Текст книги "100 великих путешественников"

Автор книги: Игорь Муромов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

Мунго Парк

(1771 – 1806)

Шотландский врач и путешественник. По поручению Британского Африканского общества совершил два путешествия во Внутреннюю Африку и исследовал на большом протяжении реки Гамбию и Нигер.

Сын фермера, седьмой ребенок в семье, в которой было тринадцать детей, Мунго Парк стал учеником врача, а затем изучал медицину в Эдинбурге. Его интерес к ботанике, а также хлопоты брата, работавшего в Лондоне садовником способствовали его знакомству с сэром Джозефом Бэнксом, который помог молодому человеку, оставшемуся без средств к существованию, устроиться на парусник, следовавший в Ост-Индию. В качестве судового врача Парк отправился в Индонезию, в свободное время занимался научными изысканиями и по воз вращении на родину сделал доклад в британском Линнеевском обществе, которое и порекомендовало его «Африканской ассоциации». По ее заданию в мае 1795 года Парк отбыл в Гамбию. Вероятно, он нуждался в работе и согласился рисковать жизнью за небольшое вознаграждение его экспедиция стоила ассоциации всего 200 фунтов стерлингов.

В июне 1795 года Парк прибыл в Гамбию, где познакомился с народами мандинго, занимавшимися возделыванием риса и одновременно посредничеством в торговле рабами, золотым песком, слоновой костью и воском. «Они сильны, прекрасно сложены и трудолюбивы, а женщины добродушны, резвы и пылки». Эти качества африканских женщин Парк часто будет восхвалять и позже их чувство сострадания не раз выручало его из безвыходных положений. В бассейне Гамбии он встречал женщин, носивших крупные и тяжелые медные украшения на руках и ногах, что было знаком богатства их мужей. Такие медные браслеты изготавливались местными кузнецами. У мандинго был и другой способ украшать себя. «Если молодые люди собирались жениться, они приглашали кузнеца, и тот острым инструментом (напильников у них не было) придавал зубам остроконечную форму». Женщины мандинго носили одежду, расшитую в виде звезд раковинами моллюсков. Парк также обстоятельно описал хижины, обмазанные глиной, домашнюю обстановку, которую составляют койки, несколько матрасов и приспособления для сидения, кухонную утварь.

Поднявшись вверх по течению реки до английского торгового поселения Пизания, Парк вынужден был остаться здесь до декабря, так как пошли дожди, и он заболел тропической лихорадкой. Только теперь, лежа в прогнившей хижине, измученный малярией и лишенный сна из-за невыносимого шума, поднимаемого лягушками и гиенами, он осознал, на какое опасное предприятие решился. Ему была известна судьба его предшественника майора Хаутона, отправившегося в эти края в 1790 году и убитого где-то в глубине страны. Но 24-летний Парк нашел выход из положения он начал изучать язык малинке.

В начале декабря он выступил на восток с двумя слугами-африканцами взрослым (он же переводчик) и мальчиком (через некоторое время взрослый слуга отказался идти дальше). Для себя он приобрел верховую лошадь, а для груза (припасы, безделушки и табак для обмена) – двух ослов. Парк старался проходить через местности, куда не проник еще ислам, все же несколько раз он попадал в руки мусульман.

Парк направился из Пизании вверх по течению Гамбии и повернул к верховьям Сенегала, на берегу которого расположился стоянкой 28 декабря. Оттуда он пошел дальше к северо-востоку. Парк быстро продвигался вперед, поскольку кроме двух сопровождавших, спутников у него не было, а вожди племен понемногу облегчали его багаж, взимая подорожную пошлину. Когда шотландец попал в район, где жили берберские племена, он сразу почувствовал их враждебное к себе отношение, особенно после того, как у него закончились подарки, которыми можно было откупиться. К счастью, никто из местных владык и проводников не позарился на шляпу Парка, под которой он хранил дневник.

Бесспорно, у берберов имелись все основания считать европейца шпионом, кроме того, многие из них были профессиональными разбойниками, другие действовали по заданию алчных племенных вождей. Парк же находил пропитание и крышу у людей, которые сами жили в безысходной нужде. Однажды это была негритянская рабыня, увидевшая, как он ест солому, и оказавшая ему помощь; в другой раз его спас от жажды какой-то бербер. Правда, он дал ему напиться из лохани для скота, ибо губы неверного могли осквернить любой другой сосуд. В конце концов, Парка схватили какие-то бедуины и доставили ко двору "мавританского царя", где над ним глумились и издевались как только могли.

