Текст книги "Эссенция пустоты (СИ)"

Автор книги: Хелег Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Рэн не верил, что план Энормиса сработает. Чародей дал каждому задание, но какова будет их общая эффективность? Если взглянуть на ситуацию отстранённо, то план не тянул даже на сомнительный – на взгляд пуэри, в нём начисто отсутствовала логика. Энормис не мог этого не видеть, насколько бы безумным он не был.

И всё же Рэн не стал спорить. Как бы то ни было, самостоятельно он не мог сделать ровным счётом ничего. И поэтому призрачный шанс того, что Эн знает, что делает, представлялся единственной путеводной нитью, позволяющей хотя бы надеяться на то, что выход найдётся.

Время покажет, стоило ли верить этому фантому.

Мы проснулись, как только солнце подсветило пики горного хребта, что возвышался с востока. В молчании позавтракали. В молчании собрались. Литесса открыла свою тропу и, не прощаясь, скрылась в круговерти подпространственного перехода. Спустя несколько минут я, Рэн и Хелия исчезли точно так же, но уже в другой Тропе.

Я переместил нас дальше на север, в середину Рудной долины, где могучий Красс совершал последний свой поворот на пути к устью. Вдоль широкой, в полверсты, реки пролегал тракт, ведущий в Нанторакку – единственный город кочевников, по совместительству являвшийся самым крупным восточным портом и рынком. Горизонт, по счастью, был чист – степь, простиравшаяся во все стороны, насколько хватало глаз, казалась полностью необитаемой, хотя здесь нельзя было пройти и десятка лиг, не наткнувшись на какого-нибудь странствующего торговца или конный отряд кочевников.

– Одно из этих путешествий меня прикончит, – упав на четвереньки, выдавила Хелия. – Я как будто прошла весь пищеварительный путь гигантской акулы, от пасти до клоаки.

– Полагаю, сравнить ты не сможешь, – сказал я, извлекая из пространственного кармана их с Рэном рюкзаки. – Здесь я вас и оставлю. На юго-восток – Нанторакка, на юго-запад – Илиавия. Решайте сами, куда вам больше хочется.

Рэн посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал.

– Плетение помнишь? – спросил я.

– Помню. Я свяжусь с тобой, если мы что-то найдём.

– Рэн. Я не уверен, что смогу сразу же примчаться в случае чего.

– Понимаю, – пуэри кивнул. – Мы сами сможем о себе позаботиться.

– Надеюсь, – сказал я, и, не теряя больше времени, создал ещё один переход.

Рудная долина с замершими фигурами моих сподвижников исчезла, скрытая полотном энергетического вакуума. Привычные недра Эфира распахнулись передо мной, принимая в себя, круговерть силовых потоков, расступаясь, зашумела и снова превратилась в хаотичное мельтешение красок. Мои глаза и уши настолько привыкли к этому явлению, что я даже перестал замечать тряску, а контроль над перемещением осуществлял периферией сознания, основную часть его ресурсов используя для того, чтобы поразмышлять. Что и говорить, скоро обитатели Эфира начнут принимать меня за своего…

Тоннель резко кончился, выбросив меня в материальное измерение. Те времена, когда я кубарем вываливался из отверстия в пространстве, давно прошли – тормозящее заклинание плавно опустило меня на шикарнейший ковёр из листьев. Он лежал здесь всегда и всегда казался только что выпавшим. Всё потому, что исполинские деревья, растущие только в этом уголке Нириона, роняли листву круглый год. Листья, достигающие максимального размера, почти сразу начинали желтеть и через несколько недель опадали, укрывая выбивающиеся из земли могучие корни сплошным покрывалом. Верхний слой всегда был оранжево-жёлтым, нижний слёживался и начинал перегнивать, образуя уникальный гумус, в котором очень хорошо росла только местная флора. Всё остальное не приживалось и погибало.

