Текст книги "Магазин волшебных питомцев 4 (СИ)"

Автор книги: Гриша Гремлинов

Соавторы: Сергей Шиленко
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

– А ты, милок, чесночку всё-таки поешь. На всякий случай.

Дверь звякнула колокольчиком.

– Вомпер-р-р! – заключил Архимед. – Торговля идёт! Бизнес! Клиент доволен! Крыса – сыта! Дэнька – красавец!

Я сел на табурет, уткнулся лбом в прилавок и закрыл глаза.

Телефон зазвонил практически в ту же секунду.

– «Рифовая Сказка», доставка, – сообщил голос в трубке. – Мы у вас во дворе. Куда подъезжать?

– Прямо к крыльцу. Дверь широкая, пронесёте.

Выглянул в окно. Синий фургон с логотипом – стилизованная рыба-клоун в пузыре – уже парковался у тротуара. Задние двери распахнулись, и из кузова спрыгнул здоровенный парень в спецовке с закатанными рукавами. За ним – второй, поменьше, в бандане с якорями и с татуировкой осьминога на предплечье. Оба начали выгружать термобоксы, канистры с водой и пенопластовые контейнеры.

Я распахнул дверь магазина и придержал её плечом. Здоровяк поднялся на крыльцо первым, обхватив белую тумбу. Глянул на меня. Замер.

– Э-э-э…

– Побочка от лекарства, – опередил я. – Временно. Альбинос, а не вампир.

– А я уж думал, что морской чёрт вылез на сушу, – здоровяк осклабился. – Слав, гляди, клиент у нас тематический. Под рифовую тему подогнался.

– Мимикрия, – оценил Слава, тот, что в бандане. – Уважаю. Я вот под осьминога кошу, а ты – под рыбу-луну. Бледную.

– Остроумно. Заносите.

Место я подготовил загодя: ещё вчера вечером оттащил старый пустой столитровик в подсобку, освободив центральный пятачок у стены. Тумбу выставили по уровню, подложили полимерные пятаки под ножки. Здоровяк – его звали Михалыч – проверил пол на прогиб, одобрительно хмыкнул и махнул напарнику.

Аквариум внесли вдвоём. Здоровенный, как сундук с сокровищами. Пока Михалыч центровал его на тумбе, Слава уже тянул шнуры, выкладывая «капельные петли» у розетки. Движения отработанные, быстрые – видно, ребята собирали рифовые системы сотнями.

Блёстка выстрелила из подсобки лазурной молнией. Описала вокруг установщиков идеальный круг на уровне их голов, зависла перед лицом Михалыча, оценила обстановку и свистнула. Тёмный клюв качнулся, как указательный палец проверяющего.

– Ого, – Михалыч проследил за птицей взглядом. – Охрана?

– Инспекция, – поправил я. – Проверяет, что вы понесёте и куда.

– Стр-р-ража! – крикнул Архимед с карниза. – Пропуск! Документы! Рыба где⁈

Слава хохотнул и полез за остальным. Живые камни, ноздреватые, заросшие фиолетово-розовыми пятнами известковой каролины, укладывали прямо на донное стекло, выстраивая многоярусную стенку с гротами и навесами. Михалыч примерял каждый камень, поворачивая, прикидывая расстояние до соседа. Коралловый песок лёг ровным слоем. Старую, созревшую воду залили на треть объёма.

Коша возник рядом с термобоксами так тихо, будто материализовался из воздуха. Мантикор сел, обернув хвост вокруг лап, и уставился на белый короб с выражением сосредоточенной научной заинтересованности. Нос заработал. Уши навострились. Из груди вырвалось короткое, вопросительное «мрр?»

– Коша, – предупредил я. – Это морские жители. Еда в другом месте.

Мантикор посмотрел на меня, на термобокс. Поднял лапу и аккуратно, одним когтем, поддел крышку. Из-под неё пахнуло морем: йодом, солью и тёплой водой. Лис подошёл следом, но остановился в трёх шагах. Внутри бокса что-то царапалось и щёлкало по стенке – тик, тик-тик.

Коша сунул морду в щель и замер, раздувая ноздри. Уши прижались, хвост задёргался.

– Отставить! – я метнулся к боксу.

Поздно. Влажный розовый нос коснулся воды. Коша фыркнул от неожиданности и дёрнулся назад, но снизу, из тёмной воды, к нему уже кто-то потянулся. Крохотная клешня сомкнулась на самом кончике носа.

