355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ханна Хауэлл » Зеленоглазый горец » Текст книги (страница 7)
Зеленоглазый горец
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 02:50

Текст книги "Зеленоглазый горец"


Автор книги: Ханна Хауэлл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

– Кто вы? – тихо проговорила Аннора хриплым от волнения голосом.

И внезапно ей пришло в голову, что она не станет дожидаться ответа. Этот человек лгал всем вокруг. И самое главное, что было обиднее всего, – он лгал Анноре. Она решительно повернулась к двери, собираясь поскорее сбежать, но не успела уйти – Лавенжанс молниеносно закрыл дверь на защелку. Широко раскрытыми глазами Аннора удивленно уставилась на Рольфа, словно увидела его в первый раз. Оказывается, она совсем не знала человека, которому собиралась довериться. Неужели она попала в беду и от него сейчас исходит опасность? Где были ее предчувствия? Как получилось, что она не почувствовала до этого никакого подвоха? Абсолютно нагой мужчина, удерживающий девушку у себя в комнате, действительно представлял опасность.

Увидев страх у нее в глазах, Джеймс был раздосадован. Он не хотел напугать Аннору – девушка и без того многого натерпелась за свою жизнь. Но как бы то ни было, нельзя было позволить ей сейчас уйти.

Джеймс схватил Аннору за руку и подвел к своей постели. Он пребывал в замешательстве. Он находился на грани разоблачения, но не мог полностью доверить свою тайну Анноре. Сердце ему подсказывало, что ей можно доверять, но он не мог полагаться на одно свое сердце в таких вещах, как вопросы жизни и смерти. Он вынужден быть осторожным. Сейчас Джеймсу непременно придется сказать правду. Но прежде чем девушка покинет его комнату, сначала нужно убедиться в том, что Аннора стала его союзником.

– Я – сэр Джеймс Драммонд, – сказал он. Джеймс не удивился, когда при этих словах она побледнела. Он знал, что небылицы, которые рассказывали о нем, становились год от года все более страшными и невероятными. Людская молва превратила его в настоящее чудовище.

– Тот самый человек, который убил свою жену? – ахнула Аннора. Ее взгляд сам собой упал на дверь, которая показалась ей единственным путем к спасению.

– Я не убивал Мэри, – резко ответил Джеймс.

Он глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Голословными заявлениями о своей невиновности ему не удастся переманить Аннору на свою сторону. Ему было невыносимо в очередной раз слышать о том, что его объявляют женоубийцей. А слышать эти жестокие слова от Анноры и видеть, что она готова бежать от него как от чумы, было тяжелее вдвойне.

– Но вас обвинили в этом преступлении, – осторожно проговорила она, – а значит, для этого имелись основания. Наверняка нашли доказательства, подтверждающие вашу вину.

Аннора отдавала себе отчет в том, что тем не менее она не может в это поверить. Хотя, выдавая себя за другого человека, Джеймс лгал всем и вводил в заблуждение, у нее было предчувствие, что ей незачем его бояться. Аннора начала успокаиваться. Невозможно было даже представить, что этот человек способен убить свою жену. Может быть, его и впрямь осудили незаслуженно?

– Доннел Маккей позаботился о том, чтобы в убийстве Мэри заподозрили и обвинили меня, – объяснил Джеймс. – Я пока не знаю точно, как это ему удалось, но собираюсь выяснить.

Аннора присела на краешек кровати и попыталась все хорошенько обдумать. В голове у нее вертелись тысячи вопросов, и она не знала, какой из них задать Джеймсу в первую очередь. Ей по-прежнему было обидно, что он лгал ей все это время, но она начала понимать, почему он так поступил. На нем лежало тяжкое обвинение. Джеймс был объявлен преступником, скрывающимся от правосудия, а это означало, что любой, кто его встретит, имел полное право его убить. В какой-то степени он был живой мертвец, ожидающий своего конца.

– Кому еще известно о том, кто вы такой на самом деле? – спросила Аннора, сама удивляясь своему вопросу.

– Большой Марте. Она много лет знала меня, и моя маскировка не смогла ввести ее в заблуждение. По-моему, она сразу же меня узнала.

