Текст книги "Отмель"

Автор книги: Холли Крейг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Неделю назад

Красные бархатные шторы пропахли сексом, человеческими испарениями и одеколоном. Вот о чем я думаю, когда мы проходим сквозь них и оказываемся внутри. Сколько чужих ДНК хранят в себе обои, бархат кабинок, деревянная обшивка… Здесь так мерзко, что у меня перехватывает дыхание. Я замираю как вкопанная, резко останавливаю Трейси, идущую впереди меня, и тяну к себе. Мне нужна передышка. Все в этом злачном месте – пошлая музыка, темные уголки и запахи, исходящие от укромных, спрятанных за шторами ниш, – пронизано сексом. На сцене две обнаженные стриптизерши развлекают публику, извиваясь на шесте друг над другом. Длинные наращенные волосы парят в воздухе, кружатся и скользят по телам обеих.

Мужчины всех видов и размеров и даже несколько женщин наблюдают за их выступлением, сидя за небольшими столиками, озаренные тусклым светом красных ламп. Атмосфера кажется мне чуждой, но интересной. А вот Трейси, похоже, все нипочем.

– Займи нам вон тот столик, а я возьму себе чего-нибудь выпить, – говорит она, указывая на свободную кабинку между двумя другими, где сидят посетители. В правой устроились невеста с подружками. Рядом с ними мне будет вполне комфортно. А в левой – парень с девушкой, целующиеся так страстно, что я невольно вспоминаю о Джеке. Влюбленным плевать, что они здесь не одни. Их языки сплетаются, руки парня путешествуют по груди и лицу подруги, а она обнимает его за плечи и гладит между ног. Отвернувшись, я направляюсь в пустую кабинку.

Мимо проплывает полуобнаженная официантка, неся поднос с дорогим шампанским и карамельным ликером со льдом. От нее исходит приторный аромат клубники и ванили под стать ее огненно-рыжим волосам. Клубничный запах здесь буквально повсюду. Не исключено, что Матео намеренно заставляет сотрудниц пользоваться одинаковым парфюмом.

Запахнув меховое пальто, я захожу в кабинку. Тут царит укромный полумрак, чему я только рада. Не хотелось бы попасться на глаза Матео, если он сейчас здесь. Пытаюсь опустить лампу пониже, но она намертво прикручена к деревянному столу. Трейси в баре, с ней уже флиртует какой-то посетитель. Она улыбается и болтает с ним, заказывая себе выпивку. Тем временем я сканирую взглядом толпу, высматривая Матео. В кабинках напротив собрались компании мужчин. Клиенты приватных ниш постоянно сменяют друг друга. Время от времени из-за штор высовываются чей-то локоть или нога. Наверное, там исполняют эротический танец, а может, происходит и что-то погорячее. Я сглатываю и чувствую, как толкается ребенок.

Может, напрасно я все это затеяла? Танцовщицы ведут себя все более развратно, но подружкам невесты, кажется, нет до них никакого дела. Они визжат и хохочут, соревнуясь в количестве выпитых шотов. Пьяная невеста залезает на стол, пускается в пляс и опрокидывает три бокала вина, оскандалившись перед спутницами. Не знаю, что я здесь забыла, но надеюсь, что мы пришли не зря.

Трейси с довольной улыбкой возвращается в кабинку. У нее мутный, осоловелый взгляд, и мне стыдно, что я притащила ее сюда. Но я должна подловить Матео и узнать, чем он тут промышляет. Пока это единственное, о чем попросила Ариэлла. И я ее не подведу.

– Твое здоровье, – говорит Трейси, протягивая мне стакан минералки, после чего чокается со мной бокалом и садится рядом. – Ну и местечко.

– Не то что наш тапас-бар.

Она делает большой глоток.

– Бедная Ариэлла. Неужели она позволяет мужу каждый день видеть все эти мерзости?

Я пожимаю плечами. Матео нигде не видно. Ни у бара, ни за одним из столиков. Я отпиваю минералки, чувствуя, как пузырьки лопаются на языке.

На сцене творится такое, что Трейси едва не давится вином. Одна стриптизерша оседлала другую, они целуются и трутся друг о друга голой грудью. Я отвожу взгляд и принимаюсь яростно чесать голову, зудящую при виде безобразной картины. А если бы Джек узнал, что я сюда заявилась? Жара становится невыносимой. Я снимаю пальто и перестаю чесаться, увидев, что к нам движется официантка с пышной обнаженной грудью и длинными золотистыми волосами. В руках у нее поднос с бутылкой элитного шампанского. Она ставит два бокала на столик, хлопая длинными ресницами по щекам.

