Текст книги "Пришелец и красавица (СИ)"
Автор книги: Харпер Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Земляне умные, они не только берут у природы, но и растят. Это принесет пользу не только Оливии, но и всему племени.
Несколько дней я выслеживал в лесу табуны шушшей – мелких, проворных зверей с густой, мягкой шерстью, большими влажными глазами и копытцами. Они пугливы, но стадные.
Расставил сети, чтобы поймать несколько пернатых клюек. Раньше мы их только отстреливали ради нежного мяса и перьев для подушек. Клюйки скрытные и найти их гнезда сложно, но яйца крупные и сытные.
Я не смог бы справиться один. Своей хромой ногой и одной рукой я не смог бы ни загнать, ни удержать. Поэтому я пошел к Араку. После того, как Дарахо запретил ему ухаживать за Лимой, он был только рад отвлечься.
Пришлось напрячься, чтобы объяснить ему план. Он сильно удивился, услышав, что я начал говорить.
– Этих женщин к нам духи послали. Столько всего хорошего они принесли. – Сказал он. – Ты сильно изменился, брат благодаря Оливии. Лумис, конечно, хороший наркс, но я болею за тебя.
Мы потратили два дня на подготовку. Сплели из гибких лоз и крепких ветвей нечто вроде подвижных изгородей-ловушек и длинных загонов. Работа кропотливая, но Арак, к моему удивлению, оказался не только сильным, но и сообразительным. Он схватывал идеи на лету.
И вот настал день. Мы ушли затемно. Вернулись на закате, шумные, громкие, не так, как я привык. Арак вел на веревке трех шушш, пугливо перебирающих копытцами, я нес на плече сеть с парой клюек. Животные мычали и квохтали, мы с Араком, покрытые пылью и царапинами, подгоняли их к центру поселка.
Эффект был именно таким, на какой я надеялся.
Первыми прибежали дети. С визгом и смехом они окружили гостей, тянули ручонки, чтобы погладить пушистые бока. К клюйкам я их не подпускал, эти твари сильно кусаются. Потом подоспели женщины. И среди них – она.
Оливия.
Она стояла, прижимая к груди Тоню, и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. Потом ее взгляд нашел меня и она улыбнулась.
Дарахо вышел из своей хижины.
– Торн, Арак что это? Зачем пригнали дичь в поселение? Отнесите к месту разделки, нечего тут грязь разводить.
– Млк, яца, – сказал я. Дарахо удивленно нахмурился.
Оливии пришла мне на помощь, мгновенно поняв мою задумку.
– Дарахо, это не для забоя. Их можно держать здесь, в загоне. Они будут давать молоко, – она указала на шушш. Из их шерсти можно попробовать делать теплую одежду и одеяла. А эти… птицы будут нести яйца. Они обеспечат нас запасом еды, который не нужно каждый день добывать на охоте или рыбалке. Только нужно будет построить закон и хлев;
Она говорила быстро, взволнованно, ее глаза блестели. Она смотрела то на животных, то на меня, и ее лицо светилось таким восторгом, таким одобрением, что вся неделя тоски и тяжелого труда стоила этого одного момента.
Дарахо слушал, медленно кивая.
– Молоко и яйца, – он провел рукой по голове. – И шерсть для одежды… Да, это умно. Это очень умно, молодцы братья, но идея как я понимаю твоя, Оливия?
– Я не просила Торна, – Оливия покраснела, – просто рассказывала, что дома… на Земле я всю жизнь прожила на ферме и умею ухаживать за животными.
– Что ж хорошо. Займитесь этим вы трое. Посмотрим, что из этого получится.
Арак, стоя рядом, выпятив грудь, пояснял что-то молодым парням, кивая в мою сторону. Он получил свою долю славы и был доволен.
А я смотрел на Оливию. Она передала Тоню подошедшей Море и подошла ко мне.
– Ты сделал это для меня?
– Да, – прохрипел я, не в силах вымолвить больше.
Оливия протянула руку и коснулась моей ладони, ободранной и испачканной в земле, – легкое, быстрое прикосновение, которое обожгло сильнее любого костра.
– Это самое невероятное, что кто-либо для меня делал, – прошептала она.