Пока Аннора раздумывала над его словами, Джеймс изучал ее лицо. У нее в глазах больше не было страха. Джеймс заметил, что ее потрясение прошло. В его взгляде промелькнула обида, которая была вполне объяснима. На месте Анноры Джеймс чувствовал бы то же самое, если бы узнал, что все это время она водила его за нос. Возможно, Аннора думает сейчас, что обманом было все, что он ей говорил и что делал. Джеймсу не хотелось, чтобы Аннора так считала.

– И все это время она молчала? Никому не рассказала о вас? – удивилась Аннора, хотя в душе она всегда подозревала, что больше всего на свете Большая Марта хочет, чтобы Доннела и его приспешников выдворили из Данкрейга.

– Да, она молчала. Большая Марта будет хранить мою тайну. – Джеймс медленно приблизился к Анноре и сел рядом с ней. Он обрадовался, что она при этом не бросилась к выходу, даже не сдвинулась с места. – Большая Марта знает, что я ни в чем не виноват.

– Видите ли, я тоже верю в вашу невиновность, тем не менее я сомневаюсь, что поступаю правильно. – Когда Джеймс обнял Аннору за плечи и привлек к себе, она замерла на секунду, но не возражала. – По-моему, вы не смогли бы причинить зло Мэри или любой другой женщине, поэтому маловероятно, что вы ее убили. Однако мне непонятно, как мог Доннел состряпать против вас обвинения и завладеть вашей собственностью. – Аннора подняла на него глаза. – И даже отнять у вас Мегги.

– Да, он выдает Мегги за свою дочь. Хотя вряд ли девочка помнит меня.

– А мне кажется, что каким-то недостижимым образом она вас запомнила. Мегги настаивает, что Доннел – не ее отец. Говорит, что ее папа был веселым и улыбчивым и любил ее. Доннел ведет себя с ней совсем по-другому.

Джеймс кивнул:

– Я тоже слышал, как она это говорила.

– Вы собираетесь увезти отсюда Мегги?

– Нет, я хочу заявить на нее свои права. На нее и на Данкрейг. Я совершил побег из Данкрейга для того, чтобы сохранить себе жизнь. Трудно назвать жизнью эти годы, которые я провел, скрываясь от людей. Когда в этом году наступила весна, я вышел из пещеры, где зимовал, и решил, что больше не стану прятаться.

Аннора представила, как этот сердечный и жизнерадостный человек скрывался в пещере, словно дикий зверь. Ей стало так жалко Джеймса, что она чуть не заплакала. А потом Аннора подумала о Доннеле, и ее охватил гнев. Ее кузен похитил у этого человека его доброе имя. Аннора не сомневалась в том, что Джеймс рассказал ей правду. Ее всегда настораживал тот факт, что Доннел неожиданно оказался владельцем такого обширного и богатого поместья, как Данкрейг. Она подозревала, что за этим стоит какое-то мошенничество или другое, более серьезное преступление.

– Будет не так-то просто доказать вашу невиновность, – высказала она вслух свои опасения, – прошло целых три года.

– Знаю. За то короткое время, которое я здесь живу, мне не удалось узнать ничего такого, за что этого негодяя можно было бы повесить. Разумеется, если у Доннела хватило ума объявить невинного человека преступником и присвоить себе все, чем он владел, вряд ли он будет настолько наивен, чтобы оставить доказательства своих злодеяний у всех на виду. До Большой Марты дошли кое-какие слухи, и сейчас она выясняет, есть ли в них хоть доля правды. Она отказалась мне что-либо говорить о них, пока не разузнает все досконально.

– Да, это на нее похоже. Большая Марта не станет зря болтать, пока сама не разберется, где правда, а где ложь. Она – очень честная женщина. Не хочу лишний раз причинять вам боль, заставляя вас вспоминать прошлое, но скажите мне, как умерла Мэри? Говорили, что вы убили ее, и сразу после этого случился пожар. Ее обгоревший до неузнаваемости труп нашли в маленькой хижине в лесу.

