Текст книги "В круге страха (СИ)"

Автор книги: Ханна Хаимович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Пожалуйста, говорите… медленно, – попросил Краор. – Я мало понимаю. Войско?

– Так. – Леферия завязала волосы в хвост, так и не распутав окончательно, отбросила его за спину и полезла в сумку. – Нам еще о многом придется говорить. К тому же я и Фелд, – она указала на адвоката, стараясь произносить каждое слово медленно и отчетливо, – должны знать ваш язык. Вы говорите, страна называется Таондар? Мы знаем только общее название всего вашего мира, Геолис. Так что мы все сейчас примем эликсир остроумия и потренируемся объясняться между собой. Чтобы вам подтянуть хадратский до нашего уровня, понадобится пара дней практики, если постоянно пить эликсир. Не бойтесь, он безвредный. Нам придется учить ваш таондарский с нуля, времени уйдет больше. Нам нужно будет знать язык, чтобы проникнуть на завод? А чтобы подобраться к Сигетнару и остальным? Для этого нужно сойти за своих?

Краор хрипловато рассмеялся, выставляя руки перед собой.

– Медленно! Я еще не знаю, вам нужно знать язык… Это зависит от ситуации. Мы подберемся к Сигетнару через одного… союзника… Завод – будем смотреть.

Леферия отыскала бутыль с эликсиром остроумия и несколько стаканчиков из прессованных водорослей. Разлила по ним кораллово-красную жидкость и первой выпила свою порцию, демонстрируя, что бояться нечего. Затем вручила стаканчики Фелду и Краору.

– Это что-то… Ноотроп? – поинтересовался провожатый. Он выпил эликсир с отсутствующим видом, явно пытаясь определить происхождение ингредиентов по вкусу.

– Что такое ноотроп?

– Медикамент… Заставляет голову лучше думать.

Леферия некоторое время хмурилась, не в силах постичь, за счет чего этот медикамент обладает такими свойствами. Это было что-то из арсенала химиков, а она специализировалась на алхимии. Химики совсем недавно получили императорскую лицензию на свои опыты – до того никто не мог понять, какой смысл в их деятельности. Зачем разглядывать каждое вещество под мощным увеличительным стеклом, пытаясь увидеть мельчайшие частицы? Какой смысл умозрительно разбирать на частицы все подряд и выдумывать новые методы сочетаний ингредиентов? Какая разница, исцеляет лекарство или «восстанавливает клетки», если и то и другое означает для больного выздоровление? Да и потом, алхимия была густо замешана на магии, а химики пытались обходиться вовсе без магии. Если бы не это, их бы, возможно, кто-нибудь и воспринимал всерьез.

– Я не знаю. Мои эликсиры – сочетание нужных компонентов в таких пропорциях, которые позволяют высвободить самый мощный магический заряд, уже направленный на желаемый результат, – сказала она. По венам потекло тепло пополам с предвкушением. О, Леферия отлично помнила, как действует эликсир остроумия! Как это восхитительно – ловить все на лету, понимать с полуслова, схватывать связи между событиями во всей полноте, ощущать, как в голове из ниоткуда возникают новые и новые идеи! Писатель Шатт, автор нашумевшей «Легенды об огненной реке», был постоянным покупателем эликсира. Сама Леферия пила его, когда работала над сложными или срочными рецептами…

– Погоди, ты сказала – магия? – Краор не дал насладиться ощущениями. – Но тогда на меня может не подействовать.

– У вас какие-то блокаторы магии, так? Ну выключи их, – нетерпеливо отозвалась Леферия. – Я не собираюсь тебя зачаровывать, я вообще редко пользуюсь магией из Мальстремов.

Она тоже перешла на «ты». По-видимому, в Таондаре не существовало уважительных обращений. Неудивительно – мир казался все более варварским и неотесанным.

– Если ты редко пользуешься, то как готовишь эликсиры? Они все с магией?

– Говорю же, нужные ингредиенты подбираются в нужной пропорции…

– Я услышал. Это… странно. У нас не существует таких ингредиентов. Ни одно вещество в Таондаре не содержит в себе магии, – задумчиво произнес Краор.