Три месяца путешественник провел в плену. «Несколько недель я испытывал самые невероятные мучения и самое отвратительное обращение. Мало того, что целый день в соломенную хижину, где меня заперли вместе с дикой свиньей, проникали тучи злобных насекомых, больших и малых... что меня ругали и оскорбляли на все лады, меня еще морили голодом, не давали пить и преследовали жесточайшими насмешками, так что я впал в глубокую горячку. Будучи в состоянии пароксизма, я однажды вышел из хижины и улегся под деревом. Но ко мне подошла целая толпа и кто-то, не долго думая, выстрелил в меня из пистолета, но дважды произошла осечка. Я был совершенно и абсолютно вне закона».

За время плена он обучился арабскому языку, а затем бежал – но не к побережью, а в глубь страны, где предположительно протекал Нигер. 21 июля 1796 года Парк, продвигаясь на восток, достиг у горы Сегу большой реки, которую африканцы называли Джолиба. Парк не сомневался, что это и есть Нигер: «Я поднял голову и, к моей безграничной радости, увидел, наконец, главный объект моей миссии, долгожданный и величественный Нигер, который, искрясь под утренним солнцем, широкий, как Темза у Вестминстера, медленно катил свои воды к востоку. Я побежал к берегу, напился воды и воздел руки к небу, чтобы от всей души возблагодарить создателя всего сущего, что он увенчал все мои усилия победным концом».

На берегах реки, удаленных друг от друга более чем на километр, возвышались серо-коричневые глинобитные дома, в которых проживало около тридцати тысяч человек, а над ними – купола мечетей города Сегу; на реке качались многочисленные лодки. Но Парка не пустили в город, ибо правитель Сегу боялся мести берберов. И вновь его приютили сострадательные негритянки. Парк подарил хозяйкам две пуговицы от жилета. Конь, сумка с компасом и оставшиеся две пуговицы – вот самое ценное, что у него еще было. Он отправился вниз по течению Нигера и хотел добраться до Томбукту или до Дженне. Как раз в это время Парк заболел тропической малярией, он был очень истощен, одежда его превратилась в лохмотья, "товары" израсходованы или раскрадены. Он решил ограничиться расспросными сведениями о дальнейшем течении реки, услышал, что от Сегу до Томбукту около двух недель пути, но ничего не узнал о том, куда течет дальше река и где она кончается «Кто знает?.. Может быть, на краю света!» Через несколько дней, пройдя берегом Джолибы около 50 километров (до поселка Сансандинг), он повернул назад, сославшись в отчете на наступление дождливого сезона и на возможную опасность со стороны «беспощадных фанатиков» – мусульман.

23 августа Парк прибыл в Бамако, где его в очередной раз ограбили. Но доброжелательные мусульмане раздобыли ему кое-какую одежду. Прежде чем в июне 1797 года он добрался до Пизании, ему еще не раз пришлось принимать помощь местных жителей. Из-за болезни он семь месяцев провел в деревне между Сегу и устьем Гамбии. Африканец Каарта Таура самоотверженно выхаживал больного малярией, пока тот не смог продолжить свой путь к побережью. Только в апреле 1797 года он смог продолжить путь к морю. На Гамбии он встретил американское работорговое судно. «Так как судовой врач умер, я занял его место на корабле, и все рабы оказывали мне большое доверие, поскольку я мог говорить на их языке, а многие видели меня и раньше». Тем не менее больше двадцати из них не пережили плавания на остров Антигуа.

Когда в декабре 1797 года Парк возвратился на родину, сэр Джозеф Бэнкс и другие члены "Африканской ассоциации" узнали немного: с точки зрения решения проблемы Нигера результаты его экспедиции свелись только к окончательному установлению того, что Нигер течет в восточном направлении и что между ним и Сенегалом существует возвышенный водораздел. Куда именно несет свои воды Нигер, Парк разузнать не смог. Более радостно была воспринята весть о густонаселенных местностях, о прилежно ведущихся сельскохозяйственных работах и о железоплавильном промысле. "Путешествия во внутренние области Африки в 1795-1797 гг." – так была озаглавлена книга Мунго Парка, вышедшая в свет в Лондоне в 1799 году, – принесли молодому врачу мировую известность.