– МЯ-А-А-У!!!

Мантикор шарахнулся. Рак-отшельник висел на носу, как десантник на тросе, раковина моталась из стороны в сторону. Коша замотал головой, чихнул, шлёпнул себя лапой по морде – промахнулся, шлёпнул ещё раз. Отшельник разжал клешню, отлетел в сторону и приземлился на линолеум с сухим щелчком. Мгновенно втянулся в раковину и замер.

Михалыч, державший камень на весу, гоготал так, что чуть его не выронил. Слава утирал слёзы рукавом спецовки.

– Пор-р-ражение! – констатировал Архимед. – Рак победил! Кот проиграл!

Коша сидел посреди зала и тёр лапой морду. На розовой кожице носа алела крошечная отметина от клешни. Глаза мокрые, усы в воде, уши прижаты, во взгляде – глубочайшее оскорбление. Жало на хвосте подрагивало, но атаковать было некого: враг спрятался в ракушку и притворился камнем.

Я поднял отшельника, осмотрел – цел, жив, клешни на месте – и опустил обратно в бокс. Крышку защёлкнул как следует.

– Вот что бывает, когда суёшь нос куда не просят, – сказал я Коше. – Запомнил?

Мантикор фыркнул и ушёл в подсобку зализывать раны и достоинство.

Дальше пошло быстрее. Камни уложены, кораллы рассажены по местам с зазорами. Помпы встали крест-накрест, флотатор заработал, нагреватель мигнул зелёным.

Слава оказался магом воды. Когда аквариум заполнили до конца свежей солёной водой и она ожидаемо помутнела от потревоженного песка и бактериальной взвеси, он просто положил ладонь на стекло. Татуированный осьминог на предплечье шевельнул щупальцами – или мне показалось.

Ладонь засветилась голубым. По воде прошла спокойная волна, и муть начала оседать, стягиваясь вниз, к песку, словно кто-то потянул за невидимый слив.

Через пять секунд вода стала прозрачной.

– Полезный навык, – оценил я.

– За это и держат, – Слава подмигнул.

Актинию посадили последней из беспозвоночных – крупную, мясистую, с длинными подвижными щупальцами. Она тут же вцепилась подошвой в камень и расправилась, заколыхавшись в потоке от помпы. Креветки-доктора деловито обследовали новую территорию, пробуя камни усиками. Улитки поползли по стеклу, оставляя за собой чистые дорожки.

– Ну вот, – Михалыч выпрямился и вытер руки полотенцем. – Система стоит. Рыбу заселяйте сами, через часок. Порядок знаете? Мирные первыми, клоуны – последними.

– Знаю.

– Тогда мы всё.

Михалыч протянул широкую ладонь, я пожал. Слава хлопнул меня по плечу.

– Удачи, рыба-луна. Если параметры поплывут – звони.

Фургон «Рифовой Сказки» уехал. Я вернулся к аквариуму и несколько секунд просто стоял, глядя на живую рифовую стенку, подсвеченную голубовато-белыми LED-панелями. Свет играл на пятнах каролины, пробивался сквозь веера зоантусов, высвечивал крошечных червей-сабеллид, распустивших перистые венчики из пор в камнях.

Красота. Настоящая, солёная, дышащая красота.

Пакеты с рыбой покачивались на поверхности аквариума, выравнивая температуру. Я вскрыл первый, подставил ведро и начал капельную акклиматизацию – тонкая трубка-сифон, зажим, капля в секунду. Старая вода из пакета разбавлялась новой, и рыба привыкала к параметрам.

Спустя час начал переселение.

Первой пошла мандаринка. Крохотное тельце, размером с мизинец. Она скользнула из сачка в аквариум и сразу ушла вниз, к камням, зависая у самого дна.

Следом отправилась жёлтая зебрасома. Лимонный диск с бархатистой чешуёй скользнул в воду и мгновенно заработал – рыба-хирург тут же принялась обследовать камни, тыкаясь вытянутым рылом в каждую щель. У основания хвоста блеснул скальпель – острый костяной шип, оружие на случай, если кто-то решит оспорить территорию.

Грамма юркнула прямо в тёмную пещерку между камнями, развернулась и выставила наружу только голову.

Бычок жевал грунт, фильтруя микроорганизмы. Рядом, из-под камня, высунулся его сосед – рак-щёлкун с одной клешнёй крупнее другой. Креветка ощупала бычка усами, убедилась, что это свой, и скрылась обратно в нору. Классический симбиоз: одна роет, другой сторожит.

