Текст книги "Эссенция пустоты (СИ)"

Автор книги: Хелег Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Кто бы это ни был, они не торопятся показаться на глаза, – сказала Литесса, и я почувствовал, что она готовит заклинание, заключающее в себе нечто убийственное.

– Не дёргайтесь, – сказал я. – Не проявляйте агрессию, пока на нас не нападут.

– А поздно не будет?

– Тебя впустили, дали побродить по Лабиринту и выпустили. Похоже, они преследуют нас из чистого интереса.

Магические эманации у меня за спиной медленно, словно нехотя, сошли на нет.

Вдруг коридор впереди ожил и вздрогнул. Вернее, так мне показалось сначала. Я тут же остановился.

– Вы видели?

– Видели что?

Я до рези в глазах вглядывался в темноту, но она оставалась недвижимой. Однако стоило лишь мне моргнуть, как тьма снова шевельнулась.

Недолго думая, я бухнул в свой люмик десятикратную порцию энергии, и тот вспыхнул, как маленькое солнце. Его лучи осветили коридор до самого конца, превратив его в сплошное белое полотно, но в середине его осталось чёрное пятно. Неровное, рваное чернильное облако, нисколько не рассеивающееся под напором яркого света.

Правда, существо явно ощутило, что стало видимым, а потому спешно заметалось между полом и потолком, намереваясь спрятаться, но не нашло ни малейшего стыка, а потому стало медленно отдаляться, скользя по ровной белой поверхности одной из стен.

Позади снова начали готовить заклинание, но я рявкнул:

– Не нападать!

– Убери свет! – крикнула пиратка.

– Зачем?

Я, не отрываясь, наблюдал за медленно уползающим бесформенным пятном.

– Ты пугаешь его!

Несколько обескураженный её взволнованной интонацией, я притушил люмик до прежнего уровня. Хелия тут же вылезла вперёд, подойдя к самой границе видимости.

– Куда лезешь, дурёха? – прошипела Литесса, дёргаясь следом, но я преградил ей путь рукой.

– Пускай.

Девчонка, вглядывающаяся в темноту, тихо спросила:

– Кто ты?

Ответом ей была тишина.

– Не бойся, мы тебя не обидим, – продолжала ворковать Хелия и зачем-то присела на корточки.

Не успел я удивиться такому странному её поведению, как клубок темноты вынырнул прямо перед пираткой и замер, на несколько мгновений приобретя очертания сидящей кошки.

Мы втроём, стоя неподалёку, затаили дыхание, приготовившись ко всему.

– Да не напрягайся ты так, девочка всё правильно делает, – сказало Отражение почти в самое моё ухо. – Это же очевидно.

– Ты же хороший, – сказала Хелия и плавно, без малейшей опаски, потянула вперёд руку.

Тёмное существо снова потеряло форму и, свиваясь в спираль, так же медленно направилось к раскрытой ладони. От прикосновения пиратка резко вдохнула, но руку не убрала, и пятно плавно прильнуло к её запястью, скользя тёмными лоскутами по гладкой коже.

– Чтоб меня… – изумлённо проговорила пиратка.

Их контакт продолжался с полминуты, после чего существо развернулось, враз став похожим на ската, и, взмахнув чернильными крыльями, исчезло в темноте. Девчонка так и осталась сидеть без движения, застряв в прострации.

– Хелия, – позвал Рэн.

Пиратка запоздало дёрнула головой и повернулась, глаза её были величиной с крупные кантернские монеты.

– В жизни не чувствовала ничего подобного!

– За каким бесом ты вообще к нему полезла? – Литесса выглядела сердитой. – Жить надоело?

– Всё потому, что мне далеко до вашей мудрости, о великая, – съязвила пиратка. – Я с первого взгляда поняла, что оно настроено дружелюбно. Да вы сами-то не видели, что ли? Оно просто живёт здесь, никого не трогает. И, по-моему, оно поразумнее некоторых будет.

Литесса собиралась что-то ответить, но мне уже успели надоесть их препирательства, так что я опередил её:

– Оно говорило с тобой?