Вспоминая о том злосчастном дне, Джеймс не чувствовал сердечной боли. Он испытывал только глубокое сожаление о том, что погибла молодая, чистая и полная сил женщина. Джеймса терзали угрызения совести из-за того, что он осознавал, что, видимо, его привязанность к Мэри была не настолько глубока, раз из-за ее смерти он не был убит горем. Ему казалось странным, что он не так сильно переживал из-за этого, как следовало бы. Он слишком быстро забыл свою жену, и из-за этого чувствовал себя настоящим чудовищем. Джеймс считал, что бедняжка Мэри не заслужила такой черствости с его стороны. И хуже всего было то, что, казалось, никто вокруг особенно не горевал по ней. Разве что Мегги не хватало матери. Милая скромница Мэри ушла, не оставив сколько-нибудь заметный след на этой земле. И только дочь Мегги была лучшим ее творением – тем, что осталось от нее на память.

– Я представления не имею, как Мэри оказалась в том злополучном доме, – горестно качая головой, проговорил Джеймс. – Хижина, в которой ее нашли, находится далеко от Данкрейга. Что Мэри могла там делать? Она никогда не уходила так далеко от дома. Маккей убедил всех в том, что это я заманил ее туда, а потом убил. После чего я якобы поджег дом, чтобы скрыть следы своего преступления.

– Но для чего вам это делать? – недоумевала Аннора.

– Именно в тот день мы с Мэри сильно поругались. Скандал вышел очень громким, и многие могли это подтвердить. Мэри была застенчивой и спокойной по характеру, но последние несколько недель перед смертью ходила сама не своя, срывалась по пустякам. – Джеймс пожал плечами. – Я даже думал, что, возможно, она снова ждет ребенка. Говорят, в это время у женщины портится характер. Я не понимал, какая муха укусила Мэри, но не мог остаться с ней, чтобы выяснить, отчего она сердится, и попытаться ее успокоить. В это время как раз шел сев – горячая пора.

Вспоминая о том, как изменилась Мэри в последние несколько недель перед смертью, Джеймс хмурился. Он помнил, как был сбит с толку ее странным поведением. У него вечно не хватало времени, чтобы подыскать подход к жене, которая всегда находилась в дурном расположении духа. Джеймс понимал, что это также была одна из причин, по которой он сейчас испытывал угрызения совести. Их последние мгновения, проведенные вместе, были отравлены взаимным раздражением и злыми словами. Однако, думал он, разве было бы ему лучше, если бы в их последний день между ними царили полное взаимопонимание и гармония? Или они проводили бы вместе ночи, полные страсти? Нет, от этого было бы только еще тяжелее.

– И все-таки этого явно недостаточно, чтобы вас, лэрда, объявили преступником, и все ваши земли были отданы в распоряжение того самого человека, который вас обвинил.

– Я же сказал, что вскоре Маккей пустил слух, будто я заманил Мэри в ту хижину в лесу. Еще про меня говорили, что я злился на жену из-за того, что она родила мне дочь и не очень-то спешила поскорее принести еще и сына-наследника. Еще болтали, что у меня есть другая женщина, которая готова стать моей женой, – здоровая девушка из хорошей семьи. Моей ошибкой было то, что я не придавал никакого значения этим злым сплетням. Думал, что вскоре слухи утихнут и людям надоест заниматься досужими домыслами. – Джеймс помолчал, а потом продолжил: – Мне нужно было приложить усилия для того, чтобы найти того, кто распространяет эти россказни.

– Наверняка это был мой кузен.

– Да, теперь я в этом уверен. Но я не и подозревал тогда, что сплетни – это только начало. – Джеймс покачал головой. – Не представляю, как ему это удалось, но каким-то образом он заставил людей поверить в его клевету. Одних он подкупал, принуждая распространять ложь обо мне, других шантажировал, используя против них то, что он знал об их темных делишках. Не знаю точно, как это случилось, но в один прекрасный день меня объявили женоубийцей, и, чтобы спастись, мне пришлось скрываться. У меня тогда не было времени доискиваться до правды, хотя поначалу я пробовал это сделать. Мои родственники пытались мне помочь, пока над ними также не нависла опасность. Я уговорил их держаться в стороне от всего этого.