Фиолетовый псевдохромис тут же занял позицию у верхнего грота – яркий, наглый, с выражением «территория моя, разговор окончен». Я мысленно отметил: за этим присматривать, к грамме может полезть.

Собачка-бленни шлёпнулась на камень присосками грудных плавников. Тут же начала скрести камень ротовыми пластинками, выедая микроводоросли.

Хризиптера метнулась к потоку от помпы и зависла, подрагивая плавниками.

Остались клоуны.

Пара оцеллярисов кружила внутри ведра – ярко-оранжевые, с тремя поперечными белыми полосами в чёрной окантовке. Самка крупнее, шире. Самец держался чуть позади. Акклиматизация заняла положенные сорок минут. Я подцепил самку сачком, перенёс в аквариум, выпустил у актинии.

– Океан! – прошептал Архимед. – Океан в ящике! Рыба живая! Красиво! Очень красиво!

Колокольчик над дверью мелодично звякнул, впуская в помещение свежий весенний воздух и едва уловимый аромат дорогого парфюма. Я повернулся, щурясь от пробившегося в магазин солнечного луча. В дверном проёме появилась Алиса Шувалова.

Сегодня она выглядела несколько иначе. Вместо плаща – короткая кожаная куртка. Куча серебристых амулетов болталась на груди поверх чёрного топа. Свободная юбка выглядела короткой спереди, но удлинялась шлейфом сзади. Ботильоны на толстой подошве прежние.

На левом плече – Эдгар. Ворон сидел, нахохлившись, и оглядывал магазин, как ресторанный критик, забредший в привокзальную столовую. Клюв приоткрылся, блеснул чёрный глаз.

– Кар-р-р! – сообщил он.

Алиса сделала два шага внутрь… и встала как вкопанная.

Голубые глаза скользнули по моему прекрасному лицу, поднялись к волосам, потом прошлись ниже, оценивая общий колорит. Рот девушки приоткрылся. Потом сомкнулся. Потом губы поехали в стороны, превращаясь в ту самую хищную шуваловскую ухмылку, от которой у людей обычно портится настроение.

– Классно выглядишь, Егерев, – она скрестила руки на груди. – Пролил на себя ведро «Белизны»? Или это новый тренд – «цветовой минимализм»?

– Я тоже безумно рад тебя видеть, Алиса.

Повернулся обратно к аквариуму. Щупальца актинии покачивались. Клоунесса дёрнулась, боднула ближайший «палец» боком. Нарабатывая защитную слизь, привыкая к стрекательным клеткам. Через секунду самка уже купалась в щупальцах, ныряя и выныривая, как ребёнок в подушках.

Выловил самца из ведра и выпустил рядом. Он действовал осторожнее, медленнее, но скоро погрузился в привычную среду с тем же блаженным выражением на оранжевой морде.

Я закрыл крышку аквариума и позволил себе выдохнуть. Двести литров живого рифа светились, как окно в другой мир.

Девушка подошла ближе, цокая каблуками по линолеуму.

– А если серьёзно, что стряслось с твоей пигментацией? – поинтересовалась она, разглядывая мои радужки. – Выглядишь как привидение, решившее заняться розничной торговлей.

– Издержки производства, – отозвался я, вытирая влажные руки полотенцем.

Алиса прищурилась, сканируя меня цепким взглядом.

– Только не говори, что опробовал на себе один из бабушкиных рецептов.

Я покосился на неё.

– В общем и целом – да.

– Егерев, у тебя инстинкт самосохранения вообще отсутствует? – Алиса качнулась вперёд, ирония на секунду сменилась чем-то похожим на беспокойство. – Ты пил нестабильную алхимическую дрянь? Это же верный путь к выжиганию мана-каналов!

– Мой организм функционирует в штатном режиме, – успокоил я студентку, откладывая полотенце. – Это исключительно визуальный побочный эффект. Меланин скоро вернётся на свои законные места. Врач во мне жив, пациент тоже.

– Как скажешь, Белоснежка, – фыркнула Алиса, качнув короткой чёрной стрижкой.

– Белоснежка! – мгновенно подхватил Архимед. – Дэнька – Белоснежка! Где яблоко? Отр-р-рава!

Я поднял на него глаза и сообщил:

– Для тебя обязательно приготовлю.

