Текст книги "Мифы и легенды эскимосов"

Автор книги: Хинрик Ринк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

31. Собака

(Эта сказка взята из единственной записи.)

У одной пожилой четы было два сына и маленькая дочь. Сыновья их известны были своей силой и славились как отличные охотники. Обычно они возвращались домой с длинной цепочкой тюленей на буксире позади каяка. Но однажды они не вернулись. Родители все еще ждали их, когда один из охотников принес грустные вести; он рассказал, что видел их обоих висящими на недоступной скале. Они были подвешены за ноги вниз головой, и никто не смог бы добраться туда и спасти их. Сделали все это инландеры. Старики родители очень горевали по сыновьям. Однажды они услышали, что собака одного из соседей принесла много щенков. Мать послала дочь принести одного из щенков и как бы усыновила его; он всегда спал рядом с ней на лавке, а кормила она его собственным молоком. Зимой она заметила, что пес (а он был наделен магическим даром) иногда скребет свою морду и при этом всегда начинает говорить и спрашивает: «Как я сейчас выгляжу?»

К концу зимы все они оказались в великой нужде, поскольку лишились защитников и кормильцев. Тогда пес сказал, что собирается прогуляться в тундру. Однажды ночью он разбудил свою приемную мать; он, как обычно, поскреб морду и спросил: «Я по-прежнему хорошо выгляжу? Завтра я ухожу». Оказалось, что морду он скреб для того, чтобы пугать людей до смерти(имеется в виду – волшебным образом). Он отправился в тундру и отыскал тамошних жителей, которые в тот момент заклинали духов. Вскоре ангакок предсказал появление пса и вскричал: «Огонь! Огонь!» – но пес уже поскреб морду, метнулся во входной туннель и спрятался там. Когда люди стали выходить из дома со светильниками, пес напугал их, и все они умерли на месте. После этого он пустился на поиски кладовых и сразу же отнес кое-что из запасов еды своим приемным родителям. Кроме того, он показал им место, где можно найти остальное. Но с этого момента женщина сама начала его бояться; и весной, когда лодка была уже погружена и готова отплыть, она попросила пса вернуться в дом и принести какую-то забытую вещь. Как только он исчез из вида, люди оттолкнули лодку от берега и пустились в путь. Но пес бежал следом за ними вдоль берега до самого последнего мыса, откуда уже не было дороги дальше.

Там он и остался стоять на мысу, завывая и жалуясь. Считается, что так было положено начало нынешней традиции, когда собаки бегут вдоль берега за уходящей лодкой и после воют ей вслед с последнего мыса.

32. Месть вдовы

(По одной старой рукописи.)

Жила вдова, и был у нее сын по имени Куянгуак. Рядом с ее домом стоял еще один дом, где жили несколько братьев; братья были мастерами своего дела и жили вполне благополучно. Когда бы ни случилось братьям добыть и притащить домой тюленя, вдова, по обычаю, посылала в их дом сына за таморасаком(т. е. за небольшим куском тюленьего жира, которым принято было оделять нуждающихся); но мужчины обычно отвечали мальчику: «Ты ленивый попрошайка и ни разу не помог нам ни в чем; поэтому ты ничего и не получишь». Когда он возвращался с этим ответом к матери, она отвечала только: «Не важно – пусть говорят».

Однажды братья добыли мамартока(т. е. особенно вкусного тюленя – перелинявшего). Матери тогда особенно сильно захотелось свежего мяса, и она послала за ним сына; его, однако, встретили как обычно: мужчины принялись хватать все, что попадалось под руку, и бросать в него. Когда он вернулся и передал их ответ матери, она впала в великую ярость; взяла один из своих башмаков и уселась в углу лавки колдовать. На следующее утро, когда ее сын заглянул в горшок, в нем оказалась тушка гаги. Мать сказала только:

«Ну что же, возьми ее». Часть птицы они сварили, часть оставили на потом. Вечером мать снова колдовала, и утром в бочке для воды обнаружился небольшой тюлень. На третий день сын, к своему великому удивлению, обнаружил на полу в комнате полностью снаряженный каяк; мать повела сына на берег и заставила его упражняться в гребле и в управлении каяком. Так, он учился переворачивать каяк и снова выправлять его одним движением весла, а также многим другим вещам. Учился он до тех пор, пока не стал настоящим мастером. На следующий день мать снова разрешила ему выйти в море; она указала на айсберг вдалеке и велела сыну обогнуть его на своем каяке. Он послушался и отплыл; когда сын скрылся из вида, мать вернулась в дом. Соседи тоже отплыли и вскоре увидели, что Куянгуак напал на медведя; тот в конце концов нашел убежище на айсберге. Старший из братьев попытался влезть на ледяную гору, но не сумел. После этого Куянгуак тоже попытался; он попросил остальных присмотреть за своим каяком, ухватился за лед и вскарабкался наверх. На самой вершине айсберга он настиг медведя и сразу же набросился на него; он схватил зверя за шею и швырнул вниз в море, уже мертвого. Младший из братьев, Санак, крикнул: «Я добыл медведя!» – но Куянгуак спокойно спустился, сел в свой каяк, привязал медведя к буксировочному концу и поплыл домой. Остальные каякеры, которые помогали ему, двинулись за ним. В это время мать Куянгуака спустилась на берег вместе с сестрой братьев-соседей. Когда они с трудом тащили медвежью тушу наверх, к дому, мать, обернувшись к товарке, насмешливо заметила: «Кто знает, насколько сытным окажется это мясо! – и добавила: – «А остаток пути тащи его сама; я пойду за водой». Принеся воды, она, однако, вернулась к медведю и разделила тушу на две равные части. Одну часть она отдала соседке со словами: «Шкуру можешь оставить себе на покрывало для лавки». Затем она сварила мясо и пригласила всех на трапезу. Соседку она пригласила сесть на главной лавке, а подавая еду, заметила: «Как жаль, что невозможно определить, сытна ли добыча Куянгуака». Гостья сказала: «Мне в последнее время очень уж хотелось медвежатины». Все наелись досыта; уходя, гостья поблагодарила вдову и сказала, что трапеза показалась ей очень вкусной и сытной.

На следующий день Куянгуак снова отправился к айсбергу и добыл большого тюленя. Возвращаясь с тушей на буксире домой, он случайно встретил братьев-соседей. К счастью, мать заранее предупредила его и дала совет: «Если они вдруг захотят напасть на тебя, зачерпни левой рукой немного морской воды и смочи губы». Как только братья накинулись на него, Куянгуак так и сделал. Старший из братьев начал с того, что ухватил его каяк за нос и попытался перевернуть; но стоило Куянгуаку почувствовать на губах морскую воду, как он отпустил каяк. А Санак сказал: «Посмотрите, какие там встают пенные буруны! Давайте посмотрим, кто из нас первым сумеет преодолеть их», и братья изо всех сил принялись грести к берегу. Куянгуак, которому приходилось тянуть на буксире тюленя, вынужден бы сперва отстать; но, разогнавшись, он полетел стрелой и вскоре поравнялся со старшим братом и обогнал остальных; и пока братья гребли к линии бурунов, Куянгуак уже пересекал ее на волне прибоя. Когда волна отступила, он выпрыгнул на камни, а с подходом новой волны вновь запрыгнул в каяк. На пути домой братья тайно сговорились окружить его; однако он выскочил на берег первым и сумел ускользнуть.