– Вы нашли что-нибудь в комнате с бухгалтерскими книгами? – спросила Аннора и положила голову Джеймсу на плечо. Она поймала себя на мысли, что, несмотря на этот грустный рассказ, ей приятно прикасаться щекой к его теплой коже.

– В одном из дневников я нашел записи о том, как погибли мои люди. Мало кому удалось избежать смерти. Большинство умерли мучительной смертью, под пытками. Доннел хотел узнать от них, где я скрываюсь. Он также не желал, чтобы в Данкрейге оставались верные мне люди. Решив вернуться сюда под чужим именем, я рассчитывал на то, что мне удастся отыскать того, кто меня оклеветал и, может быть, даже убил Мэри.

– Значит, вы в самом деле считаете, что ее убили? Вы уверены, что это не был несчастный случай?

– Да, я в этом уверен.

Аннора выпрямилась и в конце концов задала вопрос, который давно не давал ей покоя:

– Вы не сомневаетесь в том, что во время пожара погибла Мэри, а не кто-то другой? Ведь ее тело обгорело до неузнаваемости.

Джеймс изумленно уставился на Аннору:

– Кому же еще там быть?

– Не знаю. Просто я слышала, что тогда все сгорело дотла. Как можно было делать вывод о том, кто именно погиб в огне?

– Кто же это мог быть, кроме нее? На пальце у найденной женщины было обручальное кольцо, которое я сам надел ей на руку в день свадьбы. Я его сразу узнал. А еще был найден обгоревший лоскут от того самого платья, которое она носила в тот день. И еще несколько свидетелей подтвердили, что видели, как она шла в сторону той самой хижины.

Вопросы Анноры вернули уже посещавшие Джеймса сомнения и внесли сумятицу в его мысли. Он поднялся и стал нервно мерить шагами комнату. Он ведь и сам уже думал, что женщина, погибшая в хижине в лесу, была вовсе не Мэри. Однако он даже в мыслях не мог допустить, что Мэри могла быть сообщницей Маккея и помогла ему уничтожить своего мужа. Представить такое было для него слишком тяжело. Несмотря на это, он понимал, что было бы крайне глупо не рассматривать вероятность того, что его застенчивая жена была совсем не такой, какой казалась, что на самом деле она была на стороне Маккея. Кто знает, может быть, эта – на первый взгляд безумная – догадка окажется горькой правдой!

– Раз или два мне приходило в голову, что такое возможно, но я отказывался в это поверить. Теперь я понимаю, что это было глупо с моей стороны.

– Вам не нужно себя винить. Кому приятно думать о том, что супруг – самый близкий человек – его предал?

– Гоня от себя эту мысль, я не придал значения фактам, которые могли привести меня к истине. Сейчас я готов посмотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была. То, что я чувствую, не столь важно. На карту поставлены Данкрейг и судьба его жителей, томящихся под гнетом жестокого Доннела. Если он останется здесь лэрдом, Данкрейг будет разорен и его жители вконец обнищают.

Аннора кивнула. Она всем сердцем сопереживала Джеймсу, но боялась оскорбить его, откровенно выказывая свою жалость.

– Однажды Мегги сказала мне одну странную вещь…

– Что она видела, как Маккей целовал ее мать?

– Да. Неужели вам она тоже успела рассказать? – удивилась Аннора.

– Не думаю, что нужно придавать ее словам большое значение. Не стоит забывать, что, когда умерла ее мать, Мегги было всего два года. Как она могла запомнить что-то подобное?

Мгновение Аннора размышляла над этим, а затем, округлив глаза, сказала:

– А что, если это было не так давно?

– Что вы хотите этим сказать?

– Что, если в хижине сгорела вовсе не Мэри? Если там была не она, это значит, что Мэри жива. А вас при этом обвиняют в ее убийстве! И вы теряете все, что у вас было, и скрываетесь, чтобы спасти свою жизнь.

– И это означает, что Мэри была в сговоре с вашим кузеном.