В этот момент из подсобки радостным галопом вылетел Черныш. Котёнок проскользил по полу и остановился прямо перед девушкой, задрав крошечный хвостик. Зелёные глаза полыхнули, как два маленьких светофора. Котёнок задрал голову, разинул пастьку и выдал оглушительное «МИ-И-ИУ!», в которое вместилось всё: и «я тебя помню», и «бери на руки немедленно», и «почему так долго».

Маска колючей оторвы мгновенно спала с лица Алисы. Она присела на корточки и подхватила пушистый комочек на руки, прижимая его к щеке.

– Чернышка, – голос стал мягче на два тона. – Привет, малыш. Скучала по тебе, чертёнок!

Алиса запустила пальцы в угольную шерсть. Черныш вытянул шею, подставляя подбородок. Эдгар издал возмущённое карканье, захлопал тяжёлыми крыльями и перелетел на верхнюю полку стеллажа. Ворон уставился на кошачьего конкурента с явным осуждением, всем своим видом демонстрируя жгучую ревность.

Я зашёл за прилавок и облокотился о столешницу.

– Итак, Шувалова. Чем обязан?

Алиса игриво пожала плечами. С шелестом юбки запрыгнула на край прилавка. Устроилась поудобнее и принялась начёсывать Черныша за ушком. Котёнок зажмурился и включил свой внутренний моторчик, наполняя пространство бархатистым мурчанием.

– Узнала от Стаси весьма занимательный факт, – произнесла девушка, болтая ногой. – Оказывается, ты у нас теперь полноправный повелитель пчёл.

Я удивлённо приподнял брови.

– Стася? Вы с ней чудесным образом помирились?

– Подр-р-ружки! – ввернул Архимед. – Девочки! Секр-р-реты! Хихи-хаха!

Алиса издала театральный смешок.

– Помирились? Я и эта тепличная фиалка? Ждите ответа в следующей жизни! Я просто слегка подколола её. Сказала, что с таким ходячим генератором статического электричества, как её Тошенька, парни будут обходить её за километр. Девчонка мгновенно залилась краской и принялась тараторить, как вы ходили на свидание в парк.

Я глубоко вздохнул, доставая из кармана «Рунофон». Свидание, как же. Скорее уж тактическая операция по спасению флоры. Пока Алиса продолжала гладить разомлевшего Черныша и сообщать, чем именно мы со Стасей якобы занимались в парке, открыл банковское приложение.

До покупки аквариума мой баланс составлял семьсот четыре тысячи рублей. Текущий остаток показывал триста сорок четыре тысячи. Морской риф обошёлся в солидную сумму. Но такой аквариум будет привлекать посетителей, да и просто нужно возродить приличный облик магазина. Так что это инвестиция, а не трата. В остальном же… настало время вплотную заняться реализацией серьёзного товара, дабы восполнить и приумножить капитал.

– День Кувшинок считается праздником исключительно романтическим, это всем известно, – продолжила Алиса, склонив голову набок. – Но открой мне страшную тайну, Егерев. Ты действительно заставил эти гигантские растения петь?

Поднял взгляд от экрана телефона и посмотрел на брюнетку.

– Я создал для них максимально благоприятные условия. Природа сделала всё остальное.

Алиса восторженно ахнула. В глазах заплясали бесенята.

– Магия! Чудо! Дэнька-садовод! – прокомментировал Архимед, одобрительно щёлкнув клювом.

Маруся показалась в дверном проёме подсобки и в три прыжка оказалась на прилавке. Шёрстка блестела, карие глазки смотрели серьёзно. Макака уселась рядом с Алисой, протянула к ней обе лапки и вежливо, но настойчиво угукнула. Алиса опустила взгляд.

– Это она мне?

– Она хочет забрать котёнка, – объяснил я. – Черныш в её ведении.

Шувалова звонко засмеялась.

– Она что, нянька?

– С полным рабочим днём и выходными по скользящему графику.

– Нянька! – подтвердил Архимед. – Мамочка! Забир-р-рает! Тихий час!

Алиса поколебалась. Черныш на её коленях мурчал, свернувшись в тёплый чёрный клубок, и расставаться с ним явно хотелось в последнюю очередь. Но Маруся ждала, протянув лапки, и выражение обезьяньего лица было таким терпеливо-непреклонным, что спорить с ним мог разве что Шкипер.

– Ладно, ладно, – Алиса осторожно переложила котёнка в лапы макаки. – Держи своего подопечного.

