355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Иар Эльтеррус » Звездный колокол » Текст книги (страница 3)
Звездный колокол
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 18:35

Текст книги "Звездный колокол"


Автор книги: Иар Эльтеррус


Соавторы: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Коржики возьми, – посоветовал Скрипач, заворачивая розы обратно в газету.

– Да ну, – отмахнулся Ит. – На утро оставим.

– Тогда ладно… Блин, ну неужели нельзя вырастить какой-нибудь неколючий сорт?! – вызверился Скрипач. – Что за…

– Давай я. – Ит сунул ему рюкзак, разложил газеты на полу.

Сейчас ему было очень хорошо. Немного шумело в голове от выпитого, слегка сбоила координация – но это ерунда, если сравнивать с появившимся теплом и покоем. Мысль о Маден, оставшейся в обществе Орбели, грызла гораздо меньше, мысли о работе, ради которой они сюда, собственно, и прибыли, вообще витали где-то очень далеко, и сейчас, в данную минуту, он ощущал то, ради чего стоило, пожалуй, потерпеть и все остальные мысли, и эти унизительные тесты, и прежнее отчаяние.

Он наслаждался минутой.

За чистым окном – тихий, ласковый московский вечер, летний, неспешный. Огромная мирная река, ленивые голоса, иногда – шум проезжающих машин. Внизу, скорее всего в кулинарии, играет плохо различимая мелодия. Продавщицы, отпустив основных клиентов, слушают радио. «Только с тобой… свиданья с чистой и невинной судьбой… и васильковые глаза предо мной… сияют ярче, чем огни… Ты вдохновение мое… И я обязан сохранить…» Какое-то танго, скорее всего что-то новенькое. Давно не были, давно, и поэтому сейчас особенно хорошо – вот так.

– Ты заснул, что ли? – мрачно спросил Скрипач из прихожей.

– Сейчас, – отозвался Ит, поспешно заворачивая свежие упругие розы в промокшую газету. – Уже иду.

«Мы дома, – подумал Ит, идя следом за Скрипачом к лифту. – Как это ни парадоксально, но мы и в самом деле дома. Ну, или почти дома. Казалось бы, при чем тут прежняя инкарнация?»

* * *

Они слишком хорошо знали ее расписание, чтобы приходить раньше восьми. Это не имело смысла. Роберта Ольшанская, ныне занимавшая должность начальника отдела структурного анализа и являющаяся почетным академиком института им. А. Конаша, раньше восьми дома не появлялась никогда. После работы, заканчивающейся в шесть, она наскоро ужинала в столовой, а затем отправлялась или обратно, в свои лаборатории, или на какие-нибудь совещания, или в переговорную, для беседы с сотрудниками из отдаленного филиала, или… впрочем, это было неважно.

Домой Роберта уже давно не спешила.

Потому что не было смысла спешить.

Дома ее никто не ждал.

Уже очень много лет Роберта Михайловна Ольшанская жила одна в своей роскошной трехкомнатной квартире на двадцать первом этаже «централа» высотки на Котельнической. Эти квартиру ей сгоряча дали тридцать девять лет назад – вместе с государственной премией, вместе с докторской степенью, которую она получила в обход кандидатской, вместе с должностью в Официальной службе, вместе с полным пакетом социальных и медицинских услуг.

Все они тогда испытывали воодушевление и подъем. Роберта, в которой на короткое время проснулись совершенно ей несвойственные женские желания, даже немного исправила форму носа и подкорректировала фигуру, по ее словам – помолодела и похудела.

Однако дальше дело не пошло.

Слишком много было работы.

А потом…

* * *

Все открылось пятнадцать лет назад. Тогда они в очередной раз выклянчили правдами и неправдами назначение на Терру-ноль, наскоро закупили подарки, и приехали. Дома предстояло пробыть неделю, дальше их ожидала работа инструкторами в одном из базовых адаптационных лагерей Официальной службы. Три месяца поистине райской жизни – лучше любого отпуска. Тогда еще была жива Эдри, которая могла отдать такое назначение им двоим.

…Теперь подобные сказочные назначения доставались только людям…

Первый раз встретились с Робертой на следующий день, наскоро, в холле первого этажа; с трудом уговорили подождать десять минут; Скрипач смотался домой, притащил ей сумку, в которой лежали «сувениры» для нее и для Гриши. Ит еще в тот момент обратил внимание, что улыбается она несколько напряженно, но спрашивать не стал, все они в тот момент торопились. Ночью Скрипач куда-то исчез и вернулся лишь под утро, сонный, задумчивый и немного пьяный.