Сразу же по возвращении на родину Парку предложили принять участие в топографических работах в Австралии, но он отклонил предложение и занялся изданием книги. Но книга не принесла достаточно денег, чтобы открыть врачебную практику в Эдинбурге или Лондоне. В 1799 году Парк женился на юной особе, с которой уже давно был знаком. Правда, это счастливое время было несколько омрачено заботами о поисках средств к существованию, которые обеспечили бы приличествующий его положению достаток. Лишь в октябре 1801 года Парку удалось открыть врачебную практику в Пиблсе. Но это были далеко не те заработки, на которые он мог бы рассчитывать в Эдинбурге. В 1803 году, когда в Пиблсе умер врач с богатой клиентурой, Парк написал брату, что тяжелые годы, кажется, позади. Но именно в этот момент его призвал к себе лорд Хобарт, государственный секретарь колониального ведомства. На сей раз Мунго Парку предстояло исследовать Нигер, располагая куда большими материальными возможностями. Вторая экспедиция шотландца, как и большинство последующих экспедиций "Африканской ассоциации", финансировалась уже непосредственно правительством Великобритании, признавшим важность подобных исследований. Для экономических интересов страны. В распоряжение Парка предоставлялось 5000 фунтов; в Западной Африке он мог нанять под свое командование до сорока пяти солдат, его сопровождали художники и четыре плотника, с чьей помощью. На Нигере должно было быть построено небольшое судно. Многочисленное оснащение – научные инструменты, товары для обмена, оружие – явно отягощало предприятие.

Мунго Парк отправился в новое путешествие с твердой решимостью проследить Нигер до его устья.

В апреле 1805 года он высадился в устье реки Гамбии, а в мае с семью спутниками-англичанами под охраной отряда в 35 солдат начал медленное движение сухим путем на восток. В областях, на которые распространялось влияние мандинго, они довольно быстро продвигались вперед, но очень скоро выявились недостатки столь многолюдной экспедиции. В одиночку исследователь переждал бы сезон дождей. Теперь же его терзали постоянные заботы о провизии, носильщиках и вьючных животных; на привалах снаряжение привлекало грабителей, с наступлением дождливого сезона появились тучи москитов, а с ними и лихорадка. Солдаты стали болеть, и когда в середине августа экспедиция достигла Джолибы (Нигера) у города Бамако, она насчитывала вместо сорока человек одиннадцать. Уже на этом участке пути Парк резко обострил отношения с мирными жителями, надеясь на силу своего отряда. «Когда я убедился, что за время нашего путешествия мы потеряли три четверти солдат, и к прочим несчастьям у нас не осталось ни одного плотника, который мог бы построить лодку, чтобы плыть дальше к новым открытиям, именно тогда будущее показалось мне покрытым мраком». Людей, плывших вниз по реке в открытой лодке, изводила жара, которая «могла зажарить даже язык быка». Лодку они еще сумели сторговать, но по мере приближения к Сегу положение их становилось все сложнее, а окружение – все враждебнее.

В ноябре 1805 года Мунго Парк сообщил жене о смерти ее брата, который сопровождал Парка. Это было его последнее письмо. «...У меня еще достаточно людей, чтобы добраться по реке до моря и ответить на любое оскорбление... Я не намерен нигде высаживаться, пока не достигну побережья, что произойдет, я думаю, примерно в конце января. Тогда с первым кораблем мы отправимся в Англию. Вполне вероятно, что я уже буду в Англии, когда ты получишь это письмо». Больше сообщений от него не поступало.

Через три года английский губернатор Гамбии послал на поиски путешественников местного торговца, одно время служившего переводчиком у Парка. Ему удалось отыскать другого африканца, который плавал на "шхуне" и сообщил, что с Парком был офицер и еще шесть человек: трое англичан и трое африканцев-рабов. В Сансандинге (немного ниже Сегу) англичане переоборудовали большую пирогу в парусное судно, которому было дано имя "Джолиба". Перед тем как пуститься в плавание вниз по Джолибе (Нигеру), Парк отослал с оказией в Гамбию дневник первого этапа своего путешествия (он был опубликован в 1815 году). В числе прочих сведений он сообщил о наведенных им справках относительно дальнейшего течения реки; из них явствовало, что она поворачивает на юг, и путешественник склонен был усматривать в этом подтверждение версии о соединении Нигера с Нилом.