– Ну что ж, в таком случае будем надеяться, что ваши люди восприимчивы к нашей магии, когда их не защищают блокаторы. Мне говорили, что… – Леферия осеклась. Не стоило лишний раз заострять внимание на словах Анаката, поведавшего, что обитатели Геолиса как раз вполне восприимчивы к хадратским чарам, и именно поэтому им пришлось изобретать блокаторы магии.

– Да. Хорошее выражение – «будем надеяться», – заметил Краор. – Теперь о делах. Лучше всего будет сначала отравить Сигетнара, а потом завод. Если сделать наоборот, Сигетнар быстро придумает, как все починить, – он недобро усмехнулся в бороду. – И второй раз у вас не будет шанса.

– У Сигетнара есть незаменимые помощники? Когда он выйдет из игры, кто займется проектом?

– Я расскажу вам. Выйдем из леса, дойдем до города, купим газету или журнал, там постоянно печатают новости и фотографии о проекте…

– Газету? Ты слово не перепутал? – усомнилась Леферия. Мир, где новости до сих пор пишут на бумаге… ах да, у них же нет эфира.

– У нас есть Интерсеть. Это как ваш эфир, только без эфира, – Краор точно прочитал ее мысли. – Но к ней нельзя подключиться без компьютера. А компьютер с собой не унесешь.

– Так сделайте переносные, – пожала плечами Леферия. – У нас, если кто-то не может купить проектор, он начинает развивать в себе магию, чтобы пользоваться эфиром просто так. У многих получается.

– Переносные сейчас… придумывают. Разрабатывают, – поправился Краор. – Кое-кто из тех, кто его разрабатывает, одновременно работают и в проекте Сигетнара.

Леферия промолчала, не зная, что ответить. Травить ни в чем не повинных создателей компьютера ей было жаль. А ведь если их отравить, они не просто не смогут продолжать трудиться в проекте по перекачке хадратской магии. Они вообще не смогут обеспечивать себя умственным трудом. Может, найдутся способы сделать так, чтобы они просто ушли из команды Сигетнара… Она пообещала себе подумать над этим.

– Говоришь, выйдем в город? – сменила она тему. – Что это за город? Долго туда идти? А что, если мы наткнемся на то войско с барабанами?

– Подожди. Какое войско?

– Я не уверен, были ли это солдаты, – вмешался Фелд. – Слаженные группы людей, одетых в бесформенные куски старой ткани. Размахивали рогатинами и целились вокруг из чего-то вроде небольших арбалетов. Трое из них несли что-то, напоминающее барабан, и били в него… нет, даже не так. Не знаю, можно ли сказать «били». Они прикасались к нему почти одновременно, с разницей в капли капель…

– С разницей во что? – переспросил Краор.

– Капли… Одна капля – одно среднее мгновение, – Фелд замялся, теряясь в объяснении такой простой вещи.

– А! У нас время измеряют минутами и секундами, – ответил Краор. – Держите, это часы. Смотрите на них, пока мы беседуем, и сами поймете. Секунда – самый короткий отрезок, минута – средний, час – длинный. – Он вручил Фелду круглый плоский предмет на ремешке, который снял с руки. Леферия уставилась на тонкие стрелки. И правда движутся…

– Я понял, о каких барабанах вы говорите. Мы их называем таммерами. Они воздействуют на психику. Могут напугать или лишить желания… воли к жизни. Вы ничего не почувствовали?

– Еще как! – взвилась Леферия. – Да я думала, там и подохну от ужаса…

Краор поднял руку, останавливая поток слов.

– Так и должно быть, – кивнул он. – Вернее… Не удивительно, что так случилось. Я вас уже проверил. Нет устойчивости. А у них это главное оружие. Они вводят врага в панический транс… транс ужаса… не знаю, как это по-вашему, у нас есть термин – станнека. Потом могут расстреливать в упор. Значит, они здесь…

Он закусил губу и задумался, не реагируя на вопросы. Потом тряхнул головой.

– Вы повстречались с мотхами. Южная народность. До сих пор война шла на их территории. Не думал, что… Они пробрались слишком далеко.