– Где тебя носило? – упрекнул его Ит, справедливо подозревая, что рыжий, по своему обыкновению, решил навестить грузчиков и завис с их веселой компанией.

– Ммм… я был у нее, – сообщил Скрипач негромко.

– Что?! – Ит аж задохнулся от возмущения. – Ты охренел? Рыжий, опомнись, что ты делаешь?! Она же замужем и…

– Уже нет, – хмыкнул Скрипач. – Теперь уже нет.

– Как?..

– Ну вот так. – Скрипач сел на кровать рядом с Итом, строго посмотрел на него. – Тут, понимаешь, такое дело…

– Не понимаю, – покачал головой Ит. – У них же все нормально было.

– Нормально и есть, – пожал плечами Скрипач. – Именно, что нормально. Только он уже почти два года живет во внешке, а с ней даже не связывается.

– Он ее бросил?

– Да нет, – дернул плечом Скрипач. – Просто разошлись. Берта говорит, что ничего не осталось. Не сразу, постепенно. Он ведь ушел не к кому-то, а просто ушел – от нее.

Ит покачал головой.

– Я до сих пор помню, как она тогда радовалась, – еле слышно произнес он. – Ведь ей же очень этого хотелось…

– Да, все так, – согласился Скрипач. Стащил ботинки, забрался на кровать. – Тогда радовалась. А сейчас… Ит, я за нее испугался. Она… из нее словно воздух выпустили. И это не из-за Гришки, это почему-то еще.

– Вы…

– Ну да, мы, – огрызнулся Скрипач. – Да, да, да, если для тебя это настолько важно. По старой памяти. Только знаешь, мне кажется, что с нами то же, что и с ней. Что-то в нас перегорело. Или сломалось.

Ит задумался. Возможно, рыжий прав – действительно, так и есть. И перегорело, и сломалось, и износилось. Радость, пожалуй, была только от Маден, все прочее, весь остальной мир словно выцвел, потерял смысл и значение. Он вспомнил свои прежние аналогии, ту же ледяную глыбу, заполнившую собой душу, и его словно кольнуло изнутри – уж больно неприятным оказалось открытие.

– Рыжий… – прошептал он едва слышно. – Знаешь… черт-те что. Это не ты меня тогда спас. Это я тебя тогда убил. И ее убил. И…

– Чего? – опешил Скрипач.

– Ты же сам видишь. Пустота. Мы все снова оказались в пустоте. – Ит сел, запустил руки в волосы. – Даже Ри, и тот оказался, ты заметил? У него вообще главная цель в жизни – прятать Джесс от Марии. Бродит как тень, оживает только тогда, когда к Джесс собирается. Что мы наделали, а?..

– Ты о чем сейчас? – не понял Скрипач.

– Мы ошиблись, – с ожесточением ответил Ит. – Мы все трое ошиблись. Фатально. И теперь…

– В следующий раз я тебя будить не буду, – пообещал Скрипач. – Ложись. Развел демагогию, слушать тебя тошно. Ложись, говорю. Все. Поболтали.

– Ты не понимаешь.

– Да все я понимаю. – Скрипач со вкусом зевнул. – Смысл жизни потеряли, угу. И чего теперь? Удавиться?

Ит не ответил.

В этот момент он стоял на краю черной пропасти, и смотрел вниз – в тщетной надежде разглядеть хоть что-то. У пропасти не было дна, и второго края тоже не было.

Но понимать это он начал только теперь.

…Через месяц Ит привез в Москву свою группу – на экзамен. Рыжий остался в лагере. Уже была осень, холод (хотя какой тут холод, если разобраться, разве плюс пять – холод?), да еще ко всему полетел движок у катера, и они полтора часа проторчали на реке, дожидаясь вызванного буксира. Отправив группу в гостиницу, Ит поплелся домой – он основательно продрог, устал, а дома, он помнил, был коньяк и банка тушенки. Магазины по позднему времени, конечно, позакрывались. «Что-то мы стали много пить, – безучастно думал он, бредя по промозглой мокрой набережной под мелким дождем, – безобразно много стали пить. Раньше такого не было. И поводы мы теперь находим очень ловко. Сейчас, например. Замерз – уже повод. Замерз, устал, перенервничал… С Орбели поругались, дочь в университет уехала, погода плохая… Черт, стыдно. Очень стыдно, но ведь там действительно стоит полбутылки неплохого коньяку, и почему нет, собственно, ведь никто не узнает».

