маленький тиран требует мороженое и большую модель кита, которую коварно продают в гардеробе. А день жаркий, и лучше бы позагорать на дачу поехали, там крылечко с прошлой осени поправить надо.
Рыжий посмотрел на часы и погасил все экраны кроме того, где совещавшиеся за столом стали отодвигать стулья, и вроде бы куда‑то пошли. Дождавшись, пока президиум опустеет, рыжий парень переключил канал и увидел все ту же девушку в плаще. Она сидела на удобной мраморной скамейке и внимательно читала купленную только что газету. Поглядела на часы и подняла взгляд. Казалось, она смотрит прямо в глаза Рыжему. Оба находились под землей, но по прямой между ними было сейчас несколько километров песка, болотной глины, и скальной породы.
Девушка свернула газету в трубочку и показала ею вверх, растопырив на левой руке все пальцы. Рыжий кивнул, хотя она не могла этого видеть, и взялся за телефон.
– Князь. Через пять минут всплытие. Выходим на поверхность.
*
Толпа впечатляла. Нет, ее не хватило бы заполнить Дворцовую или Сенатскую площадь, но здесь, где некогда на перекрестке помещались кинотеатр и сквер, а потом из кинотеатра сделали казино, а потом из казино особняк под государственным флагом, а теперь каждый день воздвигали синий жестяной забор вокруг сквера, и каждую ночь забор ломали и корежили неизвестные личности… Так вот, этот перекресток был запружен до отказа людьми в разной степени недовольными тем, что на месте сквера власть собралась строить много – много – многоэтажный офис нацпроекта «Север», а пока суть да дело, выделила под временное жилище нацпроекту бывший кинотеатр.
Одну из улиц перегородили фургонами, из которых посверкивали глазами люди в касках. Но ближе к перекрестку все наличные милиционеры щеголяли в фуражках, и вид их казался бы праздничным, если бы не мегафоны, в которые представители власти регулярно кричали:
– Граждане, не поддавайтесь на провокации организаторов запрещенного митинга. Проходите, пожалуйста, дальше!
Но проходить было особенно некуда. Любопытствующие прибывали с соседних улиц и, обнаружив, что застряли в людской массе, как мухи в варенье, предпочитали расслабиться и получить удовольствие от ни к чему не обязывающего участия в уличных беспорядках. Иностранцы и просто обладатели продвинутых сотовых телефонов стояли с поднятыми руками. Они не сдавались в плен, а фотографировали и записывали происходящее на видео. Вечером будет что в интернет вывесить, прикольно. Только вот погоду бы потеплее.
Крыльцо обороняли милиционерши, те самые. Холодный ветер трепал подолы их кокетливых юбочек в нелепой надежде уподобить каждую Мерилин Монро и таким образом развеселить. Но нет, юбки узкие, а девушки замерзли. Когда Принц и остальные вышли на крыльцо особняка, оказавшись таким образом над людским морем, одна милиционерша толкнула локтем другую «Гляди, тот самый». Но подруга ее не успела отогреться ни сердцем, ни добрым взглядом Принца, потому что тут‑то как раз толпа и взревела.
– Позор! – разнеслось над перекрестком, – Позор! Позор!
Генерал – майор Хромов тяжело вздохнул и, поискав глазами, указал на ближайший мегафон…
– Подай‑ка сынок… то есть, извини, дочка… – эти слова, произнесенные голосом не отца, и даже не дедушки, а прадеда, смертельно утомленного новогодним увеселением потомков, не внушали особого оптимизма в плане разговора с народом. Но следом послышался настоящий львиный рык:
– Гр – раждане! – разнеслось над перекрестком: – С вами говорит исполняющий обязанности начальника ГУВД генерал – майор Хромов! Гр – раждане! Вы три месяца просили, чтобы с вами поговорили! Так давайте, послушаем этих людей, гр – раждане!
Над перекрестком стало тихо, и в этой тишине взмыл воздушный шарик не очень приличной формы, раскрашенный в виде многоэтажного дома.
– Небоскребу нет! Зеленому городу – да! – по инерции выкрикнула какая‑то девочка, но оказавшись в одиночестве, покраснела.
Еще более смущенными выглядели руководители национального проекта. Бондарь держал всученный ему громкоговоритель, как бомбу, как ежа. Посмотрев на это, Карен Назарович Шахматов, вицегубернатор города, введенный в проект «Север» исключительно для постройки офисного здания проекта, решил взять инициативу в свои руки.
– Вот тут сказали: небоскреб, – его сухой неприятный голос разнесся над толпой, и толпа слегка съежилась: – Я приготовил несколько документов, доказывающих лживость этого заявления. По существующим стандартам здание до тридцати четырех этажей относится к категории высотных, или зданий с повышенной высотностью…
Кто‑то внизу засвистел, но Шахматова этим не проймешь.
– Второе! Нормы озеленения в центре города…
Принц отвернулся к перилам, где облокотившись, стоял мрачный генерал – майор Хромов. Видно было, что тот отошел покурить, но курить бросил десять лет назад, поэтому просто стоит.
– Все это напрасно, Принц. Спасибо вам, что вывели этих пней дремучих на улицу. Но только не будет никакого диалога. Вы на их морды поглядите. Да и на тех, и на других. Им не надо диалога. Это как после серебряной свадьбы. Уж если речь о разводе, то букетами не помочь.
– Личный опыт? – сочувственно подмигнул Принц. Хромов глянул обалдело, потом внезапно расхохотался, не боясь журналистских фотокамер.
– Послушайте, Принц, вы очень проницательны, точь в точь мистер Холмс. Но по – моему пришло время и вам рассказать правду. Чего вы‑то ловите в этой ситуации?
– У меня целых три просьбы к вам, – просто сказал Принц, по привычке приглаживая волосы: – первая, сейчас мой друг Сергей Вихорь выйдет из особняка никем не замеченным, сядет в один из этих автобусов, и поедет… правильно ли я вас понял, что террорист, скорее всего, прячется в одном из людных мест?
– Точно так. Информаторов недостаточно, но то, что они говорят, говорят наверняка. Камикадзе совершенно автономен и действует по временному расписанию. До взрыва осталось меньше трех часов. Но есть и дополнительная инструкция. При непреодолимой угрозе обнаружения взрыв совершается незамедлительно. Поэтому в течение всего дня исполнитель находится в гуще людей. Подонки рассчитали точно, даже при полном провале газеты напишут, что кровавый теракт грянул двадцать седьмого. А уж кому это выгодно…
– Это мы выясним позже. Моему другу Сергею Вихорю требуется доступ к системе видеонаблюдения.
Хромов только усмехнулся.
– Ваш друг способен узнать террориста в миллионной толпе? Да десятки наших людей…
– Генерал! – впервые за сегодня в голосе Принца проснулись металлические нотки: – я не спрашиваю ваше мнение по поводу высказанного мной плана. Я спрашиваю, есть ли в вашем распоряжении такая система? Вот и отлично, тогда выполняйте.
Принц повернулся туда, где сотни объективов как раз запечатлели Валерия Бондаря, который взял‑таки громкоговоритель в руки, но успел сказать только:
– Во всех столицах есть небоскребы. Даже в Лондоне и Париже, я сам видел. А в этом городе…
Все та же молодая женщина с волосами цвета осени поднялась из толпы очень далеко, у здания банка. Ее подсадили, она взобралась на широкий базальтовый цоколь, облокотилась о колонну, и, взяв из чьих‑то рук точно такой же мегафон, сказала словно бы прямо в лицо руководителю национального проекта:
– Это не «этот» город. Это наш город. Может, вы любите Лондон и Париж. А мы любим Петербург.
Толпа качнулась, зашумела:
– Это Анжела… Это она…
Кто в Петербурге, кто по всей Руси великой не знает Анжелу, а вернее Катюшу Щукину? Ей было десять лет, когда она сыграла в многосерийном телефильме «Девочка с другой планеты». Тысячи восторженных писем, приглашения на съемки, элитная школа. Мало кто сомневался, что девочка вырастет в кинозвезду. Но вот Анжела закончила школу… Катя Щукина не стала актрисой! Прозаическая, но зато полная практической пользы профессия юриста оказалась для девочки – мечты интереснее ковровых дорожек Канн и автографов на обложках журналов. Нешумная свадьба, уютный дом, двое детей…
Анжелу забыли до поры до времени. А пора настала неожиданно, когда в сквере на перекрестке началось строительство тридцатидвухэтажного офиса Северного национального проекта.
Наверное, Екатерина Щукина все же могла бы стать великой актрисой. Так подумал каждый, когда под весенним холодным солнцем Петербурга над запруженным людьми перекрестка разнеслось знакомое:
– Ни страны ни погоста не хочу выбирать,
На Васильевский остров я приду умирать…
Строки, когда‑то бравшие за сердце, а потом ставшие банальной, избитой фразой, звучали сейчас как‑то особенно, без пафоса, и правдиво, как будто говорили больше, чем можно сказать в долгом, хорошо отрепетированном выступлении про недопустимость нарушения высотного регламента, или повышенную этажность во всех современных столицах:
– Здесь был кинотеатр… – говорила Анжела, девочка с другой планеты, – я сюда бегала кино смотреть, мечтала, что когда‑нибудь сама себя на экране увижу. Кино больше нет. А еще был сквер, я здесь впервые поцеловалась…
И душа неустанно, поспешая во тьму
Пробежит над мостами в Петроградском дыму…
Случилось неожиданное. К голосу Катюши Щукиной прибавился негромкий, мужской голос. Люди зачарованно слушали, только смутно понимая, что слова доносятся оттуда, откуда их никто не ждал, с крыльца под государственным флагом:
– И услышу я голос: «До свиданья, дружок!»…
– Принц? – растерянно спросила женщина с волосами цвета осени, опуская мегафон.