Лумис стоял в стороне, сжимая в руках очередной яркий, но теперь такой ненужный букет. Он смотрел на стадо, на оживленную толпу, на меня и Оливию. И впервые на его юном, уверенном лице я увидел не злость, а растерянность.
Я наклонился, чтобы поцеловать свою женщину, хоть это и нарушало правила, установленные Дарахо, но он ничего не сказал, когда Оливия приподнялась на цыпочки и обняв меня за шею ответила на поцелуй.
– Что ж, Лумис, похоже шансов у тебя нет, – Лима похлопала парня по плечу. Он опустил голову, букет выпал из его рук на землю.
Глава 18. Оливия
Я потянула Торна за собой к его… нашей хижине, по дороге спросив у Моры:
– Приглядишь за Тоней часик? Нам с Торном нужно…поговорить.
Старая женщина хитро подмигнула мне.
– Иди, дитя, наводи порядок в своем доме. Вашей малышке со мной хорошо. У нас дел с ней на три часа, не меньше. Так что не торопитесь.
Вашей… Мора считала Тоню нашим с Торном ребенком. Сердце забилось чаще. Торн видно почувствовал тоже самое, он посмотрел на меня, и улыбнулся
В хижине было прохладно и тихо. Я поправила шкуру у входа и повернулась к своему мужчине. Без лишних слов принялась помогать ему снять потную, испачканную землей одежду.
– Сам. – Он попытался отодвинуть мои руки. – Грзнй.
– Расслабься и позволь своей женщине позаботиться о тебе, – строго сказала я, но в конце не сдержала улыбку. Приподнялась на носочки и чмокнула его в губы. – Будь послушным и получишь награду.
Больше Торн не сопротивлялся, только внимательно следил за моими движениями. Полностью обнаженный он сел на низкий табурет. А я смочила ткань теплой водой из кувшина и принялась смывать пыль, пот, следы тяжелой работы.
Мои пальцы осторожно обходили старые шрамы и особенно тщательно те места, где мышцы были перенапряжены. Я медленно и методично разминала его плечи и спину, а затем спустилась ниже.
– Ты слишком сильно нагружал ногу, – тихо сказала я, проводя ладонью по его бедру, чувствуя, как мышцы под кожей неестественно тверды и напряжены. – Так она никогда не заживет как следует. Тебе нужно не только работать, но и давать ей отдых.
Он вздохнул глубоко, с покорностью, и слегка наклонил голову, признавая мою правоту. Я закончила с обтиранием, обработала свежей мазью воспаленные края шрамов на его плече и ноге, перевязала их чистой тканью.
– Ты очень красивый.
Торн неверяще покачал головой и провел ладонью по одному из самых больших шрамов, указал на другой. Я поцеловала оба и еще несколько рядом, а потом посмотрела ему прямо в глаза.
– Каждый шрам, каждая царапина часть твоей истории. И твоя история говорит, что ты сильный и смелый воин. Ты прошел долгий и непростой путь и я рада, что на этом пути мы встретились. Я люблю тебя, Торн.
Он моргнул и судорожно вдохнул. Его глаза блестели от влаги.
– Лблю… – он снова вздохнул и попробовала снова. – Люблю, Оливия.
Я обхватила его лицо ладонями и поцеловала. По пальцам побежала влага. Я поцеловала его щеки и веки, собирая слезы. Он потянул меня к себе, но я помотала головой и опустилась перед ним на колени на шкуры. Его глаза расширились, он попытался приподняться.
– Нет, – сказала я твердо, глядя ему прямо в глаза. – Ты сделал мне очень приятно в прошлый раз, позволь и мне сделать приятно тебе.
Его сопротивление растаяло в моем взгляде. Он замер, его грудь тяжело вздымалась. Мои руки чуть дрожали, но не от страха, а от желания. Я уже делала это раньше, но сейчас все было иначе. Я думала, что любила раньше, как минимум в отца Тони, но по сравнению с чувствами к Торну все мои прошлые отношения меркли.
Когда я взяла его в рот, он издал сдавленный, хриплый звук. Его пальцы зарылись в мои волосы, но не толкали и не направляли. Я не торопилась. Я исследовала, ласкала, отдавалась этому моменту полностью, чувствуя, как его тело откликается, как натягивается тетива его терпения.