– Нет. Хотя, не знаю… Может быть. Когда оно коснулось меня, я как будто увидела себя его глазами. Оно видит меня как… тучу подвижных искр. И вас тоже, но вы другие, – Хелия задержала взгляд на мне. – Не знаю, как это объяснить, но мне сразу стало проще его понять. Оно просто передавало мне то, что видит и что чувствует.

– И что же оно успело тебе поведать?

– Их таких много. Они повсюду вокруг нас. Они глупые и любопытные. Как дети. А ещё они все как… части одного целого, что ли. То, что думает один, думают и остальные.

– Коллективный разум, – кивнул Рэн.

– Наверное. Они совсем нас не боятся. И если я правильно поняла, они и не собираются нам мешать. Просто хотели познакомиться.

– Ну и славно, – сказал я, отчего-то ничуть не сомневаясь, что так оно и есть. – Одной тревогой меньше. Идём дальше.

Архимагесса одарила меня недоверчивым взглядом, но промолчала. Похоже, опыт общения с людьми заставляет опасаться даже того, чего опасаться не стоит. А если этот опыт длится больше двух веков, то вовсе неудивительно, что любое живое существо воспринимается в первую очередь как потенциальный враг. Факт настолько привычный, что заставляет задуматься.

Оглянувшись, я не мог не заметить выражения, с которым Рэн смотрел на пиратку. Судя по всему, ей удалось здорово удивить пуэри, и удивить приятно. Уж не знаю, чем именно, но мне это только на руку.

Дальнейший путь прошёл без приключений, исключая тот факт, что обитатели Лабиринта перестали прятаться от чужаков. Очевидно, поняв, что мы не представляем угрозы (или просто отбросив стеснения), они стали появляться сначала в зоне видимости, а потом и вовсе осмелели, шныряя вокруг и играя с нашими тенями. Некоторые из них копировали наши очертания и принимались вышагивать рядом, но стоило протянуть к ним руку, как существа тут же превращались во всё те же тёмные облачка и стремительно ныряли в темноту. Несмотря на то, что выглядело это не то, чтобы совсем не пугающе, на поверку тёмные ребята оказались трогательно игривыми малыми, так что вскоре даже Литесса перестала коситься на них с недоверчивым прищуром.

– Если ты был прав в своих предположениях, эти создания – тоже часть протоэлементаля, – сказало Отражение. – Причём самая дружелюбная. Но единственные ли они обитатели Лабиринта? И что тогда поджидает нас в его центре?

Двойник специально подначивал меня тревожными вопросами, надеясь таким образом испортить мне настроение, но у него не вышло. У него уже давно не получалось всерьёз на меня повлиять. Наверное, это потому, что я понял, кто он и как с ним надлежит обращаться. Мой заклятый друг точно видел, что утратил позиции, но его это отнюдь не огорчало. Наоборот, он выглядел всё довольнее с каждым днём.

Очередные десять тысяч ячеек закончились довольно быстро. По моим внутренним часам прошло едва ли четыре часа, но из-за недосыпа казалось, что мы шли целый день. Дойдя до нужной ячейки, снова оказавшейся обычным тупиком, мы как по команде повалились на пол.

– Рэн, насколько мы удалились от входа?

– Мы сейчас ближе к восточному входу, чем к западному, – ответил мне пуэри. – Мы обошли центр Лабиринта с другой стороны.

– И сколько примерно до центра? По прямой.

– Около тысячи ячеек.

Мы с Литессой переглянулись.

– Что-то подозрительно мало.

– Я бы не стал радоваться, – сказал я. – Мы всё же в тупике. И прохода дальше найти не удаётся. Есть путь, ведущий дальше на запад, но моё заклинание не может проникнуть туда. А завтра его, скорее всего, не будет.

– Завтра может оказаться, что этот тупик – вовсе не тупик. Как сегодня, – сказал Рэн.

Мы замолчали. В полной тишине Хелия зевнула, и остальные поневоле сделали то же самое.

– Как же хочется спать, – сказала пиратка, потерев глаза. – Честное слово, идти лучше, чем торчать тут и ждать, пока треклятый Лабиринт соизволит сдвинуть стены.

Удивительное дело, но архимагесса согласилась с ней, устало кивнув.

– У вас у всех глаза покраснели, – сказал Рэн.

– У тебя тоже.

– Сколько ещё ждать?