Маруся приняла Черныша бережно, прижала к груди и соскочила с прилавка. Устроилась в углу на мягкой подстилке у батареи, усадила котёнка себе на колени и принялась перебирать ему шёрстку длинными цепкими пальцами. Черныш обмяк, вытянул задние лапки, зевнул, и через десять секунд уже спал, подрагивая кончиком хвоста.

Алиса какое-то время смотрела на эту картину. Потом тряхнула головой и пошла к аквариуму. Замерла перед стеклом. Голубоватый свет лёг на её лицо, и острые скулы смягчились, а глаза стали ярче. Пара клоунов играла в щупальцах актинии – ныряли, выныривали, толкались боками. Жёлтая зебрасома неторопливо проплывала мимо, как маленькое солнце. Креветка-доктор станцевала на камне, покачивая белыми усами-антеннами.

– Это… красиво, – тихо сказала Алиса. – Правда красиво.

Я кивнул, но уже смотрел в телефон.

Открыл раздел «Финансовая отчётность». Графа «Совокупный доход»: один миллион четыреста восемьдесят восемь тысяч рублей.

Получается, годовой оборот магазина уже превышал полную сумму долга. Не сильно, буквально на двадцать тысяч. Но формально «Лапа и Коготь» больше не является убыточной дырой. Теперь это работающий бизнес с положительной динамикой.

Я едва сдержал улыбку и переключился в мессенджер. Набрал Илье Романовичу Донникову, сообщил инфу. Ответ пришёл через минуту.

«Денис Валерьевич, это отличная новость. Кроме того, мне удалось добиться отсрочки судебного заседания на месяц. У нас более чем достаточно времени подготовить позицию. Продолжайте в том же духе».

Вот теперь я улыбнулся. По-настоящему.

– Егерев! – голос Алисы вернул меня в зал. Она стояла у аквариума, ткнув пальцем в стекло. – А вот эта маленькая, фиолетовая, – она хищная? Смотри, как на ту пёструю косится.

– Псевдохромис, – я убрал телефон и подошёл. – Территориальный, да. Будет гонять соседей из своего грота, но серьёзного вреда…

Сбоку, из-за тканевой занавески в подсобку, донёсся шорох когтей по линолеуму и тяжёлое, утробное пыхтение. Ткань качнулась. Я повернулся и в два шага оказался у дверного проёма. Отодвинул занавеску.

Фурия стояла в полумраке, подняв массивную голову. Тёмно-бурая шерсть стояла дыбом вдоль хребта, палевая полоса на боках казалась в сумерках почти золотой. Ноздри раздувались – росомаха ловила незнакомый запах. Из зала тянуло Алисой, Эдгаром, морской водой.

Послал ей тёплую волну: «свои, спокойно, всё хорошо». Фурия втянула воздух, задержала, выпустила. Шерсть постепенно улеглась. Когти перестали скрести пол.

– Тихо, девочка, – негромко сказал я. – Сейчас покормлю тебя, будет мясо и бульон. Но пока побудь здесь, ладно? Тут чужие, тебе рано к ним.

Росомаха фыркнула, развернулась и потрусила обратно к своей фуфайке. Легла, подобрав лапы, но глаза остались открытыми.

– У тебя опять новая зверушка? – раздалось за спиной. – Покажи!

Я наскоро задёрнул занавеску и обернулся. Алиса уже шла к подсобке с горящими от любопытства глазами.

– Этому зверю рано общаться с людьми, – сказал я, перегораживая проход. – Она дикая, недавно пережила серьёзный стресс. Привыкает к безопасности. Каждый лишний раздражитель – откат в лечении.

– Егерев, ты скоро откроешь зоопарк. Или реабилитационный центр. Или и то и другое одновременно.

– Я рассматриваю варианты.

Алиса скрестила руки и покачала головой с осуждающей полуулыбкой. Затем сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами. Глаза блеснули интригующим светом.

– На самом деле я пришла по делу, – загадочно произнесла она, понизив голос. – У меня есть к тебе одно крайне перспективное предложение. И поверь моему слову, Егерев, ты от него отказаться точно не сможешь.

Я прислонился к дверному косяку и посмотрел на неё.

– Слушаю, Шувалова.

Глава 9
Предложение

Алиса расплылась в широкой, по-настоящему хищной улыбке. Серебряные амулеты на её груди тихо звякнули и поймали голубоватый отблеск аквариумных ламп.

– Я официально приглашаю тебя на «День Пробуждения»! – она произнесла это так, будто протягивала мне ключ от сейфа.

Выдержал паузу. «День Пробуждения». Термин звучал знакомо, может, слышал что-то такое в новостях. Мысленно отправил запрос Системе.

Дзынь! Запрос успешно обработан.

Справка: «День Пробуждения» – официальный праздник инициации шестнадцатилетних подростков. МГАМИ ежегодно проводит открытый фестиваль: ярмарка магических товаров, показательные бои питомцев старшекурсников, аукцион фамильяров под патронажем ректора Железнова.

Примечание: Обязательно посетите это чудесное мероприятие. Пусть весь город насладится вашим роскошным бледным ликом и оставит свои сбережения в вашей кассе.

Свернул окно. Бледный лик… да пройдёт он, блин… надеюсь… Архимед на карнизе дёрнул хохолком. Видимо, засёк системное сообщение и уже чесал когтями по дереву от нетерпения.

– Так понимаю, – я посмотрел на Алису, – там будет твой брат. И отец.

Студентка кивнула так, будто эта деталь её ни капельки не волнует.

– И ты хочешь, чтобы я…

– Чтобы ты пришёл, поставил палатку и продавал зверюшек по завышенным ценам! – перебила она, махнув так энергично, что Эдгар на полке недовольно каркнул. – Егерев, это же золотое дно! Представляешь, сколько там будет людей с деньгами и без мозгов?

Я скрестил руки на груди.

– А тебе какая выгода?

Девушка сделала честные-честные глаза – голубые, как горное озеро, в которое кто-то сбросил бочку цианида. Ресницы захлопали с такой частотой, что Блёстка бы позавидовала.

– Абсолютно никакой, – произнесла она с интонацией монахини на исповеди. – Чистейший, незамутнённый альтруизм! Помощь ближнему! Я просто хочу, чтобы твой магазин процветал, потому что ты хороший человек и заслуживаешь…

– Вр-р-рёт! – гаркнул Архимед. – Хитрая! Ведьма хитр-р-рая! Себе на уме!

Алиса отмахнулась от какаду, как от мухи.

– Да замолчи ты, пернатый детектор лжи. Я просто буду ему помогать. Стоять рядом, консультировать покупателей, создавать атмосферу.

– Ага, – я чуть наклонил голову. – На виду у братика и папочки. Чтобы побесить обоих разом. Отречённая дочь Шуваловых торгует крысами бок о бок с владельцем лавки на грани банкротства – отличный семейный скандал на публике.

Брюнетка картинно схватилась за грудь, споткнувшись каблуком о собственную тень.

– Егерев! Ты ранишь меня в самое сердце! Неужели я похожа на человека, способного использовать честного торговца магическими питомцами в качестве инструмента мести собственной семье⁈

Эдгар издал звук, подозрительно напоминающий смешок.

– Ну, может, и похожа, – Алиса опустила руку и ухмыльнулась. – Но это побочный эффект, а главная идея – бизнес. Деньги. Твои деньги, Егерев.

Коша подошёл к гостье и примостился у её ног. Мантикор смотрел на девушку снизу вверх с выражением «я слушаю аргументы обеих сторон и пока воздерживаюсь».

– Когда этот праздник? – я потёр переносицу. – Дату запамятовал.

Алиса уставилась на меня так, словно я спросил, в каком городе мы находимся.

– Ты чего, Егерев? На майские, как обычно. Первого мая. Через неделю будет. Слушай, ты уверен, что у тебя только кожа и волосы выцвели? Может, ещё какие-нибудь побочки заработал? Ну там, ранний склероз, нет?

Я пропустил шпильку мимо ушей.

– А теперь представь! – колдунья заходила по залу. – Железнов проводит массовую инициацию. Бесплатную! Толпа шестнадцатилеток выходит с церемонии, у каждого свежее ядро, свежие каналы, глаза по пять рублей – и все хотят одного. Первого питомца! А тут ты! С кроликами, мышами, птицами, с этим твоим… как его… тушканчиком!

Прыг в террариуме встал столбиком, навострив уши. Хвост с чёрно-белой кисточкой замер.

– Плюс будущие студенты, – Алиса загибала пальцы, – плюс их мамочки и папочки с толстыми бумажниками, плюс преподаватели, плюс старшекурсники, которым вечно нужны расходники и корма. Считай, весь магический свет столицы соберётся в одном месте!

Колдунья остановилась передо мной и выставила обе ладони, как продавец, демонстрирующий товар лицом.

– Ну?

Я молчал, просчитывая расклад. Легальный канал сбыта. Официальная площадка. Прямой доступ к целевой аудитории. Одна такая ярмарка может принести больше, чем месяц работы магазина.

– Звучит заманчиво, – признал я.

– Заманчиво⁈ – Алиса всплеснула руками. – Это золотая жила, Егерев!

– Деньги! – подтвердил Архимед. – Бабки! Много! Ор-р-рехи мешками!

Коша мяукнул. Словно поставил резолюцию.

– Есть одна загвоздка, – Алиса понизила голос. – Вход для торговцев – только по приглашению деканата. Аккредитация через Гильдию, согласование, бюрократическая канитель на три недели. Которых у тебя, очевидно, уже нет.

– Очевидно.

– Но, – она подняла указательный палец, – у меня есть выход. Декан факультета зоомагии, профессор Звенигородская, ко мне очень хорошо относится. Я пишу у неё курсовую по тёмной фармакологии зооядов. Она из тех преподов, которые ценят студентов за мозги, а не за родословную. Могу попросить за тебя. Тебя включат в список экспонентов как «независимого частного заводчика с уникальными экземплярами». Официально, с бейджиком, палаткой и правом торговли.

Маруся, до этого тихо сидевшая в углу с уснувшим Чернышом, подняла голову и посмотрела на Алису. Макака склонила голову набок, поморгала. Потом перевела взгляд на меня. Выражение обезьяньей мордочки было до неприличия читаемым: «Ну, соглашайся уже, начальник».

Я окинул взором магазин. Аквариум с рифом светился голубым. Террариумы с мышами и кроликами стояли вдоль стен. На полках – корма, витамины, когтеточки.

– Ладно, Шувалова. Я в деле.

Алиса на секунду замерла, будто проверяя, правильно ли расслышала. Потом взвизгнула так, что Эдгар шарахнулся, а Коша прижал уши и попятился за прилавок.

– Да! Да-да-да! – она захлопала в ладоши, подпрыгивая на месте, и каблуки застучали по линолеуму дробью. – Я знала! Знала, что ты согласишься! Егерев, ты лучший бизнес-партнёр во всей Москве!

Она метнулась ко мне, и я едва успел выставить руку, прежде чем Алиса Шувалова, наследница древнего рода, студентка-второкурсница и тёмная колдунья с паршивым характером, повисла у меня на шее. На долю секунды – потом отпрыгнула, будто обожглась, тряхнула чёрными волосами и расправила куртку с преувеличенной невозмутимостью.

– Это был порыв, – заявила она, глядя в сторону. – Забудь.

– Уже забыл, – заверил я.

– Свадьба! – заорал Архимед, раскинув крылья. – Горько! Горько! Поцелуй! Дэнька – жених! Вомпер и ведьма!

– Архимед, ещё одно слово, и я посажу тебя на диету из пророщенной пшеницы. На месяц.

Какаду захлопнул клюв с отчётливым щелчком.

Эдгар приземлился на плечо хозяйки и укоризненно клюнул в ухо. Алиса рассеянно почесала ворона под клювом, не сводя с меня глаз.

– Я сегодня же напишу Звенигородской, – выпалила она. – Сегодня! Прямо сейчас! Ответ будет к вечеру, максимум к завтрашнему утру. Готовь ассортимент, Егерев. И ценники. И визитки, если у тебя их ещё нет. У тебя ведь нет визиток?

– Только бумажки с номерами.

– Будут! Я сама нарисую! У меня отлично получается! Ну, сносно. Эдгар помогает держать карандаш, когда у меня руки трясутся от кофеина, но результат вполне приличный!

Эдгар каркнул. Похоже, выразил несогласие с формулировкой «вполне приличный».

Алиса уже набирала что-то в «Рунофоне», стоя посреди зала. Пальцы летали по экрану. Губы шевелились, проговаривая текст сообщения. Она была так поглощена процессом, что едва заметила, как Коша подкрался к её болтающемуся шлейфу юбки и аккуратно потрогал ткань лапкой. Сейчас выпустит коготки и оставит затяжки.

– Коша, – окликнул я.

Мантикор выпустил шлейф и сделал невинную морду. Хвост вильнул. «Я просто проверял текстуру».

Я прислонился к прилавку и позволил себе тихий, спокойный выдох.