– Может быть. Но также возможно, что ее силой удерживают где-то. Кто знает, может, Мегги случайно стала свидетельницей свидания Мэри и Доннела. Это произошло не так давно, поэтому девочка и запомнила, что видела, как они целуются.

– Разве возможно, что Мэри, которая на самом деле жива и здорова, живет так близко, что Мегги ее однажды увидела, а другие при этом ни разу с ней не сталкивались? – Джеймс стал мысленно строить предположения о том, где Мэри может скрываться, если она и впрямь жива. – И разве Мегги не рассказала бы о том, что видела свою мать?

Аннора грустно улыбнулась:

– Как только Доннел поселился в Данкрейге, Мегги слишком быстро усвоила истину, что ей нельзя болтать лишнего, а тем более нельзя доверять Доннелу. Она слишком рано научилась хранить секреты. Жизнь в Данкрейге научила ее этому.

Джеймс подошел к расположенной в стене прорези для стрел, которая выполняла роль окна, и стал задумчиво вглядываться в даль, хотя из маленького отверстия ему мало что было видно. Ему нужно было обдумать все то, что они с Аннорой обсуждали. Если предположить, что Мэри и в самом деле была любовницей и сообщницей Маккея, это объясняет то, как быстро Доннелу удалось расправиться с Джеймсом и завладеть Данкрейгом. Было нелегко признаться себе в том, что он был слепцом в отношении своей жены, но сейчас нужно было отбросить гордыню и все трезво обдумать. Возможно, тот факт, что он никогда по-настоящему не любил свою жену, должен был служить Джеймсу хоть каким-то утешением. Выходит, он не был полным болваном.

Наверняка кому-нибудь из обитателей Данкрейга должна быть известна если не вся эта история, то хотя бы то, что Маккей был любовником Мэри. Такие вещи редко можно сохранить в полной тайне. Разумеется, Маккей готов убить любого, кто узнает о его связи с Мэри, поэтому у осведомленного человека хватило здравого смысла молчать. Джеймс размышлял, не на это ли в разговоре с ним намекала Большая Марта? Не об этих ли сплетнях она хотела выяснить поподробнее, прежде чем рассказать ему о них?

Что же это такое получается? Вместо того чтобы докопаться до истины, он все больше и больше запутывался в хитросплетениях лжи и предательства. Хотя он никогда не предполагал, что правда окажется на поверхности и он будет объявлен невиновным. Однако в то же время Джеймс никогда не думал, что все будет так запутанно. По крайней мере он начинает завоевывать на свою сторону новых людей. Имея союзников, ему будет легче разузнать то, что необходимо.

Аннора смотрела на Джеймса, погруженного в глубокие размышления. В этот момент она поймала себя на мысли, что молится про себя о том, чтобы его любовь к жене не была слишком глубока. Сердце подсказывало Анноре, что скромница Мэри была участницей заговора против Джеймса, в результате которого он потерял все. Такому гордому человеку, как Джеймс, будет трудно принять эту истину.

Аннора разглядывала его широкую спину и размышляла о том, стоит ли напоминать ему, что он так и не оделся. И решила, что не будет этого делать, так как не могла отказать в себе удовольствии еще немного полюбоваться им.

Отвлекаясь от мыслей о красоте сложения Джеймса, Аннора думала о том, что им нужно делать, чтобы ответить на бесчисленное множество вопросов, которые у них возникли. А еще нужно было принять факт, что если Мэри и впрямь жива, то это значит, что Джеймс Драммонд – женатый мужчина, а поэтому ей не стоит сидеть здесь рядом с ним и мечтать о том, как бы ей хотелось осыпать поцелуями его гладкую кожу.

Любая женщина – будь даже она самая настоящая ледышка – не смогла бы отвести взгляд от обнаженного Джеймса Драммонда. Анноре было трудно поверить, что Мэри была настолько слепа, что предпочла этому красавцу не кого-нибудь, а невзрачного Доннела. Однако она знала, что в жизни и не такое бывает, и женщины порой выбирают самых никчемных и недостойных мужчин.