Тем временем мать его внезапно хватилась одной определенной пряди волос и очень встревожилась, так как знала, что это плохой знак для ее сына; но вскоре прядь обнаружилась на своем месте, у нее на лбу. Она успокоилась за сына и пошла на вершину холма ждать его возвращения. Она встретила его на берегу вместе со второй женщиной, которая спросила, как дела у ее братьев. Он ответил: «Даже странно, что ты даешь себе труд беспокоиться об этих глупых созданиях!» Когда мясо тюленя сварилось и мужчины сели ужинать вкусной грудинкой, мать нескольких сыновей исполнилась зависти и обиделась, что ее не пригласили к трапезе. Узнав об этом, вдова отрезала кусок филейной части и отнесла ей в подарок. Они сели есть, и Санак чуть не задохнулся, а чуть позже и старая мать его закричала и запросила воды. Выпив воды, она оправилась; Санак, однако же, испустил дух. Когда вдова вновь появилась в комнате, старший из братьев обвинил ее в этом; он сказал: «Ты накормила их только для того, чтобы погубить, – именно ты, и никто другой, убила их!» Одновременно он поднялся и бросился всем телом на подпорки крыши; он хотел выбить подпорки и обрушить крышу на нее – но вдова быстро поставила их на место. Он снова поднялся с места и, повернувшись к вдове, одним движением вырвал из ее куртки два лоскута – один спереди, другой сзади. Тогда она, не обращая внимания на это оскорбление, выбежала из дома и сказала сыну, что двое врагов теперь устранены. Они так обрадовались этому счастливому событию, что в ликовании своем налетели на лодку; и случилось так, что мать при этом сломала спину. Когда Куянгуак принес ее в дом, она взяла немного грязи из того места, куда ее покойная мать складывала всевозможные грязные отходы, и бросила на дом своих соседей-врагов. От этого у них в доме приключилась болезнь, от которой умерли все, за исключением сестры, которая превратилась в кивигтока (т. е. ушла из мира людей).

33. Печальная история

(По одной старой рукописи.)

Один старик устроился на льду наблюдать за тюленьими отдушинами; при появлении тюленя он собирался поразить его копьем. Тем временем на берегу в расщелине между скалами играли маленькие девочки; как обычно, в амаутах (специальных капюшонах) на спинах они носили своих маленьких братьев и сестер. Случилось так, что дети закричали как раз в тот момент, когда старик собирался загарпунить тюленя; тюлень испугался и нырнул на дно. Старик при этом страшно разозлился и громко крикнул: «Закройся, расщелина!» – и по его приказу расщелина закрылась над играющими детьми. Все дети теперь оказались запертыми на дне пещеры, широкой внизу, но узкой сверху, и не могли оттуда выбраться. Скоро младенцы начали плакать от жажды, и девочки сунули им в рот пальцы, чтобы те могли сосать; они успокаивали малышей словами: «Когда мама закончит ставить на папины башмаки новые подметки, она сразу же придет и покормит тебя». Через некоторое время матери пришли на то место и принялись лить в расщелину воду. Вода текла по стенам, и малыши слизывали ее; матери хорошо видели своих детей, но добраться до них было невозможно, и все они умерли от голода.

34. Увикиак

(По одной из самых старых рукописей.)

Увикиак плыл на север с сыном и двумя дочерьми. Каждый раз, когда они подходили к удобному берегу, сын на каяке отправлялся вперед, и, когда остальные добирались до намеченной для остановки точки, он уже стоял на берегу и встречал их. Обычно они ночевали на суше, а на следующий день плыли дальше. Однажды вечером сын, как обычно, поплыл вперед, чтобы встретить их на берегу, но когда они пристали и высадились, то его нигде не было видно. Отец и дочери снова отплыли и, обогнув мыс, оказались в бухте, где и увидели безжизненное тело сына и брата – оно стояло, пронзенное под мышками острым оружием, а глаза молодого человека были закрыты его же собственными внутренностями. При виде этого зрелища отец в отчаянии застонал и бросился в погоню за убийцами. Через некоторое время он увидел несколько шатров; он направился к ним и спросил: «Не видели ли вы здесь каких-нибудь путников?» – «Да, точно, видели – вчера мимо нас прошла лодка, а люди в ней пели какую-то насмешливую песенку о юноше, глаза которого закрыты его собственными внутренностями. При этом они очень веселились и насмехались над ним». Услышав такой рассказ, отец еще больше разгневался. Все они, продолжая оплакивать потерю, двинулись дальше на поиски; они расспрашивали еще в нескольких стойбищах и везде получали одну и ту же информацию – что лодка недавно проходила мимо. Увикиак с женой и двумя дочерьми плыл все дальше и дальше, и теперь они уже не сходили ночью на берег. Наконец они добрались до стойбища с несколькими шатрами и после обычных расспросов услышали, что лодка недавно прошла мимо и что люди в ней очень грустно пели о молодом человеке, которого убили; и гнев старого Увикиака немного утих от этих мягких слов.