Я гладила его бедра, а когда его хвост обвился вокруг моего запястья, приласкала и его. Дыхание Торна становилась все глубже. Я стала двигаться быстрее, сжимать немного сильнее.
Торн кончил, судорожно, с тихим рычанием. Я приняла все, не отрываясь, проглотила. Мне хотелось сделать это для него. Парни ведь от такого с ума сходят. Но самое странное, что мне самое невероятно это понравилось. Между моих бедер все пылало от возбуждения, а низ живота сводила истома.
Торн потянул меня к себе. Его губы нашли мои без тени брезгливости или сомнения. Дэвид после таких ласк никогда бы не поцеловал меня. Считал бы это «грязным».
Поцелуй перерос в нечто большее. Мы переместились на шкуры, я сбросила с себя одежду. Его губы опускались на мою шею, грудь, живот, зажигая огонь под кожей. Потом он оторвался, его глаза в полумраке хижины горели темным пламенем. Он произнес хрипло, с трудом, указывая на свое лицо:
– Сядь.
От этих слов все внутри сжалось и тут же распалось в сладкой истоме. Я послушалась, опустилась на колени так, чтобы мои бедра оказались по обе стороны его головы.
Первое прикосновение его языка заставило меня вскрикнуть. Торн был нетерпеливым и нежным одновременно. Он вцепился в мои бедра, вжимая в свое лицо. Я раскачивалась над ним, сжав его плечи, пока волны удовольствия не накрыли меня с головой, оставив дрожащей и беспомощной.
Но он не остановился. Он перевернул меня, уложив на спину, и вошел одним медленным, глубоким движением. Его движения были размеренными, сильными.
Мы двигались в унисон под тихий шелест дождя, начавшего накрапывать снаружи. И когда финал настиг нас обоих, он прижал меня к себе так сильно, как будто боялся, что я испарюсь, и прошептал в мои волосы то самое слово, которое для него значило все:
– Моя.
– Мой.
Глава 19. Торн
Я лежал на спине, наслаждаясь тепло кожи Оливии, прижимающейся к моему боку. Ее дыхание выравнивалось, пальцы лениво водили по моей груди.
Она вдруг тихо засмеялась и коснулась поцелуем моего плеча.
– Если мы продолжим в таком темпе, у Тони скоро появится братик или сестренка. – Она замолчала почти сразу, и я почувствовал, как ее тело слегка напряглось. – Ой, прости, – быстро сказала она. – Я не хотела… давить, торопить события. Я просто…
Ее слова пронзили меня, но не болью, а чем-то таким теплым и щемящим, что я не смог молчать. Я повернул голову, чтобы встретиться с ее взглядом в полумраке. Говорить было все еще мучительно трудно.
– Я… не мог мчтать, – начал я, каждое слово давалось с усилием. – О лбви, о детншах. Смирлс. – Я сглотнул, собираясь с силами, чтобы выговорить самое главное. – Ты… сдла мня… счстливм. К’тари.
Я сморщился, чувствуя жгучий стыд, за свою неспособность говорить нормально, так же складно, как Ри’акс или Дарахо, петь как Арак… Я отвернулся, но Оливия мягко прикоснулась к моей щеке, заставив меня посмотреть на нее снова. В ее глазах не было разочарования.
– Не извиняйся, – прошептала она. – Никогда не извиняйся за то, что говоришь мне. Спасибо, что стараешься ради меня.
Я потянулся, чтобы поцеловать ее и она с готовностью подалась на встречу.
Как бы не хотелось запереться в хижине на весь день, а лучше неделю, мы не могли себе это позволить. Поэтому быстро привели себя в порядок и вышли на улицу.
Воздух гудел от голосов и стука инструментов. Мужчины и женщины вместе достраивали просторный загон для животных, другие укрепляли крышу. Оливия сразу же направилась к ним.
Я наблюдал за ней, чувствуя глубочайшее удовлетворение. И тут тяжелая рука Дарахо легла мне на плечо.
– Пройдем, – коротко бросил он и отвел меня в сторону, подальше от любопытных ушей.
Его лицо было серьезным.
– Я недоволен, Торн. Ты нарушил мой приказ. Оливия должна была жить отдельно до ночи выбора.
Я опустил голову, готовый принять любое наказание. Он был прав. Мы ослушались вождя.
– Но, – продолжил Дарахо, и в его голосе появились нотки чего-то, похожего на усталую снисходительность, – я рад за тебя. По-настоящему. Видеть тебя таким живым – счастье. И я не стану вас наказывать. Но только потому что Лумис сам просил этого не делать. – Однако, – голос вновь стал твердым, как сталь, – если ты или Оливия еще раз ослушаетесь моего прямого приказа, наказание будет суровым. Для обоих. Понял?
Я встретился с его взглядом и твердо кивнул. Дарахо хлопнул меня по здоровому плечу и ушел. Я же направился искать Лумиса. Нашел его на дальнем конце поселка, где он в одиночку рубил хворост для костра. Его движения были резкими, угловатыми, спин напряженной. Когда он заметил меня, то замер, опустив топор. Его лицо было печальным, раздавленным, но в глазах уже не было ни злости, ни вызова. Только грусть.
Я подошел и остановился перед ним. Слова снова давались с трудом, но их нужно было сказать.
– Блгдарю.
Он кивнул, не глядя на меня.
– Она смотрит на тебя так как мать смотрит на моего отца, как моя сестра на своего мужа… На меня Олви так ни разу не посмотрела. – Он потер грудь. – Ты выиграл. Но я не понимаю почему чувствую это. Это нечестно.
Видя его таким я не чувствовал триумфа от победы. Я чувствовал уважение к этому юноше и острое сочувствие. Я знал эту боль. Боль утраченной мечты.
Я потрепал его по плечу.
– Дргая…ждет..тебя.
Лумис поднял на меня глаза. В них блеснула искра признательности сквозь печаль. Он кивнул еще раз, более уверенно.
– Спасибо, Торн.
Я оставил его одного, понимая, что время – лучший лекарь. А сам вернулся туда, где было мое настоящее и мое будущее. К загону, где Оливия, смеясь, пыталась погладить самую пугливую из шушш.
Я взял из рук Мары сонную Тоню и сел с ней под дерево. Оливия заметив нас, улыбнулась и помахала рукой. Я помахал ей в ответ.
Никто из нас не заметил кружащиеся на горизонте тени.
Глава 20. Лима
Я уныло жевала лепешку, запивая забродившим соком. Напротив меня Дарахо что-то шептал на ухо Аише, щечки у той покраснели, явно давая понять, что тема разговора пикантная. Справа от меня Оливия восторженно рассказывала Торну ее планы на день. Она хотела попробовать одну из трехглазых овец, которых тут называли шушша. Торн кивал, обнимая ее за талию.
Парочек становилась все больше. И я искренне радовалась их счастью, они его полностью заслужили, но злилась, что я не могу отпустить ситуацию так же легко как они.
Слишком много вопросов остались без ответов. Куда везли нас пришельцы? Почему мы разбились? Насколько большая эта планет и есть ли здесь другие расы? Если есть, то возможно уровень их развития выше. Даже на Земле оставались аборигенские племена. Что если нарксы – аборигены этой планеты?
И что насчет их “зова”. У него есть биологическое объяснение? Судя по тому как быстро пары заводят детей, “зов” действительно подбирает пары идеально.
У маленького Даша, первенца Аиши, уже появились бледно-голубые полоски на коже. Они что-то значили или это просто окрас, как у животных вроде зебр?
Арак, не спрашивая подлил в мой бокал и положил на лепешку кусок мяса. Я удержалась, чтобы не закатить глаза. Несколько раз в неделю повторяла ему, чтобы он переключился на кого-нибудь другого, но он прицепился как банный лист к одному месту, не оторвать. Сдерживаться было под его напором и обаянием было все сложнее…
После завтрак я отправилась на берег, просто чтобы избавиться от Арака. На одной из поваленных пальм сидел Лумис. Он вяло (совсем как я недавно) жевал лепешку, уставившись в землю, и всем своим видом напоминал большого, грустного щенка, которого только что отлучили от миски.
– Эй, Лу, – окликнула я, подходя. – Не хочешь развеяться?
Он поднял на меня глаза, и голосом полным тоски и разочарования от жизни спросил:
– Как?
– Отведешь меня на тот пляж, откуда видно остров. Тот, что Оливии показывал. Хочу посмотреть поближе.
Наверное, спросить, а не приказывать. Но этот пацан выглядел мямлей, таким надо четко говорить, что от них нужно иначе будут мяться бесконечно.
