Текст книги "Скоро рассвет (СИ)"

Автор книги: Хелен Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Даша только плечами пожала. У нее, вместо кошелька, была небольшая монетница. Там было два места для карточек и отделение для мелочи, поэтому деньги приходилось складывать пополам.

– Эй, багет или нет?

– Пойдем за пиццей в “Деревяшку”, а там к спорткомплексу, а?

Пицца привлекала больше. В багете были соленые огурцы и много соуса из-за чего тот казался слишком соленым и совсем несытным. Легкий хлеб, пара кусочков колбасы и овощи… А вот пицца была куда интереснее: пушистое дрожжевое тесто отдавало легкой сладостью, тонкий слой кетчупа, пара вкусных колбасок “Салями” и хороший слой расплавленного сыра. И стоило на три гривны дешевле.

Пока все соображали как снять деньги и не потратить большую перемену в очереди, девочки успели забежать в деревяшку и взять по разогретой в микроволновке пицце.

– А кофе будешь?

– Я не пью его, Ир, мне горько.

– Лады, тогда дайте холодный чай, вон тот, да, черный, черный.

– Ира! – Даша не хотела тратить на чай еще семерку.

– Да ну тебя, экономная, я угощаю! Праздник. Первая стипендия!

– Мне неудобно.

Но противиться было поздно и против Ирки не попрешь. Поэтому открыла бутылку, сделала глоток и распечатала пиццу.

– Слушай, Сашку я целовала! Це-ло-ва-ла! – Ира говорила это с набитым ртом, идя к спорткомплексу. – Ну ты прикинь?

– Круто ведь, да? – Даша ответила с опозданием, ела.

– Ну так себе, если честно. Он зажатый такой, будто не хотел, но ему явно было интересно! И, прикинь, до маршрутки проводил, дождался. Промокли совсем! Романтично как! Поцелуй под дождем… ну как… под навесом остановки, но не отменяет же атмосферы!

Она рассказывала это с таким воодушевлением, что Даша на пару минут поверила, что они почти встречаются. Но то как Саша аккуратно смылся перед парами, явно увидев Иру, говорило о другом.

В голове появились неприятные мысли о вранье, но смысл? Даша ведь никак не показывала, что ей может быть симпатичен Сашка. И тем более, не давала повода так думать в разговоре с Ирой.

***

– Ну чего ты такая растерянная? – Ирка улыбнулась. – Тебе Сашка нравится что ли?

– Нет и я, кажется, об этом говорила, – отозвалась Даша.

– Ну тогда чего так хмуришься?

– Ты не видишь, что ему не хочется всего этого? Что он просто вежлив?

– Это тебе завидно? Дан, у тебя все есть: друзья, внимание, тысяча знакомых, общение, симпатия парней. И все дается легко, ты на своей волне, ничего не делаешь чтобы это получить, а я что? Деньги дали, одежду дали и гуляй Ира, делай что угодно, хоть напейся до беспамятства, главное, дай время с отчимом провести.

– Если ты считаешь, что все слишком легко – удачи.

Даша вспыхнула, но решила ничего не доказывать. Молча положила в приоткрытую сумку чай, который так и не открыла.

– Вон Сашка. – Даша показала на парня, который стоял у спорткомплекса. – Развлекайся.

– Дан!

– Хватит. Ты сказала, что хотела – я закончила разговор.

Даша посмотрела нет ли машин на дороге и перебежала ее. Внутри было так неприятно, едко. Она познакомила Иру со всеми, кого знала. Помогала с некоторыми предметами, старалась помочь в общении с группой и поддерживала, слушая все ее нытье. И вот, привет, приплыли.

– Пришла? Ну наконец-то, смотри, это Ник, – девушка, имя которой Даша позабыла, поймала ее за руку и сразу принялась знакомить. – А это Людка.

– Наташ, просто Люда, что это за Людка-то? – светловолосая девушка надула губы.

– Люда, Люда, Ник… а это Женя, она, кстати, на красный диплом идет!

Ник оказался невысоким темненьким парнем. Когда-то она его уже видела, кажется в столовой он случайно ее толкнул. А Женя, на вид скромная и консервативная девушка, глубоко затягивалась крепкой сигаретой и щурилась, пытаясь против солнца разглядеть новую знакомую.

– Слушай, тут будет конкурс рисунков, а мне нужен кто-то для референса. Согласишься? – Ник закатал рукава рубашки и достал телефон. – Чего пугаешься? Просто скажи свое имя в сети, мне фотка нужна. А тебе портрет будет.

– Он с архитектуры, – ответила Наташа и чуть покрутила пальцем у виска. – У них свое общение.

– Я поняла… слушайте, – Даша краем глаза заметила, что к ней идет рассерженная Ира. – Мне нужно взять кое-что в библиотеке, я забыла!

– Блин, ну ладно. Ты приходи к нам, а? – Наташа тепло улыбнулась. – Сама знаю как на первом курсе тяжело завести знакомых.

– Спасибо, – Даша натянуто улыбнулась и помахала рукой.

– Не хочешь познакомить? – Ира оказалась рядом слишком быстро.

– Справишься сама. Это же легко, – ответила Даша. – А у меня библиотека и дела.

– Сашке своему передай…

– Я не играю в испорченный телефон, – отрезала Даша.

На нее накатывало. Стоило просто уйти и именно это она и сделала. Прогуляется по колледжу, после на последнюю пару и домой. К черту это все. Осадок от слов Иры неприятно щекотал горло и задевал то, что Даша так долго прятала в себе. Легко… ну, конечно. Все легко: издевательства матери, прессинг, нехватка воздуха, осуждения, собирание мелочи у ларьков на проезд и, конечно, пара знакомых, которые снежным комом увеличиваются, но ни одному нет дела до того, что внутри человека. Просто приятное времяпрепровождение. Всем нравится когда слушают, задают вопросы, говорят о них, но ни слова о себе.

Но да, в чем-то Ирка права: у нее есть Андрей. Есть кто-то, кто молча понимает.

Остаток пар она сидела с Инной. В группе с Дашей у всех были приятельские отношения, поэтому найти пару “с кем сесть” не составило труда. Правда, косые взгляды в сторону Все время хмыкающей Иры, все-таки были. Особенно после того, как та раздраженно ответила преподавательнице:

– Я сделала, как сделала! Просто примите мою домашку и все. Не было настроения выполнить иначе, ну не могу я, не могу. Хвалите других, а мне там поставьте, что ставится, и так знаю, что все не очень.

Женщина отреагировала спокойно, явно понимая, что у Иры не все в порядке, и поставила шестерку.

После звонка Даша просто собралась и ушла. Сталкиваться с подругой не хотелось. Ненавидела выяснения отношений. Особенно из-за парней и зависти.

Дорога домой казалась бесконечно долгой. Если раньше пара улиц пролетала незаметно и хотелось растянуть время, то сейчас Даша мечтала побыстрее оказаться за компьютером, скачать какую-то книгу и забыться.

В дверь не звонила. Достала ключи, застыла, вдохнув сырой воздух подъезда, и вошла домой.

– Уже дома? Ну как оно? – Отец был в коридоре, вешал полку для верхней одежды.

– Стипендию получила, а так устала, – отмахнулась Даша.

– Стипендию? – мать тут же показалась из кухни. – Ну и где мой долг?

– Долг? – отец вопросительно посмотрел на Ларису.

– Она должна отдавать мне стипендию, а я буду выдавать на то, что попросит. Ей пятнадцать!

– Она заработала эти деньги своим трудом. Ничего не должна тебе отдавать, а тем более, просить на бытовые нужны. Я знаю как ты ей давала карманные. Черта с два ты получишь над этим контроль.

Отец спустился с табуретки, отложил инструмент и внимательно, явно зло, посмотрел на супругу.

– Не смей на меня так смотреть!

– Я сказал, что Дашина стипендия – Дашина. И ты к ней не имеешь никакого отношения. Так же, как и к деньгам, которые я буду давать на ее содержание.

– А кормить мне ее как?

– Как раньше, не строй сцен. Даша перебивалась чем попало и консервацией твоей матери.

– Она тоже денег стоит!

– Вот и покупай, а Даша сама разберется что ей есть что купить и как готовить. Сама сказала, взрослая.

– Ты ведь не дашь ей деньги! Сигареты, алкоголь, кем она станет в своей бурсе?

Лариса перешла на повышенный тон.

– Человеком, – он хотел добавить что-то еще, но сдержался. – Разговор окончен. Мы это обсудили до того, как ты ушла к подруге пьянствовать. Или выветрилось?

Тон отца произвел впечатление и мать раздраженно фыркнула и ушла на кухню вновь.

– Даш, я вечером уезжаю – вызвали на объект. Потерпи. Деньги тебе будет передавать мать Андрея. Ты со всем справишься, ладно?

Он положил руки на ее плечи.

– Ладно.

Выдавила Даша, понимая, что этот день станет ее отправной точкой в ад. Хотелось закрыть лицо, расплакаться, но внутри была пустота. Смирение? Выгорание? Чтобы это ни было – пути назад нет.

ЧАСТЬ II. Синяя линия

Глава 1. Шум

Суета. Даша потерялась в ней, забыла как дышать, как думать. В колледже пары начинались с семи пятнадцати, заканчивались почти в пять и нужно было успеть сделать домашнее задание, что-то выучить, что-то сделать, чтобы освободить вечер пятницы и выйти на работу в субботу и воскресенье. Школьная учительница, по знакомству, помогла устроиться в полиграфию. Та находилась недалеко от метро Шулявская, нужно было перейти через железнодорожные пути, КПИ и остановку пешком. Деньги небольшие, но и работа не сложная: просто складывать заказы в коробки и записывать в компьютер данные. По три часа в день, неофициально, но платили после смены.

Даше не нужны были деньги, она нуждалась в стабильности и самостоятельности. Не на словах. А так, чтобы в один из моментов, когда Таня, мать Андрея, не передаст ей карманные от отца, все было стабильно. На чертову карточку для стипендии деньги переводить было нельзя, да и в банке другую не оформить – ей нет восемнадцати.

Стипендия. После трех адских недель карантина, которые она провела в доме с матерью, единственное, что держало Дашу и заставляло взять себя в руки – стипендия. Она должна была закрыть семестр без троек, еще лучше, с минимумом четверок.

Не верь обещаниям. Не верь во все, что тебе говорят. Самые точные расчеты ошибаются. Самые крепкие конструкции дают трещины. Их прочный бетон осыпается, обнажая гниль. Он открывает проржавевшие души давно заброшенных зданий. Он – пыль, которая пока что хрустит под ногами.

Даша не верила. Ни Ире, которая встречалась с Сашкой, ни себе, потому что так и не поговорила с ней открыто, ни Андрею. Последний был на выездных соревнованиях по плаванию и они почти не общались. Так, иногда пара сообщений вконтакте, и то, когда была сеть.

От остальных морозилась. Поменяла страничку и взяла обещание у Андрея не палить ее. В колледже было чуть проще: разные знакомые, бессмысленные разговоры, информационный шум, забивающий ее уставшее сознание пустыми, ненужными словами.

Хотелось не дышать. Стоя на курилке с ребятами из четвертого курса, Даша ловила себя на мысли, что понимает зачем они это делают: светловолосый парень из-за нервов – ему все время нужно чем-то заниматься; Женька чтобы быть в компании и ни выделяться, ни стать белой вороной; Егор для взрослости, он тоже первокурсник и ему важно самоутвердиться; Милана – мечтательница, ей кажется это красивым, утонченным и романтичным. И все равно что это едкий дым, разъедающий легкие. Ладно свои, но и окружающих. Поэтому Даша пыталась им не дышать, становясь так, чтобы на нее не несло эту вонь.

– Ты как?

– Все в порядке, простите, мне уже пора, – Даша ответила спустя полминуты, тупила. – Устала, а мне еще в офис нужно съездить, последний рабочий день.

– В смысле последний? – уточнила Женя.

– Из-за карантина заказов меньше, так что мне работы нет. Свиной грипп, все дела… – протянула Даша.

– А ты об этом… но с другой стороны у нас тут пар выше крыши. Лучше бы по субботам отрабатывали.

– Да нет, ну какие субботы? Так с утреца сходил… или не сходил…

– Это тебе, Егорушка, все равно на прогулы, заплатишь за них.

– Платить? Нет, я на практику пойду, научусь хоть плитку класть по-человечески.

– Ну тебя, прогульщик! – Милана махнула рукой. – Даш, ну ты совсем расстроена, да и в вк тебя давно нет. Что-то случилось?

– Устала, просто устала, пойду. До завтра, ребят!

До завтра… а завтра суббота, но об этом Дашка уже не думала. Попрощалась с компанией, приветливо ответила улыбкой паре одногруппников, которых увидела по дороге. Да и все, сейчас нужно было просто отработать три часа, забрать деньги и пойдет домой. Мать по пятницам уходит куда-то гулять, значит, можно будет взять немного сладостей и спокойно посмотреть фильм.

На пункте пропуска охранник радостно помахал ей рукой, пропустил. Карточки работника у нее не было, но вежливость и приветливость сделали свое дело – Дашу пропускали просто так, запомнили да и всегда были рады перекинуться парой слов.

Ее пыльный кабинетик был в конце коридора. Длинного с привычным серым камнем со щебенкой или темными пятнами… Даша так и не разобралась что это, но потом выучит, профильные предметы со второго курса ведь.

Выкрашенная зеленая дверь хрустнула, чуть заскрипела и противным звуком проехалась по полу: просела и теперь полировала паркет.

– О, Дашка! Ты вовремя! Тут стопка визиток, наклей адреса, а там вон листовки, брошюрки и открытки. Я тебе потом еще дам задание, – замотавшаяся женщина почти не смотрела на Дашку, говорила и суетилась. – Ай, скажу сейчас. Короче, у директора гости, крупные заказчики, ты принесешь им чай, конфеток. Просто нужно сбегать в магазин. Ну, блин, то есть ты купишь чай и конфеток, а я тебе чаевых дам. И домой. Перепутала. В кабинет-то я заходить буду, о, какой ужас, голова кругом уже идет. Короче, вот тебе деньги, сбегай, после разберешь вот эти заказы, а я… а что я? Дашка, оставлю тебе зарплату возле компьютера. И там, уже как все наладится, буду звонить, выдергивать на помощь. Левака-то уже нет, пока что. Это последний был.

Левак… заказы мимо кассы, которые оплачивали наличкой и необязательно было вносить в реестр. Стоили чуть дороже, но никак не вписывались в график, поэтому Дашу на помощь и звали.

– Я все поняла.

Она спокойно вышла из здания, зашла в Мегамаркет, не поленилась, пришлось остановку пройти. Но там продукты лучше и раз гости, то не в ларек бежать. Взяла конфет, хороший, на ее мнение чай, вроде, листовой, в пакетиках не принято подавать по этикету. Когда-то она это читала или слышала. Неважно. А заварник у Раи, так звали ее начальницу, точно был.

– Ну солнышко! Все, бегу целую, сдача тебе!

По возвращению Даши Рая аж засветилась. Ее проблема была решена. Сдача, правда, была сотня с лишним, что удивило, но зачем уточнять и переспрашивать? Деньги лишними не будут, тем более, что все честно.

В конверте ей положили три сотни, Даша даже проверила не мерещится ли ей: еще раз пересчитала купюры по двадцатке. И только потом, посмотрев на объем работы, поняла, что зависла здесь надолго. Никакого фильма не будет.

Маленькие коробки, большие. Каждую открыть, пересчитать, отметить, записать в файлик, наклеить адреса и вложить накладную, но без печати. К семи часам пальцы уже не слушались, но Даша упорно доделала работу. Не хотелось терять возможность хоть иногда получать дополнительные деньги. А эти, наверное, потратит на пальто. В куртке было холодно, старый пуховик давно протерся и некрасиво блестел на рукавах и возле карманов. Да и выглядел… не лучшим образом. Идти в нем в колледж не очень хотелось. С одной стороны никто не обратит внимание, с другой Даше было некомфортно, мерзко. Это вещи лет десять, отдала знакомая матери. А хотелось что-то свое.

И теперь у нее была возможность что-то купить, не в ущерб себе и не прося денег у матери.

***

Дома никого не оказалось. Даша прошлась по комнатам, убедилась в своем одиночестве и включила радиоприемник. Поначалу тот просто скрипел, прерывался, выдавал обрывки разговоров, белый шум. На минуту удалось поймать волну, но та быстро уплыла, и затею пришлось бросить.

Придется готовить без постороннего шума. Перспектива не из лучших: слишком много мыслей, волнений, свободы для прокручивания своих страхов. Хотя… за последнее время Даша просто перегорела ко всему. Устала от молчания Иры и ее демонстраций, бесконечного потока информации на парах и в домашних заданиях, цифр и бумажек на работе, готовки, уборки, стирки. Стиральной машиной пользоваться ей запрещалось, мол, две вещи можно и вручную, нечего сливать двенадцать литров воды в пустоту, так коммунальные счета дороже. Платить за квартиру не хотелось… значит, руками. По совету Риты, с которой иногда созванивалась, купила детский порошок: руки не разъедало, пахло приятно и отстирывалось легко.

– Рис… рис, рис, рис…

Даша потерла виски, пытаясь собраться с мыслями, взяла табуретку и достала с верхней полки пачку. Там хранились крупы, которые она купила сама: гречка, чечевица, немного макарон спиральками и рис. С тех пор как уехал отец, она “самостоятельная” и “на собственном обеспечении”, ведь взрослая.

Нужно было промыть, залить кипятком. Пока рис отмокал, Даша достала куриное филе, в “АТБ” продавали на развес, и можно было взять одно. Купила вчера, промыла и натерла солью. Теперь мелко порезала и бросила на сковороду. Нужно было аккуратно, ведь масла нет. Не купила, а мать свое куда-то спрятала. Можно было бы порыться в ящиках, вот только не хотелось. Из принципа. Купит потом, не так дорого стоит. Главное, что у нее есть целая полка в кухонном шкафу и одна в холодильнике. Жаль только морозилка забита под завязку и там ей место не выделили.

Нож был плохо заточен, поэтому курица не резалась, а отрывалась кусочками. Тут без разницы. Чтобы не подгорела, Даша почистила и натерла к ней морковь, луковицу и долила немного воды. Пока все тушилось, вскипятила воду в чайнике, хотя так делать ей запрещали, но никто не видит ведь, залила ее в кастрюлю, насыпала чуть разбухший рис.

Совсем скоро вода испарилась и в сковороде началось шипение: может пригореть все. Как раз время посолить, добавить перца, а там помешать и забросить в воду, к рису.

Пока плов готовился в кастрюльке, Даша сделала себе чай и взяла шоколадку, купленную на сдачу от конфет начальству. Так и мать не увидит, не станет упрекать в трате денег на “фунтики”, что в ее понимании было “излишним баловством” и путем к ожирению из-за которого не возьмут замуж.

Последний месяц мать все чаще переводила тему на парней, допрашивала, задавала глупые вопросы. Ей либо хотелось побыстрее избавиться от Даши, либо это были попытки узнать не осуществились ли страхи Ларисы о неприятных “в подоле”, “распущенности” и “потери головы”. Как бы там ни было, приходилось отвечать. Меньше сопротивление – меньше вопросов.

Приходилось говорить то, что мать хотела услышать и все время фильтровать информацию. Держать себя в руках, дышать, дышать. Дышать.

– Да, Рит! – Даша поспешила ответить на звонок.

– Привет, слушай, а ты совсем пропала. Не хочешь завтра к “Спутнику”? Я там буду, заодно притащу тебе кое-что, – голос Риты в телефоне казался совсем детским и смешным.

– Разве что днем, скажу, что на работе буду, ну с двенадцати до четырех.

– Без проблем, любое удобное для тебя время. А… стой… с работой как? – она явно обеспокоилась.

– Да ничего, просто у них для меня сейчас ничего нет. Может, иногда будет выстреливать подработка, а пока без вариантов.

– Я помогу, – Рита явно улыбнулась в трубку.

– Да ничего, может, наладится, а я тогда две работы не потяну. У нас пары с утра до ночи. Может, на втором курсе уже, говорят, там легче.

– Не тороплю, просто подумаю. Плюс лето будет, короче, не парься пока, ладно? И до встречи, а я пока приготовлю тебе подарок.

– Рит… какой подарок? – устало ответила Даша.

– Ало, человек, ты забыла о Дне рождения? Своем?

Дашка застыла, чуть нахмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу.

– Он завтра или я где-то туплю?

– Завтра… да, завтра. Ну таки что? Я все равно не праздную.

– И не нужно, просто приходи, погуляем, развеемся, окей?

– Да, я буду, спасибо.

– Все. Пока-пока!

Послышались гудки. А Даша так и держала телефон в руке, пока не поняла, что плов пора выключить, да и прийти в себя. Что же, говорить матери о работе не нужно, есть и есть. Деньги она все равно не может пересчитать и проверить, а на стипендию и отложенные можно немного протянуть.

В День рождения… лучше бы его и не было. Даша не любила этот праздник. Дурацкие, совершенно ненужные ей подарки от матери. Еще и с предлогом “ну вот, я же старалась”. Прошлый раз были две детские розовые заколки с пушистыми помпонами, прозрачные носочки в цветочек и капроновые черные колготки с перечеркнутым ценником из распродажи. Все бы ничего, Даше хватило бы и открытки. Лучше бы была просто открытка, чем вещи, которые даже надеть никуда нельзя.

Пока ела, вспоминала свой последний День рождения, который проводила с гостями. И то, потому что мама без спросу пригласила Андрея, Яну с первого этажа, а ведь Даша с ней не общалась. Их родителей и тетю Женю.

Все утро Даша слышала упреки и “Твой праздник, ты ухаживаешь за гостями”. Поэтому часть готовки, накрыть на стол, встретить гостей, носить блюда, вымыть потом всю посуду легло на Дашу. Под вечер настолько болели ноги и руки, что тяжело было уснуть. Никакого праздника, только едкий, неприятный осадок, усталость и желание никогда больше не проводить этот день с кем-то.

Зато мать все хвалили, мол, хозяйственная дочь растет, замуж обязательно возьмут, хорошо воспитала.

Решено. Завтра с утра она скажет, что много работы и она займет весь день. Ложь, неприятно, неправильно. Но легко. Даша научилась молчать, когда того хотела мать, теперь научилась говорить то, что облегчало ей жизнь. И больше не мучила совесть.

Жизнь во лжи… приходилось запоминать все, строить продолжение своих историй, чтобы нигде не проколоться. Но мать обычно не докапывалась. Все звучало правдоподобно и так, как той хотелось бы.

Даша просто стала удобной, взрослой, но ограниченной так, как хотелось бы Ларисе, девочкой. Не просит денег, не нужно готовить, стирать и покупать вещи, учится… не там где нужно, но загружают прилично, значит, сойдет, работает, на плохой, глупой подработке, но карманные не нужно давать и волноваться о каких-то растратах.

Оставались только злость на Дашу из-за того, что отец высылал деньги на квартплату и ни копейки больше. А, может, на что-то еще, но это “что-то” выяснять не хотелось.

***

Седьмое ноября. Даша хмуро и сонно посмотрела на потертый экран кнопочного телефона, заблокировала его, вновь разблокировала, чтобы убедиться – не мерещится.

Сегодня ей исполнилось шестнадцать. И ничего не изменилось. Почти, если не учитывать едкий осадок. Он, словно трясина, втягивал в себя хорошие воспоминания, стараясь превратить настроение в болото.

Железная кровать заскрипела, и Даша затаилась. Выждала паузу и постаралась максимально тихо выйти из комнаты, чтобы не разбудить мать. Выходной ведь, она точно не проснется полдесятого.

Был четкий план: умыться, привести себя в чувства, взять из ящика в столе новенький джинсы и белую футболку, немного накраситься и оставить записку, что она на работе.

Это решение пришло внезапно: Даша поняла, что хочет хоть когда-то обойтись без странных пожеланий и дурацких подарков.

Аккуратным почерком написала “на практике в колледже, после – на работе”. Практику какую-то придумает потом. Была идея сказать, что им решили провести экскурсию по старому городу, рассказать о домах и о том, как это строилось, чтобы студенты понимали зачем учатся. А… куда? На метро Университет и к метро Льва Толстого. Там Даша часто бывала. По дороге еще покосившийся дом по правую сторону от эстакады возле центрального ЗАГСа: его можно привести в пример и нагрузить информацией. Мать мало что поймет, спрашивать не станет.

Честно лгать.

Даше это не нравилось, но другого выхода она не видела. Иногда хотелось жить как другие: говорить где она, быть честной, расслабиться и не запоминать все нити лжи, которые создавали узор иллюзорного, не настоящего существования.

Замок неприятно щелкнул, но, вроде, мать это не разбудило. А если и проснулась, то… точно не побежит за Дашей.

С этими мыслями она сбежала вниз, выскользнула из подъезда и не закрыла дверь. Город спал.

Суббота. Девять. Последние солнечные лучи, скрип троллейбуса. Его зеленое туловище напоминало об ушедшем лете. А вокруг яркие желтые листы: на черных ветках, в ямах асфальта, под плохо выкрашенным бордюром. Рядом советская детская площадка – сплошные слои масленой краски на чудаковатой пирамидке-лестнице, полукруге, где соседи обычно выбивали ковры, проржавевшая горка и высокие качели.

Даша решила спуститься к Вокзалу, пройти “подземку”, длинный переход между Южным и Северным вокзалом с выходом на платформы. А там… Макдональдс. Сегодня ведь праздник, а вчера она получила немного денег. Шоколадка стоила семь, а остальное же осталось.

Дорога вела через колледж – так быстрее. Его розовые здания были непривычно пустыми, но Даша улыбнулась, проходя мимо. Это место вызывало радость, здесь она свободна, здесь она идет к своей цели. Пусть сложно, но счастливо.

Вокзала побаивалась: здесь часто ошивались разные люди поэтому хорошо подумала и решила пройти через Южный вокзал, а не спускаться в подземку. Так спокойнее, а пять минут дела не сыграют.

Здесь кипела жизнь: спешили люди, громкоговоритель объявлял о прибытии и отправлении, менялись строки на таблице информации, работали ларьки. Почти в каждом из них была коробка из-под Киевского торта. Дашу это всегда удивляло, ведь на вокзале страшно что-либо покупать. Как оно хранится? Как часто это покупают? Безопасно ли? Но это не ее дело, конечно.

Попав на Северную часть, Даша решила пойти на эскалатор. Зачем ступени, если можно проехать? Так и сделала. А потом найдет банкомат и купит себе пуховик в “трубе”, наземном, но крытом переходе между старым метро-вокзалом и скоростным трамваем на Борщаговку.

В Маке пахло вкусной едой. Даша зависла возле меню, решая что именно хочет попробовать. Наверное, чизбургер? Или… что-то, а вон есть какой-то куриный бургер!

– Добрый день! Выбрали что-то? – девушка вежливо обратилась к растерянной Дашке.

– Эм… давайте Дабл Чизбургер меню.

– С колой?

– Да, с колой.

– Соус добавлять?

– Сырный… да, сырный соус. И оплата картой.

– Проведите карту.

Даша достала из небольшого кошелька карту со стипендией, провела ей в ячейке терминала и, дождавшись свой заказ, села на самый дальний столик с барными стульями, чтобы посетители сидели по одному.

Сладкий, шипучий напиток, горячий бутерброд с мясом и расплавленным тостовым сыром, соленая картошечка и невероятно вкусный соус. Хотелось есть как можно быстрее и, в то же время, растягивать еду.

Знала, что вредно, знала, что калорийно, но хотелось праздника. С детства Макдональдс ассоциировался с Днем рождения. Многие в школе проводили его именно там, иногда ребята приглашали и Дашу, но ей запрещали ходить. Поэтому ароматный и запретный фастфуд манил еще больше: хотелось попробовать.

Ожидания оказались вкуснее фантазий. Мягенькая булочка, кетчуп, оттеняющий мясную котлету. И Кока-Кола со льдом, несмотря на ноябрь за окном.

Завершив свое небольшое празднование, Даша последовала примеру других посетителей и выбросила в мусорку все, кроме подноса: его оставила на специальной подставке.

Теперь пуховик. Из-за него пришлось вернуться в здание вокзала, чтобы снять в банкомате наличные. Карманные пусть будут карманными. Взяла триста гривен, когда была в “Трубе” прошлый раз, то видела по этой стоимости.

В переходе бурлила жизнь. Несмотря на, казалось бы утро, стихийная торговля процветала. Пройдя раскладки на полу, Даша нырнула в переход. Шла медленно, изучая ассортимент и цены. В самом конце, возле эскалатора висел симпатичный черный пуховик с искусственным мехом за двести пятьдесят. У него не было пояса, но благодаря сборке на талии он и не нужен был. Зато удалось скинуть еще двадцатку.

Теперь будет тепло и не стыдно ходить в колледж.

А деньги потом заново отложит, завтра мама Андрея должна ей передать карманные от отца.