Они плыли вперед еще несколько дней и ночами не могли спать от возбуждения; но в конце концов высадились в том месте, где жили убийцы. Они пристали и вышли на берег немного позади стойбища; вытащили лодку на берег, перевернули кверху дном и набрали вокруг травы и ягодных кустов, чтобы закрыть и спрятать ее. Жена Увикиака забралась под лодку, а сам он с дочерьми пошел через перешеек к земле. Вскоре послышался шум; они остановились и прислушались на вершине одного из холмов – как раз над тем местом, где местные собирались для танцев и других игр, – и ясно услышали, как один из них пел о сыне Увикиака. Когда песня закончилась, двое молодых людей направились вверх по склону, разгоряченные и раздетые. Пришельцы сразу же спросили у них о песне и о певце. «Это наш предводитель, – ответили молодые люди, – он только что пел о парне, которого мы встретили случайно далеко на юге и убили – веселое же было дело!» В ярости Увикиак сразу же схватился с одним из них, а дочери его – со вторым. Вскоре они одержали верх над обоими. Убив их, они поставили тела точно так же, как те сделали с их сыном и братом; а после отошли в сторону и спрятались. Им не пришлось долго ждать, вскоре раздались призывы к мести; но местным так и не удалось обнаружить их укрытие; все они целыми и невредимыми вернулись домой, на юг.

35. Солнце и луна

(Эта сказка – одна из тех немногих, что уже упоминались другими авторами, писавшими о Гренландии, и переведена с одной из самых старых рукописей.)

Одна пожилая чета оставалась дома, в то время как дети их все лето кочевали. Однажды жена, как обычно, осталась дома одна, а муж отправился на каяке в море. Вдруг она услышала поблизости какой-то шум и движение и поспешила спрятаться под покрывалом. Через некоторое время она осмелилась выглянуть в щелку и увидела маленькую пуночку; птичка прыгала по полу и чирикала: «Скоро появится следующий и скажет тебе кое-что». Еще через какое-то время женщину встревожил более громкий шум; она снова выглянула из-под покрывала и увидела кусагтака(еще одна маленькая птичка – каменка); он тоже прыгал по полу и пел: «Скоро появится следующий и скажет тебе кое-что». Кусагтак вылетел из комнаты, вслед за ним появился ворон; когда же и он исчез, послышались звуки, напоминающие шаги человека; на этот раз вошла очень красивая женщина, и хозяйка дома увидела ее из-под покрывала. Она спросила незнакомку, откуда она, и та ответила: «В былые дни мы часто собирались в моем доме развлечься разными играми и забавами; вечером, когда все заканчивалось, молодые девушки обычно оставались снаружи, а молодые люди преследовали нас и добивались нашего расположения; но мы никогда не могли узнать их в темноте. Однажды ночью мне стало любопытно узнать, кто меня выбрал, поэтому я пошла и, прежде чем присоединиться к остальным, вымазала руки сажей. Когда игра наша подошла к концу, я провела руками по его спине, а после этого оставила его и первой вернулась в дом. Юноши один за другим, неодетые, входили в дом, но я долго не видела на них никаких отметин. Последним из всех вошел мой брат, и я сразу увидела, что спина его белой куртки измазана сажей. Я взяла нож, и наточила его, и отрезала себе обе груди, и дала ему со словами: «Поскольку мое тело, похоже, нравится тебе, возьми это, молю тебя, и съешь». Тогда он заговорил со мной непристойно и добивался моего расположения еще больше, чем прежде, и, пока мы носились по комнате, он схватил кусок дурного мха и зажег его, но мне удалось схватить немного хорошего мха и тоже зажечь. Он выбежал наружу, я за ним; внезапно я почувствовала, что нас подняло над землей и забросило высоко в воздух. Когда мы поднялись еще выше, светильник моего брата погас, но мой продолжал гореть, и я стала солнцем. Теперь я в пути – поднимаюсь выше на небо, чтобы обогреть сирот (т. е. собираюсь устроить лето)». Наконец она сказала: «Теперь закрой глаза». Женщина опустила глаза долу; но, поняв, что гостья собирается покинуть дом, она бросила на нее один-единственный взгляд и увидела, что со спины это просто скелет. Вскоре после того, как она покинула дом, вернулся и муж.

Примечание.Среди редких свидетельств об эскимосских легендах запада, района Берингова пролива, есть и эта легенда. Она известна в Пойнт-Барроу и была рассказана Джону Симпсону, хирургу «Пловера». В том варианте сестра говорит брату: «Поскольку все мое существо доставляет наслаждение, съешь и это тоже» – почти дословно, как в одной из гренландских записей.

36. Нивнитак

(Эта любопытная история вновь указывает на то, каким уважением среди аборигенов пользовались такие личные качества, как ловкость и сила в сочетании с храбростью и выносливостью. Здесь делается особый акцент на то, как эти качества помогают сопротивляться возрасту.)

Нивнитак поселился далеко на севере, в месте, расположенном очень благоприятно для всех видов охоты. У него было множество внуков; все они выросли и стали умелыми охотниками еще тогда, когда сам он находился в расцвете сил. Ни один из них, однако, не мог сравняться с дедом. Наконец все они, в свою очередь, женились и завели детей; на голове Нивнитака тогда еще не было ни одного седого волоса. Однажды случилась очень суровая зима, и день за днем стояли морозы. Когда море целиком покрылось льдом, молодые люди, один за одним, перестали выходить на охоту. Нивнитак, однако, охотился непрерывно – то на суше, то на морском льду. Позже молодые люди перестали даже подниматься с лежанки, они только и делали, что валялись на лавке не вставая. Однажды вечером Нивнитак сказал: «Завтра я не пойду охотиться; вместо этого я собираюсь забраться на самую высокую гору и осмотреть с высоты море»; он вышел в путь на следующий день рано утром, а вернулся поздно вечером и сказал так: «Я взобрался на самую высокую гору и видел оттуда морозный парок в нескольких местах далеко в море. Нет никаких сомнений, что там можно добыть морского зверя; завтра я попробую это сделать».

Охотник покинул дом, когда полуночные звезды сияли ярче всего. К началу дня он добрался до самых дальних островков и миновал их; когда же они исчезли из вида, солнце наконец поднялось над горизонтом. Именно тогда он в первый раз увидел морозную дымку, висящую над открытой водой, – ту самую дымку, которую ясно видел накануне с вершины холма. Тем временем домашние с тревогой ожидали его возвращения; неожиданно послышался шум, и вскоре Нивнитак вошел в дом, толкая перед собой тушу тюленя, и сказал: «Если у нас не хватает мяса, то я нашел полынью; там можно добыть множество тюленей, как крупных, так и мелких». Но в ответ на эти слова его дети и внуки только пробормотали что-то и надулись, а затем попросили по кусочку жира. На следующее утро он снова отправился на охоту; он вышел очень рано, а вернулся домой только поздно вечером, когда послышался тот же шум, что и накануне. Он был весь в поту, зато в дом втащил огромного тюленя. В этот день молодые люди поднялись с лавки и сидели на ней в башмаках. На следующий вечер, вернувшись с очередным крупным тюленем, он застал их за работой – молодые люди чинили охотничье снаряжение. На следующее утро некоторые из лучших среди них наконец-то отправились вместе с ним на охоту; но из-за их медлительности он велел им не бить крупных тюленей. Когда охотники все вместе добрались до полыньи, Нивнитак один пошел осмотреться вокруг и обнаружил следы саней, уходящие в сторону открытого моря. Он внимательно рассмотрел следы, вернулся к своим молодым спутникам и вскоре уже загарпунил пару тюленей. Он связал их ремнем, чтобы удобней было тащить, и направился к дому; но по пути решил, что внуки его, каждый из которых добыл только по одному тюленю, слишком медлительны для него; он решил оставить их и идти один. Он сказал им: «Вы знаете, конечно, дорогу домой и вполне сможете дойти сами». После этого он двинулся в путь и оказался дома гораздо раньше их. Вечером, когда все собрались, он заметил: «Когда стоит такая погода, ходить на охоту – одно удовольствие. Теперь вы, если хотите, можете оставаться дома; я позабочусь о том, чтобы мы не страдали от недостатка пищи». Утром он ушел, как обычно, но вечером домашние напрасно ждали его домой. Нивнитак припомнил санный след, виденный накануне; он отыскал его и пошел по нему в сторону открытого моря.