Через неделю, мать её. Ярмарка на территории МГАМИ. Сотни потенциальных покупателей, зрителей, аукцион, показательные бои. И посреди всего этого – палатка «Лапы и Когтя» с белобрысым, розовоглазым торговцем, мантикорой Пустоты и попугаем, который называет покупателей дураками.

Что может пойти не так?

Алиса убрала «Рунофон» в карман куртки и хлопнула в ладоши.

– Готово! Отправлено! Звенигородская всегда проверяет почту после обеда. Считай, мы уже на ярмарке, Егерев!

– Замечательно, – я выпрямился и отошёл от прилавка. – Раз уж ты здесь и полна энтузиазма, поможешь мне по хозяйству.

Девушка склонила голову набок. Губы тронула абсолютно бесстыдная ухмылочка.

– Всё зависит от того, Егерев, про какое именно хозяйство ты говоришь.

Эдгар каркнул то ли осуждающе, то ли одобрительно. Я нырнул под прилавок и вытащил стопку одноразовых пластиковых стаканчиков. Следом – контейнеры. Поставил на столешницу. Алиса приподняла бровь.

Снял с полки пятикилограммовый мешок обычного грунта и водрузил рядом. Алиса приподняла вторую бровь.

– Дэн, ты меня пугаешь, – она попятилась на полшага и спрятала руки за спину. – У меня маникюр!

Я положил на прилавок садовый совок и рабочие перчатки.

– Для защиты маникюра.

Протянул руку в сторону, демонстративно блеснув перстнем. На прилавке материализовался увесистый пакет с надписью «Агро-Маг Экстрим: Дыхание Жизни». Логотип – золотой росток, пробивающий камень. Следом – четыре бумажных пакетика с семенами: лопух, пепельный одуванчик, клевер, петрушка.

– Огор-р-род! – восхитился Архимед. – Грядки! Урожай! Дачный сезон!

Алиса уставилась на ассортимент, будто ей вместо билетов на концерт вручили путёвку на картофельное поле.

– Ты серьёзно сейчас?

– Абсолютно, – я раскрыл пакет с грунтом и подвинул к ней тару. – Удобрения добавлять по чуть-чуть. Четверть чайной ложки на стакан, в контейнеры по половинке. И отметь маркером вид растения на каждом. Хорошо перемешай удобрение с почвой. Семечко воткни на полсантиметра, полей из пульверизатора. Справитесь, ваше сиятельство?

Алиса фыркнула так, что чёлка взлетела.

– Я тёмная колдунья, Егерев. Я варю зелья из яда виверн и перегоняю эфир ночных лилий. А ты предлагаешь мне сажать петрушку.

– Именно.

– Сажай! – поддержал Архимед. – Петр-р-рушка! Витамины! Полезно!

Она закатила глаза, но перчатки всё-таки взяла.

– Только аккуратнее с дозировкой, – предупредил я. – «Дыхание Жизни» – концентрат. Переборщишь, и будет как у меня.

– А что было у тебя?

– Промахнулся с пропорцией и вырастил тридцатикилограммовую тыкву за минуту.

Алиса присвистнула. Перчатки уже натянула.

– Боже, какая вкусная ошибка!

– Тыква ещё осталась, – мрачно добавил я. – Полхолодильника теперь – сплошная тыква. Буду варить каши, супы, пюре, запеканку.

– Тыква! – подтвердил Архимед, нахохлившись. – Птичка хочет тыкву!

Коша промчался через зал, скользя когтями по линолеуму, задние лапы заносило на поворотах. За ним, мелькая огромными ушами и кисточкой хвоста, нёсся Лис. Фенек отставал всего на корпус, его лапы стучали по полу частой дробью.

Мантикор запрыгнул на полку, оттолкнулся и сделал практически сальто, чуть растопырив крылья. Приземлился на все четыре и драпанул дальше. Лис затормозил, юзом проехав по гладкому полу, развернулся и бросился наперехват. Коша метнулся под прилавок, Лис – следом. Оба вынеслись с другой стороны и понеслись по второму кругу, едва разминувшись с ногами Алисы.

– Гонки! – крикнул Архимед. – Ставки! Рыжий впер-р-реди!

Блёстка описала стремительный полукруг над головами бегущих, свистнула и спикировала к своей поилке у окна. Поилка – пластиковая, с красными цветочками-розетками, каждый с крошечным отверстием в центре. Колибри зависла перед цветком, тёмный клюв-игла скользнул в дырочку. Крылья слились в прозрачный мерцающий диск. Птичка пила частыми глотками, горлышко подёргивалось.