Перед тем как идти к себе, Ит решил заглянуть в холл «централа», посмотреть на свой любимый плафон, картину на потолке – трое детей и самолетик. Что-то в этой картине было, он и сам не мог понять, что именно. Может быть, дети на ней оставались детьми. Может быть, там всегда было теплое и спокойное лето. И небо – невинное и навеки чистое. И радость – которую невозможно смутить ничем.

…Когда-то в этом холле его избил Рыжий. Хорошо избил, и за дело… Может быть, это тоже имело какое-то значение, но сейчас Иту было все равно – он и так очень редко позволял себе такие свидания с этой картиной, чтобы думать о том, что было когда-то, и пробовать что-то анализировать.

Уже на выходе он столкнулся с Робертой. Та стояла перед дверью, отряхивая воду со старого, потрепанного зонта. Светлый плащ совершенно промок, Ит вдруг с удивлением понял, что Роберта, по всей видимости, долго шла под дождем без всякого зонта вовсе.

– Привет! А что ты тут делаешь? – удивилась она, заметив Ита. – Вы разве не в лагере?

– В лагере, – кивнул тот. – Группу привез на экзамен, а сюда зашел… просто так.

– Ясно.

– А ты что делала на улице? – запоздало сообразил Ит.

– Я? – Ему показалось, что она слегка вздрогнула. – Гуляла. По набережной. На реку смотрела… ну, просто захотелось пройтись.

От этих слов веяло одиночеством. Таким безнадежным и пустым, что Ит поежился, словно от холода. Кажется, она не заметила.

– А пойдем ко мне, – вдруг предложил Ит. – Коньяку выпьем, поболтаем.

– Лучше уж ко мне, – решительно ответила она. – Я из Херсонеса привезла просто замечательный портвейн, он у меня с лета стоит, дожидается случая… Идем, идем. – Она взяла его под локоть и потащила к лифту.

– Берта, а поесть что-то… да подожди, дай я к нам сбегаю, тушенка и…

– Есть у меня тушенка. А еще можно гречку сварить и лука пожарить.

Он сдался.

А почему, собственно, нет?

Кому она к черту нужна, эта дешевая доморощенная мораль, от которой, если вдуматься, никому ничего хорошего? Да и потом неизвестно… портвейн, опять же… и как же, черт возьми, хочется съесть чего-то горячего… В лифте она взяла его за руку, потом зачем-то положила ладонь на лоб.

– Ты чего? – засмеялся он.

– По-моему, ты простыл, – серьезно ответила она. Осуждающе покачала головой. – Говоришь, завтра экзамен?

– Ну да, – он все еще не понимал.

– Ну так вот. Сдается мне, его без тебя найдется, кому принимать. – Она не выдержала и тоже расхохоталась. – Ит, и не надейся. Никуда я тебя до послезавтра не отпущу.

– Э-э-э… – Ит растерянно посмотрел на нее. – Ты серьезно?

– Уж куда серьезней. Я утром позвоню в комиссию и скажу, что ты заболел. Все, не спорь.

– Ладно. – Ит слишком долго ее знал, и то, что спорить действительно бесполезно, знал тоже. – Уговорила. Так что у тебя за портвейн такой?

…Встречались они нечасто, только тогда, когда позволяла работа. Берта на встречах не настаивала и ни перед кем свое присутствие в их жизни не обнаруживала. Изредка она бывала и у них дома, но там отношения всегда были сугубо деловыми: ведь дома постоянно был кто-то посторонний, да и на Орине эту связь вряд ли бы одобрили. Негоже рауф иметь подобные отношения с людьми, это против правил, против законов.

Но тем не менее это было.

С год назад оба начали понимать, насколько сильно этого порой не хватает – не секса, конечно, нет, не в нем дело, хотя, что тут спорить, это тоже приятно. Не хватает – ее. Именно ее, со всеми странными и порой смешными привычками, с запущенной квартирой, с окном кухни, выходящим в закат, с потемневшим от времени серебром, с ветром на балконе, с уютными креслами, с настольной лампой под зеленым абажуром и со всем прочим, таким же вот странным, неуловимо существующим, значимым и незначимым одновременно.

* * *

К двери, обитой темно-коричневым дерматином, Ит подошел первым – он нес букет. Скрипач, с предательски позвякивающим рюкзаком, шел следом, что-то тихо напевая себе под нос: как определил Ит, ту самую мелодию, которую они слышали, когда убирали квартиру. Ит нажал на кнопку, раздался приглушенный звонок.

– Слушай, сегодня у себя ночуем, да? – спросил Скрипач.

– Как скажет, – пожал плечами Ит. – Все зависит от степени… ммм…

– От степени соскученности, – захихикал Скрипач. – У меня, знаешь ли, какое-то странное ощущение.

– Какое? – рассеянно спросил Ит.

– Про этот год. Словно он в некотором роде переломный.

– Снова предложение будешь делать?

– Буду, – кивнул Скрипач. – А ты?

– А что я? Всеми руками «за», ты же знаешь. Вопрос в разводе, но сейчас…

За дверью раздались торопливые шаги.

– Ладно, потом про это поговорим. – Скрипач подтянул повыше лямку рюкзака. – Сделай мажорное лицо и вытащи цветы, идиот.

– Блин. – Ит принялся поспешно разворачивать газету. – А раньше почему не сказал?!

– Потому что я пьяный, – хмыкнул Скрипач.

– Все, заткнись. – Ит выпростал букет из газеты.

Щелкнул замок.

– Итак… – трагическим шепотом начал Скрипач.

Дверь открылась.

– Привет. – Ит улыбнулся и сделал шаг вперед. – Ну вот мы и…

Он осекся.

Она стояла в проеме, держась рукой за истершийся косяк, и неподвижно смотрела на них – смотрела так, что оба, одновременно, ощутили, как слетает напрочь недавний хмель. Скрипач оттеснил Ита плечом, протиснулся в прихожую.

– Берта, что случилось? – с тревогой спросил он.

Да у нее же руки трясутся!

– Господи… – прошептала она еле слышно. – Господи, как хорошо, что вы приехали…

* * *

Прослушки стояли где только можно. В кухне, в ванной, в гостиной, в спальне. Еще через полчаса Ит наткнулся на еще одну следящую систему, на этот раз – новейшего образца, такие системы они изучали всего лишь полгода назад. «Фрагменты», размером в тысячную долю миллиметра, замещали собой часть стены между гостиной и спальней.

Сейчас они разыгрывали сцену «надо бы сделать ремонт» – бродили по квартире, колупали в разных местах обои, постукивали по рамам, со знанием дела кивали друг другу. Берта сидела с ногами в старом продавленном кресле и, сделав максимально невозмутимое лицо, сетовала на полуразвалившуюся квартиру – все надо менять, ну вот буквально все. И обои отслаиваются, и паркет потерся, и штукатурка чуть ли не на голову падает…

– Да, да, да, – кивал Скрипач. – Я бы еще, знаешь, сменил на кухне кафель. Туда бы лучше «кабанчик» поставить вместо этого голубенького убожества. Знаешь, Бертик, давай того… сейчас гулять поедем, как договаривались, а завтра смотаемся в Марьино и пошуршим с мастерами. Хватит в помойке жить. Книги только надо будет вывезти, а то изгваздают побелкой, не отчистим потом.

– И мебель, – вмешался Ит. – С мебелью тоже надо что-то решить. Можно попробовать простынями позакрывать. Или снять на месяц склад, и туда ее…

Мебель была основательно «заражена», часть предметов, как они успели определить, тоже являлась, по сути дела, элементами следящей системы.

Берта кивала.

– Как-то это незаметно получилось, – с досадой сказала она. – Вроде было ничего, а как-то раз зашла в ванную, и мне на голову прилетел кусок штукатурки с потолка. Хорошо хоть небольшой, но шишка все равно…

– Ясно. – Скрипач недовольно поморщился. – Плохо, что у нас в Москве только неделя. Хотя, думаю, можно будет с комендантом договориться, он проследит. Ты ведь с нами?

– По всей видимости, да. Томанов подписал командировку. – Берта коротко глянула на Ита, тот едва заметно кивнул. – Ну что, мальчики? Я переодеваюсь, и пошли?

– Давай. Я только розы поставлю. – Скрипач стащил со шкафа большую китайскую вазу. – Ит, набери водички.