Горы родной земли вскоре исчезли из глаз, зато впереди появились другие горы, и в конце концов он вышел на чужой берег на противоположной стороне океана. Там он пересек встреченную долину и вновь увидел впереди полотно замерзшей воды, а невдалеке – небольшой домик и несколько шестов, воткнутых в землю рядом. Из домика вышла женщина; она увидела, что какой-то незнакомец направляется к дому с необычной стороны и неторной дорогой, и на мгновение заколебалась, но все же пригласила Нивнитака войти. Он вошел и увидел возле стены двух молоденьких девушек; втайне он решил, что в будущем они непременно станут его женами. Он был очень голоден и надеялся, что ему предложат поесть, но в этом его ждало разочарование. Через некоторое время одна из женщин вышла из комнаты, но сразу же вернулась и сказала: «Вот он идет!» При этих словах Нивнитак выглянул в окно и увидел мужчину; тот с огромной скоростью бежал вдоль кромки льда и тащил за собой двух тюленей. Подбежав к берегу, он пропал за глыбами льда, однако скоро появился вновь и направился прямо к дому; увидев, однако, на шестах перед домом чужую верхнюю одежду, он остановился. Нивнитак уселся поудобнее; вскоре и другой мужчина тоже вошел в дом. Он улыбался и, казалось, был рад гостю. Хозяин разделся и, вынув из-под лавки медвежью шкуру, расстелил ее посередине пола и воскликнул: «Когда двое мужчин встречаются впервые, они всегда пытаются побороть друг друга; давай и мы померяемся силой!». Нивнитак ни мгновения не колебался; он скинул одежду, сел на шкуру напротив хозяина, зацепил рукой руку соперника и потянул изо всех сил; ему почти удалось одолеть хозяина дома. После этого они прекратили борьбу; хозяин сел на главную лавку и спросил, ел ли гость что-нибудь. Тот ответил: «Нет». – «Ну тогда поспешите угостить его лучшим, что у вас найдется»; услышав эти слова, женщины тут же подали несколько блюд. Нивнитак охотно принялся за еду, и, когда хозяин тоже собрался начать, блюдо оказалось уже пустым. Тогда он посмотрел на девушек, которые в это время разделывали на полу тюленя. Одна из них чистила внутренности, вторая их надувала. Таким образом они быстро справились с работой – не успело тюленье мясо свариться, а внутренности уже были высушены, и девушки принялись шить из них куртку для отца. Хозяин тем временем стал более разговорчивым; он сказал: «Мне не хватает спутника в охотничьих экспедициях; у нас здесь полно зверья. Там, на льду, можно найти место, где находятся дыхательные полыньи лахтаков». Когда все собрались ложиться спать, он добавил: «Если тебе нужна жена, можешь взять одну из моих дочерей». Так Нивнитак сделался его зятем.

На следующий день отец надел куртку из тюленьих внутренностей от вчерашней охоты и они вместе ушли далеко на лед к полыньям, проделанным тюленями. Тесть сказал Нивнитаку: «Поскольку ты не так проворен, как я, тебе лучше не ловить больше одного тюленя за раз; моих сил хватает только, чтобы тащить одновременно две туши». Сам же он быстро загарпунил двух тюленей. Нивнитак подумал, что ему тоже хочется добыть двух. Он быстро загарпунил одного и, стоило тестю ненадолго отвлечься, поспешил вытащить на лед и второго. Теперь и у него было два тюленя. После этого они собрались домой и потащили за собой добычу. Хозяин все время оглядывался на солнце и определял по нему нужное направление. Через некоторое время он сказал: «Думаю, ты уже знаешь дорогу; я, пожалуй, оставлю тебя и пойду быстрее». Войдя в дом, он сказал: «Не стоит ждать его раньше позднего вечера, но все же смотрите на дорогу и встречайте его». Дочери смотрели на дорогу и ждали Нивнитака, но появился он только поздно ночью. Тесть даже не заговорил с ним, но дочери были рады его видеть и сразу же принялись разделывать туши; но, пока они собирались шить куртку, внутренности высохли, съежились и стали слишком маленькими. Именно поэтому отец так спешил домой – внутренности не должны были остыть, иначе они съеживаются и становятся непригодными к использованию. Теперь он был недоволен – ведь зять, который у него появился, оказался не настолько умен, как ему хотелось.

Тем не менее на следующий день они снова вместе отправились на охоту; результат был тот же, и на пути домой отец вновь сказал, что, поскольку зять за ним не поспевает, он пойдет вперед один. На этот раз, однако, Нивнитак сказал себе: «Сегодня, пожалуй, я с удовольствием побегаю с ним наперегонки». Однако вскоре он опять потерял его из виду да к тому же заблудился; но в то же время почувствовал, что груз, который ему приходилось тащить, становится легче. Он побежал еще быстрее и, обернувшись, увидел, что добыча его – две тюленьи туши – летит за ним по воздуху. Он обошел тестя по большой дуге и добрался до дому гораздо раньше его. Его жена сразу же приготовила ему поесть; а надутые тюленьи внутренности так чисто блестели, что Нивнитак был уверен, что из них получится прекрасная куртка. Он оставил готовое мясо ждать тестя, а женщины сшили ему куртку даже раньше, чем тот появился. Нивнитак сразу же надел ее и при появлении хозяина уже стоял возле дома и приводил в порядок снаряжение. Сперва тот подумал, что за время его отсутствия в доме появился еще один гость, и узнал Нивнитака, только проходя мимо айсберга. Поняв, однако, в чем дело, он был очень доволен и сказал Нивнитаку без церемоний: «Вот это правильно, в конце концов у нас все получится», хотя Нивнитак и не понял этих слов. Мужчины сели за трапезу, и тесть сказал: «Да, мясо-то остыло и подсохло», и ему это совсем не понравилось; тем не менее он весь вечер был очень весел и разговорчив.

Охота в той местности неизменно была удачной, и Нивнитак совершенно позабыл и прежний дом свой, и внуков и ни за что не хотел бы покинуть своих юных жен. Однажды тесть обратился к нему со словами: «Луна нынче в четверти; к нам приедут соседи в гости и для игры в мяч; завтра я останусь дома делать принадлежности для игры. Кроме того, нам нужно всем принарядиться и привести себя в порядок». На следующий день Нивнитак тоже остался дома; тесть принес шесть больших моржовых лопаток и принялся готовить их к игре, а Нивнитаку сказал: «Когда начнется игра и мяч бросят, мы должны будем следовать за ним; ты должен в любой момент быть готов ударить по нему; если кто-нибудь бросит мяч неправильно, мы не победим, так что ты должен думать, что делаешь. Вот этим инструментом, похожим на ложку, мы будем бить по мячу; я брошу мяч жене, она – дочери, потом они направят его тебе; будь внимателен и не допусти ошибки и, конечно, не промахнись, когда будешь его ловить, – иначе все будут смеяться и презирать нас». На следующий день они снова не пошли на охоту; все домашние постоянно выглядывали в окно и выскакивали наружу посмотреть, не едут ли гости. В конце концов из-за северного мыса появилось множество людей. Нивнитак вместе со своими новыми родичами быстро оделся в новое и выбежал на лед встречать гостей. Хозяева закричали: «Это мы и наш новый родич Нивнитак! Давайте же сразу начнем игру!» Незнакомцы ответили на это громкими криками.

Принесли мяч, представлявший собой большую тюленью шкуру, набитую песком и глиной и сшитую в форме настоящего тюленя. Хозяин дома решил, что Нивнитак, как самый ловкий, должен встать рядом с противниками. После этого он начал игру – бросил мяч жене; она догнала мяч, побежала рядом и направила его младшей дочери, та в свою очередь – старшей сестре, а та – мужу. Когда пришла очередь Нивнитака бить по мячу, он подумал: «Только бы не сплоховать!» Но в это мгновение мяч ударил его всей тяжестью и сбил на землю, да так, что он был не в состоянии подняться. При виде этого противники закричали и завопили от радости и, перехватив мяч, понесли его по направлению к своему дому. Родичи Нивнитака бросились за ними, но безрезультатно. Обернувшись, хозяин увидел позади много народу, но Нивнитака среди них не было, и он заподозрил что-то недоброе. Он бросился на помощь и обнаружил, что Нивнитак тем временем чуть не погиб. Кто-то из гостей набивал его одежду снегом, другие буквально прыгали на нем. Он вытащил несчастного из-под груды тел, но противники, уходя, громко смеялись и выкрикивали насмешки. Одежда Нивнитака оказалась совершенно испорчена снегом и грязью; в таком состоянии они и вернулись домой. Тесть был мрачен и раздражителен.

Прошло немного времени, и он сказал: «Скоро нам тоже придет пора ехать в гости к соседям; приготовь все необходимое». Когда они отправлялись в путь, Нивнитак был во всем новом и выглядел великолепно; но тесть вновь предостерег его: «На этот раз мы должны постараться и победить; если ты и на этот раз подведешь, мы больше не будем иметь с тобой дело». Нивнитак, однако, не снизошел до ответа. На подходе к стоянке соседей их приветствовали, по обычаю, громкими криками, и вскоре на лед принесли мяч. Все встали так же, как в прошлый раз, и начали игру по тем же правилам. Когда пришел черед Нивнитака бить по мячу, он ударил так, что мяч перевернулся в воздухе и полетел вперед. Теперь бежать за мячом должен был его тесть, но Нивнитак первым догнал мяч и ударил во второй раз. После этого к мячу бросились противники; однако Нивнитак все время обгонял их и добегал до мяча первым и посылал его ударами все выше и выше в воздух. Никто не мог соперничать с ним; так он и добежал с мячом до самого дома. Наконец соперники сдались и уныло удалились в свой дом, а тесть Нивнитака крикнул им вслед: «Сегодня вы проиграли, в следующий раз повезет больше!» На пути домой он все время повторял: «Вот хорошо, в конце концов у нас все получится». Только теперь Нивнитак понял, что тот имел в виду.

Через некоторое время Нивнитак начал задумываться о своих родичах, которых оставил в бедности и нужде. Однажды, вернувшись с охоты, он сказал своим женам: «Сшейте мне облегающую одежду по размеру – куртку, штаны и башмаки». Они сразу же принялись за работу, и, когда одежда была готова, Нивнитак примерил ее. Костюм сидел на нем как влитой, а там, где он оказался чуть широковат, жены сразу же все исправили. После этого он свернул новую одежду в узел, пошел и спрятал ее под лодкой; и с этого момента стал тайком собираться домой. Однажды ночью, когда домашние крепко спали, он попытался спрыгнуть с лавки на пол; но, как только он коснулся края лежанки, одна из его жен проснулась; он вернулся обратно и тихо лег с ними рядом. Несколько ночей после этого он повторял свои попытки, но каждый раз вынужден был возвращаться обратно.