– Еще раз привет, Катюша, – сказал Принц, спрыгивая с крыльца, и пошел через толпу, которая, казалось бы, куда уж плотно стояла, а все‑таки расступилась перед ним. Принц словно бы не замечал этого, негромко говорил в милицейский мегафон:
– И увижу две жизни, в тишине за рекой,
К равнодушной отчизне прижимаясь щекой…
– Джентльмены, мы с одноклассницей давно не виделись. Вы извините великодушно, что мы немного погуляем по окрестностям. Вы тут побеседуйте пока без нас, хорошо?
– Тамарка убьет! – прошептал В. Т. Бондарь, обращаясь к бесстрастному адмиралу.
Адмирал стоял рядом и молча смотрел на людское море, на ровную линию расступившихся людей, подобно лунной дорожке. Смотрел, словно капитан «Титаника», увидавший айсберг по траверсу, но считающий, что танцы на палубе должны продолжаться во что бы то не стало.
Валерка заозирался и от сердца его немного отлегло. Он понял, что многоюродная сестра, предчувствуя неизбежное, осталась там, наверху, в особнячке. Сидит нога на ногу и телефоном играется. Тамарка убьет, но чуть позже.
Принц дошел до базальтового парапета и, протянув руку, помог однокласснице спуститься на мостовую. Передал рупор одной из стоявших в оцеплении милиционерш. И сказал уже просто, без усиления:
– Словно девочки – сестры из непрожитых лет…
Та всхлипнула и, глядя вслед уходящей паре, послушно договорила дрогнувшим голосом:
– Выбегая на остров, машут мальчику вслед.
*
Генерал – майор Хромов спустился по гулким ступенькам и предъявил пропуск на два лица в раскрытом виде. Молодой паренек в форме флотского мичмана внимательно и придирчиво, задрав голову, осмотрел Сергея Вихоря, потом молча козырнул.
Узкие двери лифта раздвинулись бесшумно, стенки в кабине были металлические и отполированые до зеркальности.
Генерал – майору за пятьдесят, но этот старый служака еще многим молодым сто очков вперед даст. Не быть мне генералом, подумал Вихорь. Я его в два раза моложе, на полторы головы выше, мне не грозит развод после серебряной свадьбы. Но все же я в отставке, а он нет.
– Лифт едет вниз, – сказал генерал – майор Хромов. – Весь центр нам моряки собрали и подарили, когда пару батарей стратегической артиллерии на Балтике упразднили по последнему договору. У них системы связи на высочайшем уровне, не нам, крысам портовым, чета. Видели в особняке фигуру в черном? Адмирал Дзюба, высочайшего образования и ума человек. Жаль, что неразговорчив.
– Питеру без моря не жизнь, – согласился Вихорь.
Ему еще дважды пришлось предъявить документы в длинном коридоре и у входа в сводчатый зал, где в секциях стены светились, или тускло отражали свет энергосберегающих ламп слепые глаза экранов. За столом никого не было, но валялись наушники, воткнутые в гнездо на панели под экранами.
– Разгильдяйство, – скорее удивился, чем возмутился Хромов. – Хорошо, что Дзюба не увидит.
Высокий милицейский чин подошел к секции, провел магнитной картой через узкую щель и, удовлетворенно кивнув, вдавил пару оранжевых, тугих кнопок под экранами.
– Итак, здесь весь город, куда дотянулись наши электронные глаза. Понятно, что каждый закоулок и каждый притон под наблюдение не возьмешь. Но, все же, теперь мало кому удастся незамеченным взять банк, или скинуть оружие после перестрелки в центре города. Какая точка вас интересует?
– Никакая, – спокойно сказал Вихорь. Деловито и внимательно он оглядывал диковинные оранжевые кнопки, выглядящие также допотопно надежными, как и пульт управления подводной лодкой. Что ж, водили мы и подводные лодки разберемся, подумал Сергей, – вот это что за кнопица? – спросил он, указывая на одну, где рельефно выдавлена была необычная пиктограмма: единичка поверх катушки, на которые мотают кинопленку… – цифровая запись?
– Верно, – растерявшись от того, как просто бывает разгадать военно – морскую тайнопись, подтвердил Хромов: – понятное дело, вести ее по всему городу невозможно. Но если кто воспользовался отсюда выходом на ту или иную камеру, изображение записывается…
– Включите воспроизведение на сегодня.
Черно – белая картинка вспыхнула сразу на нескольких экранах, но Вихоря заинтересовал лишь один из них. Перрон метро. Девушка в плаще читает газету. Подняла руку, опустила. Поезд еще не подошел. Ярко блестят две линии рельсов, убегая к маленькому, очень далекому темному кружку тоннеля.
– Отмотайте обратно.
Все больше недоумевая, генерал – майор стал крутить запись назад. Замелькал людской поток, который пятился по улицам, весело размахивая знаменами и обличительными транспарантами. Потом снова метро. Косоглазый милиционер проверяет документы у все той же девушки.
– Беременная, – заметил Хромов, и в лице его уже не было непонимания. А только злость.