Лумис поморщился.
– Зачем? Там же ничего интересного.
– Мне интересно, – парировала я. – Или ты теперь отказываешься от любой женской компании, кроме своей к’тари, которая, увы, не твоя?
Он вздохнул, тяжело поднялся.
– Ладно. Пошли.
Мы уже выходили за частокол, когда к нам пристроилась тень. Большая, угрюмая и очень знакомая. Арак.
– Куда собрались?
– На прогулку, – не оборачиваясь, бросила я. – Хочешь составить компанию?
Он не ответил, просто пошел следом, сохраняя дистанцию в несколько шагов. В воздухе повисло напряжение. Лумис, чувствуя его, нервно покусывал губу. А мне наоборот вдруг стало весело. Хоть какое-то развлечение в череде однообразных будней.
Дорога заняла около часа, и большую часть этого времени мы шли в тишине, нарушаемой лишь звуками джунглей. Наконец, деревья расступились, открыв живописный пляж с видом на остров-плавник. Место и правда было впечатляющим. Оливия нисколько не преувеличила.
Я скинула обувь и подошла ближе к воде, позволив волнам лизнуть мои ступни. Арак положил руку на плечо Лумиса.
– Удобно устроился, – прорычал он тихо, но так, чтобы я слышала. – Не вышло с одной землянкой, тут же на другую глаз положил? Соврал насчет зова к’тари к Оливии, да? Просто самку захотел, а теперь, раз не получилось, к моей Лиме клеишься?
«Моей Лиме». От этих слов у меня внутри что-то екнуло – от злости и от чего-то еще, более сложного.
– Ничего подобного, она сама… – Лу попытался вырваться из хватки, но Арак держал крепко.
– Оливия тоже сама к тебе пришла?
– А чего ты ее своей называешь, она тебя отшила ведь!
– Хватит! – Я вставала между ними. – Во-первых, я ничья. Во-вторых, мы с Лу просто друзья, как и с тобой. Драк нам еще не хватало! Успокойтесь оба.
Они оба смотрели на меня – Лумис с облегчением и остатками грусти, Арак – с яростью и обидой. Его челюсть работала.
– Друзья, – с презрением выдохнул он. – Понятно.
Чтобы разрядить обстановку (а заодно и поиздеваться над ними чуть-чуть, честное слово, они сами напрашивались), я решилась на отчаянный шаг. Не глядя на них, я стала стаскивать с себя платье.
– Что ты делаешь? – почти хором воскликнули оба.
– Купаться собираюсь, – невозмутимо ответила я, скидывая последнюю деталь одежды и оставаясь в одном лишь коротком нижнем белье. – Жарко. А вы, друзья мои, будете стоять тут и следить, чтобы на меня никто не напал из воды.
Я бросилась в воду, чувствуя на своей спине два пристальных, пылающих взгляда. Вода была прохладной и освежающей. Я поплыла, наслаждаясь свободой и чувством легкой, беззлобной провокации. Мне нравилось, что они там, на берегу, совершенно не знают, как себя вести.
Они не сводили с меня взгляда. Я не решилась испытывать судьбу и заплывать слишком далеко. Океанские крокодилы были довольно злобными и быстрыми тварями. Хотя после того нападения на Торна, они появлялись у поселения лишь дважды. Охотники успешно их отгоняли и возможно твари поняли, что покормиться у нас им не удасться. Однако здесь пляж был безлюдным и ничто не мешало им подплыть ко мне с глубины.
Я вышла из воды, отжимая тяжелые волосы и улыбнулась Араку. Он стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было непроницаемой маской, но по напряженным мышцам плеч я видела, какая буря бушует внутри.
Кожа покрылась мурашками от прохлады и… от их внимания. Я не спеша стала натягивать платье на влажное тело.
– Ну что, развлеклись? – спросила я, подходя к ним.
Лумис пробормотал что-то невнятное, уставившись в песок. Арак же сделал шаг ко мне. Его глаза сузились.
– Лима, – сказал он тихо, хрипло. – Сколько еще? Сколько еще ты будешь меня так дразнить? Играть в эти… дружеские прогулки? Показывать себя, зная, что я не могу… что мне нельзя…
В его голосе была такая неприкрытая боль, что моя бравада на мгновение испарилась. Я открыла рот, чтобы ответить ему колкостью, защищаясь, как всегда…
И в этот момент из кустов донесся шорох.
Все трое замерли, как вкопанные. Лумис инстинктивно схватился за нож у пояса. Арак сжал в руке копью и заслонил меня своим телом.
Мое сердце гулко стукнуло раз, другой. Дружба и ревность отошли на второй план. В джунглях, особенно на неисследованном берегу, шорох в кустах редко сулил что-то хорошее.
Арак медленно, как хищник, выдвинулся вперед, пригнувшись. Его хвост был вытянут и неподвижен, все внимание сосредоточено на зарослях.
– Лумис, останься с Лимой, – бросил он через плечо, не отрывая взгляда от кустов.
Лумис кивнул и подошел ко мне, встал так, чтобы прикрыть меня спиной. Я сжала в руке нож.
Арак исчез в зеленой стене лиан и папоротников. Мое сердце сжалось от страха за него. Какая же я дура, что потащила его так далеко от поселения. Подвергла их обоих опасности.
Каждая секунда тянулась невыносимо долго. Я прислушивалась, затаив дыхание, ожидая крика, рыка, звука борьбы…
– Идите сюда! – донесся наконец его голос. Не тревожный, а скорее… озадаченный.
Лумис и я переглянулись и осторожно двинулись вперед, раздвигая ветви. Арак стоял на колене посреди небольшой полянки. Перед ним, на земле, лежал незнакомый мужчина с фиолетовой кожей, покрытой волдырями и ссадинами, будто его долго тащили по камням и веткам.
Одежда – какие-то обрывки темной, грубой ткани – висела на нем лохмотьями. Он был худой до истощения, губы потрескались. Глаза были закрыты, но губы шевелились, издавая бессвязные, хриплые звуки.
– …помогите… женщины…одни… – вырвалось из его пересохшего горла.
Арак он наклонился, аккуратно, но уверенно подхватил незнакомца на плечи, как мешок. Мужчина слабо застонал, но не сопротивлялся – у него просто не было сил.
– Его нужно доставить Ри’аксу. Сейчас.
– Лумис, веди. Быстро, но осторожно. Я за тобой. Лима, между нами. Никаких отставаний.
Я смотрела на спину незнакомца. Эти волдыри смущали больше царапин и широкого пореза на бедре. Они были похожи на последствие болезни. Что если он заразен?
История Торна и Оливии подходит к концу, а у Лимы, Арака и Лумиса все впереди… Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новинку. Троица отправится исследовать соседний остров и свои отношения….
Глава 21. Оливия
Работа с шушшами оказалась неожиданно медитативной. У них была густая, мягкая, слегка вьющаяся шерсть нежно-голубого оттенка, и они, кажется, обожали, когда их чесали грубой гребенкой из кости. Я сидела в тени навеса, устроив одну из самок поудобнее, и осторожно вычесывала из нее клочья старой шерсти. Тоня лежала на расстеленной рядом шкуре что-то весело лопоча.
Рядом на корточках сидела Мона, самая тихая и умелая из нас. На Земле она была дизайнером одежды, и теперь ее руки, привыкшие к тонким тканям и нитям, ловко сортировали клочья вычесанной шерсти.
– Этот подойдет для тонкой пряжи, – сказала она, показывая мне пушистый комок. – А этот можно будет использовать для более грубых вещей, например, для набивки. Главное – наладить процесс промывки и прядения.
– Ты знаешь как смастерить то, на чем можно прясть? – спросила я, осторожно проводя гребнем по шее шушши. Животное блаженно зажмурилось.
– Дарахо обещал помочь сделать простейшую прялку и веретено. По описаниям, – улыбнулась Мона. – У них тут есть аналог льна, из него делают прочные нити. Если смешать с шерстью, можно получить прекрасную пряжу. Представляешь, теплые свитера для детей на сезон дождей? Или мягкие пледы?
Я представляла. Это была такая земная, такая уютная картина – вязать что-то теплое из шерсти наших собственных животных, пока за стенами бушует непогода. Это придавало жизни здесь ощущение не просто выживания, а постепенного обустройства, создания дома.
– А что, если попробовать окрасить шерсть? – мечтательно протянула я. – Тут столько ярких ягод, кореньев… Можно создать целую палитру.
Мона загорелась:
– О, да! Я уже присмотрела несколько растений. Если все получится, мы сможем… – Она не закончила.
Наш мирный разговор прервал шум у входа в поселение. Мы обернулись и замерли. С тропы, ведущей из джунглей, показалась странная процессия: впереди Лумис, бледный и встревоженный, следом – Лима, ее обычно насмешливое лицо было серьезным, а замыкал шествие Арак. Он кого-то нес на плечах.
Сердце екнуло. Не Торн ли?
Нет… фигура была другой, менее массивной.
– Ри’акс! – крикнул Арак, и его голос прозвучал на всю площадь. – Срочно!
Лекарь выбежал из своей хижины. Мы с Моной, забыв про шушшу, подошли ближе, но осторожно, чтобы не помешать. Кто-то кликнул Дарахо.
Ри’акс быстро осматривал раны, ощупывал лоб, заглядывал в рот. Потом он вздохнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на облегчение.
– Это лихорадка дымных болот. Не заразна для нас. Точнее, не опасна. Мы едим листья аш’ты, они дают защиту.
– Лихорадка болот? – переспросил Дарахо. – Но ближайшие болота далеко отсюда, за горной грядой. Что он здесь делает?
Ри’акс дал мужчине глотнуть какого-то отвара. Тот закашлялся, открыл глаза – тусклые, полные боли и страха. Он оглядел склонившиеся над ним лица.
– Помогите… – прошептал он. – Племя… гибнет.
– Говори, кто ты и что случилось, – мягко, но твердо сказал Дарахо.
Мужчина прокашлялся, собрался с силами. Он был из племени, живущего в долине за горами. Его говор сильно отличался от нашего, но понять все же можно было.
– На нас… напали кратоны. Огромные птицы… с клювами как копья, когти… разрывают на части. – Его голос сорвался от ужаса воспоминаний. – Раньше они гнездились высоко на склонах огненной горы. Но гора изрыгнула пепел и огонь… их гнездовья погибли. Они спустились вниз… в нашу долину. Стали охотиться… на нас.
Он закрыл глаза, сглотнув.
– Многие воины погибли, защищая поселение. Мы увели женщин, детей, стариков дальше в пещеры. Думали, переждем. Но в тех пещерах стоит дурной воздух. Началась лихорадка. – Он показал на свои волдыри.
– Она косит всех. Остались… только женщины с малыми детенышами да несколько стариков.
Мужчина снова закашлялся.
– Умоляю… помогите.
Тишина, наступившая после его слов, была гробовой. Дарахо смотрел на Ри’акса.
– Эти листья аш’ты… их много в наших лесах?
– Достаточно, – кивнул Ри’акс. – Но чтобы добраться до их долины и вылечить всех… Нужно пройти через горы. И, судя по его словам, мимо мест, где охотятся эти… кратоны.
Лима, стоявшая рядом, вдруг выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь авантюризма и решимости, которого я немного побаивалась.
– Значит, нам нужна экспедиция, – сказала она четко. – С лекарством. И с оружием. Чтобы и помочь, и этих… кра’тонов… если что, прогнать. Или узнать о них больше.
Дарахо нахмурился, но не стал сразу отказывать. Он смотрел на изможденное лицо гостя, потом на нас. Помощь другому племени… это был риск. Но там были женщины и дети.
Я обняла себя за плечи, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Только-только наладилась жизнь, появилась надежда на мирное будущее. И вот снова: угроза, неизвестность, опасный путь. Но как можно было отказать, глядя в глаза этого человека, просящего спасти свой народ от вымирания?
Торн подошел и молча положил свою тяжелую руку мне на плечо. Его прикосновение было твердым, ободряющим. Он тоже все слышал. И я знала, что если Дарахо примет решение идти, Торн будет среди тех, кто пойдет. Не как охотник, но как защитник. И, возможно, как проводник в мир, где сила духа важнее силы мышц.
– Я пойду, – решительно сказал Ри’акс. – Аиша сможет меня заменить, если что-то случится.
– Я с тобой, – пискнула вдруг Кара.
– Это опасно.
– Тебе нужна будет помощь.
Он посмотрел на Кару в нерешительности.
– И я пойду! – Вмешалась Лима.
– Нет. – Звучный голос Дарахо заставил всех замолчать. – Мы соберем небольшой отряд воинов без пар. Лима ты собиралась заняться исследованием острова, не отвлекайся от своей задачи. Из женщин пойдет только Кара, она помогала Ри’аксу лечить и будет полезной. Если этот мужчина прав и пострадавших много, в одиночку будет не справиться. – Он склонился к мужчине. – Ты сможешь объяснить куда идти?
Я прижала Тоню к себе, мягко покачивая. Тепло тела Торна за моей спиной успокаивала. Я не знала почему Дарахо отправляет именно несвязанных мужчин, поэтому решила спросить это у Торна.
– Ловушка.
– Он считает, что это все может быть подстроено?
Торн кивнул, довольный, что я поняла его с полуслова.
– А если не подстроено и там женщины, кто-то из воинов может почувствовать связь?
Торн ласково провел по моей щеке и поцеловал в макушку.
Наша с ним история началась также. Я была девой в беде, а он моим спасителем. Я никогда не была верующей, но в этот самый миг взмолилась небу, чтоб это все оказалось не западней, а шанс на счастливое будущее для других людей.
Группа с Ри’аксом во главе выдвинулась в путь через полчаса.
– Не ожидала от Кары такой прыти, – сказала Саманта за ужином. – Она всегда была пугливой, а тут поход в неизвестность…
Я знала в чем было дело, но промолчала. Будь на месте лекаря мой Торн, а я на месте Кары, то сделала бы тоже самое, пошла бы за своим мужчиной куда угодно.
Ведь это и есть любовь?
И в горе и в радости, и в спокойствии и в приключениях.
Эпилог.
ЛИМА
Последняя доска была закреплена. Я отступила на шаг, вытерла пот со лба и окинула взглядом наше творение. Лодка получилось небольшой, но крепкой. Она пахла смолой, солнцем и свободой. Моя лодка. Плод недель расчетов с Карой, споров с Араком о конструкции и терпеливых объяснений Лумису
Она стояла на берегу, чуть выше линии прилива, готовая к спуску на воду. Ключ к моей мечте. К острову-плавнику, таящемуся в дымке на горизонте.
– Готово, – сказала я, и в голосе прозвучала редкая для меня нота удовлетворения.
Арак, стоявший рядом со скрещенными на могучей груди руками, мрачно фыркнул:
– Теперь ты собралась на этой щепке бороздить океан, полный зубастых тварей?
– Ни одно путешествие не обходится без риска. Я знаю на что иду.– парировала я, но без обычной колкости.
– Я ни за что не отпущу тебя одну. Я плыву с тобой, – заявил он, делая шаг ко мне. Его глаза горели упрямством.
– И я! – тут же выпалил Лумис, откладывая топор. Его молодое лицо было серьезным. – Я тоже с вами.
Арак обернулся к нему, и его хвост резко дернулся.
– Зачем?
Лумис сжал кулаки, но его голос дрогнул не от злости, а от отчаяния.
– Я не могу… – он сглотнул. – Я не выдержу ни дня больше в поселке. Видеть их вмест каждый день пытка. Если вы не возьмете меня с собой, я просто уйду в джунгли.
В его словах была такая голая, юношеская боль, что у меня на миг сжалось сердце. Арак нахмурился, изучая его. Злость в его глазах поутихла, сменившись пониманием. Он сам знал, что такое безнадежное желание.
– Хорошо, – сказала я четко, глядя то на одного, то на другого. – Но запомните на этой лодке капитан я, мои решения – закон. Если мы плывем, то как команда. Без дурацких споров о том, кто чей. – Я уставилась на Арака. – Если ты не согласен подчиняться, можешь остаться на берегу.
Арак замер. Его челюсть напряглась. Он ненавидел, когда ему указывали. Но он ненавидел еще сильнее мысль, что я уплыву без него. Он тяжело вздохнул, и это был звук капитуляции.
– Кптан? Это как вождь?
– Да. Ка-пи-тан.
– Вождь женщина? – удивился Лумис, но под моим взглядом стушевался и замолчал.
– Хорошо, если ты хочешь командовать, так и быть, – вздохнул Арак. – Вьешь веревки их меня женщина…. Но если там будет опасность…