Они прошли на "шхуне" по Джолибе (Нигеру) почти 2,5 тысячи километров на северо-восток до Томбукту, а затем на восток и юго-восток до порогов Буса в нижнем течении реки. В пути – часто, видимо, без всяких оснований – Парк приказывал открывать стрельбу по африканцам, и они называли его "бешеным белым". Позднейшие путешественники по Нигеру сообщали, что приречные жители через десятки лет с ужасом вспоминали о Парке. Столкновения все учащались. Последняя стычка произошла перед порогами Буса из-за спора с местным вождем, требовавшим ружье "за право прохода" через пороги. После отказа вождь приказал лучникам обстрелять "шхуну". Спасаясь от стрел, Парк и его спутник-офицер бросились в воду и утонули...

Сын путешественника, гардемарин Том Парк, в 1827 году сошел с корабля, чтобы в окрестностях Бусы заняться поисками отца. Продвинувшись в глубь страны менее чем на триста километров, он заболел лихорадкой и умер.

Колоритная фигура этого смелого первопроходца, его короткая, но яркая жизнь и трагическая гибель неоднократно привлекали популяризаторов истории географических исследований. О Парке написано больше, чем о многих других путешественниках по Африке, в том числе и тех, реальный вклад которых в изучение этого континента был более весом.

Санников Яков

Российский промышленник. Исследователь Новосибирских островов (1800– 1811). Открыл острова Столбовой (1800) и Фаддеевский (1805). Высказал мнение о существовании к северу от Новосибирских островов обширной земли, так называемой Земли Санникова. Несмотря на усиленные поиски, найти ее не удалось.

Министр иностранных дел и коммерции Николай Петрович Румянцев, учитывая неизбежность столкновения интересов России и Англии в полярных районах Северо-Востока и Северной Америки, где была создана Российско-Американская компания, был инициатором многих крупных мероприятий по укреплению позиций России в этом районе земного шара. В частности, он организовал экспедицию, которую решил не стеснять в средствах и подчинить сибирскому генерал-губернатору И. Б. Пестелю с разрешением тратить денег столько, сколько потребуется ему по обстоятельствам.

Начальником экспедиции Румянцев определил чиновника Рижской таможни Матвея Матвеевича Геденштрома, предки которого переселились из Швеции в Ригу в XVIII веке. Молодой человек был образован, не имел ни родовых поместий, ни светских связей и зарабатывал на жизнь своим трудом. Он был административно выслан в Восточную Сибирь за служебные провинности. Геденштрому предстояло объехать открытую "Большую Землю" и выяснить, населена ли она людьми, описать образ их жизни и составить замечания о горах, долинах, вулканах, соляных источниках, зверях, птицах и рыбах.

Прибыв в Якутск, Геденштром занялся сбором сведений о землях, которые лежали к северу от Ляховских островов. 25 октября 1808 года он шлет донесение, в котором сообщает со слов крестьянина Егора Ширяева, что купец Сыроватский «нималого участия в открытии Большой Земли не имеет. Открыли оную мещане Портнягин и Санников, живущие в Усть-Янском селении».

4 февраля 1809 года Матвей Геденштром прибыл в Усть-Янск. Здесь он встретился с зимовавшими промышленниками, среди которых был и Яков Санников. Он служил в качестве передовщика (старшины артели) у купцов Сыроватских. Это был удивительно смелый и любознательный человек, вся жизнь которого прошла в странствиях по бескрайним просторам Сибирского Севера.

В 1800 году Санников перешел с материка на остров Столбовой, а через пять лет первым ступил на неизвестную землю, которая позже получила название острова Фаддеевского, по имени промышленника, построившего на нем зимовье. Затем Санников участвовал в поездке промышленника Сыроватского к востоку от открытой им земли, во время которой была обнаружена так называемая Большая Земля, названная Матвеем Геденштромом Новой Сибирью.

Встреча с Санниковым, одним из первооткрывателей Новосибирских островов, была большой удачей для Матвея Матвеевича. В лице Санникова он нашел надежного помощника, Геденштром решил расширить район работ своей экспедиции. Если первоначально он предполагал сосредоточить силы экспедиции весной 1809 года на исследовании "матерой земли", то теперь решил разделить экспедицию на три небольших отряда.

Санников, выполняя поручение Геденштрома, в нескольких местах пересек пролив между островами Котельным и Фаддеевским и определил, что ширина его колеблется от 7 до 30 верст.