Аннора закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Так легче заставить работать свою интуицию. Она ждала озарения. Аннора знала, что если оно ее посетит, будет найдено самое правильное решение. Внутренний голос ей подсказывал, что Мэри предала Джеймса. И тот же самый внутренний голос нашептывал ей, что, по всей видимости, Мэри сейчас уже нет в живых.

– Нам нужно выяснить, где скрывается Мэри, – повернувшись к Анноре, сказал Джеймс.

– Не уверена, что у нас это получится, – спокойно проговорила девушка.

Джеймс подошел к кровати и, нахмурившись, посмотрел на Аннору:

– Почему вы так говорите? Вы вспомнили что-то важное?

– Нет, не вспомнила. Почувствовала.

– Почувствовали?

– Да, иногда меня посещает озарение, – сказала Аннора, понимая, что иначе она не сможет объяснить свою уверенность в том, что она только что сказала. – Что-то подсказывает мне, что Мэри в самом деле нет в живых. – К удивлению Анноры, Джеймс не стал ее высмеивать. Он также не осенил себя крестом, как делали многие, встречаясь в жизни с человеком, имеющим дар ясновидения.

– У вас было видение?

Аннору поразило спокойствие, с которым Джеймс об этом спросил. Как о чем-то само собой разумеющемся. В его голосе не было ни страха, ни насмешки.

– Не совсем видение, – ответила она, вынужденная выложить ему все карты. – Я обладаю даром ясновидения. И я чувствую, что Мэри умерла. Вам не кажется, что она слишком много знала?

Джеймс мрачно кивнул:

– Да, а те, кому много известно о Маккее и его злодеяниях, имеют обыкновение умирать.

– Совершенно верно. Маккей не мог оставить ее в живых. А может быть, она слишком нажимала на него, вынуждая принять решение, к которому он пока не был готов. А он этого не любит и в гневе непредсказуем и жесток.

– Да, я об этом слышал. И если Мэри помогла ему все это организовать, она наверняка ожидала, что он сделает ее своей женой.

– Но вы были живы, и она по-прежнему считалась вашей супругой.

Джеймс медленно кивнул:

– И она стала оказывать на Маккея давление, пытаясь заставить его действовать решительно и поскорее сделать ее вдовой, чтобы вслед за этим она смогла выйти за него замуж и снова стать хозяйкой Данкрейга.

– Вот только он не мог этого допустить, потому что уже обвинил вас в ее убийстве.

– Возвращение объявленной покойницей Мэри живой и невредимой грозило бы Маккею неминуемым разоблачением. Его бы вздернули на виселице за то, что он обманом сместил прежнего лэрда для того, чтобы завладеть его землями. Все это не давало Мэри никаких шансов остаться в живых.

Аннора покачала головой:

– Все это кажется мне вполне логичным. Однако мысль о том, какой жестокий заговор был организован против вас, не дает мне покоя.

– Они очень ловко все продумали и провернули. Они действовали с холодным и циничным расчетом. Я бы ни за что не догадался об этом заговоре, в котором участвовала моя собственная жена. Что я ей сделал? Неужели она так меня ненавидела? За что? Маккею пришлось очень сильно постараться, чтобы объявить меня преступником. Ведь мои родственники обладали немалой властью. Однако все произошло слишком неожиданно, поэтому они не смогли остановить творившееся в Данкрейге беззаконие. Маккей понимал это и потому действовал скрытно. И чрезвычайно быстро.

Аннора кивнула:

– Да, мой кузен прекрасно разбирается в том, в чьих руках находится настоящая власть и как пускать вход тайные рычаги.

Джеймс смотрел на Аннору и хмурился, размышляя о неслыханном коварстве ее кузена. Он чувствовал к Анноре безграничное доверие. Теперь ей известно все о его тайне. А это значит, что Джеймсу больше нет причин быть осторожным и что-то скрывать от Анноры. Он мог всецело отдаться желанию, которое все это время сдерживал. Теперь она сидит на его кровати, лежа в которой ночами, он столько раз представлял себе Аннору. Джеймс упивался звуком ее голоса, с наслаждением вдыхал ее нежный аромат. Он осознавал, что сгорает от желания и хочет сделать ее своей прямо сейчас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю