Текст книги "Отель одиноких сердец"

Автор книги: Хезер О’Нил

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Розу необычайно впечатлила манера Макмагона вести дела. Ему все время приходилось напряженно думать. Они вместе с Десмондом постоянно работали с документами и бухгалтерскими книгами. Его стол был завален бумагами с самыми разными проектами. На нее это воздействовало магически. Сначала проекты создавались за рабочим столом, потом они воплощались в жизнь и уходили в мир. Как у Господа в начале времен, когда вселенная еще была лишь огромным столом с великим проектом.

Все, кто собирался за столом Макмагона, были люди серьезные. Их всегда что-то беспокоило. К своему делу они относились внимательно. Без них организованная преступность стала бы стихийной. Перед ними стояла важная задача контроля над наркотиками, азартными играми и услугами сексуального характера. Именно эти три составляющие сделали город таким, каким он был. Они придавали порокам человеческий облик. Розу чрезвычайно привлекали власть и большая значимость преступного мира.

Когда Макмагон с Розой были в гостинице, она расспрашивала его о документах «Рокси», игорных залах, лицензиях на спиртное; об операциях по регистрации; ей хотелось знать о подлинных судьбах танцовщиц. Она интересовалась деталями заключения арендных договоров. С особым вниманием она относилась к сведениям о политиках и полицейских начальниках. Но Макмагона особенно расстраивало то обстоятельство, что все воспринимали ее серьезно. Все забывали, что она девушка!

Он взял ее с собой на встречу с деловыми партнерами. Те в свою очередь привели жен. Задавая вопросы, Роза всегда обращалась только к мужчинам, причем все ее замечания касались существа дела. Ей было интересно, кто за что отвечает.

– Каждый раз после облавы вы переносите игорный зал в другое место или платите штраф и продолжаете работать там же?

– Сколько стоит аренда театра?

– Сколько вы заплатили за приглашение цирковой труппы из Москвы?

Он терпеть не мог, когда она задавала такие вопросы. Ее интересовали их клубы. В этом кругу все были немного нечисты на руку, поэтому было не принято задавать вопросы подобного рода при всех. Но дело было не только в этом. Ей вообще нечего было соваться в практическую сторону их отношений. Поэтому у нее не было ровным счетом никаких причин знать о том, что в этой среде происходит.

– Ты ставишь мужчин в неловкое положение, когда говоришь об этих делах, чтоб их черт драл.

– Я всегда умела смешить людей. Мне хочется заниматься вопросами, связанными с организацией. Можно мне попробовать заняться предстоящими представлениями? То есть не сразу, конечно, но подготовить их самостоятельно, как я их вижу, если, конечно, такое возможно. Мне кажется, лучше всего было бы поехать путешествовать. Знаешь, я могла бы отправиться в Италию, походить там по разным циркам и найти самых лучших артистов. Как, например, силач из Румынии.

– Откуда ты набралась таких мыслей?

– Из книг, конечно, в которых я об этом читала.

– Конечно, из книг. Нечего тебе столько читать эти дурацкие книжки. Здоровья тебе это не прибавит.

– Ты ведь сам был в детстве бедняком, а потом сколотил состояние. Ты всю свою жизнь потратил, придумывая, как стать тем, кем ты раньше не был.

Макмагон бросил на нее косой взгляд, потом решил проигнорировать ее слова. Сравнение их жизненных путей было ниже его достоинства.

Великая депрессия затронула всех. Как-то днем Роза решила поговорить с Антуаном, который занимался организацией выступлений в клубе. Он часто ездил в Нью-Йорк, чтобы найти там лучшие шоу. Тем и был известен. Это был мужчина среднего возраста в парике из волос цвета воронова крыла и с огромными зубами, принуждавшими его постоянно ухмыляться. К нему хорошо относились за покладистый нрав. Роза его нашла в ресторане, примыкавшем к полукруглой танцплощадке. В середине дня зал был еще пуст. Все перевернутые золотистые стулья помещались на столах. С небольшого столика в центре зала Антуан снял два стула, на которых они с Розой расположились.

– Чем могу вам быть полезен, милочка?

Роза полагала, что из соображений экономии можно было найти еще не раскрытые местные таланты.