– Мы отдыхали часов восемь, потом шли часа четыре. Ещё полсуток.

– Ну и тоска! Я слышала, туземцы на южном побережье Южного моря пытают пленников, не давая им спать неделями. Мне казалось, что этим ничего невозможно добиться, но теперь понимаю, что можно.

– Мы не спали всего тридцать часов. Это не такая уж пытка.

– Мальчик, я посмотрю на тебя дня через три. Или четыре. Поверь, пытка самая настоящая.

– Может, не будем о пытках?

– Не думал, что эта тема тебе неприятна. Я видел, как ты ломал человеку пальцы один за другим, а потом сломал ему шею.

– И не забудь тех наёмников, которых он отправил голышом через Острохолмье.

– Вас послушать, так я сущее чудовище. Вы же не думаете, что мне приятно было это делать?

– Ха! По тебе не скажешь, что ты об этом сожалеешь. Я, между прочим, тоже помню, как ты готов был меня прикончить, лишь бы не брать с собой на материк.

– Трое против одного – это нечестно! Но хорошо, одолели. Я садист и убийца, обожаю смотреть на чужие мучения и смерть.

– Это уже ближе к истине.

– В свою защиту могу сказать, что делал это только в меру необходимости. А вот вы, леди Фиорана, за свою долгую жизнь совершали поступки намного худшие, я уверен.

– Не собираюсь оправдываться. Это политика. В ней праведники раньше других отправляются кормить червей.

– Теперь мы говорим об убийствах. Подходящая тема, Эн?

– Как нельзя более. Спасибо, что не вняли моей просьбе. Как любой уважающий себя садист, я просто хотел отвести от себя подозрения.

Такая вялотекущая беседа заняла нас на какое-то время. Хелия говорила меньше других – то ли потому, что устала, то ли потому, что заинтересовалась. Ручаюсь, из этого разговора она узнала о каждом из нас троих много нового.

Чем больше мы думали об усталости и головной боли, тем сильнее они на нас наваливались. Обитатели Лабиринта оставили нас в покое, убравшись куда-то за пределы освещённой люмиками области, хотя от ощущения их присутствия избавиться так и не удалось. Как знать, может и сонливость тоже являлась следствием влияния Лабиринта? В тот момент я готов был списать на него все свои неудобства.

Наконец, Рэн прервал бессмысленную перестрелку словами, задав действительно интересующий его вопрос:

– Что случится, если все эссенции окажутся возле Средоточия?

Я отпил из мехов и уточнил:

– Ты о потере притяжения возвратной энергии?

– Да.

Хелия и Литесса перевели взгляд на меня. Первая – с интересом, вторая – с потаённой внутренней болью.

– Можешь соврать, – вдруг вклинился мой двойник. – В последнее время ты мастак выдумывать объяснения на ходу. Или уйти от ответа. В этом ты преуспел ещё больше. В любом случае, правду вряд ли кто-то оценит.

Я уже говорил, что чхал на его мнение?

– Миру конец.

– Совсем? – робко переспросила Хелия, явно надеясь услышать опровержение.

– Даже если предположить, что Грогган не расщепит его на энергию в первые же дни, это всё равно станет вопросом времени. Нирион замкнут. Если бы не это, у него был бы шанс. А так – ни малейшего. Возвратная энергия больше не будет очищаться и начнёт скапливаться в больши́х количествах везде, где преобладают негативные настроения. Появится столько выродков, что человечеству вряд ли удастся с ними справиться. Да даже если удастся – они всё равно не смогут в одночасье стать святыми. Убийство – выродок. Публичная казнь – сотня выродков. Война – миллионы выродков. Человечество, так или иначе, убьёт само себя.

– Ты умеешь обнадёжить, – хмыкнуло Отражение.

– Островитяне подписали нашему миру приговор. Теперь, чтобы превратить его в гниющую пустыню, не нужно изобретать хитроумных планов, можно просто сесть и подождать. Люди сами его уничтожат.

– Ты думал, почему происходит именно так? – не сдавался Рэн. – Негативная энергия приводит к негативным последствиям, позитивная – к позитивным. Кто установил правила?