Отлично, со злостью сказала себе Леферия. Еще и война. Мало им психологических техник, способных превратить любого смельчака в трясущееся от ужаса ничтожество, мало льющейся с неба воды, холода, маячащего где-то на заднем плане Анаката и клятв, за отказ от которых Эфирные Судии неминуемо покарают, и не поможет даже Фелд. Мотхи, конечно, не казались такими уж опасными. Они больше напоминали детишек, играющих в войну в каком-нибудь тематическом парке. Но им и не нужна была солидность, батальоны пушек и мрачные ряды солдат. Зачем все эти внешние атрибуты устрашения, если устрашение – послушный инструмент…

– О войне расскажите поподробнее, – произнес тем временем Фелд. – Характер, причины, чего нам от нее ждать.

– Чего ждать… Раньше я бы знал точно, теперь никто не берется судить. Если коротко, то мотхи – один из народов, которые живут вокруг Мальясской пустыни. Это к югу от Таондара. Очень далеко…

– У вас есть пустыни? – изумилась Леферия. – И если это так далеко, как мотхи оказались здесь?

– Не знаю! – в сердцах бросил проводник. – У пустынников никогда не было полноценных государств. Таондар уже лет двадцать пытается слепить там колониальную страну. Получается со всеми, кроме мотхов, а они живут группами… рассеянно… одним словом, они там везде, и их территорию нельзя отделить. Они постоянно бунтуют…

– Оставить их в покое, видимо, тоже нельзя? – прокомментировала Леферия. – У вашего императора много общего с нашим.

– Император? – усмехнулся Краор. – Нет, в Таондаре высший чин – командор. Но он бы оценил шутку. Собственно, и все. До сих пор мотхи добирались только до южных границ Таондара. Я не знаю, как они научились прорываться сюда.

– А «сюда» – это куда? Лес этот проклятый далеко от южных границ?

Леферия поежилась. Ее начинало колотить от холода. Костер погас, одежда не грела. И все же трястись от холода, оказывается, куда приятнее, чем от страха.

– Да, довольно далеко. Мы в юго-восточной части страны. Это Фуосский лес. Он вовсе не такой… хм, безлюдный… как должен быть лес. Увидите. – Краор покачал головой и легко вскочил с ветки. – Ладно, пойдем. Уничтожать следы лагеря бессмысленно, мотхи все равно заметят, они здесь, как дома. На чем вы прилетели?

– Нашу капсулу они утащили, – сказала Леферия. – Только она все равно сломалась. Мы чуть не разбились! И как, скажите на милость, эти пустынники могут чувствовать себя как дома в лесу, если они родом из пустыни?

– Я сказал – вокруг пустыни, а не в ней. Не сбивайте с толку! Куда тащили капсулу, вы заметили?

– Нет, – ответил Фелд. – Мы были не в том состоянии, чтобы следить за неизвестными дикарями.

Проводник хмыкнул. Зелье остроумия действовало, он ловил фразы и выражения на лету. Впрочем, если он уже умел вполне сносно объясняться по-хадратски… Леферии стало жгуче интересно, кто он такой. Где обретался до столкновения миров, как на него вышли хадратские дипломаты, почему он согласился им помогать, став, по сути, государственным изменником… Почему казался таким опасным. Не то чтобы от него хотелось держаться подальше, как от сумасшедшего с топором, но… Леферия пока не могла это сформулировать.

– Краор! – окликнула она. Проводник, не подозревавший о ее мыслях, отвернулся и вглядывался в следы на земле. Отреагировал он не сразу. – Мы шли вот с этой стороны, мотхи должны были отступить тоже куда-то туда. Я бы заметила, окажись они впереди. Вы сами-то откуда пришли?

– На юго-восток можно прийти только с северо-запада, – сообщил он. – Вот что, Краором меня давно никто не называет. Я уже отвык. Зовите Беспутником, я постоянно слышу это имечко, – он опять недобро усмехнулся, явно вспомнив что-то. – Ты Леферия, так? Ты вроде одна должна быть.

– Почему я не одна – это история, как раз чтобы скоротать небольшой переход, – задумчиво ответила она. Краор-Беспутник определился с направлением, и мелкие ветки захрустели под его ботинками. – Если бы ты хоть раз побеседовал лично с императором Анакатом Великим, тебе проще было бы понять. Это такая рыба, что проглотит и не подавится. Я удивляюсь, как они нашли в Геолисе хоть одного сообщника.