– Я могу вам помочь в поисках одаренных артистов в городе. Я бы с удовольствием этим занялась.

Антуан решил, что эта инициатива по меньшей мере заслуживает улыбки. Они отправились в квартал Маленькая Бургундия посмотреть, как там обстоят дела в джазовых клубах. На Розе была шуба из белого меха с темно-коричневыми завитками, выглядевшая как пломбир с шоколадными крошками.

Они зашли в небольшой клуб с вместительным балконом, который сдавался под склад и был забит старой мебелью. Там выступала испуганного вида тощая певица в нелепом платье, не знавшая, что делать со своей прической. Во время пения она так часто меняла тональность, что мелодия становилась абсурдной. Голос у нее был неустойчивым, как недавно родившийся олененок, еще толком не научившийся стоять на ногах. Роза решила, что им с Антуаном нужно дать ей шанс.

– Если ей удастся поверить в себя, она станет прекрасной исполнительницей. А когда перестанет петь так, будто стоит под дождем, – это будет что-то особенное!

Антуан в этом сомневался, однако подписал контракт с певицей, и вскоре она превратилась в любимицу клуба. Чтобы раз и навсегда решить вопрос с растрепанными волосами, она стала скрывать их под серебристым тюрбаном, который превратился в неотъемлемую часть ее артистического облика. Позже она присоединилась к одному американскому джазовому оркестру, гастролирующему с концертами, и со временем превратилась в яркий эпизод биографий нескольких знаменитых мужчин.

Роза рассказала Антуану об одном фокуснике, который выступал на детских праздниках. Они с ним встретились, когда он покупал голубей на рынке Этуотер. Его руки покрывали шрамы от ожогов, полученных несколько лет назад во время представления, когда все пошло вкривь и вкось. Он сказал, что выступает перед маленькими детьми, потому что они не способны писать критические рецензии. Удача обошла его стороной. Раньше он мог сделать так, чтобы серебряный доллар летал по воздуху. Но как-то на вечернем представлении вместо доллара он использовал медный цент, который тут же свалился на пол, и все находившиеся в зале очень огорчились.

В «Рокси» фокусник выпустил из бумажника в полет голубя. Он не мог себе позволить нанять ассистента, поэтому попросил Розу встать на невысокий табурет и изобразить свирепого льва, после чего она исчезла. Роза отлично справлялась с материализацией духов. Она старалась постоянно быть осведомленной обо всех новых представлениях.

Один подросток вытворял удивительные фортели в кресле. Роза с Антуаном сидели на кофейном столике, ели бутерброды с огурцом, запивали их слабым чаем, заваренным его матерью, и внимательно следили за парнишкой. Возникало такое ощущение, что кресло превратилось в трамплин: он подскочил на нем и, оттолкнувшись от подлокотника, сделал обратное сальто.

– Он выделывает такие выкрутасы с раннего детства, – сказала его мать. – Это меня расстраивает уже несколько лет, но заставить его прекратить мне не удается. Порка на нынешних детей уже не действует. Если бы он мог на этом хоть немного заработать, волнения и тревоги всех этих лет могли бы хоть отчасти окупиться.

Мальчонка спрыгнул с одного подлокотника, сделал два кувырка и приземлился на другой подлокотник.

Поскольку Роза, по всей видимости, обладала замечательной интуицией, Антуан поручил ей наблюдать за отбором актрис и танцовщиц для клуба, открывавшегося в районе Монреаль-Нор. За те выходные она просмотрела не меньше двухсот девушек.

У Антуана возникали проблемы, когда он смотрел на выстроившихся в ряд танцовщиц кордебалета. Все девушки выглядели одинаково. Их движения были настолько синхронизированы, что, когда они выступали, возникало впечатление, что это всего одна танцовщица в комнате с множеством зеркал. Они выходили на сцену, обнимая друг друга, как соединенные бумажные куклы. Антуан просто не мог поверить своим глазам. Кордебалет воплощал его представление о совершенстве. А ведь труппа состояла из вышедших из рабочей среды девушек района Пуэнт-Сен-Шарль!

У Антуана случился инфаркт, и он скончался, но не из-за танцовщиц из кордебалета, а из-за всего копченого мяса, что он съел в жизни. Роза решила спросить у Макмагона, не сможет ли она занять место Антуана.