– Мы не заказывали, – говорю я ей. – Или твоих рук дело? – Перевожу взгляд на Трейси.

Подруга качает головой:

– Нет. Извините, но вы, наверное, ошиблись.

– Это подарок, – поясняет блондинка, оставив наши реплики без внимания, и ставит бутылку рядом с бокалами. – От владельца.

Я смотрю ей за спину. В кабинке напротив в компании мужчин сидит Матео. Он поднимает стакан виски в приветственном тосте, глядя мне в глаза и улыбаясь уголком рта. Щеки и шея у меня горят. Я не знаю, что делать, и ловлю на себе взгляд Трейси.

– Матео? – спрашивает она.

Я киваю:

– Aгa. Это от него.

Сейчас

Вода меняет цвет с темно-синего на ярко-зеленый и кажется очень чистой, едва ли не пригодной для питья. Местами проглядывает песчаное дно. Гонимые волнами, его белые извивы в постоянном движении рассыпаются на мириады песчинок. Весь день любовалась бы этой красотой. Зной душит, обволакивает. В такую жару или плещешься в море, или торчишь в помещении и мерзнешь под кондиционером. Небо затянуто тучами, беременными дождем. Облачность не спасает, запирая влагу и пар внутри, точно крышка на кипящем котелке.

Я мечтаю плюхнуться в воду, как пельмешек, лечь на спину и поплыть. И когда яхта останавливается неподалеку от Байрон-Бэй, чтобы немного передохнуть, я решаюсь.

Невесомое скольжение. Во время беременности в нем есть особое удовольствие. Напряжение в пятках, бедрах, груди исчезает. Я сливаюсь с океаном в единое целое. Вода окружает лицо ореолом и остужает голову. Дети, нацепив очки и ласты, резвятся в бассейне на одной из палуб. А я в одиночестве скольжу по воде, точно морская звезда, и крошечные волны мелкой рябью перекатываются через живот, отчего он напоминает черепаший панцирь. Приятно расслабиться, сделать глубокий вдох и слышать лишь шум собственного дыхания и тихий плеск воды.

До меня доносятся радостные визги Кики и Купера. Значит, у них все хорошо. Самое время закрыть глаза и насладиться блаженным одиночеством. Но его разрушает возникающий перед мысленным взором образ Ариэллы за несколько дней до гибели: волосы собраны в неряшливый пучок, сухие губы потрескались, пальцы дрожат. «Давай встретимся завтра, хорошо?» – сказала она тогда.

Вытянув руки, я начинаю плыть, поглядывая на берег. Что, если у меня все-таки был шанс спасти Ариэллу? Может, трагедии не случилось бы, если бы я знала, о чем подруга хотела мне рассказать?

Я ныряю и пускаю пузырьки, пока не начинаю тонуть, камнем идя ко дну. Очень легко позволить воде увлечь меня вниз, туда, откуда ни за что не выплыть. Скоро кислород закончится, я беспомощно задрыгаю ногами, но тщетно. Вода зальется мне в рот и заполнит легкие. И я вернусь туда, откуда когда-то пришла. Стану частью океана, частью природы, как нерожденный ребенок у меня в животе.

Сердце колотится, я открываю глаза и вижу бескрайнюю синеву. Мне нужен кислород. Я отчаянно гребу руками и отталкиваюсь ногами, пытаясь совладать с силой тяжести, которая неумолимо тянет меня вниз. Крепко сжимаю губы и надуваю щеки, как рыба фугу, которая вот-вот лопнет. Каких-то пять секунд – и я на поверхности. Воздух меня спасет. Я жадно ловлю его ртом, ощущая прикосновение ветра к коже, откидываюсь на спину и снова ложусь на воду. Соленые брызги залетают мне в рот вместе с каплями дождя, которые стучат по векам, по губам, свежие и сладкие.

И тут я понимаю, что больше не слышу визгов. Только плеск волн, гул подводной жизни и рокот заведенного двигателя. Я снова выпрямляюсь, оглядываюсь по сторонам и вижу удаляющуюся яхту. Чарльз, стоящий на палубе, смотрит на меня. А потом разворачивается и уходит.

– Что?! – в ужасе кричу я.

Океан больше не кажется мне чудесным.

– На помощь! – кричу я осипшим голосом. Дождь усиливается, заполняя собой всё. Капли отскакивают от воды и летят мне в глаза. Я смотрю на волны; некоторые поднимаются так высоко, что за ними ничего не разглядеть. Яхта то появляется, то исчезает из виду. И плывет прочь. Меня бросили. Уверена, Чарльз сделал это специально, желая преподать мне урок или избавиться от ненавистной женушки, увезти детей подальше и сказать им, что их мать утонула. Мне страшно. Нет никаких сомнений: муж решил оставить меня здесь. Наказать за попытку побега, а то и раз и навсегда покончить с нашим неудачным браком. Я утону, а он станет отцом-одиночкой, оплакивающим погибшую супругу. А вдруг все гораздо хуже? Вдруг он все-таки узнал о нас с Джеком? Или до него наконец дошло, что я опознала его на видео, где он убивает Ариэллу? Если он хладнокровно устранил мою подругу, то и глазом не моргнет, решив прикончить меня.

Берег далеко, его почти не видно, и мне ни за что туда не доплыть. Дыхание у меня частое, сбивчивое, и я наглоталась воды, когда осознала свою участь и начала плакать. Знакомая сцена: так часто бывает в кино. Сейчас я, наверное, столкнусь с акулой или сильным течением, которое затянет меня в море.

– Спасите! – еще громче кричу я.

Если крупная волна подхватит меня и приподнимет над поверхностью воды, я увижу их, а они – меня. А если Чарльз вовсе не намерен меня спасать? Ведь легче легкого сказать детям, что их бедная мама утонула. Нет-нет, не может быть. С каждой минутой усталость нарастает. Ноги и руки почти не слушаются, и я ложусь на спину, чтобы немного отдохнуть и поразмыслить. Но в ту же секунду меня охватывает детская паника, и перед глазами проносятся образы, от которых только хуже. Что там, внизу? Когда меня подхватит течение? Пловчиха из меня, мягко говоря, не очень.

Я лежу на спине. По лицу барабанит дождь. Издалека доносится шум еще одного двигателя. Поначалу глухой, он быстро перерастает в рев. Я выпрямляюсь и машу рукой.

– На помощь! – кричу я. – Я здесь!

Бум, бум, бум – все громче и громче бьются волны о металлический корпус. И тут я вижу большую алюминиевую лодку, на борту которой стоят два паренька. Совсем юные, практически мальчишки. Я размахиваю руками, пока они не сбавляют скорость. Один из них показывает на меня пальцем. Заметили! Я окунаю лицо в воду, смывая слезы, но никак не могу унять рыдания. Подумать только. Еще чуть-чуть, и…

– Что с вами случилось? – спрашивает один из мальчиков, протягивая мне руку. На вид ему лет пятнадцать. Слишком юн, чтобы управлять лодкой в открытом море. Его другу, крепко сжимающему румпель, примерно столько же. Мой спаситель смотрит на меня во все глаза.

– Они меня бросили, – говорю я, вцепившись мертвой хваткой в его тощие руки. – Просто бросили.

Паренек рывком вытаскивает меня из воды, а я перебираю негнущимися ногами, пытаясь вскарабкаться на лодку.

– Вы с той большой яхты?

Я вижу, как она удаляется. Кики и Купер стоят на главной палубе и выглядывают за борт. Чарльз уводит их в каюту. Он бросил меня. Бросил умирать.

– Там мои дети, – говорю я мальчишкам после того, как один из них усаживает меня на скамейку и укрывает мне плечи полотенцем. – Нам угрожает опасность. У вас есть телефон?

Они качают головами.

– То есть телефон-то у меня есть, но на нем деньги кончились, – добавляет рулевой.

– Кирпич, а не телефон, – фыркает его друг.

– Послушайте. Вы должны мне помочь. Отвезите меня обратно на яхту, запишите ее название, а потом обязательно – слышите, обязательно! – сообщите обо всем в полицию и попросите приехать за мной. Мы направляемся в Квинсленд. Или на какой-то остров неподалеку.

Ребята явно не воспринимают меня всерьез, да и с чего бы? Обычные мальчишки, волею случая столкнувшиеся с чокнутой беременной теткой, которой вздумалось искупаться в открытом море.

– Мой муж похитил меня и наших детей. Прошу вас, сообщите в полицию.

Ребята молчат, и я срываюсь на крик:

– Ну пожалуйста!

– Хорошо, – кивает мальчик и косится на приятеля. – Сделаем.