– Да уж не потому, что пленили меня своим очарованием, – последовал ответ. – Но это история длинная и скучная, от нее недолго и уснуть, а спать на ходу нам никак нельзя. Так что давайте про адвоката. И прислушивайтесь к ощущениям, здесь это важнее, чем смотреть по сторонам. Если заметите необъяснимую тревогу…

Леферия кивнула, забыв, что идет чуть позади и Беспутник ее не видит.

Под ногами чавкал лиственный перегной, то и дело попадались обломанные, успевшие подвянуть ветки. На неровной земле туфли постоянно скользили. Деревья монотонно и бесстрастно шумели над головой. Пахло чем-то странным, непривычным, но приятным. Леферия впервые подумала, что Геолис – на самом деле довольно интересный мир.

Жаль, что она явилась сюда как враг, а не как друг.

Глава 3

– Одежда ваша никуда не годится, – критически заявил Беспутник некоторое время спустя.

Леферия ожидала, что они будут долго и монотонно идти, киснуть в потоках воды, мерзнуть и снова идти, а пейзаж останется прежним – унылая чаща совершенно одинаковых деревьев. Но все оказалось не так. Совсем скоро Беспутник свернул влево, и перед ними оказался овраг. Деревья ползли вниз по склонам, но какие-то другие – кривые и мелкие. Кусты торчали, как непроходимая живая изгородь. Внизу серебрился ручеек. Журчание его тонуло в шуме льющейся с неба воды – дождя, так это называлось.

Леферия надеялась, что спускаться в овраг не понадобится, но не тут-то было. И они опять скользили в грязи, содрогались от холода и рвали о ветки одежду, и без того превратившуюся в лохмотья. Фелд ругался себе под нос. У Леферии так стучали зубы, что ругаться было слишком сложно.

Но не успела она дойти до грани отчаяния, как все вдруг закончилось.

На дне оврага, укрытый низко нависшими густыми ветвями, обнаружился домик. Четырехугольный, с виду совсем хлипкий и примитивный, зато с массивной толстой крышей. Леферия шагнула к нему – и вдруг отшатнулась, содрогнувшись. Она разглядела, что именно украшало высокие столбы по обеим сторонам крыльца. Черепа!

Человеческие черепа!

Они бессмысленно пялились пустыми провалами глаз. Белоснежные, будто вываренные, и очень-очень настоящие.

– И как это понимать? – поинтересовалась Леферия.

– Антитриггеры, – невозмутимо пояснил Беспутник, отпирая дверь. – Ты еще увидишь. Есть ментальные техники, вызывающие страх. Есть триггеры – предметы, вызывающие страх. Есть антитриггеры, то есть вещи, на которые нужно смотреть, чтобы успокоиться…

– Вам нужно смотреть на черепа, чтобы успокоиться? Действительно, и почему я раньше не замечала, как они умиротворяют…

– Можешь насмехаться, – без улыбки сказал Беспутник. Домик встретил прохладой и сыростью. Пахло влажным мелом, покрывавшим стены. – Так устроена наша… голова… наша душа… У вас есть вещи, от которых вы радуетесь или грустите? Отлично. У нас тоже. А еще у нас есть вещи, от которых мы боимся…

– Да и у нас есть, – озадаченно пробормотала Леферия. – Пожар там, наводнение, рехнувшийся гвардеец с мушкетом, ненормальный император… – Она осеклась, покосившись на Беспутника. Но того не волновали крамольные высказывания иномирян.

– Это не триггеры. Это обычные источники опасности. Они просто… побуждают… спасать свою жизнь. Наш страх… он необъясним, как смех.

Пока Леферия думала, что необъяснимого в смехе, Беспутник растопил печь, достал из скрипучего шкафа какие-то вкусно пахнущие припасы и пододвинул гостям небольшие пиалы с ручками.

– Я думал, вам дадут нормальную одежду и обувь, – продолжил он. – А так вы будете бросаться в глаза, как только окажетесь среди людей. Посидите здесь, я достану вам что-нибудь подходящее. Вернусь через час.

– Час? – Леферия извлекла из сумки кругляш под названием «часы». Кажется, стрелки передвинулись на два деления… а может, на три… – Но это же быстро. Что, город так близко?

– Не город. Я говорил, что лес не безлюден, – загадочно ответил Беспутник. – Здесь рядом.

И он ретировался, оставив Леферию и Фелда наедине с пылающей печью и незнакомой едой. Напиток напоминал звидт, только более жидкий и не такой сладкий, а вот бутерброды… Если это, конечно, бутерброды. Хлеб оказался жестким – не мялся, а ломался. На него было намазано нечто изжелта-белое. Рядом в миске лежало вяленое мясо – единственное, что Леферия сразу узнала.

– Туризм, Тифону его в задницу, – негромко и без выражения сказал Фелд. – У меня в Заалане пятнадцать дел разной сложности. Пятнадцать!

Его черный костюм с белым адвокатским шарфом превратился в грязную тряпку. В Хадрате носили тонкие ткани и свободный покрой. А еще шарфы, накидки, пояса или ленты, если хотели придать стандартным фасонам разнообразие… Почему Анакат об этом не предупредил? Мелкая месть? Понадеялся на провожатого? Это чем же надо было его зацепить, чтобы даже не сомневаться в надежности…

– Сейчас бессмысленно об этом думать, – ответила Леферия. – Не забудь, что тебя могли убить, если бы у меня что-то не получилось.

– Счастливое спасение… А ты веришь, что у тебя что-то получится?

Фелд мотнул головой и потянулся к бутербродам. Леферия вздохнула.

– Что это такое? – Она осторожно потрогала субстанцию, намазанную на хлеб.

– Сливочное масло. Здесь его едят.

– Сливочное? – Сливки в Хадрате ассоциировались только с молоком вуфуса, крылатого земноводного. Молоко у вуфусов было серое, солоноватое на вкус и желеобразное. Леферия откусила от бутерброда. Да, не вуфус… Пресно как-то. Интересно, соль у них есть?

– Ты откуда знаешь? – лениво поинтересовалась она.

– Ты много пропустила… Дней через десять, когда столкнулись миры, уже наладилась контрабанда. Знаешь, сколько было желающих приобщиться иномирных чудес?

– Могу представить, – усмехнулась Леферия. До чего жаль, что она провела это время в тюрьме. Она вообразила всеобщее потрясение и изумление, когда выяснилось, что мир не погиб и можно жить дальше, зато буквально над головой появился обширный край, полный диковинок. В Заалане, наверное, контрабандисты собирались в павильонах старой фермы кальмаровых птиц… Ферма обрела большую популярность после аварии, когда тысячи птиц пробили купол и разлетелись по Заалану. Даже стала чем-то вроде символа свободы от рамок закона. Там открылись кафе и ночлежки, которые тут же испарялись, стоило нагрянуть городскому патрулю. Вот бы очутиться там с подругами в первые дни ажиотажа…

Леферия дожевала безвкусный бутерброд и принялась за напиток. Тоже водянистый и безвкусный. Нет, иномирные чудеса хороши, чтобы глазеть на них в хорошей компании. Оказаться в их гуще не всегда приятно…

– Фелд, а что будет с твоими делами и подзащитными? – осторожно спросила она. – Если все так серьезно, то, может…

– Может – что? Станем гоняться по лесу за мотхами и отнимать бесполезную капсулу? – скривился тот. – Да ничего не будет. Твой побег уже наверняка на слуху у всего Заалана. Если я вернусь туда живым, возможно, кто-то потребует неустойку. Остальное спросится с тебя.

Леферия поежилась.

Беспутник вернулся, пожалуй, чуть позже, чем обещал. Стрелки часов сдвинулись на большой отрезок. Леферия никак не могла запомнить, на каком делении видела их в последний раз. В руках у него был туго набитый потертый рюкзак.

– Пришлось повозиться, – туманно объяснил Беспутник и принялся доставать оттуда местную одежду. Одинаковые штаны из плотной коричневой ткани, отличающиеся лишь размером, ботинки, куртки, тонкие свитера с неприятно узкими рукавами. Натянув на себя таондарский костюм, Леферия передернула плечами. Ощущения были некомфортные. Хотелось сбросить все эти тряпки, они постоянно чувствовались, обращали на себя ее внимание. Леферия сделала несколько глубоких вдохов. Так, не стоит бросаться за успокоительным эликсиром. Нужно привыкать… привыкать…

– Отлично, – сказал Беспутник, который ждал, вежливо отвернувшись к окну. Фелд переодевался где-то в пристройке. – Когда окажетесь в Вече, молчите. Заговорите – выдадите себя.

– Окажемся… где? – спросил Фелд, появляясь на пороге.

– В Вече. Вече – это… да ничего особенного, сейчас увидите.

Он извлек из ящика стола мятую рыжую бумагу, завернул в нее остатки хлеба, сунул в рюкзак и вышел, ворча:

– Ваш император не дал вам ничего ценного, чем можно было бы расплачиваться? Нет? Он что, думает, в Таондаре все бесплатно? Рассатас, какого ж месс аврат я должен…

Последнее он прошипел еле слышно, себе под нос. Ключ со скрипом повернулся в замке.

Карабкаться по склонам оврага, как ни странно, оказалось легче, чем спускаться. По крайней мере, теперь было проще удержать равновесие и не скатиться вниз, поскользнувшись на раскисшей земле. С неба по-прежнему текла вода, и Леферия накинула капюшон куртки. Хоть что-то хорошее в этом неудобном наряде.

– Теперь молчите, – велел Беспутник, когда они выбрались наверх.

– Но ведь никого нет!

Частокол стволов тонул в пене листвы. Кругом, куда ни кинь взгляд, виднелись только деревья да кусты, намертво сплетенные между собой, похожие на неприступные бастионы. Леферия прислушалась, но не различила в шуме дождя никаких голосов.

– Молчите. Увидите.

Ветки были абсолютно материальными – жесткими и колючими. Они безобидно царапали плотную куртку, и Леферия замечала их, только когда они хлестали по лицу и пальцам. И легкая боль была материальной. И массивные кроны над головой, крадущие и без того тусклый дневной свет. И…

Но, не пройдя и полусотни шагов, Леферия вдруг поняла, что шагает по узкой тропинке, кое-как вымощенной разнокалиберными камнями. Еле плетется, еще не привыкнув к тяжелым ботинкам.

Она остановилась как вкопанная. Беспутник оглянулся, точно мог видеть затылком. Дернул ее за руку, негромко прошипел:

– Шевелись! Молчи! Не делай такое удивленное лицо!

Не делай! Как будто она специально гримасничает, чтобы повеселить прохожих… Прохожие?!

Каменные тропинки разбегались во все стороны, а между ними пестрели то клумбы с густой темной зеленью, то огромные доски, оклеенные клочьями бумаги с рисунками и какими-то письменами, то приземистые сооружения, похожие на птичьи домики. Люди сновали туда-сюда с крайне деловым видом. Небольшие компании по двое-трое дымили огромными трубками, другие разговаривали, оживленно размахивая руками, третьи клеили на доски новые бумажки.

Леферия повернула голову, изучая их, и тут же столкнулась с безглазым взглядом черепа.

Антитриггеры, бр-р… Она не боялась человеческих останков, но когда их развешивали на всеобщее обозрение, это выбивало из колеи.

Чуть поодаль начинались человеческие жилища. Или одно жилище? Леферия насчитала с десяток дверей (две из них – на высоте третьего этажа), множество окон, но так и не разглядела, где заканчивался один дом и начинался другой. Все они, казалось, срослись боками в одно низкое бесформенное строение с торчащими то тут, то там «башенками» на несколько этажей выше, чем основной массив.

– Это и есть Вече, – вполголоса пояснил Беспутник. – Молчите оба! Найдем ночлежку.

– Зачем? – Леферия все-таки не удержала язык за зубами.

– Нужно встретиться кое с кем, договориться кое о чем, иначе мы просто не попадем в столицу! Рассатас, да помолчи, я все объясню потом!

– А надо объяснять сразу, – буркнула Леферия. Окружающие, кажется, не обратили на перепалку внимания. Резкие голоса доносились со всех сторон. Она уже трижды или четырежды различила в потоках возгласов «рассатас!». Отлично, ругаться почти научилась, дело за всеми остальными словами таондарского языка.