– Это называется «я розы поставлю», – проворчал Ит. – Совести у тебя нет. Берта, мы рокфора взяли и колбаски. Может, еще чего на закусь сообразить?

– В холодильнике глянь, – донесся из спальни ее голос. – А! Хлеба, хлеба возьми!.. Только нарежь, не ломать же его руками…

* * *

– Так, стой, – приказал Ит, когда они вышли из высотки. – У тебя спина испачкалась.

Такого хамства, как «зараженная» одежда, они не ждали, но факт оставался фактом: Берту «пасли» и на улице тоже. Одним движением руки Ит снес к чертовой матери последний фрагмент прослушки, и тут у Берты сдали нервы уже окончательно – она, спотыкаясь, добрела до парапета, села на низкую каменную приступку, и разрыдалась.

– Ну-ну-ну, – бормотал сочувственно Скрипач, гладя ее по плечам. – Ну все, все. Бертик, ну ты что? Ну ладно тебе…

– Что – «ладно»? – осадил его Ит. – Пусть плачет. Лучше плакать, чем в себе таскать… Берта, это давно началось?

– Полгода… – Она всхлипывала, уткнувшись Скрипачу в плечо. Ит сел рядом и погладил ее по голове. – Ребята… тему закрыли… я… о, боже… мы сейчас… сидим над расчетами… сеток… которые никому не сдались ни разу… А тема…

– Что – закрыли? Подожди. Берта, давай так сделаем, – попросил Ит. – Сначала ты на меня посмотришь, хорошо?

– И на меня, – вставил Скрипач.

– И на рыжего, – согласился Ит. – Потом рыжий сбегает за лимонадом… ведь сбегает, да? Скрипач, десять минут до закрытия кулинарии, давай рысью. Потом ты выпьешь лимонада, мы уйдем куда-нибудь и нормально поговорим.

– Лучше… водки, – попросила она.

– Водка будет потом, когда мы дойдем до какого-нибудь подходящего места. – Ит посмотрел вслед Скрипачу. – Рыжий, прихвати еще бутылку, если продадут, – негромко произнес он. – Так. Ночуешь сегодня у нас. Завтра… что бы такое изобразить… вещи брать нельзя, понимаешь? Вещи придется новые… Берта, над тобой сейчас кто живет?

– Профессор Родченко с семьей. Но они на дачу уехали, их до октября не будет.

– Отлично. – Ит улыбнулся. – Тебя… зальют. Лопнет труба. Будет много крика, шума, тарарама, но зальют тебя основательно, а у тебя, как ты сама знаешь, командировка на носу. Поэтому ты поскандалишь и уедешь. Вместе с нами.

– В «Бор»? – Берта вытерла глаза.

– А нас в «Бор» направляют? – удивился Ит. – Я и не знал.

– Ваше назначение у Томанова. – Она глубоко вздохнула. – Первые полгода вы работаете под ИВК…

– Ну и слава тебе, Господи. – Ит улыбнулся. – Не совсем понял, правда… но ладно. Это потом. Завтра, пока ты будешь скандалить, мы кое-куда сходим.

Берта криво усмехнулась.

– В «кое-куда» я уже ходила. – Ит видел, что она изо всех сил старается успокоиться, но получается неважно.

– И? – спросил он.

– И они сказали, чтобы я ничего не трогала. – Она опустила голову на руки. С полминуты молчала, потом глубоко вздохнула, подняла голову – лицо было уже почти спокойным. – Слушай, а может, нам на Ленинские горы махнуть сейчас?

– Тогда надо или нанять лодку, или попробовать завести нашу. – Ит задумался. – Три года простояла. Если получится, то без вопросов.

Скрипач вышел из-за угла, и, что-то недовольно ворча себе под нос, направился к ним.

– Ты чего ругаешься? – с упреком спросил Ит.

– Того, блин! Твоей милостью я весь день сегодня хожу и звякаю!.. Сколько можно заставлять меня таскать бутылки?

