Текст книги "Скоро рассвет (СИ)"

Автор книги: Хелен Тодд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2. Запах кофе

– Дана, Д-а-а-а-на, – Ира окликнула ее у ворот колледжа. – Да постой же ты!

Подруга поправила тяжелую сумку через плечо и подбежала к Даше.

– Идем, выпьем кофе, а? Куда ты так спешишь после пар? Свиданка что ли?

Это прозвучало настолько глупо, что не укладывалось в голове. Трезво подумать: кто ходит на свидания в синих клетчатых брюках и мешковатой черной футболке? Видимо, Ира поняла сказанное и постаралась исправить ситуацию.

– Пойдем, я угощу тебя.

– Я не пью кофе, но постою с тобой. Только давай за углом аптеки. Не хочу попасть на глаза кому-то. Вкус кофе Даша помнила смутно. Пробовала один раз, когда мать притащила домой стаканчик из “Макдональдса” и забыла, что не выпила. Вкус был отвратительно горьким и едким. Хотелось выплюнуть несчастные пол глотка. А после пришлось чистить зубы: так и запаха не осталось, и отвратительное послевкусие исчезло.

– Ну ты и зануда! Но ладно, кого-то же сегодня поймала заместитель директора… ну та, которая сопромат у старшаков ведет. Как вспомню ее, так спрятаться под землю хочется, – на удивление подруга соглашалась. – Ладно. В магазин, там стоит автомат! А то в “Деревяшке” делают отвратную разбавленную воду.

“Деревяшкой” ребята называли ларек из сруба. Он стоял на углу перекрестка, со стороны общежития, и там продавали свежую выпечку, кофе, студенческую пиццу и “ништяки”: чипсы, сухарики, запаривали мивину, прочее.

– Слушай, ты сегодня в свой Нижний пойдешь?

Когда они перебежали дорогу и прошли “Зеленку”, Ира достала пару мелких купюр и начала засовывать их в кофейный автомат.

– Не знаю, скорее, нет.

– Вот прям не отпустят?

– Я уже ответила. – Даша поджала губы – ее начинали доставать расспросы.

– Слушай, давай не пойдем за аптеку? Чуть выше “Зеленки” поднимемся, там есть полукруглые эркеры, спрячемся за ним. После пар проверки делать никто не будет.

– Ладно, согласна.

Это был приятный компромисс, потому что ей не хотелось спускаться на привычное место возле “Симпатика”, а потом подниматься и спешить домой еще больше.

Как только они подошли к выкрашенному в такой же зеленый, как стадиончик, полукруглому выступу с балконами, Ира поставила сумку на пол, кофе на небольшую подставку и подкурила сигарету.

Даше пришлось отойти в другую строну, так едкий дым не летел в нее.

– Ах, да, да, забыла, что тебя дома отчитают за курение. Ладно, слушай, а парк этот где? Ты адрес скажи, а я на карте в интернете посмотрю и вечерком приеду погулять там.

– Я не знаю, кажется, там улица Ереванская… введи лучше Дворец пионеров, то есть, школьников, а парк то через дорогу.

Довольный кивок Иры, пьющей кофе после затяжки, говорил только об одном: решила встретиться с Сашкой.

Ревности не было, парень хороший, но просто знакомый. Даша и не думала о симпатиях или отношениях. Это не вписывалось в ее жизнь. Как объяснить кому-то, что ты не можешь просто выйти погулять или где-то встретиться? Ладно, Саша учится с ней, но пары с восьми сорока пяти и часто почти до пяти вечера. Не продохнуть, что говорить о коротких переменах… А на большой хочется поесть и просто разгрузить мысли. Пусть разговорами и болтовней, но Даша в основном слушает, не говорит.

– Отлично! Так с “Совок” на маршрутке до площади Космонавтов, а там ты говорила троллейбусы какие-то… не морочься, я посмотрю на карте. Ох, телефон звонит! Слушай, Дашка, это… не важно, давай до завтра?

– До завтра…

– Вот и договорились, все целую, не дышу на тебя!

Ира в спешке надела сумку на плечо, потушила сигарету и оставила недопитый стакан с кофе.

– Беги, тебя-то дома контроль твой ждет.

Ира дождалась пока закончится вибрация и набрала уже сама. Разговор был не слышен. Даша не хотела подслушивать, да и стоило поторопиться.

По дороге домой приходилось все время придерживать лямку портфеля – оторвалась. Хотелось бы его заменить, а то носит с пятого класса, поперек горла стоит уже. Отложит со стипендии, а, может, найдет какую-то подработку. Уж против этого мать не должна пойти! Пару дней назад, когда пришлось напомнить о пятерке на обед, сказала же, что пора деньги самой зарабатывать.

Пока думала как подработать, пришла домой. Дверь, по привычке, открыла тихо. Вдруг, мать уснула за сериалом и получится проскользнуть на кухню и посидеть в интернете. А потом сказать, что домашку делала. Не проверит никак. Историю браузера Даша почистит, а тетради мать читать не полезет.

Зашла внутрь и застыла. На пороге пахло мужским одеколоном и крепким кофе. Отец приехал.

– Дома шаром покати. Ребенок что ужинать будет? – голос отца был раздраженным.

– Она взрослая, сама должна готовить! – мать отвечала просто, будто все так, как должно быть.

– После пар? У нее расписание с утра и до ночи, себя в университете вспомни. Что она должна готовить, когда ты сидишь дома и на мои деньги?

– Я шью, между прочим! И да, я была в университете, а не в строительной бурсе. Ты ведь знаешь что там один отброс общества, быдло и еще и парни. Кем она там станет?

– Не произноси этого! Даша хотела учиться там, значит, будет учиться. Мы уже закрыли эту тему. А шьешь ты что? Швея закройщица высшего разряда. Шторки соседке, которые любая школьница сделает?

– Да как ты смеешь! Я тут с ней все лето просидела! Глаз не спускала! Голову себе морочила!

– Да, в лагерь и к маме не вышло отправить. Я горбачусь в этих командировках, чтобы ты дочь считала морокой?

– Знала бы, что ты по профессии буровиком пойдешь, в жизни бы замуж не вышла!

Разговор был на повышенных тонах, и Даша замерла. Отца она знала плохо. Первые пять лет ее жизни он работал за границей, а после бывал дома редко и недолго. Работал, чтобы они могли жить с мамой спокойно. Среднестатистически.

– И вообще! Мужа у меня и нет. Во что ты притащил из командировки? Дочери компьютер!

– Ей нужна не рухлядь, которая тут стоит, а что-то нормальное, чтобы могла делать домашние задания.

Тут сердце Даши остановилось. Скажет или нет? Но дальше последовали возмущения матери и спокойный, но злой голос отца. Не сдал.

Две недели назад она отвечала на вопрос “Как дела?”, и решила это сделать честно. Написала как есть. Старенький компьютер едва справлялся с загрузкой сайтов, что уже говорить о работе с документами. Прошлый реферат она делала два часа…

На глазах появились слезы. Ей просто не верилось. Но трезвый ум взял свое. Подслушивать больше нельзя было. Заметят и как потом оправдываться? Поэтому Даша тихо вышла, закрыла дверь и позвонила в звонок. Была не была. Сделает вид, что не смогла найти в рюкзаке ключи и переволновалась.

Никто ведь не спросит почему заплаканная.

***

Все так сложно. Все так просто.

СПЛИН – Гни свою линию

Сердце стучало так часто, что Даше пришлось задержать дыхание. Иначе точно выпрыгнет. Лучше бы ничего не слышала. А теперь воспоминания всплывали одно за другим. Сколько лет должно пройти, чтобы болезненный осадок ушел?

Ответ был очевиден: вся жизнь. То, чем наполняют в детстве, остается с нами навсегда. Можно вычеркнуть, забыть, испепелить, задвинуть в самый темный угол подсознания, но в сердце, действиях и реакциях останется навсегда.

Дыши легко. Часто, а после глубоко.

Ей было пять.

Домашний телефон звонил второй раз. Неприятное пищание повторялось, отвлекая от игры. Мама была на кухне.

Даша взяла трубку. Голос учительницы по английскому был ей знаком. Но что говорили разобрать было трудно. Запомнила только то, что занятия перенесли в новое здание.

– Ну что ты хватаешь все! Дарья!

Мать выхватила телефон, пару раз сказала “Ало!”, но, учительница завершила разговор.

– И кто звонил? – Она была зла.

– Английский перенесли в новое здание.

– И какое? Ты хоть адрес запомнила, глупая твоя голова! Ну?

– Нет, улица…

Даша лихорадочно вспоминала слова, но в голове была полная пустота. Страх сковывал, горло пересохло. Больше ничего сказать не выходило.

– Строишь из себя взрослую? Собирайся! Бегом! Пойдем на занятия. Как раз доведешь, покажешь дорогу. Ты же знаешь как дойти!

Мать схватила ее за шиворот и что есть силы толкнула в сторону шкафа.

– Как оденешься, так и пойдешь. Живо!

Пока Даша дрожащими руками натягивала колготы, неприятные колющиеся поддевы и большой свитер с разноцветными пятнами, мать ушла в коридор к другому домашнему телефону. Из отрывков было понятно: говорила с учительницей.

После хлопок. Бросила трубку.

Внутри все похолодело. Хотелось исчезнуть, оказаться где угодно, но спрятаться негде. Ей придется переждать плохое настроение матери.

– Отлично. Вот так и пойдешь. На стуле куртка, ботинки сама найдешь. И только попробуй вякнуть что-то. Прибью! Вся в отца, главное быть первой!

Как оделась и вышли из дому – не помнила. В сознании осталось ватное, непонятное ощущение. Будто вместо нее, как и в разговоре по телефону, был кто-то другой. То ли память подводила, то ли делала тогда все не совсем осознанно. Не узнать.

На улице мороз неприятно кололся. Щеки горели, а ноги замерзали и скользили по утоптанному снегу.

Даша не успевала идти за матерью. Падала. Ее тут же дергали, поднимая на ноги.

– Что вы ребенка дергаете? На улице ведь. Не издевайтесь!

Мужчина крикнул это в их сторону. Внутри Даши затаилась надежда вдруг это поможет. Вдруг, все прекратится.

Задумавшись, она поскользнулась и упала. Из рук вылетел пакет. Пенал рассыпался на льду. Разломался.

Дальше все смешалось. Крики, ругань, подзатыльник. Даша жадно глотала воздух, зная, что плакать нельзя. Нельзя. Будет хуже. Перетерпеть. Дожить до занятия. Там успокоится, там мать уйдет. Там она не сможет ничего говорить, ничего делать.

– Даша? Даш! – голос отца прозвучал так громко, что Даша отступила назад. – Ты чего застыла? Что случилось то?

– П-портфель порвался, где-то ключи затерялись в нем. Прости.

Голос предательски дрожал. Стоило говорить себе: “Все прошлом, хватит, хватит вспоминать. Все неважно”. Вот только важно. Больно. Будто вчера.

– Портфель? И поделом ему. Выберем тебе новый, ну, проходи, не стой. Сейчас тебе картошку пожарю. Ты ее еще любишь?

Даша просто кивнула и заставила себя переступить порог. Еще не отпустило. Ничего. Вокруг привычные рыжеватые обои в полоску, ненавистный ковер, который приходилось пылесосить каждый раз, после того как мать, в порыве злости, сметала с коридорной тумбочки весь хлам. Потом собирала заново.

То же повторялось со шкафом. Она выбрасывала вещи с полок, ворчала себе под нос и складывала заново. Вещи, которые были на Дашу давно маленькими. Вещи, которые она ни разу не надевала, ведь: “на будущее”, “на потом”, “ты не доросла”, “это слишком взрослое”, “тебе это отдали зря, полежит, а пока ты в нем корова”. И плевать, что “будущее” для этих тряпок никогда не наступало.

Иногда, в отсутствие матери, Даша доставала понравившиеся кофты, прятала в сумку, в полиэтиленовый пакет из маркета, а потом, в подъезде соседнего дома переодевалась.

– Ладно, не зависай, Даш? Устала?

Отец озабочено щурился. Без очков плохо видел, но дома оставлял их на прикроватной тумбочке и, как говорил, привыкал в реальному миру.

Постарел. В уголках глаз собрались первые морщины. Карие, как у Даши, глаза изучали реакцию дочери. Он не злился, пытался понять что творится в голове у подростка.

– Устала, – вырвалось само.

– Пойдем, у меня для тебя кое-что есть!

Он нерешительно похлопал ее по плечу и широко улыбнулся.

Даша знала, что ее ждет. От этого рассеянно разулась, лихорадочно соображая как должна реагировать.

На темном столике в углу кухни, стоял новенький экран, а внизу тихо жужжал компьютерный блок.

Не верилось. Нет. Нет.

– Давай создадим тебе пароль и второго пользователя с каким-то другим, вдруг, старый забудешь, когда я в отъезде.

Он отодвинул стул Даше. И та, находясь в шоке, села.

Как только дело было закончено, отец хлопнул себя по коленям.

– Картошку забыл! Пригорит же! – Рассмеялся. – А смогла бы помешать? Я кое-что принесу еще.

– Да… и спасибо, пап.

Она нерешительно обняла его. И, пока странное ощущение поддержки не испарилось, пошла мешать лопаткой картошку.

– Лариса! Ты куда дела синий пакет, а?

Голос отца был недовольным. Он, скорее, не спрашивал, а возмущался.

– В шкафу. Нечего отдавать! Игорь, блин, что ты ей притащил? В своем уме?

– Это Женя подобрала, крестная все-таки. Немедленно отдай!

– Что ты мне указываешь? А? Хочешь дочь под венец раньше времени отдать? Или чтобы она себе кого-то подцепила и в подоле принесла? Я не позволю! Игорь, черт возьми, поезжай в свои командировки и к Женям!

– Я не спрашивал разрешения.

Отец сказал это ледяным и абсолютно спокойным тоном. Но эта взвешенная реакцию пугала Дашу больше истерики матери. Содержимое пакета было не важным.

В голове закрадывались тревожные мысли. Что, если отец уйдет? Насовсем. Они впервые ссорились при ней.

Уйдет и тогда…

Даша остановила себя. Нельзя об этом думать всерьез. Нельзя. Говорят, сбудется.

***

Отец вернулся спустя пару минут. Хмурый, но спокойный. В одной руке держал темно-синий пакет, а во второй черную резинку, которой обычно перевязывал длинные, с первой сединой, волосы.

– Ну, доставай. Крестная тебе собрала что-то девчачье, – он говорил с явным волнением.

Ему было важно понравится или нет. Теперь и Даша нервно кусала губы.

Пакет приятно шуршал, а пальцы дрожали в предвкушении. Что там? Первым показалась ткань в цвет пакета. Развернула – легкое платье с аккуратным плетеным пояском. А еще джинсы, пара футболок: белая, серая, черная и бордовая. Под ними коробка с черными босоножками на большой платформе и косметичка.

– Спасибо…

– Не благодари, ешь, собирайся и иди гулять, развеешься после учебы, а за компьютером посидишь завтра. Я сегодня настрою в нем все, если доверяешь.

– Да!

Даша не верила своим ушам. Вот так просто? Раньше отца мало заботило происходящее дома. Он приезжал, отсыпался недельку и уезжал. А сейчас в нем что-то изменилось, но Даша не могла озвучить это ощущение. Пока не знала как его назвать. Сожаление об утраченном времени?

Пока отец не передумал, взяла платье и косметичку.

– Босоножки забыла. Завтра, кстати, пройдемся на вокзал, выберем тебе новую обувь, – явно хотел что-то добавить, но сказал только это.

– Спасибо! А…

– Лариса ничего не скажет, – он мягко произнес это. – Не волнуйся. Беги.

Стоило ущипнуть себя, вот только Даша и так понимала: не сон. Обычно отец называл маму Лара. А теперь в, казалось спокойном тоне и “Ларисе”, отчетливо читалось раздражение на супругу.

Правда часто скользит в произношении имени. Так писалось в какой-то книге.

Замок в ванной поддался со второго раза. Он оцарапал разбухшую от влаги древесину. В комнате мать, на кухне отец, а в большой комнате не закроешься.

Пару секунд Даша задумчиво смотрела на платье в своей руке. Боялась, что окажется маленьким и не влезет в него. Мать часто говорила, что дочь растет и становится “коровой”. Навязчивые замечания и уколы по самолюбию не прошли бесследно. Даше всегда казалось, что она какая-то не такая: недостаточно красива, волосы не такие, как нужно, типаж внешности не тот. Но толстой никогда себя не считала. Она видела полных девочек, хотя и те, по ее мнению, выглядели симпатично. Но иногда сомнения и страх все равно накатывали на нее.

– Ладно… – сказала и тяжело вздохнула.

На удивление село хорошо. Хлопок чуть-чуть помялся, но приятно касался кожи. Гладкий и непривычно нежный. Плечики были на месте, а пояс аккуратно собрал чуть-чуть ткани на поясе. Так платье перестало выглядеть слегка мешковатым.

Удобнее всего оказались босоножки. Платформы будто и не было, а мягкие детали не натрут! Как же эта обувь отличалась от советской маминой, которую втихаря выходило достать из коробок и примерить.

Осталось самое страшное. Замок косметички открылся не с первого раза: он зажевал ярлычок изнутри и пришлось повозиться. Крем, коричневый карандаш, тушь, двушка теней и кругленькая пудра.

Даша растерялась немного. Иногда, втихаря, подкрашивала глаза маминым карандашиком, все равно почти не видно, а к вечеру он и вовсе исчезал, мать даже не замечала. А тут тушь! Тени!

На самом дне нашлась пара кисточек. С них и начала краситься. Набрала немного темно-коричневого оттенка и нанесла в уголок верхнего века. Совсем близко к ресницам, как девочки в колледже рисовали стрелки, так и она делала это тенями, мягко растушевывая.

Боялась, поэтому вышло не ярко и едва заметно. Но нанесла еще вниз, так глаза стали ярче. И, прикусив губу, рискнула чуть-чуть прокрасить межресничку карандашом.

Посмотрела в зеркало – вроде, ничего не изменилось, но так Даша стала чувствовать себя комфортнее. Плюнув на то, что скажет мать, накрасила ресницы и чуть-чуть припудрилась.

Когда складывала косметику обратно, заметила на самом дне маленький пробник парфюмов. Сладкие, цветочные. Но так показалось на первый взгляд. На самом деле пахло ананасом, а как только выветрилось, чем-то нежным и мягким, едва уловимым.

– На… запястье и шею, так…

Даша вспоминала как наносила парфюм Ирка. Обливаться им с ног до головы точно не стоило. Ей не нужно маскировать сигареты. Поэтому намазала на запястья и немножечко на шею.

Дальше было сложно. Стоило куда-то спрятать косметичку вдруг мать отберет. Скажет, что рано ей, что на трассу с таким ходят. Решено было положить в ящик с тетрадями на кухне. А карандаш и парфюм, на всякий случай, спрячет на книжной полке. Там искать никто ничего не будет.

– Чудесно выглядишь! Крестная угадала со всем, – он сказал это с теплом и широко улыбнулся. – Есть будешь?

Отец стоял с тарелкой картошки. А Даша смущено опустила глаза и вспомнила, что действительно голодна.

– Да, сейчас только положу…

– Хорошо, я поставлю тебе.

Он улыбнулся и начал накладывать еду.

Даша пару секунд не дышала. Боялась что что-то скажет, но ничего не происходило. Отца явно не смущал ее внешний вид и он точно не был против.

Тихо проскользнула к обеденному столу, а потом к письменному. Самый нижний ящик открывался с трудом, пришлось подергать. Косметичка идеально спряталась за грудой тетрадей. А вот с карандашом и духами пришлось повозиться: Даша забралась на стол и положила их поверх книг, почти у самой стенки.

Засвистел чайник. Отец заваривал себе кофе, судя по аромату.

Он принес сразу две тарелки.

– Лариса ужинать не будет, она обиженно сидит в комнате, так что ждать не будем.

– И не звать? – нерешительно спросила Даша.

– Нет. Я поговорю с ней пока ты будешь гулять, найдем компромисс.

Он не давил, ничего не выспрашивал, не задавал лишних или наводящих вопросов. Именно поэтому Даше хотелось с ним поговорить. Но пока не решалась.

Пока что был не подходящий момент.

Глава 3. Нижний

Как только двери квартиры захлопнулись, Даша все-таки ущипнула себя. Стояла на первой ступени второго пролета и не верила себе. Казалось, что вот-вот она сделает шаг и проснется.

Внутри было столько свободы, что это выбивало из колеи. Хотелось оглянуться, но делать этого не стала. Пусть дверь закрыта, но мало ли… Стоило бы сбежать, закрыть парадную дверь и выдохнуть, вот только взять себя в руки не выходило.

Внутренний страх и привычка лгать о том где она уже пустили свои корни. Ни отрезать, ни вырвать. Стали частью нее.

Патологическая лгунья.

Горький осадок напоминал о себе, и Даша целую вечность, в пять минут, простояла, прислушиваясь к себе и стараясь успокоится.

Отпустить эмоции не выходило, заглушить тоже. Сердце билось чаще, а в мыслях роились неприятные предположения о том, что ждет по возвращению.

Стоило бы забыть.

Поэтому набрала воздух и спустилась. После тихо захлопнула дверь и нахмурилась. Нужно было взять себя в руки. Выдохнула, поправила маленькую черную сумку, которую ей отдала мамина подруга, и пошла по улице Курской. Там внизу гимназия и “Дворец пионеров”. Привычный и спокойный путь.

Придется весь Нижний парк пройти, но ничего. Нижним это место называли только в ее компании, так-то он парк “Юность”. Почему не помнила, скорее, чтобы не путать с парком на Соломянке.

Обычно они тусовались ближе к Спутнику, он находился через дорогу, возле железнодорожного переезда. Но ближе к вечеру перебирались либо к одноименному кинотеатру, либо к небольшому зданию в Нижнем парке.

К нему и пойдет. Если Сашка с Андреем, то они точно ее ждут там. Как обычно до пяти, а после сваливают в другие места.

Даша шла не спеша, впервые у нее было много времени. Отец сказал вернуться к девяти, но это целых шесть, шесть часов свободы! Может, он оговорился? Она не так услышала?

Солнце приятно грело кожу, отражалось бликами в окнах. На спуске всегда кажется, что все легче, даже если везде полный завал и дышать некогда. Ноги сами несут, остается только думать о чем-то своем.

Даша мечтала. Но сегодня в ее голове не было гнетущего ощущения и мрачных мыслей, от которых стоило отвлекаться. Ветер, теплые прикосновения лучей, шум проезжающих машин и приятный писк троллейбуса.

Перебежала дорогу, но на мигающий зеленый, уже на перекрестке возле парка. И прошлась по боковой дорожке, к елям.

– Мелочь пришла!

Голос Сашки невозможно было не узнать, но не успела Даша что-то ответить, как он спутал ее волосы, а после крепко обнял за плечи.

– Что, отпустили? А говорила, не придешь! Андрюха вон заскучал без тебя.

– Что, контроль кончился, или от меня хотела отморозиться? – Ира вынырнула из-за лавочки-качели и обижено надула губы.

Даша не ответила, нахмурилась и принялась приводить волосы в чувства. Хорошо, что Саша их растрепал, не нужно будет оправдываться за выражение лица перед подругой. Подругой…

Они попали в одну группу. Даша помнила как Ирка нервно кусала губы, когда прочитала в списках “Б-11”. Первые дни все знакомились, но с Ирой старались не общаться. Она слишком странно сторонилась всех и присматривалась, будто выбирала с кем дружить, как в школе.

Здесь эти правила не работали. Это можно было понять переступив порог колледжа. Все в разноцветной одежде. Кто-то испачканный акварелью, кто-то просто спешит, держа в руках кучу бумаг. Суета, смех, шум. У каждого своя цель, своя свобода, своя жизнь. И как сказал их куратор: “Вы учитесь для себя. Никто за вами не будет бегать и просить. Не одолел свою лень – вылетел”.

Даша чувствовала этот посыл на каждой паре. Им давали материал, но ты должен был сам подумать и спросить то, что не понятно, если хочешь двигаться дальше. И, конечно, здесь зазубрить точно не работало: преподам нужно было понимание, а не отскакивающие от зубов фразы.

А Ира разительно отличалась от тех, кто попал в их группу и ее по-своему не принимали. С этого и началась их дружба. Даша, знающая почти всех еще с летней практики, стала ее мостиком в коллектив.

– Ну красивая же, красивая, чего хмуришься? – Саша приободрил ее, думая, что все дело в прическе.

– Ага, как на свидание пришла, – Ира хмыкнула и поправила легкую прозрачную блузу, под которой была тонкая майка с узкими бретелями.

Гладко вычесанные волосы были собраны в высокий хвост, стройные ноги облегали узкие кремовые джинсы и заканчивали образ тоненькие изящные босоножки. Кто тут еще на свидание собрался?

– На свидание можно прийти и не в платье, не морочь себе голову, Дана всегда отлично выглядит, – Саша неожиданно вернул подколку вместо Даши. – Ей идет синий. Куколка прям, мелкая. Мелочь. Ме-ло-о-очь.

Он рассмеялся и, отойдя, показал язык, сводя все в шутку.

– Да ладно вам, одежку обсуждаете, как в школе, поделом, а? Раз Дана пришла, давайте пройдемся к переезду, а там возле КПИ погуляем. Чего тут торчать? Заодно свой универ вам покажу.

Андрея Даша знала с детства. Они жили в соседних домах и ходили в одну школу, а потом их мамы подружились. Так что виделись они часто и, пока Даша не подросла, часто гостили друг у друга. А в этом году Андрей поступил в КПИ, Киевский политехнический институт, и теперь говорил об этом почти все время.

– Я смотрю ты бы там остался жить. – Сашка подмигнул другу.

Андрей был старше его на год, но они были в одной команде по плаванию, пока Саша не бросил занятия.

– Да пошли, ну ее эту площадку, вечером вернемся, а то тут слишком много малышни. Чего им мешать в песочнице играть?

– Да, я за КПИ! Там есть прикольный парк! И я там часто на велике каталась.

Даша молча пожала плечами. Выбор все равно был не за ней. Вопрос только как Ира могла там кататься, если она живет на Совках. Хотя… она что-то говорила о переезде после развода родителей.

– Да ну вас! Переться аж туда ради парка? Идем к коллектору, а там подумаем.

– Хорошо, поднимемся потом к аркам и вернемся через кинотеатр в Нижний, – согласился Анрей. – Но вылазку в КПИ точно нужно сделать.

– Лучше бы на Амосовку договорились, а то две недели ты не вылазишь из своей математики и зависаешь дома.

– Математики? Да ты сумасшедший. У меня после пар так голова от нее болит. Ты, наверное, поэтому такой бледный. Цифры сожрали твою душу и высасывают остатки сил! – Ира рассмеялась, думая, что это смешно.

Андрей, правда, только провел пятерней по короткому ежику. Из-за того, что волосы были русые и достаточно светлые, можно было подумать, что парень выбрит наголо. Он присел, поправил шнурок на берце и достал из кармана сигарету. Чуть смял фильтр в пальцах, подкурил.

– Чего стоишь? Смотри чтобы я на тебя проклятие логарифмов не навел, сама час назад выпрашивала решить тебе домашку. Дашка вон ни разу не просила, хотя светлая головушка ничего в математике не смыслит.

– Пойду осветлять волосы, – ответила Даша.

– Ты и так красива, светлая голова – образное выражение, мой юный поэт, – сказал Сашка и собирался было вновь растрепать волосы Даны, как ойкнула Ира.

Она спотыкнулась о зеленую трубу и едва не упала, но Саша вовремя придержал ее за локоть.

– Аккуратно, как ты живешь-то, горе?

– Да никак, вон Дане спасибо скажи, удружила, с тобой познакомила.

Познакомила. После этих слов Даша вздохнула, впервые чувствовала себя не в своей тарелке в этой компании.

***

К коллектору идти было недалеко. Ира прицепилась к Сашке, допрашивала его о преподавателях в колледже, пыталась разговорить. Но тот отвечал по существу, не давая возможности зацепиться за какую-то тему.

Даша немного отстала. В босоножках было не очень удобно идти по разбитой парковой дороге.

– Пусть спешат, голова уже от нее гудит. – Андрей замедлился и дождался подругу. – Как пришли в парк, так прицепилась, явно ждала. Это ты Сашкино любимое место сдала ей?

Он говорил с легким упреком, но больше в шутку. Хотя сейчас Даша прекрасно понимала: как раньше уже не будет. Ира по-своему расколола их компанию.

– Он сам спросил буду ли я в Нижнем, вот Ирка и зацепилась.

– Зацепилась, ага, – он подавил смешок. – Разукрасилась, блузочка, знаем мы таких. Где она к тебе приклеилась-то?

– Так мы учимся в одной группе, как-то так сложилось, – Даша ответила тихо и задумчиво.

– И чего грустишь? Не хмурь личико, Сашка весь вечер с тебя глаз не сводит. – Андрей улыбнулся. – Да и нечего тебе расстраиваться, ты симпатичная, женихов ей у тебя не увести.

– Ну да, поэтому мать и отвадила со мной дружить в прошлом году. А то жених нарисовался.

– Да нет, Дашка, не во мне дело… Мама ей высказала пару ласковых на твои ограничения. Дышать же некогда: одни занятия.

Сердце неприятно ойкнуло. Защитили… поэтому мать лишила ее единственного друга. Правда дышать не хотелось из-за того, что Андрей мог знать больше, чем другие. Вдруг… он все понимал и знал что происходит когда никто не видит. Когда Даша одна с матерью дома.

Сколько себя помнила, она молчала обо всем. Всегда. После того как преподавательница по танцам отчитала мать за грубое обращение. Хотя Даша ничего не сказала, просто расплакалась когда ее спросили вс ели в порядке. Но ей было семь. Тогда разделять себя на “я дома”, “я вне дома”, “я одна” было тяжело.

– Дашка, мелочь, ты чего? Да не подбиваю я к тебе клинья, успокойся. Нужно будет и морду женихам твоим набью. Ты же моя мелочь, ну? Как сестра!

Он приобнял ее за плечи. Не знал. Ложный страх.

– Прости, устала за день…

– Снова гулять не отпускают?

– Да нет, отец приехал, сказал быть дома в девять.

Андрей спокойно кивнул и протянул пачку мятных жвачек в пластинках. Он всегда все понимал, хотя никогда ничего не спрашивал. Принимал как должное и наполнял жизнь Даши разговорами, прогулками со своими знакомыми и молчаливой защитой. Он стал для нее старшим братом.

– Эй, влюбленные, вы чего плететесь?

Ира уже перепрыгнула узкий ручеек, закованный в бетонны желоб и стекающий в круглый бетонный коллектор.

– А что, боишься что на свиданку Дану позову, а не тебя?

Андрей подал руку Даше, после достал зажигалку и, играясь, вертел ею в пальцах.

– Нужен ты мне. – Ира покраснела, отвела взгляд и томно вздохнула, искоса поглядывая на Сашу.

– Ладно, раз не нужен, так лишнего не говори, – Андрей понизил тон, прозвучало как предупреждение.

– Одни любезности я посмотрю. – Саша запрыгнул на невысокий бетонный забор, а после уже на сам коллектор и сел, свесив ноги.

– Сигаретой поделишься? – Ира не хотела пачкать одежду, поэтому оставалась внизу.

– Девушки не курят.

– Вредно всем, – она обижено ответила.

– А я бросаю, стометровки бегать тяжело.

Саша демонстративно спрятал пачку и засунул руки в карманы.

– Ладно, пройдусь по трубе… интересно что там.

Коллектор правда был в форме яйца и тянулся всего пару метров, после небольшая ступень и уклон вниз, к решетке, закрывающей подземный вход.

– Ну куда ты полезешь в своих босоножках? Там вода, стекло, мало ли что еще. В детстве не учили, что нельзя лазить в опасных местах?

– А железнодорожный переезд с развязкой и временной стоянкой по твоему безопасен? – Ира возмутилась словам Саши, показала рукой на рельсы неподалеку.

– Мы же не лазим по поездам, не ходим по шпалам, не мешаем никому. Жизнь-то еще дорога.

– Ума хватает, – Андрей завершил слова друга и ухмыльнулся, не показывая зубов. – А тебе, похоже, нет. Не выросла.

– Да ну тебя, мне шестнадцать, это Дашка малая!

– Мелочь, все правильно. – Саша рассмеялся и слез. – Но стоит себе, глупостей не делает.

– Слушай, глупая затея была идти сюда, пойдем обратно в парк, тем более гроза собирается. – Андрей хмуро наблюдал за тем как Ира дуется. – Да и Дана вон скучает.

– Что?

Даша растерянно посмотрела. Все это время наблюдала за тем, как вечернее солнце освещает развязку “Караваевых дач”. Тепло, свободно. Хотелось постоять так еще, поэтому немного злилась на Андрея. Но он прав – надвигались грозовые тучи. Глупо оставаться возле коллектора, если пойдет дождь.

– В парк пойдем, на лавочке посидим, расскажешь как тебе в колледже. А то никак не могу тебя выцепить чтобы просто поговорить. – Андрей вновь дал ей руку, помогая переступить речушку.

Дальше шли молча. В воздухе летало незримое напряжение. Духота, парко. И Ира, которая косо посматривала то на Сашу, то на Андрея. Старалась избегать Дашу. Будто она виновата в том, что ничего не сложилось.