"На всех сих землях, – писал Пестель Румянцеву, – леса стоячего не имеется, из зверей водятся белые медведи, серые и белые волки; оленей и песцов великое множество, также мышей бурых и белых, из птиц зимою находятся только белые куропатки, летом же, по описанию мещанина Санникова, очень много линяет там гусей, также уток, тупанов, куликов и прочей мелкой птицы бывает довольно. Земля сия, которую Геденштром объехал, названа им Новой Сибирью, а берег, где поставлен крест, Николаевским".

Геденштром решил послать на Новую Сибирь артель промышленников под начальством Якова Санникова. К артели промышленников Матвей Матвеевич присоединил всех членов своей экспедиции.

Лето на Новой Сибири стояло холодное, во многих местах остался лежать прошлогодний снег, и нигде из земли не пробивалось ни кустика зеленой травы. Следовательно, отправляться на Новую Сибирь с лошадьми немыслимо. Способ передвижения оставался один – собаки, запряженные в нарты. В речках путешественники обнаружили лишь мелкую рыбешку рогатку. Зато в изобилии линные гуси. Много попадалось песцов, которых мешали промышлять рыскающие стаи волков.

Санников открыл реку, которая текла на северо-восток от Деревянных гор. Он рассказывал, что члены его артели ходили по ее берегу «вглубь на 60 верст и видели спорную с моря воду». В показании Санникова Геденштром увидел доказательство того, что Новая Сибирь в этом месте, вероятно, не очень широка.

Разъезжая по острову, Санников в 20 верстах от берега нашел кусок кости, который, кажется, был обделан для употребления вместо топора, ибо несколько походил на прежние каменные топоры чукчей. Других примет, которые свидетельствовали бы о том, что на Новой Сибири раньше жили люди, промышленнику обнаружить не удалось.

Санников со своими товарищами побывал также на острове, «им прежде открытом» (Фаддеевском), где встретился с артелью охотника Чиркова. Чирков нашел следы «не столь давней обитаемости». Среди них были «жерди юкагирской юрты, под ними саночные полозья, еще свежие, и копылья; несколько костяных скобелей для делания кож и камни, которые в них вкладываются». На основании этих находок Геденштром пришел к заключению, что в этот край «приходили юкагиры, которые, вероятно, на восток удалились».

За оказанные Санниковым и его товарищами услуги Геденштром разрешил плоды их промысла доставить за счет казны для продажи в Якутск, где Мамонтова кость стоила 20-25 рублей за пуд, а шкурка песца – 2 рубля, то есть в 5– 6 раз дороже, чем в Усть-Янске.

Становилось очевидно, что Новая Сибирь не материк, не исполинская земля, а остров не столь уж большой величины.

2 марта 1810 года экспедиция, возглавляемая Геденштромом, покинула посадное зимовье и направилась на север. В числе участников экспедиции находился и Яков Санников.

Лед в море оказался сильно всторошенным. Торосы иногда были непроходимы, и тогда дорогу прокладывали пешнями. По такой дороге собаки быстро выбивались из сил и отказывались везти груз. Вместо шести дней путь до Новой Сибири занял около двух недель Путешественники перешли на нартах в устье Индигирки, а оттуда – на восточный берег Новой Сибири. Еще за 120 верст до острова путешественники заметили Деревянные горы на южном берегу этого острова.

После двенадцати дней скитаний по льдам исследователи ступили на твердую землю. Отдохнув два дня, продолжили опись Новой Сибири, которую начали еще в прошлом году. Но насколько далеко к полюсу простирается эта земля?

Отважный Санников пересек Новую Сибирь с юга на север. Выйдя на ее северный берег, он увидел далеко на северо-востоке синеву. То была не синева неба, во время своих многолетних путешествий Санников видел ее не раз. Именно такой синевой казался ему десять лет назад остров Столбовой, а затем – остров Фаддеевский. Якову казалось, что стоит проехать 10-20 верст, как из синевы выступят либо горы, либо берега неведомой земли. Увы, Санников не мог поехать на северо-восток: он был один с одной упряжкой, собак, корма мало, а путешествовать по льду с уставшими собаками бесполезно.

Геденштром после встречи с Санниковым отправился на нескольких нартах с лучшими собаками на северо-восток, к таинственной синеве Санников полагал, что это земля. Геденштром позже писал: «Мнимая земля претворилась в гряду высочайших ледяных громад 15 и более саженей высоты, отстоящих одна от другой в 2 и 3 верстах. Они в отдаленности, как обыкновенно, казались нам сплошным берегом».