– Хм. Вообще-то, ты сам не хотел нести цветы, потому что они колючие…

* * *

До Ленинских гор добрались засветло – верная «Сарепта», несмотря на свой почтенный возраст, завелась запросто, а на полке в эллинге отыскалась почти полная канистра топливной смеси. «Сарепта», конечно, была не та, что утонула сорок лет назад в Черном море. Другая. Купили ее по случаю, исключительно из ностальгии, потихоньку привели в порядок, а после использовали нечасто, тратя больше времени на ремонт и доводку, а не на речные прогулки. Некогда было гулять. В этом же эллинге, к слову сказать, держали еще и мотоцикл – его купил Скрипач во время обменной поездки во Францию. Мотоциклом пользовались еще реже, чем лодкой: в Москве ехать на нем было практически некуда, поэтому если его и пускали в дело, так только в Подмосковье, когда выпадали случаи пожить на тренировочных базах. «Рено Тревл», темно-зеленый, изобилующий хромированными деталями, сейчас стоял укрытый толстым брезентом, из-под которого виднелись только колеса…

Дошли до пристани, что после моста, пришвартовались на свободном месте. Лодок было много, погода благоприятствовала прогулками и купанию, и под вечер на набережной было весьма оживленно. Чистое, прозрачное небо, тепло, солнце садится за город, откуда-то с набережной тянет дымком…

– Дикари сосиски жарят, – хмыкнул Скрипач. – Ну что за ассоциации? Если на природе, то обязательно надо, чтобы жареное мясо. Люди, что скажешь.

– А то рауф лучше, – поддел его Ит. – Приедем в «Бор», так там каждый вечер кто-то будет что-то жарить. Первый раз, что ли?

– Куда пойдем? – поинтересовалась Роберта.

– Наверх куда-нибудь, – предложил Скрипач. – Куда этим, с сосисками, лень залезать. Поговорить надо…

Роберта и Ит синхронно кивнули.

– Давай рюкзак, позвякаю, – предложил Ит безнадежно.

* * *

С местом повезло – буквально через пятнадцать минут нашли идеальный вариант. Маленькая полянка, поваленный старый клен, на котором удобно будет сидеть, перед ним – костровище с вбитыми по бокам в землю рогульками. Скрипач тут же убежал в кусты со словами «я тоже дикарь и хочу жареной колбасы, я за дровами», а Ит с Робертой сели на бревно и принялись вытаскивать привезенные продукты.

– Интересно, а обратно мы доберемся? – Берта с сомнением поглядела на две бутылки водки.

– Надеюсь, – пожал плечами Ит. – Так. Давай рассказывай, что произошло.

– Но Рыжий…

– Слышит все прекрасно, – донеслось из кустов. – Сейчас… ветку эту отломаю… и приду… черт!

– Говори, говори, – попросил Ит.

Первые признаки того, что происходит что-то неладное, появились еще с год назад. Сначала Берте стали чудиться голоса в квартире. Она подходила к двери, а там…

– Больше похоже на радио. – Она нахмурилась. – Но знаете, очень странное радио. Шепот… не могу объяснить. Не получается. Потом…

Потом стали пропадать бумаги, которые она, по обыкновению, брала с собой, чтобы поработать вечером. Пропадать – и появляться через несколько дней. Как-то раз она взяла домой отчет по острову Змеиному, толстенную папку бумаг, уже подшитую, уже с печатями… папка пропала. И нашлась через неделю – в ее же собственном сейфе, в лаборатории.

– Не думайте, я не паниковала. – Берта взяла у Ита из рук бутылку. – Я пошла с этой папкой в первый отдел. Тут же. Я все-таки…

– Ты поступила правильно, – твердо сказал Ит. – Не сомневайся. Это их работа. Пусть их порой ругают, но это действительно их работа. И что?

– Они… они сказали, что примут к сведению. – Берта замолчала.

– Дальше, – приказал Скрипач.

– Дальше я нашла у себя дома первую прослушку. Я перестала брать домой бумаги, сама отрезала телефон. – Она отхлебнула из бутылки, и Скрипач тут же протянул ей лимонад и кусок колбасы. – Уф… сто лет не пила, какая же гадость… Так вот. После этого я пошла в КГБ. Первый раз.

Ит кивал в такт ее словам. Кошмар. Чего ей стоило это… Одна. Все это время она держалась – одна.

– Я рассказала все. Все, как есть. Что я – ученый, что за мной следят. Даже показала одну из «таблеток», которую нашла на полу в ванной. Мне сказали, чтобы я самостоятельно ничего не предпринимала, не подавала виду. Я послушалась.

– Тоже правильно, – ободрил Скрипач. – Самостоятельно почти ничего невозможно сделать. Что было потом?

– Потом… – Она осеклась. – Они не сделали вообще ничего. Совсем! Ко мне никто не пришел, никто не помог. Я по своему дому хожу, как… как по минному полю. Спать боюсь. Душ принять стесняюсь. Но дальше… дальше стало еще хуже. Полгода назад меня вызвал Томанов и сказал, что моя разработка по метасистемам признана… нерациональной и не оправдывающей затрат. У меня было ощущение, что я провалилась во время на сорок лет назад… Рыжий, дай еще водки…

– Чуть позже. – Ит отобрал у Скрипача бутылку, отхлебнул сам. – Берта, что еще он сказал?

– Он сказал, что материалы переводятся в архив и что мы с группой начинаем просчет новых гексов. Бред! Зачем это нужно?! И так ясно, что работающий у нас в результате один! Что активация новых не даст ровным счетом ничего!.. Хотя бы потому, что без Контроля их просто невозможно активировать!.. Я тогда…

– Спокойно, – попросил Скрипач. – Не кричи. Бертик, на два тона ниже, хорошо?

– Тебя страховали. – Ит нахмурился. – Тебя просто страховали, чтобы не случилось беды.

– Но почему – так?! – вызверилась она. – Почему нельзя было перевести нас куда-то еще, почему…

– Спокойно, – повторил Скрипач. – Мы разберемся, обещаем. И вообще, мы приехали, и теперь все у тебя будет хорошо.

– Вы приехали… – Она помотала головой. – Как приехали, так и уедете.

Они переглянулись. Скрипач выразительно поднял брови.

– Вообще, лакировать водку шампанским – это извращение, – начал Ит.

– Тем более – хорошо взболтанным и нагретым. Но повод есть. Мы хотели спросить…

– Можешь не спрашивать, я согласна.

– Телепатка, – с уважением произнес Скрипач. – Ну и вот что с тобой такой делать, а? Колбасой накормить, что ли?

– С рокфором, – подсказал Ит. – Сейчас все-таки главное – отсечь тебя от наблюдения с минимальными потерями.

– Не тронут, – тут же сказал Скрипач. Уверенно сказал, даже излишне, на взгляд Ита, уверенно.

– Да, не тронут, – согласился Ит. – Вы сильно продвинулись?

– Да. – Роберта с опаской покосилась на Скрипача, пытающегося открыть бутылку. – Мы действительно сильно продвинулись. Я сейчас не буду подробно рассказывать, а если кратко, то получается следующее. Согласно расчетам, Терра-ноль может являться предузловым соединением, находящимся в точке схождения нашей метасистемы и следующей. Ориентировочно следующей, мы пока что можем только строить догадки. Шесть точек смычки возможно условно отнести к шести точкам соприкосновения мегагекса с так называемым конусом, и…

– Солнце, стоп, – приказал Ит. – Давай сейчас лучше пить шампанское, если от него что-то останется… держи пробку, болван! В сказки про то, что у деревьев бывают уши, я не верю, а вот в то, что уши есть у людей, верю более чем. Хотя бы потому, что неоднократно сталкивался.

– Ладно, – кивнула она. – Но в любом случае вы в этом году какое-то время будете работать в Херсонесе.

– Это хорошо. Так, дамы и господа. Предлагаю того… из горла, за успех нашего безнадежного дела.

– Какого именно из?.. – поинтересовалась Роберта. Взяла у него бутылку, понюхала, поморщилась. – Брют?

– Он самый, – подтвердил Скрипач.

– Ну и зря. Так какого дела?

– Всех сразу, – решительно ответил Ит. – От развода до завтрашнего разговора. Ну?

– Хорошо. – Берта отпила глоток, передала бутылку Скрипачу. – Мне больше всего интересно, кто именно это может быть…

– А сама ты как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Ит.

– Не знаю, – призналась она. – И Альянс, и немцы, и приемник Теодуло, и США, и…

– И наши, – покивал Скрипач. – Почему бы, собственно, и нет.

– Но для чего? – изумилась она. – Я же не скрываю ни строчки, все подотчетное, все видно.

– Это ты так считаешь, а у них может быть и другое мнение. – Ит задумался. – Как думаешь, ты не могла случайно дать им повод…

– Подожди, ититская сила, – Скрипач тоже отхлебнул шампанского, поморщился. – Действительно, кисловат этот брют… Так вот, подожди. Могла, не могла – не суть важно. Важно то, до чего они дорыли, случайно или намеренно. А дорыть они могли очень много до чего, согласись. Берта?