– Вы должны, – энергично киваю я. С подбородка стекают слезы. – Должны, поймите. Мы в опасности.

Лодка набирает скорость и устремляется к яхте, подпрыгивая на волнах. Я прошу мальчишек высадить меня на транце.

Тот, что вытащил меня из воды, не сводит с меня глаз и покусывает щеку. Лицо в прыщах, волосы спутались. Одет в неопрятную фланелевую рубашку. И куда только смотрят родители этих сорванцов? Кто разрешил подросткам рыбачить в открытом море на захудалом проржавелом суденышке? От качки ведро с сельдью, которую они наловили, ходит ходуном. Вода выплескивается мне на ноги. Рыбы плавают по кругу, как безумные, открывая и закрывая рты. А дождь все льет и льет.

Пока я вылезаю из лодки, первый мальчик подает мне руку, помогая удержаться на ногах. Наши взгляды встречаются, и он едва заметно мне кивает. Только теперь я начинаю верить, что они и правда позвонят в полицию. Возможно, этим ребятам суждено стать моими юными героями.

Неделю назад

Полуголая официантка удаляется, и я говорю Трейси, что нам, наверное, не стоит пить шампанское. Мало ли какую дрянь этот тип мог туда подмешать.

Ты прикалываешься? – недоумевает подруга. – Сама меня сюда затащила! А о таком подарке можно только мечтать. Ты как знаешь, а я выпью.

Отставив в сторону вино, купленное в баре за пятнадцать долларов, она доверху наполняет бокал шампанским, едва не перелив через край. Потом Трейси потягивает шипучий напиток и хихикает, а я смотрю на Матео, беседующего со своими друзьями. Похоже, хозяина заведения совсем не смущает мое присутствие: он так увлечен разговором, что почти не смотрит на меня. Но я-то знаю, что перешла очередную запретную черту. Что я скажу Чарльзу? А Джеку? Внезапно моя затея кажется совершенной глупостью.

– Если Чарльз узнает, что мы здесь…

– Расслабься, Эм, – отмахивается Трейси и чокается бокалом с моим стаканом воды. – И получай удовольствие. Скажешь ему, что это я тебя надоумила. Да он, скорее всего, и не спросит.

Захмелев, Трейси покачивается под музыку и отпускает пошлые шуточки о стриптизершах. Пощелкивая пальцами в ритм, подруга признается, что от одного взгляда на сцену ей хочется кого-нибудь трахнуть.

– Интересно, как эти девицы сюда попали? – размышляет она, проглотив очередную порцию игристого.

Меня подмывает уйти. Лучше бы я вообще сюда не совалась. Я так стремилась помочь Ариэлле, что сама не заметила, как ситуация вышла из-под контроля. Но теперь хватит. Мне ведь ничего не угрожает, хотя страшно представить реакцию Джека на мои похождения.

Я допиваю воду и набрасываю пальто на плечи.

– Думаю, нам пора.

Трейси вскидывает брови:

– Смотри-ка, он идет к нам. Какой горячий!

– Ну, если скользкие типы в твоем вкусе…

Трейси смотрит на Матео так, словно перед ней – греческий бог, а я лишь мечтаю, чтобы кабинка обрушилась прямо нам на голову.

Мне нравится, как его смуглая кожа контрастирует с белоснежными зубами, – замечает Трейси. – А руки-то, руки!

Матео никогда не казался мне привлекательным. Хозяин заведения вальяжно пересекает зал, попутно поцеловав вытравленную блондинку и пожав руку мужчине, сидящему за столиком с выпивкой. Улыбается, демонстрируя глубокие ямочки на щеках и притягивая женщин своей харизмой. Я не хочу, чтобы он сюда шел. Совсем не хочу. Что я ему скажу? А Чарльзу? «Мы с Трейси пошли в клуб, потому что хотели посмотреть стриптиз-шоу»? Впрочем, слишком поздно. Матео заходит в кабинку и садится рядом с моей подругой, сверкнув белоснежными зубами. Теперь Чарльз точно меня убьет.

– Какие люди! Привет, соседушка! – Матео хитро мне подмигивает. В его улыбке сквозит явный намек на записку. Черт!

– Привет. На днях получила твое письмо, – начинаю я. – И ты, похоже, все не так понял. Я просто убирала листья…

– А я-то думал, сегодня вы отдыхаете в винном баре.

– Отдыхали. – Я ерзаю в кресле. Откуда он знает, черт бы его побрал? Ах да. Охранник у барной стойки. Значит, я не ошиблась: теперь этот жуткий тип следит и за мной. Я прячу трясущиеся руки под стол и продолжаю: – А потом мы с Трейси решили прогуляться. Зашли в паб через дорогу, и тут я узнала твой…

– А где же моя девочка?

Как легко ему удается оборвать меня на полуслове и заставить замолчать. Голос у меня дрожит и слабеет, и я принимаюсь машинально скручивать пальто в узел, но потом ловлю на себе взгляд Матео и беру себя в руки.

– Твоя девочка? – Трейси хлопает его по плечу. – Какой ты милый! Твоя «девочка» сегодня не пришла.

Матео смотрит на Трейси, словно только что ее заметил, но не улыбается и не представляется. Его взгляд меня тревожит. Подруга ничего не замечает, издает слабый смешок и отпивает шампанского, кокетливо пряча лицо в бокале.

– Вообще-то, подарок предназначался тебе. – Матео указывает на шампанское и, прищурившись, стреляет в меня черными глазами. В его голосе слышится плохо замаскированная агрессия.

– Я беременна. Мне нельзя выпивать.

– Ну вот. Зря расщедрился, – бормочет Матео, окидывая взглядом клуб, и проводит ладонями по джинсам вверх-вниз. Повисает неловкая пауза, которую я хотела бы нарушить, но духу не хватает. Я боюсь его провоцировать, ведь у таких, как Матео, настроение меняется так же резко, как тема разговора.

– Сама выпью, – уверяет Трейси и доливает себе шампанского, а меня так и подмывает заткнуть ей рот. Ведет себя как идиотка. Едва ли Матео импонируют глупые пьяные бабы. Он, стиснув зубы, снова поворачивается к моей подруге. Я с трудом подавляю желание выдернуть ее из кабинки и сбежать.

– Конечно, выпьешь, – ухмыляется Матео. – А потом отправим тебя на сцену к этой парочке. – Его улыбка появляется и тотчас исчезает, как в старом кино, где кадры сменяют друг друга слишком быстро и уловить мимику актеров подчас невозможно.

– Aгa, как же. – Она хлопает его по плечу, и каждая клеточка моего тела напрягается. Заткнись, Трейси! Ему не смешно. Матео молча смотрит на мою подругу, а она снова отворачивается.

Взгляд пронизывает Трейси насквозь, и, хотя он направлен не на меня, я все равно его чувствую. Тяжелый, холодный, начисто лишенный эмоций. Как у серийного убийцы, что держит свою жертву под прицелом и готовится спустить курок.

– Ах ты похотливая сучка, – бормочет Матео. Я в ужасе застываю. А он покусывает нижнюю губу, водит по ней зубами. Надо уходить. Как можно скорее. Прямо сейчас.

– Нам пора, – говорю я.

– Неужели? – усмехается он. – Тебя сюда никто не звал. Но раз уж пришла, то останешься.

– Уже поздно, – возражаю я и встаю. В ту же секунду Матео хватает Трейси за горло и насильно ее целует, засовывая язык глубоко в рот.

Я цепенею. Поначалу Трейси пытается сопротивляться, но потом сдается и отвечает на поцелуй. А я таращусь на разворачивающуюся передо мной сцену, будто смотрю запретный порнофильм, и думаю только об Ариэлле, которая заперта в собственном доме, лежит в постели с чашкой горячего травяного чая и смотрит очередной выпуск «Побега в деревню»[13]13
  Популярное британское реалити-шоу о покупке загородной недвижимости.


[Закрыть].

Сейчас

Кики и Купер семенят за мной в ванную. Я с трудом стаскиваю купальник с продрогшего тела. Трясусь, дрожу, никак не могу согреться. Кики понуро сидит на крышке унитаза, Купер стоит рядом и смотрит на меня, а я хочу лишь одного: поскорее оказаться под горячим душем.

– Почему ты нас бросила? – робко спрашивает сын.

Я быстро целую его в голову и встаю под воду. По всему телу растекается тепло, согревая горящие соски, нос и пальцы.

– Я вас не бросала, Куп. С чего ты взял?

– Папа сказал, ты хотела уплыть.

Я закрываю глаза, позволяя горячей воде обжечь мне веки, ведь эта боль – ничто по сравнению со случившимся.

Купер решил, что я хотела сбежать. Муж пытался меня убить и внушить детям, будто я сама во всем виновата. Перед глазами возникает бездыханное тело Ариэллы. Как и Чарльз, я так или иначе причастна к ее убийству. Но каким образом? И с чего мой муж решил, что я представляю для него угрозу?

К тому времени, как я, мокрая и разбитая, поднялась на палубу, Чарльз уже ушел, явно не желая обсуждать неудавшуюся попытку бросить меня на произвол судьбы.

Я протираю полотенцем запотевшее стекло душевой кабины, и за ним появляются лица моих детей.

– Посмотрите на меня, – говорю я им. – Подойдите поближе.

Ко мне, насупившись, направляется только Купер. Я улыбаюсь сыну.

– Я бы никогда, слышите, никогда-никогда вас не бросила бы. Никогда в жизни.

Он хихикает, мгновенно просияв, и надувает пузырь из жвачки.

Кики переубедить сложнее, но я ее не виню. Дочь принимается меня допрашивать, а я еще не готова поведать ей страшную правду.

– Папа сказал, ты хотела нас бросить.

Я выдавливаю в ладонь мыло с запахом лайма и кокоса, втираю его в тело и как ни в чем не бывало отвечаю:

– Какие глупости! Течение унесло меня слишком далеко, и Скотт пытался развернуть яхту, чтобы за мной вернуться. Но мне повезло: ребята, рыбачившие неподалеку, заметили меня раньше и сразу пришли на помощь. Было очень страшно.

Надеюсь, мальчишки мне поверили и, сойдя на берег, сразу обратятся в полицию, как я им велела. Представляю, как они стоят в участке и рассказывают обо мне стражам порядка: «Мы увидели беременную женщину в море. Она звала на помощь. Яхта отчалила. Она говорит, что муж похитил ее и детей, а потом бросил ее в открытом море. Они на яхте „Леди Удача“».

Полиция пробьет мое имя по базе, свяжет концы с концами и поспешит на помощь. Проблеск надежды заставляет меня улыбнуться. Чарльз ничего не знает. Может, все обернется к лучшему.

Кики качает головой.

– А папа сказал, что ты нас бросила. Да, так и сказал.

– Он просто пошутил, глупышка, – улыбаюсь я.

Кики опускает голову и теребит пальцы.

– Я хочу домой.

Купер рисует на стекле кабины сердечко, а я вновь закрываю глаза, позволяя воде омыть тело.

– Это захватывающее приключение…

– И еще ты забрала у меня мобильный, а папа сказал, что он разбился. Вы даже вещи мои не взяли. К тому же я не успела предупредить Миллу, что уезжаю. Из-за твоей глупой больной подруги я потеряю друзей!

– Кики…

– Нет. Я скажу папе, что хочу домой. – Она поднимается с крышки унитаза.

Я выскакиваю из душа, заливая пол стекающей с меня водой.

– Кики, подожди!

Дочь хмурится, видя, как странно я себя веду. Я хватаю ее за руку. Нельзя пускать девочку к Чарльзу. По крайней мере, сейчас. Не исключено, что он под кайфом, зол и опасен.

– Я понимаю твои чувства. Но тебе совсем необязательно везде таскать с собой смартфон. Мы хотели, чтобы ты немного развеялась. Сменила обстановку и воспринимала эту поездку как захватывающее приключение.

– Но почему мы отправились в Квинсленд на яхте?

Я сжимаю ее ладони.

– Чтобы устроить себе семейный отпуск.

– Но мы почти не видим папу.

– У него сейчас очень много работы. Он делает все, что в его силах.

– Я так испугалась, когда ты уплыла. – Кики начинает плакать, и я снова вижу в ней маленькую девочку: зажмуренные глаза, пухлые щечки и совсем детские всхлипы. Сняв полотенце с сушилки, я обматываю его вокруг тела и крепко прижимаю дочь к себе. За спиной шумит вода, поднимая облака пара. Купер тоже подходит обняться, и я целую обоих.

– Простите, – хрипло говорю я. – Больше такого не случится.

Я не могу признаться детям, что и сама жутко перепугалась. Рассказать им, как нахлебалась соленой воды, а Чарльз у меня на глазах увел их обоих с палубы. Увидев, как яхта удаляется, я открыла для себя совершенно новый уровень страха. В жизни не думала, что мой горе-муж на такое способен.

Ведь его поступок страшнее наркотиков. Страшнее приступов гнева, которым он подвержен. Страшнее, чем желание Матео отомстить Чарльзу за гибель жены. Я – одно из звеньев цепи в разгадке убийства Ариэллы. Поэтому муж хочет от меня избавиться. Теперь это очевидно.