Внутри Вече оказалось спроектировано предельно просто: бесконечные коридоры, изгибающиеся под прямым углом, и двери, ведущие в разные помещения. Сплошные прямые углы, ровные поверхности, плоские потолки… Впрочем, это в Хадрате социальный статус жильца определяли по архитектуре дома, здесь, может быть, вообще не строят иначе.

Беспутник долго вел их по узкому коридору. Потом толкнул очередную безликую дверь, и Леферию оглушил гам и хохот. За дверью обнаружился какой-то местный трактир. Внутри царил рыжеватый полумрак и витали клубы дыма, такого вонючего, что Леферия закашлялась. На длинных лавках у стен сидели люди. Столы перед ними были уставлены мисками, бутылками и стаканами.

– Сядьте в углу, ни с кем не заговаривайте и ждите, – приказал Беспутник.

– Здесь? – прокашляла Леферия.

– Аврат авасс! Да, здесь!

Беспутник улетучился так быстро, что впору было усомниться, а существовал ли он вообще. Леферия протолкалась в угол, заняла край лавки – свободный, потому что стола на него не хватило, и желающим поесть пришлось бы держать свой обед на весу. Фелд сел рядом, стараясь дышать через ткань рукава. Впечатление трактир производил гнетущее.

Под ложечкой засосало от беспокойства.

Проклятье, если нельзя разговаривать, если не понимаешь ни единого слова из чужого языка, кроме ругани, о каком успехе вообще может идти речь?

Добраться до Сигетнара, а потом до завода? И как добираться – плетясь хвостом за Беспутником? Тогда можно было просто передать ему яд, и пускай бы делал все сам. Нужна ли ему такая головная боль? К тому же за собственный счет, ведь Анакат не удосужился позаботиться о деньгах. Чем же таондарские власти так насолили Краору, что он, пусть и ругаясь и досадуя, согласился помочь устроить им диверсию?

Хотя… Мало ли что он говорит. Может, ему давно заплатили, просто он хочет ободрать хадратцев дважды. Порядочный человек не согласился бы на такую авантюру. Порядочный человек…

Леферию буквально скрутило от беспричинного ужаса. Все произошло так резко, что она на миг решила, будто испугалась мысли о непорядочности Беспутника. Страх отхлынул, способность трезво мыслить вернулась – и тут же исчезла снова. Нет, здесь что-то похуже подозрений в нечистоплотности… Все тело тряслось, стучали зубы.

Неужели снова атака мотхов?

Беспутник говорил, что с этим можно бороться! Она сделала глубокий вдох и задержала дыхание. Крепко, до побелевших костяшек, сжала кулаки, скрестила ноги, изо всех сил прижимая их друг к другу, стиснула челюсти. Кажется, так…

Чтобы расслабиться, потребовалось новое усилие. Зато нервная дрожь прекратилась.

Спокойно, Леферия, спокойно… Чего ты боишься? Объективной причины нет… Мотхи могли убить и тебя, и Фелда, но не убили, значит, они не варвары. Пленники для чего-то им нужны. Резни не будет. Не будет… Проклятье!

Рациональные доводы помогали плохо. И все же Леферия осталась в сознании. Пелена ужаса не застлала все вокруг, как в прошлый раз.

На пороге появились три мотха. С барабаном. С таммером…

Страх принялся отступать. Леферия некоторое время словно покачивалась на волнах облегчения. Потом тряхнула головой, и мысль бешено заработала.

Это и вправду захват! Но чего им нужно?

И где Беспутник? Без него она ни слова не поймет!

Точно вняв невысказанной просьбе, один из мотхов отошел от таммера и неспешно зашагал по залу. Поступь его отдавалась глухим эхом. Все молчали. Ложки перестали стучать, напитки серебрились в бокалах. Мотха провожали взглядами, как загипнотизированные. Так моряки смотрят на проплывающего мимо глубоководного кракена, молясь, чтобы он ушел как можно дальше…

Казалось, мотх кого-то искал. А может, выбирал. Он пытливо вглядывался в лица, изредка останавливался перед тем или иным посетителем… но тут же отправлялся дальше.

Круг почти завершился, когда он подошел к Леферии.

Остановился. Просветил ее пронизывающим взглядом, от которого по пальцам снова потекла мерзкая дрожь. Лицо его было серым и блестящим. Узкий рот, как щель, суженные глаза, которые ничего не выражали, седые волосы, стянутые в тугой хвост.

Вот щель рта приоткрылась, и мотх что-то отрывисто произнес.

Леферия дернулась. Фелд рядом поднял голову.

Мотх вытянул руку и снова что-то сказал.

Шквал и молния! Надо же было попасть в такую ситуацию, когда невозможно промолчать и не реагировать! Мотхи явно хотят, чтобы Леферия пошла с ними. А может, и Фелд тоже. Отказаться? Потащат силой… Беспутник в одиночку их не вызволит… Тифонус, что же делать?

Тут дверь грохнула о косяк, и в помещение ввалился Беспутник собственной персоной.

Похоже, он прорывался с большими усилиями: на нем висел еще один мотх. Болтался за спиной, точно оборванный якорь, но не пытался драться. Леферия перевела дух. Спокойно. Не бояться. Не все так плохо…

Навеянный страх ушел, но остался обычный. Противно щекотал под ложечкой, мешал думать.

Беспутник что-то сказал. Мотхи заговорили в унисон, резко, требовательно. Беспутник ругнулся… и кивнул.

Этот жест оказался общим для обоих миров.

Беспутник склонился к Леферии, будто для того, чтобы подтолкнуть ее, и еле слышно шепнул:

– Не сопротивляйтесь, пойдем.

Зал снова загомонил, стоило пленникам и захватчикам его покинуть.

***

Их привели в просторную комнату на третьем этаже одной из «башен». По-видимому, здесь тренировались в каких-то единоборствах: пол устилали мягкие матрасы. Леферия с удивлением обнаружила, что на них сидело уже больше десятка человек. Другие пленники, отобранные для неизвестных целей… Мотхи, серокожие и бесстрастные, выстроились вдоль стен. Новые пленники все прибывали.

Проклятье, а что, если здесь готовится жертвоприношение?

– Тихо. Не подавайте виду, что не знаете таондарский, – Беспутник опустился на матрас посреди зала и потянул Леферию и Фелда за собой. Говорил он едва слышно. – Мотхи хотят войти в Оньяр. В столицу. Они отбирают тех, кто может им помочь. И дьявол меня побери, если я понимаю, как они это узнают!

– Дьявол? – переспросила Леферия.

– Не время! Они как-то поняли, что ты можешь травить и отнимать силу, и хотят это использовать. И адвокат твой – они не знают, кто он такой, но, по их мнению, он умеет договариваться с богами. Рассатас, дорого бы я дал, чтобы влезть им в головы!

– Зачем им помощь, чтобы войти в столицу? – удивился Фелд.

– Ее стены и ворота защищены ментальными печатями. Кто сунется без разрешения – получит парочку триггеров и будет трястись от ужаса, пока его не схватят. Какой, к аврату, может быть открытый город, если идет война!

Триггеры. Ментальные защиты. Нагнетание страха, поставленное на промышленный поток. Великий Океан, ну и мирок! Леферия прикрыла глаза и постаралась сосредоточиться.

– И что ты будешь делать? Мы попробуем бежать? – спросила она.

– О нет, – усмехнулся Беспутник. – Мы им поможем. Нам ведь тоже надо как-то проникнуть в Оньяр.

Проникнуть в Оньяр вместе с мятежниками! Но уже в следующий миг Леферия оценила преимущества этой идеи. И вправду, лучше отвлечь внимание всего города на толпу мотхов, чем в одиночку взламывать печати, постоянно рискуя разоблачением.

– А как выглядят эти печати? Их вообще реально отравить?

– Они… ты сама увидишь. Они как Вече. Их не замечаешь, пока не окажешься внутри. Если ты внутри печати, она тебя не выпустит, отдаст только городской страже. Но соваться прямо в печать – дураков нет. Обычно лезут прямо через стену. Таким печать отправляет триггеры. И трясись, пока не явится стража.