Таким был Ниолон, также называемый Лесом Вечной Осени. Под раскидистыми кронами талинатов – тех самых огромных деревьев – любой травник мог найти образцы растений, обладающих самыми различными свойствами, от свечения в темноте до удивительной целебной силы, способной помочь телу победить множество болезней. Здесь же обитала довольно экзотическая фауна. Например, печально известные мне каматы, уходящие на охоту порой до самого Аль-Назира, редчайший вид древорогих оленей, истреблённый на прочих территориях из-за чрезвычайно ценной кости, грифоны, гнездящиеся помимо Ниолона только на самых высоких горных пиках планеты. Поговаривали, что под сводами этого леса жили даже легендарные каркаданны, хотя лично я в это не особо верил. Но надо признать, в здешнем климате мог жить кто угодно – зимой среди талинатов не случалось морозов, а летом – жары, ветер дул редко и робко, точно боялся разозлить вековые деревья, кронами достающие едва не до неба. Иными словами – сущая сказка, и любой человек точно не отказался бы пожить здесь пару-тройку лет, а то и всю жизнь. Существовала лишь одна, но очень существенная проблема.

Эльфы. Вряд ли кто-то смог бы сказать, когда и как именно они здесь появились, но случилось это точно до прихода людей в Нирион. Свои границы вечно молодой народ стерёг очень ревностно, и любой их нарушитель почти наверняка обратно бы не вышел. Ходило множество разговоров о том, что это из-за их не знающих промаха луков, бьющих на целую версту, но Дисс развеял этот миф ещё в самом начале моего обучения. Дело было в магии эльфов, и только в ней. Они входили в очень тесную группу обитателей Нириона, способных использовать магию Материи. И, если верить моему учителю, пользовались они ей весьма искусно. Именно она позволила лесным владыкам выиграть все войны прошлого и со временем превратить Ниолон в настоящий заповедник, куда не было хода больше ни одному двуногому, кроме них самих. Люди по большей части либо завидовали эльфам, либо восхищались ими, либо и то, и другое, но уже почти тысячу лет никто даже не пытался проникнуть в Лес Вечной Осени. Все понимали – себе дороже.

И сейчас я стоял на самой опушке обители лесных затворников. За последние полгода я был в этой точке уже дважды, используя её как перевалочный пункт, чтобы оторваться от погони. Но на этот раз цель моего визита кардинально отличалась от прежней.

– О, мы снова здесь, – сказало Отражение и прицокнуло от восхищения. – Красотища-то какая!

Посмотреть и впрямь было на что, но я слишком торопился, чтобы тратить время на любование видом, поэтому молча ступил под сень раскидистых деревьев. Ноги слегка проваливались в податливое одеяло листвы.

– К эльфам намылился? – не отставал двойник, идя следом. – Не проще было Тропой переместиться прямо в их город?

– Я понятия не имею, где он, – ответил я. – К тому же они вряд ли оценили бы подобное нарушение их драгоценного уединения, а мне сейчас нужно их расположение. Так что я лучше пройдусь и подожду, пока они сами выйдут на контакт.

Вокруг уже сгустился приятный полумрак, порождённый необычайной густотой лиственной крыши Ниолона. Пространство заполнила тишина, только жёлтые и оранжевые летуны, крутясь, медленно приземлялись, чтобы вскоре зашуршать у меня под ногами.

– На контакт с тобой выйдет разве что убийственное заклинание из их арсенала, – фыркнул мой спутник.

– Можно подумать, они такие глупцы, чтобы атаковать чародея Вне Лестницы, окружённого щитом Материи. Они, может, и свихнулись, но не настолько.

– Надейся.

Двойник хотел сказать что-то ещё, но вдруг не своим голосом выдавил:

– Я лучше пойду, – и исчез.

Поначалу я вообще не понял, что значит эта фраза, но спустя всего пару секунд увидел впереди скрытую полумраком фигуру. Лишь подойдя на расстояние нескольких шагов, мне удалось узнать в прислонившемся к дереву человеке своего давнего знакомого.

– Снова ты, – сказал я, глядя в карие глаза Бессмертного. – Никогда бы не догадался, что ты – эльф.