Осенью 1810 года Яков Санников "вместе с промышленником Белковым на острове Котельном собирал кости мамонта и ловил песцов. На северо-западном берегу острова, в тех местах, куда не доходил ни один промышленник, Санников нашел могилу. Рядом с ней находилась узкая высокая нарта. Устройство ее говорило о том, что «тащили ее люди лямками». На могиле был поставлен небольшой деревянный крест. На одной стороне его была вырезана неразборчиво обыкновенная церковная надпись. Возле креста лежали копья и две железные стрелы.

Невдалеке от могилы Санников обнаружил четырехугольное зимовье. Характер постройки говорил о том, что она срублена русскими людьми. Внимательно осмотрев зимовье, промышленник нашел несколько вещей, выполненных, вероятно, топором из оленьего рога.

В "Записке о найденных мещанином Санниковым на Котельном острову вещах" идет речь и о другом, пожалуй, самом интересном факте – находясь на острове Котельном Санников видел на северо-западе, примерно в 70 верстах, «высокие каменные горы».

На основании этого рассказа Санникова Геденштром обозначил в верхнем правом углу своей итоговой карты берег неведомой суши, на которой написал: «Земля, виденная Санниковым». На ее побережье нарисованы горы. Геденштром полагал, что виденный Санниковым берег соединяется с Америкой. Это была вторая Земля Санникова – земля, которая на самом деле не существовала.

В 1811 году Санников вместе с сыном Андреем трудился на острове Фаддеевском. "Он, – писал Геденштром, – начал путь свой с западной стороны от залива, почитаемого прежде проливом. Восточный конец всего залива простирается к морю низменным песком, посредством которого Фаддеевский остров соединяется с Котельным". Открытое песчаное пространство позже получило название Земля Бунге в честь выдающегося русского географа, обследовавшего Новосибирские острова спустя три четверти века.

Много дней странствовал Яков Санников по пустынным неизведанным северо-западным и северным берегам острова Фаддеевского. Он обследовал заливы, мысы, бухты. Продвигаясь на нартах, запряженных собаками, он мужественно терпел лишения и невзгоды. Путешественник добывал для науки первые бесценные сведения об очертаниях и природе земель Севера. Санников ночевал в палатке, питался олениной, сухарями и черствым хлебом. Не всегда имелись дрова, чтобы развести костер и вскипятить воду. Спал он на шкурах, шкурами же и укрывался. Ближайшее жилье находилось в 700 верстах. В случае беды он не смог бы никого призвать на помощь.

Санников заканчивал обследование острова Фаддеевского, когда вдруг увидел на севере контуры неизвестной земли. Не теряя ни минуты, он на своих сильных собаках помчался вперед. Наконец с вершины высокого тороса он увидел темную полоску. Она ширилась, и вскоре он отчетливо различил широкую полынью, протянувшуюся по всему горизонту, а за нею – неведомую землю с высокими горами. Геденштром писал, что Санников проехал «не более 25 верст, как был удержан полыньею, простиравшейся во все стороны. Земля же ясно была видима, и он полагает, что она тогда 20 верст от него отстояла».

Сообщение Санникова об «открытом море» свидетельствовало, по мнению Геденштрома, о том, что Северный Ледовитый океан, лежащий за Новосибирскими островами, не замерзает и удобен для судоходства «и что берег Америки действительно пролегает в Ледовитом море и оканчивается Котельным островом».

В середине апреля Санников прибыл в Усть-Янск и занялся отправкой запасов продовольствия и корма для собак на острова Котельный и Фаддеевский, где путешественники намерены были провести лето.

2 мая экспедиция выехала на север и через 15 дней была на острове Котельном. После небольшого отдыха, в котором нуждались собаки, Санников вместе с унтер-офицером Решетниковым отправился обследовать его берега.

9 июня на остров Котельный прибыли пятидесятник Тарабукин и юкагир Черепов. Они привели 23 оленя, на которых Санников собирался предпринять путешествие летом. Путь до острова в это теплое время был очень труден. Во льду появились многочисленные трещины, поэтому часто приходилось из больших льдин делать мосты, по которым люди и животные перебирались с риском для жизни.

27 июня Санников оставил становище и 54 дня обследовал остров Котельный – обследовал береговую линию и глубинные районы, где добывал корм для оленей. Возвращаясь на побережье, он с надеждой искал землю, которую прошлым летом видел в океане.

Экспедиция Санникова полностью обследовала берега острова Котельного. В глубинных его районах путешественники нашли «в великом множестве» головы и кости быков, лошадей, буйволов и овец. Значит, в древности на Новосибирских островах был более мягкий климат.

Санников вновь посетил зимовье на Котельном острове. Он со своими спутниками открыл могилу. В ней был деревянный сруб, в котором находились топор, пила, 17 железных стрел, колбы для литья пуль, обитый кремень, огниво, костяной гребень и истлевшие остатки шкур песца, оленя, куски овчины и другие вещи. Вблизи зимовья обнаружили топор, медную кастрюлю и перерубленную лыжу.

Во время этой поездки Санников обнаружил «многие признаки» жилищ юкагиров, которые, согласно преданию, удалились на острова от эпидемии оспы лет 150 назад. В устье реки Царевой он нашел ветхое днище судна, сделанное из соснового и кедрового дерева. Швы его были проконопачены смоленой мочалой. На западном берегу путешественники встретили китовые кости. Это, как писал Геденштром, доказывало, что «от Котельного острова к северу простирается беспрепятственно обширный Ледовитый океан, не покрывающийся льдом, как Ледовитое море при матерой земле Сибири, где никогда китов или костей их не видывали». Обо всех этих находках поведано в «Журнале личных обсказаний мещанина Санникова, унтер-офицера Решетникова и записках, веденных ими во время обозрения и летования на острове Котельном...»

Каменных гор земли Санников не увидел ни весной, ни летом. Она словно растворилась в океане.

4 октября неутомимый путешественник отправился на остров Фаддеевский, где вел исследования геодезист Пшеницын. К приезду Санникова у Пшеницына осталась в живых только половина собак, остальные же гибли из-за недостатка корма. Длительный голод изнурил и людей.

Приезд Санникова оказался спасением для экспедиции геодезиста. Санников перевез Пшеницына и его товарищей на остров Котельный в свое становище. Обильная свежая пища вскоре восстановила силы путешественников. Пшеницын по описаниям и рассказам Санникова составил карту Котельного острова.

27 октября совместная экспедиция двинулась в путь, и через 15 дней среди бесконечных снежных просторов тундры путешественники увидели белые столбы дыма, державшиеся над Усть-Янском.

15 января 1812 года Яков Санников и унтер-офицер Решетников прибыли в Иркутск. На этом завершились первые поиски Северного континента, предпринятые Россией в начале XIX века. Земли обрели свой настоящий облик. Четыре из них открыл Яков Санников: это острова Столбовой, Фаддеевский, Новая Сибирь и Земля Бунге. Но, волею судьбы, имя его получило большую известность благодаря землям, которые он видел издали в Северном Ледовитом океане. Не получая ничего за свои труды, кроме права на сбор мамонтовой кости, Санников исследовал на собаках все крупные Новосибирские острова. Он не боялся ни одиночества, ни пурги, ни морозов Порой среди снежной пустыни гибли одна за другой его собаки. Бывали дни, когда путешественник не имел ничего, кроме случайно подстреленной дичи, но он шел к неведомым берегам, речкам, заливам, гонимый жаждой открытий.

Две из трех земель, виденных Санниковым в различных местах Северного Ледовитого океана, появились на карте. Одна, в виде части огромной суши с гористыми берегами, была нанесена к северо-западу от острова Котельного; другая была показана в виде гористых островов, протянувшихся от меридиана восточного берега острова Фадееевского до меридиана мыса Высокого на Новой Сибири, и названа его именем. Что касается земли к северо-востоку от Новой Сибири, то на месте предполагаемого ее местонахождения был поставлен знак, которым обозначают приблизительную величину. Впоследствии здесь были открыты острова Жохова и Вилькицкого.

Таким образом, Яков Санников видел в трех различных местах Северного Ледовитого океана неведомые земли, которым затем на протяжении десятилетий занимали умы географов всего мира. Всем было известно, что Яковом Санниковым еще раньше были сделаны крупные географические открытия, что придавало его сообщениям большую убедительность. Он сам был убежден в их существовании. Как явствует из письма И. Б. Пестеля Н. П. Румянцеву, путешественник был намерен «продолжить открытие новых островов, и, прежде всего, той земли, которую видел он на север от Котельного и Фаддеевских островов», и просил отдать ему на два-три года каждый из этих островов.