– А кто создаёт бессмертные человеческие души? – улыбнулся я. – Ты задаёшь вопросы, на которые у меня нет ответа. Нет и взять неоткуда. Более того, у меня нет уверенности, что мы вообще способны понять эти ответы, даже если кто-то нам их даст.

– Но ведь бессмертие человеческой души – это бред русалочий, – сказала Хелия. – Если мы перерождаемся, то почему не помним ни черта из предыдущей жизни?

– Кто-то ещё совсем недавно прикидывался истовым явороверцем.

В ответ на это моё замечание пиратка только развела руками, мол, ты меня слушай больше, я тебе расскажу, что солнце встаёт на западе.

– Душа не привязана к разуму, – сказал я, немного подумав. – Она ничего не запоминает. Так что, если принять прорву религиозных допущений, бессмертие души более чем возможно. Из разговора с Явором мне показалось, что они там действительно управляют потоками душ, расставшихся с телом.

Пиратка непонимающе отшатнулась, потом оглядела других моих спутников, и, не увидев на их лицах ни тени смущения, переспросила:

– Погоди, мне показалось, ты сказал, что говорил с Явором. А он говорил с тобой.

Отражение громогласно заржало. Я, понимая, что в очередной раз подтверждаю статус душевнобольного, с серьёзной миной ответил:

– Именно это я и сказал.

Хелия недоверчиво усмехнулась, но, увидев вялый кивок Рэна, помотала головой, словно пытаясь утрясти в голове роящиеся мысли. В итоге она ещё раз окинула меня взглядом и сказала:

– Сделаем вид, что я этого не слышала. Так ты мне будешь казаться хоть немного в своём уме.

Я попытался усмехнуться с видом «не хочешь – не верь», чтобы ещё немного насладиться зрелищем разрыва шаблона, но пиратка, похоже, решила не воспринимать меня всерьёз. Как жаль.

– Будем надеяться, что шестой эссенции Гроггану не видать, – сказала Литесса. – Не хотелось бы, чтобы твои прогнозы стали реальностью.

Я посмотрел в её зелёные глаза, напомнившие мне о её дочери, и сухо ответил:

– Мои прогнозы уже становятся реальностью.

Тупик снова исчез. В стене появилось круглое отверстие, заполненное – как нетрудно догадаться – темнотой. Я попытался проникнуть за него заклинанием, но не смог. Значит, вход в центральную часть Лабиринта переместился прямиком к нам.

– Выглядит как-то не очень, – сказала пиратка, в очередной раз зевнув. – Я бы туда не стала соваться.

– Сунешься как миленькая, – ответила Литесса и осторожно погрузила руку в тёмное полотно. – Как будто нет никакой преграды. Ничего особенного.

– Это портал, – сказал я, прикинув возможные варианты. – Дверь в другое пространство. Поэтому поисковые плетения уходят в пустоту.

– И куда нас закинет? Надеюсь, не прямиком в ад? – Хелия смотрела на меня с большим сомнением.

– Мы и сейчас от него недалеко, – задумчиво обронил Рэн, чем окончательно поверг девушку в смятение.

Архимагесса, видя, что никто не торопится двигаться, отчеканила:

– Для всех сомневающихся: у нас два варианта. Либо мы идём дальше, либо возвращаемся назад. Так что если кто-то хочет топать обратно – топайте, а я точно отступать не собираюсь.

С этими словами она первая прошла через тёмную пелену.

– На меня не смотрите, я с ней согласен, – сказал я и шагнул следом за чародейкой.

Полностью бесшовный переход. Ни хлопка, ни треска в ушах – как будто я просто шагнул через дым. О подобных порталах я разве что в книгах мог прочитать – ни одно живое существо не смогло бы создать такой, потому что это потребовало бы идеального расчёта, на который способен только идеально организованный разум.

Мы с Литессой оказались в точно таком же коридоре, что и по другую сторону двери. То есть полностью таком же, вплоть до мелочей: гладкие белые стены без стыков вели на четыре ячейки вперёд и поворачивали направо.

– Что-то не понимаю, зачем тогда нужен портал, – сказала Литесса, озираясь.

– О, а здесь не так уж плохо, – сказала Хелия, появившаяся из-за завесы. – Но зачем такие заморочки?

Отражение, посвистывая, прошло до поворота и сказало, указывая перед собой:

– А вот и причина!

Проследовав за ним и заглянув за угол, я едва удержался от того, чтобы озадаченно не почесать затылок.

– Идите-ка сюда.

Коридор вёл ещё на две ячейки вперёд, а потом под прямым углом нырял вниз. Подойдя к краю, я увидел, что высоты вполне хватило бы, чтоб после падения не собрать костей.

– Ну и ну. И чего делать будем? Всё-таки обратно?

– Не глупи, девочка. У нас есть заклинание воздушной подушки.

– Но проблема даже не в этом, – сказал я. – Спускаться проще, чем подниматься. Кажется, я понял, где мы. Моё поисковое заклятье показывает на ещё один портал в глубине, но чтобы попасть туда, нам нужно будет преодолеть трёхмерный лабиринт.

– Пространственное преобразование, – кивнул Рэн. – Раньше мы ходили по одной плоскости, а теперь перед нами куб с ребром в две тысячи ячеек. Вот зачем нужен был портал – чтобы добавить ещё одно измерение.

– Угадайте, сколько ячеек до следующего портала от этого.

– Десять тысяч? – подала голос пиратка.

– Как ты догадалась? – деланно удивился я.

– Так что там с вашей подушкой? Как будем спускаться? – спросила Хелия, всё ещё глядя вниз.

Вместо ответа я просто столкнул её вниз. Разумеется, предварительно оплетя нужным заклинанием, но это всё же произвело нужный эффект.

Пиратка вскрикнула и… упала на вертикальную стену.

– Вот как? – Литесса подняла бровь.

Хелия, ругаясь самыми забористыми выражениями, поднялась на ноги и оказалась поперёк коридора. Похоже, она поняла, что её толкнули, но не поняла, что стоит под углом в девяносто градусов к горизонту. Зато, обернувшись, чтобы обругать толкнувшую её сволочь, осеклась – для неё мы выглядели повисшими в воздухе.

– Вот так штука. Как это так получилось?

– Здесь искажено тяготение, – сказал Рэн, шагнув в пропасть и оказавшись относительно Хелии вверх ногами.

– Весело. Можно встать на любую из стен?

Пиратка шагнула на стену, прошла по ней и перешла на потолок.

– Здорово! Здесь везде пол.

– Только не подпрыгивай, – сказал я.

– Почему?

Я знал, что она всё равно подпрыгнет, потому и сказал это вслух. В итоге девушка оттолкнулась от пола и совсем неизящно грохнулась на потолок, едва успев выставить перед собой руки, чтобы не сломать шею. Отражение злорадно хихикнуло, оценив шутку.

– Потому что. Ладно, раз нам не придётся пользоваться магией, чтобы спуститься или подняться, предлагаю начинать движение. Рэн, не забывай высчитывать расстояние до центра.

Идти стало гораздо интереснее. На какое-то время мы даже забыли об усталости, перешагивая с одной стены на другую. Привыкнуть к этому оказалось не так-то просто – когда человек стоит к тебе под неестественным углом, хочется наклонить голову так, чтобы ориентация казалась нормальной. Бежать здесь было совсем невозможно – стоило оторвать от пола обе ноги, как тебя начинала притягивать ближайшая стена. После нескольких весьма неудобных падений мы стали внимательнее следить за шагом.

Однако со временем и эта особенность приелась. От почти непрерывного вращения к головной боли добавилось головокружение. Пришлось делать привал. Лично я уже давно потерял правильную ориентацию, так что не исключено, что над нашими макушками, за пределами Лабиринта, разверзся пресловутый ад.

Дружелюбные обитатели Лабиринта то посещали нас, то снова уходили – как будто им стало совершенно безразлично, есть мы здесь или нет. Если честно, у меня к ним установилось такое же отношение. Тем более что вместе с сонливостью на всех нас навалилась апатия.

Мы дошли до следующего портала с такой же будничностью, с какой путешествовали бы по обычному тракту. Шутить и издеваться над Хелией надоело. Разговаривать тоже. Даже есть не хотелось. Только спать.

– Рэн, – позвал я, с трудом удерживая голову в вертикальном положении. – Сколько отсюда до центра?

– Извини. Я сбился.

– Холера. Ну, хотя бы примерно?

– Чисто логически должно остаться сто ячеек.

– Сначала десять тысяч. Потом тысяча. Теперь сто, – Литесса размышляла вслух. – Да, логика прослеживается.

– А потом? – с закрытыми глазами промямлила Хелия. – Десять?

– Может быть. Меня больше интересует, какие неожиданности подстерегают нас за этим порталом. Потому что сначала Лабиринт был площадью в сорок миллионов ячеек, потом – объёмом уже в восемь миллиардов. Боюсь представить, что будет в третьей зоне.

– Рэн прав. Расстояние до центра сокращается, а сам Лабиринт только становится больше, – сказала Литесса. – Но, с другой стороны, по двумерному мы шли два дня, а по трёхмерному – один.

– И всё же там, – пуэри ткнул пальцем в портал, – нас ждёт ещё какой-то сюрприз.

Я промолчал. У меня имелись предположения насчёт этого сюрприза, но они были настолько неприятными, что о них даже думать не хотелось.

– Поспать бы хоть часок… – простонала Хелия.

Я задумался.

– Пожалуй, есть возможность это устроить.

– Каким образом?

– Спать мешает магический фон. Его можно вытеснить более сильным заклинанием. Фон Лабиринта усиливается с приближением к центру, но здесь я ещё могу его перекрыть. Ненадолго.

Литесса посмотрела на меня с подозрением.

– Откуда у тебя столько сил?

– Я слегка вырос.

Похоже, эта информация только усилила недоверие Стальной Леди, но высказаться ей не дала махнувшая рукой пиратка:

– Да плевать. Если мне дадут поспать, я готова вверить свою жизнь случаю.

Рэн, что-то прикинув в голове, кивнул, соглашаясь с предыдущим оратором.

– Я сам при этом спать не смогу. Нужно поддерживать заклинание. Так что приготовьтесь.

– Я не сомкну глаз, пока ты мне не объяснишь… – начала архимагесса, но тут её настигли моё заклинание сна и усталость.

Все мои спутники одновременно обмякли.

– Смотри-ка ты, получилось, – сказало Отражение, рассматривая спящих. – Только правильно ли тратить такое количество сил, не достигнув цели?

Я посмотрел на него с тоской:

– Я так надеялся, что тебя тоже вырубит.

– Эй, вообще-то я в твоей голове.

– Знаю. Ты бодрствуешь, даже когда я сплю. А им требуется сон, так пусть поспят. Если со мной к концу пути станет совсем плохо, надежда останется только на них.

– Какая жертвенность, – сказал двойник и замолчал.

Мне удалось продержать заклинание, наверное, пару часов, пока силы не стали заканчиваться. Нужно было оставить хоть какой-то резерв, поэтому я погасил подпитку.

Почти сразу же мои спутники стали просыпаться. Не сказать, чтобы они выглядели довольными, но я тешил себя надеждой, что кратковременный отдых позволил им хоть немного восстановить силы. На пронизывающий взгляд Литессы я ответил короткое:

– Потом.

Дождавшись, пока Лабиринт снова перемешает свои переходы, мы поднялись на ноги. Как и следовало ожидать, портал никуда не исчез, поэтому мы все по очереди шагнули в него, приготовившись к чему угодно.

– Вроде бы всё то же самое, – сказала Хелия, глядя на те же коридоры, ветвящиеся во всех направлениях.

– Прошлый участок тоже на первый взгляд был похож на предыдущий, – возразил Рэн.

– У меня для вас неутешительные новости, – сказал я. – Ни одно поисковое заклинание здесь не действует.

– И что будем делать?

– Идти и считать ячейки. В десятитысячной остановимся.

– Да сколько же нам блуждать по этой темноте? Так уже это осточертело!

– Что поделаешь.

Уже когда мы шагали по сюрреалистичным коридорам, мой воспалённый от бессонницы мозг, анализируя этот поход, заключил, что элементаль Тьмы и впрямь спрятался намного лучше, чем огненный. Он превратил себя в самое настоящее испытание, равных которому я, пожалуй, ещё не видывал. Здесь нужно было много думать, при этом обходясь без сна. Я уже плохо соображал и начал сомневаться во всех своих выводах, а потому искренне надеялся, что не ошибся в прогнозах насчёт четырёх дней.

Мы прошли около пятисот ячеек, когда Рэн вдруг сказал:

– Если я не ошибся, мы тут уже были.

– Неудивительно.

– Да нет, удивительно. Потому что раньше такой конфигурации поворотов я не видел.

Я, чувствуя, что мои предположения начинают сбываться, оглянулся на него:

– Хочешь сказать, стены сместились раньше времени?

– Что-то вроде того.

– Давай, скажи им, – присоветовало Отражение. – Обрадуй в очередной раз.

– Это четырёхмерный лабиринт.

Мои спутники замерли на месте.

– Как это?

– Это три предыдущих измерения плюс ещё одно. Для каждой ячейки существует своё измерение со своей конфигурацией лабиринта.

– И как его проходить?

– Не знаю.

– Я знаю, – вдруг сказал Рэн. – Если мы оказались в том же месте, где уже были, нужно попытаться пройти тем же путём.

– Бред.

– Вовсе нет. Физически мы на том же месте, но на карте лабиринта мы сместились в иное измерение. Соответственно, чтобы найти ещё одно новое измерение, нельзя возвращаться назад. Так мы постепенно пройдём все измерения, в одном из которых будет выход.

– Жизни не хватит, – сказала Литесса. – В кубе с ребром в двести ячеек есть прорва вложенных измерений. Если посчитать суммарное количество ячеек, получится…

– Шестьдесят четыре триллиона. Только учитывайте, что проходя из одной ячейки в другую, мы оставляем позади не одно измерение, а сразу восемь миллионов, – Рэн задрал голову, подсчитывая в уме: – Исключаем ячейки, являющиеся стенами – это где-то семьдесят процентов ячеек…

– Как сложно, – сказала пиратка, возведя очи горе. – Всё же намного проще! Если мы соблюдаем правила Лабиринта, он сам приведёт нас к цели. Разве нет?

Мы переглянулись.

– Дружище, вынужден признать, что в этот раз я больше верю женской логике, чем твоим сложным расчётам, – сказал я.

Пуэри только пожал плечами.

– Значит, просто идём и считаем ячейки.

Так и поступили. Этот переход я вообще запомнил очень плохо, потому что мозг уже наполовину отключился. Но шли мы в этот раз дольше – потому что заходили в тупики и возвращались порой на сотню ячеек.

Лишь остановившись в десятитысячной ячейке, я понял, насколько лучше поспать два часа, чем не спать совсем. Мои спутники выглядели значительно лучше. По крайней мере, так сказало Отражение.

И вот, спустя какое-то время, перед нами появился ещё один портал. Мне самому уже так надоели эти блуждания, что первым желанием было плюнуть в эту тёмную завесу и послать всё к Лукавому.

Но потом я глянул на двойника и вдруг вспомнил, как он вцепился в Гроггана: «Беги!». Вспомнил Кира, отдавшего жизнь, лишь чтобы открыть мне дверь и предоставить ещё один ничтожный шанс. Арджина, погибшего просто так… И сердце огненного создания, жестоко вырванное, выкорчеванное из груди рукой белоглазого. Вот что он делает. Вырывает сердце у целого мира лишь для того, чтобы воплотить в жизнь свои фантазии, одним махом убивая бесчисленное количество себе подобных.

После этих воспоминаний, ярких даже сейчас, при затуманенном сознании, сама мысль об усталости казалась кощунственной. Поэтому я, не говоря ни слова, поднялся и шагнул в темноту.

Это было похоже на нырок в тёмный водоём – то же ощущение погружения в текучую субстанцию с почти нулевой видимостью. Света моего люмика едва хватало на то, чтобы осветить радиус в локоть, и как бы я не увеличивал подпитку, лучи не могли пробиться дальше. Тьма здесь была намного сильнее любого света.

Я не видел своих ног, а вытянув руку, не смог рассмотреть ладонь – она утонула в непроницаемой черноте. Чтобы разглядеть пол, пришлось встать на четвереньки, там обнаружился тот же белый камень, но стен уже не было – лишь плиты квадратной формы, играющие роль разметки ячеек.

До моего слуха донёсся невнятный гул. Лишь спустя несколько секунд я понял, что это говорил кто-то из моих спутников, но голос поглощался темнотой так же, как и свет. Я запустил руку в антрацитовый туман и наощупь определил, что рядом стоит Рэн. Его люмик стал виден только когда я притянул пуэри к себе вплотную.

– Найди Литессу и Хелию, – сказал я. – Возьмитесь за руки. Иначе мы потеряемся.

Охотник кивнул и, взяв меня за руку, исчез.

Для того чтобы разведать местность, пришлось применять изощрённое пространственное плетение, потому что обычные заклинания слепли, едва их связки-щупы удалялись на сажень от меня.

Руку дёрнули, из темноты одно за другим вынырнули три знакомых лица.

– Мы должны быть совсем близко, – голос Литессы звучал глухо, будто из-за стены.

– Мы и есть, – сказал я. – Но я могу лишь сказать, что мы находимся в комнате площадью в сто ячеек, без потолка и с несколькими входами в виде порталов. Сейчас пойдём к её центру. Медленно и осторожно. Ни при каких условиях не отпускайте руки.

Лица кивнули и растворились в темноте, а я, глубоко вздохнув, сделал первый шаг в указанном направлении.

Из-за видимости в три пяди расстояние в несколько саженей превратилось в целую лигу. Вселенная сжалась до размеров сферы, в центре которой, точно крохотная звезда, завис магический огонёк, казалось, за её пределами не существует ничего, кроме первозданной тьмы. Глаза шарили по границам спрессованного мира в поисках хоть чего-то кроме моей же вытянутой руки, но находили лишь всепоглощающую темноту. Если бы не пальцы Рэна, крепко сжимающие мою ладонь, я бы подумал, что остался совсем один.

Спустя несколько шагов чувство одиночества улетучилось, потому что в уши стали заползать шорохи и шепотки. Тьма заговорила со мной, но без слов и интонаций, одним лишь монотонным, бессвязным потоком звуков, рождавшихся у самых моих ушей. Теперь я не сомневался: она живая. Это ощущалось так же ясно, как накопившаяся усталость. Я попытался с ней поговорить, но реакции не последовало. Тьма знала, что мы идём сквозь неё, знала кто мы и на что способны, но ей будто было всё равно. Это и неудивительно – она была настолько древней и могущественной, что я, несмотря на всю свою мощь, чувствовал себя рядом с ней ничтожной букашкой, жалким насекомым перед бессмертным титаном.

Именно тогда я ощутил, что темнота – это не просто отсутствие света, и свет – не отсутствие темноты. Эти вещи и раньше были понятными, но теперь, окружённый одним из Начал, я с неожиданной ясностью понял, как появился наш мир. Свет и Тьма – это не две крайности, не две стороны одной монеты, и даже не два разных понятия. Они – одно. Это нам кажется, что мы видим между ними разницу, это мы разделяем их и приписываем им те или иные качества, но на самом деле называем двумя разными словами одно и то же. То, что лежит в основе видимой нами реальности. Это…

С очередным шагом мой люмик, создававший световую тень в заполненном ослепительной тьмой пространстве, погас. Я словно ослеп. Проверил заклинание – оно функционировало и получало подпитку, но границы видимости в очередной раз сдвинулись, на этот раз приравнявшись к нулю.

И почти сразу Тьма взвыла. Шепотки перешли в панические крики, но кричали не голоса, вопило само пространство. Пол вздрогнул, потом сотрясся ещё сильнее, я ощутил чужую ярость, которой пропитывалась темнота, и вдруг понял, что иллюзия разваливается на части. Рука Рэна сжалась сильнее, я ответил тем же и двинулся было дальше, но тут меня выдернули из собственной головы.

Передо мной засверкало облако мечущихся огоньков, оставлявших за собой яркие оранжевые шлейфы. Рядом с ним было ещё одно, но уже зелёного цвета, а позади него виднелись голубоватое и жёлтое. Движение искр складывалось в причудливые рисунки, уникальные у каждого облака. Прошло несколько секунд, прежде чем я понял, что меня коснулся один из обитателей Лабиринта. Я чувствовал его боль, жгучую, терзающую, он силился что-то мне сказать, но я никак не мог понять, что.