Парень посмеялся, подошёл ко мне и жестом предложил продолжить прогулку. Мы не торопясь двинулись дальше – по направлению к центру Ниолона.

– Зачем ты пришёл сюда? – спросил он. – Здешние обитатели не любят незваных гостей.

– Сейчас не те времена, чтобы гнать от себя потенциальных союзников, – ответил я. – С каждым днём мир всё глубже погружается в хаос. Грядут большие перемены. Те, кто думает, будто их они обойдут стороной – просто глупцы. Нынче идеальное время для новых альянсов.

– Так ты собираешься заручиться поддержкой короля эльфов? Чтобы вести войну?

Я пожал плечами:

– У Гроггана повсюду союзники. Добровольные или подневольные, но они есть. На моей стороне лишь несколько человек. Согласись, укрепление позиций – не самый глупый план в моём положении.

Бессмертный с усталой улыбкой оглядывал светящиеся стебли, пробивающиеся из-под слоя листвы и озаряющие подножия талинатов. В тёплом зеленоватом свете этих растений лес казался сказочным, я подсознательно ждал, что из-за гигантских стволов вот-вот появятся стайки мифических фей.

– Однако ты здесь всё же не для этого, – Бессмертный не спрашивал, он утверждал.

Я, покосившись на него, ответил:

– Не только для этого.

Парень помолчал, будто что-то вспоминая.

– Ищешь эссенцию. Седьмую эссенцию.

– Я даже не надеялся, что эта информация пройдёт мимо тебя.

– У каждого свои способы добывать её, – улыбнулся он.

– Удивляюсь, как ты с такими возможностями до сих пор сам не расправился с Грогганом. Ты же бессмертный. Буквально. Мог бы заплевать его до смерти, а он на тебе и царапины не сможет оставить.

– На это ушло бы слишком много времени! – хохотнул он, но веселья в этом смехе не было и близко. – А если серьёзно, на то есть две причины. Во-первых, устранение Гроггана ничего не даст, пока его хозяин у руля.

– Тринерон? – я гадливо скривился и пожал плечами. – Да. Это задачка посложнее. Что ты знаешь о нём?

– Кое-что знаю. Главное – что он живее всех живых и продолжает набирать силу.

– Если помнишь, его пёс хвастался, что служит самой мощной силе во Вселенной.

– Так и есть. И в этом нет ничего удивительного. Он же Хранитель. Это в его природе. Прочие существа априори не могут тягаться с ним в силе.

Мы спугнули животное, похожее на косулю – оно, сверкнув копытами, с треском скрылось в зарослях кустарника. Сидевший неподалёку белолапый заяц, испугавшись шума, во всю прыть дёрнул в другую сторону.

– Мне прямо полегчало от этих слов, – сказал я, проводив животное взглядом. – Значит, он прибьёт меня быстро.

– Ты же сказал Гроггану, что знаешь, как одолеть его хозяина! – глядя на меня с прищуром, сказал Бессмертный.

– Конечно, сказал, – я с досадой отвернулся. – Так какая вторая причина?

Парень презрительно фыркнул, показывая мне, насколько неуклюже я меняю темы, но всё же ответил:

– Вторую я тебе уже называл. Я не твой союзник и не союзник Тринерона. Сила, что надо мной, на нейтральной стороне.

– Так меня как раз и удивляет существование нейтральной стороны. Нет, если хочешь – можешь снова промолчать или уйти от ответа, мне по барабану. Я просто скажу, как есть.

Я остановился и встал рядом с Бессмертным, нависнув над ним так, чтобы он смотрел на меня снизу вверх.

– Дружище, я догадываюсь, что это над тобой за «сила». Твои слова абсурдны. Абсурдны настолько, что я какое-то время им даже верил. Но после нашего последнего разговора меня осенило – а ведь он ни разу не сказал ничего конкретного! Одни недомолвки. Ты появляешься, слушаешь меня, говоришь несколько противоречивых фраз и исчезаешь…

Я осёкся, не договорив. Бессмертный моргнул, мгновенно изменившись в лице, и по его взгляду я понял, что мои выпады ему надоели. Страшный взгляд, если честно. И тем он казался страшнее, что никак не вязался с внешностью желторотого юнца.

– Дальше можешь не продолжать, – сказал он, и голос его был пугающе спокоен. – Ты решил, что я – ещё один пособник Тринерона. Выведываю твои планы и снабжаю дезинформацией.

Он выдержал паузу, ожидая подтверждения, но я промолчал, поэтому ему пришлось продолжить:

– Твоя дедукция дала сбой. Ты решил, что раз речь идёт об уничтожении Вселенной, то есть только две стороны – те, кто за и те, кто против. Поэтому ты мне не веришь. Так? – Я снова промолчал. – Доношу до твоего сведения: третья сторона существует. И она намного больше, чем ты можешь предположить. Из этого я могу заключить, что тебе ничего неизвестно о расстановке сил. В прошлый раз мне показалось – ты на верном пути. Сейчас я вижу, что ошибался. Ты блуждаешь впотьмах. У тебя нет плана, дающего хоть какую-то вероятность выигрыша. Скорее твои враги сдохнут сами по себе. Грогган не знал о седьмой эссенции? Повезло. У тебя есть план по уничтожению его хозяина? Блеф. В него могли поверить лишь те, кто привык тебе верить. Но рано или поздно твоя удача закончится, а блеф раскусят. Что касается меня – я здесь лишь наблюдатель. Можешь мне не верить, мне всё равно. Твоя подозрительность понятна – тебе кажется, что враг повсюду. Я даже не сержусь, я лишь расстроен, что всё так вышло. Ты перестал доверять всем. Даже своей интуиции. Поэтому сейчас я говорю тебе – расслабься. Я больше не буду смущать тебя своими появлениями. Разве что тебе каким-то чудом удастся победить. Тогда мне точно придётся тебя поздравить.

Он отошёл к ближайшему дереву, словно намереваясь спрятаться за ним, но вдруг остановился и сказал:

– И вот ещё что. Если бы кто-то вроде меня встал на одну из противоборствующих сторон, у другой не осталось бы ни шанса. Я ведь бессмертный.

С этими словами он шагнул за дерево и подозрительно затих. Я обошёл талинат по кругу – так и есть, исчез.

Почесав в затылке, я сделал себе выговор за скоропалительные выводы. Но корить себя в этом не было смысла. Союзника я не потерял, врага не нажил. Начав высказывать Бессмертному всё, что думаю, я рассчитывал на эффект неожиданности, который бы вынудил его хоть чем-то себя выдать. Случись это, бессмертность этого паренька была бы мной тотчас проверена ещё раз. Но его поведение и слова сбили меня с толку. По всему выходило, что третья сторона и впрямь существует. Не имею понятия, кто способен оставаться в стороне, но они точно душевнобольные, все до единого. Может, и к лучшему, что я спугнул одного такого.

И вопрос «почему Отражение отчаянно бежит перед каждым его появлением?», похоже, так и останется без ответа. От самого двойника правды ведь не добьёшься.

Ещё раз осмотревшись, я с наслаждением вдохнул аромат растений Ниолона и пошагал дальше вглубь леса.

Как бы то ни было, от своих планов я отказываться не собирался.

Леди Фиорана с отвращением на лице ступила в вязкую супесь. На этой долготе рассвет ещё даже не начинался, кроме того лил дождь, поэтому вокруг было темно, как в могиле. В грязной, холодной, промокшей насквозь могиле.

Эфирная Тропа, как и планировалось, выбросила волшебницу на просёлочную дорогу лигах в пяти от Лотора. Координаты этой точки хранились в её памяти как раз на такой случай – если понадобится пробраться в город незамеченной. Подобная предусмотрительность, возможно слегка параноидальная, в очередной раз себя оправдала. Никогда не знаешь заранее, в какой момент парадный вход для тебя закроется.

Не теряя времени, Стальная Леди сошла с дороги и направилась к спрятавшемуся в глуши домику лесника. Ей предстояла долгая и вдумчивая подготовка.

Чтобы противодействовать налаженной и проверенной временем организации вроде Ордена, требовались ресурсы. В данном случае, прежде всего человеческие. В результате свержения с поста архимага Литесса потеряла почти всех сторонников. Многие чародеи Ордена никак не возражали против смены руководства – потому что им было, по большому счету, всё равно. Другим, чтобы признать нового архимага, потребовался стимул – им стала жестокая расправа над оппозицией, решительно отказавшейся подчиняться захватившему власть предателю и взявшемуся ниоткуда чужаку. Стальная Леди нисколько не жалела казнённых. Они – глупцы, наивные дуралеи, если решили, что смогут противостоять второму по могуществу человеку в Ордене. Преданность такого сорта в конечном счёте оказалась (как и в большинстве подобных случаев) бесполезной и бесславной. Лишь у немногих достало ума сохранить верность своим принципам под масками повиновения. Некоторых из них с тех пор поймали на лжи, другие погибли во время памятного похода на Глубины. Так что теперь в распоряжении Литессы имелось лишь четыре человека, на которых она до сих пор могла рассчитывать.

Томве, Норлан, Сорелл и Лей. Нет никакой гарантии, что хоть кто-то из них дожил до сегодняшнего дня, но именно эти четверо были последними, кто мог оказать изгнаннице хоть какое-то содействие. Требовалось разыскать их и убедить пойти против необоримой силы в лице Вернона и его нового хозяина.

В Томве и Сорелле она даже не сомневалась. Эти двое были достаточно умны, чтобы не попасться, и достаточно последовательны, чтобы придерживаться строгих правил передачи власти в Ордене. Тихий и спокойный Томве к тому же был безнадёжно влюблён в Литессу уже много лет. С Норланом Стальная Леди съела пуд соли ещё до того, как стала архимагессой, он же активно участвовал в её продвижении на этот пост. Почти наверняка за год с небольшим он не изменил своих позиций.

Что касается Лея… с этим не всё так просто. Он совершенно непредсказуем и почти неуправляем. С его выходками совету Ордена приходилось мириться отчасти из-за того, что выскочка приходился давним родственником королю, а отчасти из-за его выдающихся магических способностей. Невозможно вспомнить и недели, в которую нахальный неугомонный Лей не выкинул бы какой-нибудь фортель. При этом он никогда не совершал серьёзных ошибок, бесил, досаждал, но не более. Уж в чём-чём, а в изворотливости и остроумии этому отпрыску благородной семьи не откажешь. Поэтому совет опасался Лея, причём скорее из-за его независимости, чем нерадивости. Всё это делало молодого чародея худшим кандидатом в сподвижники, но он имел одну положительную особенность, уравновешивающую все отрицательные.

Он никогда не любил Орден. При каждом удобном случае Лей заявлял, что только проявившийся Дар вынудил его работать на это сборище скотоложцев в балахонах, и бросал это в лицо любому, хоть члену совета, хоть самому архимагу – без разницы. В свои тридцать четыре он уже дорос до ранга Волшебника и прекрасно осознавал свою исключительность. Кроме того, так уж сложилось, что Литесса являлась едва ли не единственным членом совета, ни разу не вступившим в открытую конфронтацию с молодым выскочкой. Поэтому она рассчитывала, что если предложит Лею как следует насолить Ордену, тот не откажется.

Раньше архимагессе достаточно было отправить сообщение через эфирное пространство, но не теперь. Орденом заправлял Грогган, по праву сильного способный почуять волшбу более слабого чародея. По этой же причине она не переместилась сразу в Перекрёсток – специальный зал в башне Ордена, предназначенный для перемещений Эфирными Тропами. Нет, на этот раз придётся попотеть.

Через окна домика лесничего пробивался свет свечи – несмотря на предрассветный час, хозяин не спал. Успевшую основательно промокнуть Литессу это нисколько не остановило. Заглянув в окно, она увидела сидящего на стуле мужчину и тут же накинула на него петлю усыпляющего заклятия. Лесничий, покачнувшись, мешком свалился на пол.

Отчего-то нынешний король не желал ездить на север страны, где зверь был крупнее и разнообразнее, поэтому охотился здесь, в нескольких вёрстах от городских стен. Именно для этого и содержались лесничие – они присматривали за пятью квадратными лигами леса и лугов, прикармливая зверя и отпугивая (а чаще – отстреливая) прочих охотников.

Архимагесса вошла в дом и, перешагнув через недвижимое тело, огляделась. Проникать в столицу безопаснее было ночью, поэтому у неё были почти сутки на то, чтобы как следует подготовиться и выспаться.

Первым делом Литесса взялась за подготовку контуров. Суть их создания заключалась в зачаровании какого-либо предмета: в нём сохранялись фигуры заклинания и закладывался необходимый запас энергии. При активации контур высвобождал хранящуюся в нём стабильную энергию и преобразовывал её по заранее заготовленной формуле, имитируя плетение заклинания чародеем. В обычных обстоятельствах такой способ колдовства ужасно непрактичен: выброс энергии постоянен и не регулируется, скорректировать формулу после запитки контура невозможно, а предмет, высвобождая заклинание, разрушается. Последнее обстоятельство к тому же делало создание контура весьма затратным – материалы, способные сохранять в себе большие объёмы энергии, встречались редко и стоили немало. Но для нынешних целей именно контуры подходили больше всего.

Волшбу чародея может почувствовать более искусный чародей, так как процесс преобразования внутренних запасов энергии вызывает определённые колебания в эфирном пространстве. Когда же заклинание высвобождается контуром, это выглядит как простой выброс энергии, а активировавший его чародей остаётся незамеченным. То, что нужно, если хочешь остаться инкогнито в городе, кишащем чародеями.

К счастью, необходимые материалы у архимагессы тоже имелись, поэтому она остановилась только когда её силы стали походить к концу, а день уже перевалил за половину. Перекусив припасами лесничего, Литесса несколько минут расслабленно полежала на кровати, давая отдых разуму. Ей редко хватало времени подумать об этом, но сейчас она чётко почувствовала накопившуюся усталость. Архимагесса уже не помнила, когда в последний раз ей удавалось порадоваться чему-то, не оглядываясь на гору проблем, множащихся по принципу гидры. С каждым днём Стальной Леди всё меньше верилось в то, что ей под силу разрешить их все. Будущее представлялось ей вечной борьбой, которая просто прервётся смертью, так и не завершившись. И чтобы окончательно не раскиснуть, оставалось только продолжать двигаться, чтобы успеть сделать как можно больше.

С тяжёлым вздохом Леди Фиорана открыла глаза и поднялась. Следующий этап – маскировка.

Самые редкие ингредиенты для зелья чародейка взяла из личных запасов, остальные – в основном травы и коренья – без зазрения совести позаимствовала у лесничего. Образ она себе выбрала как можно более обычный – женщина средних лет, чуть полноватая, с не слишком пропорциональным лицом и не слишком густыми волосами. На случай встречи с чародеями Ордена она заготовила красный балахон и легенду – чародейка седьмой ступени, вернувшаяся из командировки с дембрийской границы. Рядовых меритаритов Литесса не опасалась, но чем меньше вокруг неё будет шума, тем больше вероятность, что она не столкнётся с Грогганом. О том, что будет, если это случится, архимагесса старалась не думать.

Когда с варкой было покончено, настало время для второго захода на создание контуров – силы немного восстановились, что позволило чародейке добить необходимый минимум заклинаний. Теперь в её арсенале имелись мелочи вроде поисковиков или маскировщиков, с полтора десятка огнешаров и ледяных шипов, несколько серьёзных боевых заклятий вроде «испепеляющего света», и ещё несколько сверхтяжёлых плетений – на крайний случай. В случае чего подобными заклинаниями она могла мгновенно уничтожить несколько десятков врагов или проложить себе путь через толпу. Немного подумав, архимагесса добавила к имеющимся ещё и заклинание кольцевого взрыва – чтобы иметь возможность быстро выбраться из окружения. В этом случае маскировку уже должны будут раскрыть, но перед тем как задать дёру, она сумеет хорошенько всех удивить и при этом не потратит сил.

Закончив приготовления, Литесса с удивлением отметила, что за окном начали сгущаться сумерки. Дождь так и лил не переставая, за весь день через серую хмарь не пробилась ни одного солнечного луча. На сон чародейке осталось от силы три часа, если ещё не меньше – за полночь она должна была уже идти по улицам столицы. О том, чтобы выспаться, и речи не шло, но архимагесса всё же прилегла, надеясь хотя бы немного восстановить силы. Тяжёлые мысли и стучащие в окна капли никак не способствовали расслаблению, но с большим трудом чародейке всё же удалось провалиться в тревожную дрёму – ровно до тех пор, пока не сработало пробуждающее заклинание.

Снова наступила ночь. Как вчера, как на прошлой неделе, как тысячелетия назад, тёмная пелена наползла на мир, и как всегда была готова спрятать под своей паранджой всё, чему нет места при свете дня. И, как всякий раз с момента сотворения мира, настало время для того, что люди не хотят показывать солнцу. Время для дел постыдных и наказуемых. Ночь – время истинных лиц. Что ж, сегодня лицом Литессы должна стать маска.

Собрав всё необходимое и надев висящий тут же непромокаемый плащ, архимагесса снова перешагнула через всё ещё спящего лесничего. Он проснётся только к утру и с удивлением обнаружит пропажу некоторых вещей. Вещи – они ведь намного заметнее, чем целый день жизни, пропавший неизвестно куда.

Чародейка точно знала направление, куда нужно идти. До Лотора по дорогам было не больше трёх часов ходьбы, но она пошла напрямую, через лес, чтобы не утопать в грязи и не терять даром время. Дождь из крупного превратился в гадкую изморось, висящую в воздухе скоплениями крошечных капель. Если бы не магический фонарь, Литесса не разглядела бы и собственного носа.

Она просчитывала варианты. Путь через город до башни должен пройти гладко. Встречи со стражей и рядовыми меритаритами – самое страшное, что может случиться на этом отрезке. А вот дальше начинается серьёзный риск.

Служебные защитные заклинания Башни, имея восемнадцатую ступень, обойти нетрудно. Беда в том, что после громкого побега прошлой зимой Вернон наверняка усовершенствовал и ужесточил защиту. Он вполне мог создать сеть, впускающую и выпускающую чародеев только после проверки слепка Дара. Чтобы обойти такое комплексное плетение даже Литессе пришлось бы начать колдовать, поэтому она понадеялась на то, что его обманет дополнительный маскировочный контур. Далее, если ей удастся проникнуть в Башню, то всё ещё остаётся вероятность, что там она наткнётся на Вернона или Гроггана. С последним всё и так понятно, но стоит ли недооценивать действующего архимага? Вернон, в силу своей скрупулёзности, всегда был крайне внимателен и наблюдателен. Прямо-таки до жути. Случалось, он разоблачал даже самых искусных лжецов, просто наблюдая за тем, как те ведут себя при разговоре. Ходили даже слухи, что он поимённо знает всех меритаритов – а ведь это не много ни мало, а больше шести сотен человек! Нет, это вовсе не значит, что его нельзя обмануть, но рисковать и попадаться ему на глаза не стоило.

Хотя, Боги свидетели, как же хочется его убить. Большего, чем бесславная смерть, он и не заслуживает. Паршивый предатель, вероломная тварь, беспринципный детоубийца. Предательство себя Литесса, возможно, ещё могла бы ему простить. Но не смерть их дочери.

Впереди замаячили привратные огни города. Оторвавшись от размышлений, Литесса присмотрелась к ним – и тут же поняла: что-то не так. Рядом с воротами стояло два больших магических светильника в виде статуй – подарок одному из королей прошлого от Ордена. Помимо них всегда были видны факелы стражников, стоящих в карауле на барбакане и стенах. Но в этот раз светились только статуи.

От удивления архимагесса едва не забыла погасить фонарь. Стражи оставили пост?

Чем ближе к стенам подходила чародейка, тем отчётливее до неё доносились крики, исходили они из распахнутых настежь ворот. Стража и в самом деле отсутствовала, и это могло объясниться только тем, что в городе происходит что-то из ряда вон выходящее. Выходящее настолько, что на памяти Литессы такого не случалось ни разу. А ведь прожила она не так уж мало!

Леди Фиорана в нерешительности остановилась прямо в створках ворот. Вокруг – ни души, мост опущен, решётка поднята. Из темноты ворот вылетают какие-то вопли, перемежающиеся с рыданиями. При этом стены в полной неприкосновенности. Что же там творится?

Вдруг среди криков проскочил не то рык, не то хрип – и через секунду Литессу осенило. Возвраты! Это то, о чём говорил Энормис! Количество выродков перехлестнуло допустимый порог, и на грехопадший Лотор, словно какая-то кара, обрушилась смерть в виде толп отвратительных тварей. И как она сразу не предусмотрела такой сценарий?

В голове чародейки быстро пронеслись все плюсы и минусы сложившегося положения. Как ни прискорбно, но плюсов оказалось больше. Химер бояться ей не пристало, а вот добраться до Башни в суматохе значительно проще, чем в тишине. Кроме того, большинство чародеев, если только они не полные кретины, сейчас вовсю помогают страже и чистильщикам справиться с ситуацией.

Множество людей погибнет в ближайшее время. Как плохих, так и хороших. Литесса передёрнула плечами. Если Энормис прав, то и впрямь близится конец эпохи. И вполне может быть, что эта эпоха – последняя.

– Всё лучше и лучше, – пробормотала она и уверенно вошла под арку ворот.

– Ну, и что ты думаешь делать?

– Доберёмся до Нанторакки.

– И дальше что?

– Поищем там какого-нибудь колдуна. Будем расспрашивать о странностях в Эфире.

– Ты же понимаешь, что это пальцем в небо?

– Слушай, чего ты ко мне пристала? Я не лучше твоего знаю, что нам делать. Но не сидеть же на месте! Будем делать хоть что-то. Ты знала, на что подписываешься!

Хелия злорадно хихикнула и тут же совершенно серьёзным тоном произнесла:

– Я свято верила, что у тебя есть план, о котором ты умолчал перед Эном.

Рэн сердито зыркнул на неё и предпочёл не отвечать.

Они уже час шли по тракту, плавно загибающемуся вдоль реки. Утреннее солнце разошлось и начало припекать. Могучий Красс бесшумно нёс свои воды к устью, его волны поблёскивали в ярких лучах, делая воду похожей на искрящуюся синюю ленту, размотавшуюся по зелёной равнине. Ветра почти не было, становилось душно, поэтому совсем неудивительно, что бредущие по дороге путники несколько разомлели и шли не особо торопясь.

– Так мы долго будем идти, – поглядев на солнце, сказала Хелия.

– Вряд ли мы где-то сможем найти лошадей на продажу.

– Да ну их, – пиратка махнула рукой. – Я всё равно верхом передвигаться не умею. Вот экипаж бы, или хотя бы телегу… Не мог он нас поближе к городу высадить?

– Мог, – кивнул Рэн. – Но лучше не рисковать.

– Да тут дня два пути!

– Три. Поровну до Илиавии и Нанторакки. Так у нас хотя бы есть выбор.

– Да мы всё равно идём наугад, не какая ли разница?

Пуэри в ответ только пожал плечами.

Несколько минут они шли молча, пока до слуха охотника не донёсся едва различимый стук. Он тут же резко вскинул руку и замер.

– В чём дело? – Хелия тоже попробовала прислушаться. – Что ты слышишь?

Вместо ответа пуэри распластался на дороге, приложив ухо к земле.

– А вот и телега, – сказал он спустя несколько секунд. – Даже несколько. К нам приближается крупный отряд.

– Откуда?

– Нагоняют, – Рэн поднялся и указал на небольшой холм, из-за которого они сами недавно пришли. – Медленно, но верно.