Она постучала в дверь его кабинета, назвалась и открыла ее. Кивнула и вошла. Какое-то время просто постояла в своей меховой шапке, с раскрасневшимися от быстрой ходьбы щеками. При виде ее Макмагон встал, подумав, что у Розы дар появляться откуда ни возьмись, когда ему больше всего хотелось ее увидеть. Он мог бесконечно долго любоваться ее лицом.

– Подожди, – сказала она, вытянув вперед руку, чтобы остановить его, не давая к ней подойти. – Мне надо попросить тебя кое о чем важном. Антуан умер, а ты ведь знаешь, как мне нравилась его компания, так что, может, об этом и не стоило бы говорить так скоро… Но я подумала, смогу ли его заменить?

Макмагон не ответил. Казалось, он не вполне уловил смысл ее просьбы.

– Ну, то есть я хочу сказать – занять его место агента по найму артистов. Мы с ним по всему городу вместе мотались. Я отыскала целую кучу самых популярных номеров. У меня на это особое чутье, я могу этим заниматься.

Она смущенно на него взглянула. Макмагон все еще ей не ответил. Он нахмурился. Он выглядел так, будто собирался что-то раздраженно сказать.

– Ах, да… у меня есть еще кое-что для детей.

Она вынула из сумки недавно купленную небольшую коробочку. Это было световое устройство, позволяющее смотреть театр теней на стене. Макмагон взял у нее коробочку. Розе показалось, что ему было приятно ее отношение к нему как к отцу семейства. Тем самым она как бы признавала, что для нее нет места в его официальной жизни. Он положил коробочку на полку, прибитую над вешалкой, на которой висело его пальто.

– Я переговорю об этом со всеми остальными, и тогда мы вернемся к этому вопросу, – сказал он.

Она повернулась, чтобы покинуть кабинет, не вполне понимая, кто такие эти «все остальные». Роза не успела выйти, когда почувствовала на плече руку Макмагона. Он закрыл дверь, не давая ей уйти. Они занимались любовью у двери, не раздеваясь.

Когда он вернулся домой в Вестмаунт, дети обрадовались странному фонарику. Они были счастливы, лежа у себя в комнате и глядя на коней, которые весело скакали по всем стенам. Фигурки были яркого оранжевого цвета, как будто их освещал огонь пожарища во время битвы. Макмагон с женой сидели рядом на кушетке и тоже смотрели на лошадей. Он был доволен Розой за то, что дети были довольны им. Жена его тоже была довольна, сочтя его подарок знаком примирения. Он чувствовал удовлетворенность. У него были семья и любовница, и все были совершенно счастливы.

Если у вас когда-нибудь возникало такое чувство, вам бы надо было понимать, что Господь не оставит это незамеченным. Что-то у вас будет отнято.

Миссис Макмагон приснился сон, в котором она сидела на кушетке рядом с Розой. Они обсуждали дела любовные. Миссис Макмагон рассказывала Розе о разных поклонниках, которые ухаживали за ней в молодости. Во сне на Розу это произвело сильное впечатление. Одним из особых присущих ей качеств была способность искренне поражаться чему угодно.

Миссис Макмагон зарылась лицом в волосы Розы и глубоко вдохнула. Внезапно раскрыв глаза, она поняла, что лежит в своей постели. При этом она обратила внимание, что запах Розы все еще витает в воздухе, хотя ощущается гораздо слабее. Она резко села. Встала с кровати. Подошла к стенному шкафу и распахнула дверцу. Стала срывать с вешалок мужнины пиджаки и принюхиваться к их запаху. Схватила пиджак, который был на Макмагоне вечером. И в этот миг совершенно точно поняла, чем все они пахли. Юной Розой. Ее запах исходил от всей его одежды.

Обвинения жены удивили его до чрезвычайности. Когда ему предъявляли обоснованные обвинения, его зрачки всегда расширялись на какую-то долю секунды. Заметив, что глаза мужа на мгновение потемнели, миссис Макмагон тем самым получила его признание.

– Ты отнял ее у детей и у меня. Ты это сделал потому, что она мне нравилась. Она даже красивой не была. Она слушала то, что я ей говорила. Она вернула мне вкус к жизни. Я хочу развестись с тобой. Все хочу получить. А потом я все сожгу. Ты никогда больше меня не коснешься.

Она позвонила в полицию и рассказала о грязных махинациях Макмагона. Но полицейских он давно купил. Что им оставалось делать? Ничего, кроме того, чтобы признать ее соучастницей. Ей лучше было бы отдохнуть. Большинство женщин слишком легко приходят в возбужденное состояние.

Когда для миссис Макмагон подали карету скорой помощи, во дворе горел целый ворох вещей ее мужа. Огненные языки сражались между собой. Один из них схватил другого за волосы и долго тряс. Дети сидели у огня, как на привале у костра.

Вскоре все смирились с фактом умопомешательства миссис Макмагон. Только Роза никогда в это не верила.

– Как там дети поживают? – спросила Роза пару недель спустя. Раньше у них эта тема всегда была запретной.

– Прекрасно. Они оба в школе-интернате, поэтому, к счастью, им не пришлось наблюдать прискорбные события, связанные с их матерью. Думаю, тебе нужно перебраться в квартиру побольше. Не можем же мы, черт побери, вместе вернуться в мой дом, или я не прав? А я привык к этим проклятым удобствам. И в новой квартире должны быть условия не хуже, чем у меня были с выжившими из ума бабами. Со мной только надо быть чертовски любезной и раздвигать ноги, а обо всем остальном я сам сумею позаботиться. Ты и представить себе не можешь, как в этом плане все просто.

– Значит, ты хочешь сменить место вместе с женщиной?

– Прекрати.

– Собаки радуются такой жизни, а не я.

– Снова-здорово. Я не могу больше выслушивать эту чушь, точно тебе говорю.

– Можно с ней увидеться?

– Роза, да отстань ты от меня, наконец. Ты как заноза в заднице. У меня и без тебя из-за этого на душе кошки скребут. Какое тебе до нее дело? Ты ведь спишь с ее мужем.

– Она мне нравилась. В ней было столько силы. Но у нее отняли возможность ею воспользоваться. А ей бы на коне надо было мчаться в бой.

Несмотря на то что Макмагон полностью ее содержал, он все еще сомневался, что полностью овладел ее душой и телом. Чтобы в этом убедиться, он попытался сделать Розу несчастной. Это составляет единственное доказательство того, что женщина вам принадлежит. Сделать девушку счастливой способен кто угодно. Но разрушить чувство собственного достоинства девушки может только тот мужчина, которого она любит. Он знал, что рано или поздно ему придется это сделать. Потому что она с ним оставалась лишь до поры до времени.

В те выходные Роза была одета с иголочки. Она ждала ответа Макмагона с самыми радужными предчувствиями. Они вместе пришли в «Рокси» и сели за стоявший в центре помещения огромный круглый стол, за которым уже разместились партнеры Макмагона и их подружки. Когда ужин был в разгаре, он привлек к себе всеобщее внимание:

– Вот вопрос, который всех вас озадачит. Роза хочет занять место Антуана. Как вы отнесетесь к тому, что моя подруга наравне со мной станет вашим деловым партнером?

Родни Честеруик, хозяин казино «Тоскадеро», поднял взгляд от стакана с виски и покачал головой:

– Женщины должны оставаться дома. Иначе кто же будет нам готовить еду?

– Не лучше ли нам сменить тему? – спросил Гарри Мануэдо, владелец гостиницы «Рэвишинг». – Какое кино мы будем сегодня смотреть?

Им не хотелось ввязываться в дрязги. А если бы пришлось, они пошли бы домой к своим женам. Они решили, что Роза слегка повредилась в рассудке. Неужели она не отдавала себе отчет в том, с какими трудностями их деятельность сопряжена во время Великой депрессии? Перед ней стояла большая тарелка с индейкой и горкой брусники, от которой раскраснелись бы ее губы и разыгрался аппетит.

Роза поняла: эти мужчины никогда не придут ей на помощь. Теперь она знала еще и то, что Макмагон ясно дал им понять, что к ней надо относиться как к человеку подчиненного положения. От унижения она лишилась дара речи. Она не представляла, как продолжить беседу с мужчинами такого склада. Но точно знала, что если скажет еще хоть одно слово, то разразится рыданиями, а это лишь докажет правоту их слов. Поэтому весь вечер она держалась тише воды, ниже травы. А остальные продолжали болтать. Все подружки гангстеров оставались такими же очаровательными и по любому поводу разражались громким хохотом.

Макмагону мало было того, что он сильно задел чувства Розы. Однажды ощутив ее боль, он хотел досадить ей еще чувствительнее. Хотел сильнее ее обидеть. Он внезапно пришел в ярость оттого, что когда-то подвергся чарам ее притягательности; теперь, когда его отношение к ней резко изменилось, он набросился на нее, как только они вернулись в гостиницу:

– Думаешь, ты хороша в постели, но на деле это совсем не так. Ты просто смешна. Другие женщины более страстны. Они лучше пахнут. Они покупают себе духи и пользуются ими после того, как примут ванну. Вместо того чтобы выяснять у людей, сколько клиентов можно одновременно рассадить в их ресторанах, почему бы тебе не расспросить женщин о всяких вещах, которые тебе не мешало бы знать? Например, почему они все так хорошо пахнут? Разве тебе не хочется знать, по каким признакам можно определить настоящую леди? Если ты поднимешь ей руку, сунешь нос ей подмышку, а запах там все равно будет приятный. Знаешь, многие девушки прикладывают определенные усилия, чтобы ублажить мужчину.

Роза сидела на кровати. Она не видела смысла как-то защищаться от этих обвинений. Это было ниже ее достоинства. Если она настолько тупая, чтобы их выслушивать, значит, она их заслужила.

– Нет ничего хорошего в том, что ты флиртуешь с другими мужчинами, но еще хуже то, с какими мужчинами ты флиртуешь. Это заставляет меня кое о чем задуматься. Например, если я тебе небезразличен, значит ли это, что ты меня считаешь таким же недоношенным отморозком, как они? Или я совсем нюх потерял? То есть я хочу сказать, одно дело обращаться за помощью, но ведь ради этого ты не ходишь к ним по квартирам и не таскаешься с ними по всему городу.

От этой его тирады она почувствовала себя кроликом, попавшим в свет автомобильных фар. Как будто кто-то наложил на нее проклятье, и она превратилась в небольшую статую.

– Ты бы лучше сделала мне одолжение и рассказала, кем бы ты была, если б не я? Будь так добра, объясни мне это. Если бы тебе повезло, ты бы драила полы. Ты пыталась бы совратить какого-нибудь другого уважаемого человека, у которого было бы достаточно ума не обращать на тебя внимания.

– Я не знаю, что бы я делала? – не без сарказма спросила она.

– Почему бы тебе слегка не прибавить в весе? Ты выглядишь так, будто оголодала до смерти. У тебя все ребра выпирают. Такое зрелище ни одному мужику понравиться не может. Спроси любого мужчину, и он тебе скажет, что любит женщин в теле, чтоб было за что подержаться. Он скажет тебе, что ему нравится большая задница, в которую можно уткнуться мордой. Вот так-то. Это главная ценность, которую женщина может предложить мужчине. Мне бы надо было быть счастливым человеком. Все знают, кто я такой. Я уважаемый член общества.

– Да неужели?

– Что ты хочешь этим сказать? Что это за вопрос? Кем, черт возьми, ты себя возомнила? Или ты считаешь, что ты мне ровня? Думаешь, если делаешь мне минет, начинаешь что-то значить? Положение у тебя какое-то возникает? Как только я тебе это запрещу, сразу снова в нищенку превратишься. А теперь снимай с себя шмотки и заголяй задницу, и – богом клянусь! – лучше бы это было соблазнительно.

Силы ее оставили. Но она должна была это сделать. Когда она раздевалась, пальцы ее дрожали. Роза ненавидела себя за то, что Макмагон видит, как она плачет. Из глаз текли слезы унижения, и она не могла их остановить. Они были многажды горячее обычных слез – казалось, они прожигают щеки, стекая по ним. Сняв верхнюю одежду, она спустила трусики. Что быстрее шелка спадает до колен?

На следующий день он вернулся к ней и извинился. Она его не простила. Она достала из кармана проект «Феерии снежной сосульки».

Макмагон потратил на ее туалеты такую кучу денег, что у Розы не было причин показываться на людях в чем-то, кроме восхитительных нарядов. Но после того вечера она как-то умудрялась так одеваться, что эти наряды выглядели странновато.

Головную повязку она так низко натянула на лоб, что большое черное перо спускалось ей на нос и почти закрывало глаза. Когда кто-то говорил что-нибудь особенно интересное, она сдувала перо в сторону, чтобы разглядеть говорящего. Как будто убирала челку, спадавшую на глаза.

Как-то раз она облачилась в купленный Макмагоном черный бархатный плащ с капюшоном. При этом надвинула капюшон на лицо, словно была вампиром. Графом Дракулой.

Кроме того, он никогда не мог определить, была ли она на самом деле подшофе, поскольку Роза часто делала вид, что набралась. Она изображала пьяную в стельку, заставляя всех надрываться от хохота. А еще ей нравилось говорить такие вещи, которые она всегда хотела высказать, но знала, что этого делать не следует, поскольку она девушка и все такое.

Если он обвинял ее в том, что она притворяется пьяной, Роза заявляла, что понятия не имеет, о чем он говорит. Она клялась, что на самом деле была в полной отключке, потому что – хоть убей! – совершенно ничего не помнила.

Это его особенно злило. Он не мог с ней ничего сделать, если она не была ни в чем виновата. Она просто поднимала обе руки и пожимала плечами.

Однажды Роза притворилась пьяной и стала вести себя как мужчина. Она от души приударила за одной девицей, поднеся при этом палец к носу, чтобы изобразить усы.

– Дорогая моя, ты лучше всех других девушек. Ты красивее их всех. Я не вру. Ты как золото, а все они как бронза. Берегись всех остальных девушек. Они будут так сильно тебе завидовать, что захотят тебя зарезать насмерть.

Все мужчины смеялись, но были немного встревожены. Если Роза их видела насквозь, вероятно, и другим женщинам нетрудно было их раскусить. Но потом они решили, что Роза, наверное, просто необычная девушка. И даже несмотря на мысли о ее ловкости в постели и всякие фантазии о возможности с ней переспать, им было гораздо спокойнее оттого, что не они, а Макмагон ответственен за эту в высшей степени странную девушку.

В своем гостиничном номере она решила испечь пирог. Раньше ей никогда не доводилось этим заниматься. Она взялась за дело с бешеной активностью, неистово перемешивая все ингредиенты. Роза высыпала в кастрюлю пакет муки, которая взметнулась и запорошила ей в лицо. Разбила яйца и швырнула их туда же вместе со скорлупой, потом налила молока и стала яростно все это взбивать.

– Скажи на милость, какого черта ты здесь творишь?

– Делаю огромный свадебный пирог.

– Ах, ну да. Конечно. Понятно. Ты хочешь, чтобы я развелся с женой и женился на тебе. Это так? Если это так, я хочу, чтобы у тебя достало смелости так прямо и сказать.

– Нет, это совсем не так. На самом деле все как раз наоборот. Понимаешь, я никогда не согласилась бы выйти за тебя замуж. Просто я однажды проснулась и поняла, что уже замужем.

Она коснулась пальцем воображаемой глазури и протянула к нему руку, чтобы он подошел и слизнул сладость. При этом на губах Розы играла омерзительно приторная улыбка.

Лицо ее было в белой муке. Ни за что на свете Макмагон не смог бы удержать эту странную девушку.

Все пытались убедить Розу, что на самом деле никого не интересует, что скажет девушка. Девушкам не полагалось иметь принципиальных и умных мыслей. Им надлежало лишь пытаться в меру своих возможностей следовать в указанном мужчинами направлении. А мужчинам вменялось в достоинство как ракеткой отбивать возникавшие в женской головке мысли. Вот таким считался более или менее приемлемый способ общения с девушкой.

Женщине следовало быть недалекой. Важно было не гордиться собой. Гордость можно было испытывать только за достижения мужа. А если женщина обладала каким-то особым дарованием, она рисковала заставить мужа почувствовать собственную неполноценность. Так что лучше ей было держать свои таланты в узде. Или проявлять их в тех областях, до которых супругу ее не было дела. А еще можно было стать его самой преданной помощницей. Но Роза с этим смириться не могла.

На улице в снегу прыгали воробушки, искали крошки. Они были цвета книжек с намокшими страницами.