– Да ничего особенного! – горячо возразила она. – Ребята, честно, ничего особенного! Новыми, по сути дела, были только выводы, о которых я уже сказала, а все остальное… – Она безнадежно махнула рукой. – Старье, которое, по-моему, уже двадцать пять лет никто не обсуждает, потому что нет смысла.

– Значит, эти выводы показались кому-то важными, – заметил Скрипач. – Ладно. Будем разбираться. Так, на чем мы остановились?

– На брюте, – подсказала Роберта.

– Нет. Не сбивай с толку… ммм… А! Ну как же! В общем, мы теперь уже точно разводимся, и потом…

– Как Маден? – спросила Берта.

Девочку она знала с самого детства и очень ее любила.

– На днях рожает, – вяло сообщил Скрипач. – Решили отложить с экипажем на три года.

– И ты молчал?! – Берта аж подскочила на бревне. От неожиданности Скрипач выпустил из рук бутылку, которую, впрочем, успел поймать Ит. – Ну, вы даете. У меня слов нет. А у вас – совести.

– Все у нас есть, – возразил Ит. Сделал глоток, тоже поморщился и принялся разглядывать этикетку на бутылке.

– Нету, – упрямо сказала Берта. – Совершенно нету! В общем, после работы я в обязательном порядке – к вам домой. Поздравлять, и все прочее.

– Теперь уже к ним домой, – поправил Скрипач. – Мы переводим дом на ребят… потому что нам там делать уже точно нечего. Да, там живет семья, все правильно. Но теперь…

– Это уже не наша семья, – вздохнул Ит. – Это ее продолжение. Наверное, так должно быть. До того как в доме поселились Фэб и Гира, там жил учитель Фэба. Человек, между прочим. Он и его семья. Потом – Фэб с семьей, потом – мы, а теперь…

– Ит, а ты не слишком рано начал себя закапывать? – поинтересовалась Роберта. – Хотя, кого я лечу. По здешним меркам мне самой уже впору ходить с палочкой и подыскивать себе уютное место на кладбище. Ну или по крайней мере, нянькаться с внуками и обсуждать цены на творог, которые выросли.

– А они выросли? – с интересом спросил Скрипач. – Серьезно?

– Шучу. Нет, конечно. С чего бы.

– Ну, раз не выросли, то жить можно. Ит, вылей ты эту кислятину, и давайте пить достойный момента напиток, в конце концов! – приказал он.

– Ты обещал пожарить колбасы к напитку, – напомнил Ит. – Вот и действуй… Берта, вопрос. Уже без ностальгической ереси. Ты говорила о выводах, так?

Она кивнула. Встала с бревна, потянулась. Глянула на Ита сверху вниз.

– Именно так. Говорила в общих чертах, конечно, как ты понимаешь.

– Скажи, а проверку ты проводила?

– Разумеется, нет. Я же сказала тебе – до проверки не дошло. Тему свернули на этапе предварительных результатов, и после – мы над ней уже не работали.

– Ясно. – Ит тоже встал. – Хорошо, будем разбираться. По мере сил.

– Ит, можно встречный вопрос? – Она сделала шаг к нему, задумчиво прищурилась. – Вот вы только что сделали мне предложение, да? Я согласилась. Но хочу заметить тебе одну-единственную вещь. За все эти годы ни один из вас, поганцы, не сказал мне, что…

Она не закончила фразу, осеклась. Потом продолжила:

– Я ведь могла ночевать в вашей квартире, когда это все началось… Могла, правда? А знаешь, что я делала? Подходила к двери и стояла рядом. Просто стояла. У меня была такая игра: я думала, что вы оба – там, внутри, в квартире. Я думала, что вы… что вы здесь. И если я позвоню или войду… то… то вы…

– Прости меня. – Ит вдруг почувствовал, что лицо его заливает краской от нестерпимого стыда. – Ты совершенно права. Мы две скотины, которые за все это время ни разу не сказали тебе, что мы… тебя любим. Скажи, мы сейчас хоть что-то можем исправить? Хоть как-то?

– А вы уже исправили. – Берта улыбнулась сквозь слезы.

– Как?..

– А так. Вы же вернулись. Порой и этого достаточно. Я же знаю, вам сложно было сделать это, и…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю