Текст книги "Демон в полдень (СИ)"

Автор книги: Грета Раш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 33 страниц)

– Вот только босс не умер, – напомнила я и снова вскочила. – Где его теперь искать?

– А зачем его искать? – безмятежно спросил Юстас. – Все считают его мертвым, так пусть все так и остается.

– Ты не понимаешь! – схватилась я за голову. – Мне кажется, что взрывы в городе – его рук дело.

– С чего вдруг ты так решила? Хасан, скорее всего, сидит сейчас где-то на берегу моря под пальмой и кокос грызет.

Я остановилась напротив бывшего, чтобы посмотреть на него зло и требовательно.

– Кто-то стягивает сюда армию, Юстас. Кто-то готовится к войне.

– А может быть все проще? В городе произошло уже три взрыва. Естественно, что наши спецслужбы зашевелились. И решили усилить оборону.

– Вот именно, – я склонилась над бывшим, уперев ладони в подлокотники его кресла. – Уже произошло три взрыва. Почему все так спокойны? Никто не паникует, никто не обсуждает это, никто не боится. Как будто…как будто на город опустили полог молчания и безразличия.

Но у Юстаса и на это нашлось объяснение.

– Ты же знаешь, что наши люди привыкли верить средствам массовой информации. А они просто замалчивают ситуацию. И все. Если медиа не сообщило о каком-то событии, значит, его не было.

– Невозможно контролировать все каналы коммуникации, которыми пользуются современные люди.

– Не будь наивной, всё можно контролировать. И это уже делается. Не первый год, и весьма успешно. Население существует в информационном вакууме, который был создан правящими кругами, и получает ту информацию, которую одобрили свыше. Это огромная система с отлаженными механизмами воздействия и против неё сложно бороться. Иллюзия свободы выбора – вот, как это называется и с этим практически невозможно бороться, если ты – обычный человек.

– Если не придет кто-то, кто все изменит, – пробормотала я, отступая назад.

– В смысле? – нахмурился Юстас, приподнимаясь со своего места.

– В прямом, – ответила я, после недолгих раздумий. – Больше всего на свете Хасан всегда хотел только одного – власти.

– Все этого хотят, – уверенно заявил Юстас.

– Нет, я этого не хочу, – мои слова были искренними. Мне действительно не нужна была власть, и я не особенно понимала, почему вес вокруг так к ней стремились.

– Потому что ты – странная, – разоткровенничался вдруг Юстас. – Всегда была странной.

Я скептически изогнула бровь. А бывший поспешил уточнить:

– Это не плохо. И не хорошо. Это просто факт. У тебя как будто мозги по-другому работают.

И вот эти слова Юстаса заставили меня кое-что вспомнить.

– Юстас, – позвала я, – а что ты знаешь о девятом отделе?

В первую секунду его глаза растерянно расширились и тут же напряженно сузились.

– Я не думаю, что тебе стоит лезть в это, детка.

– Я влезла в это уже очень давно, – с горьким смехом, рвущим душу на клочья, проговорила я. – И не по своей воле.

И по тому, как исказилось его лицо стало понятно – он догадался. Не мог не догадаться. Напряженность сменилась растерянностью, за ней явилась жалость, финальной эмоцией стала злость.

– Как? – только и смог выдавить он.

Мне стало тошно.

– Там работал один человек, – ответила я, отворачиваясь. – Он был уже пожилым и годился мне в дедушки. Собственно, так я к нему и относилась – как к дедушке, которого у меня никогда не было. А может быть и был, я не знаю. Не помню. Он заботился обо мне. Приносил фрукты, сладости и книги. Несколько раз даже смог пронести маленький портативный телевизор, и мы вместе смотрели фильмы. Техника был старенькой, показывала плохо, звук был тоже с помехами, но я так радовалась возможности увидеть мир за пределами четырех белых стен. Возможности почувствовать себя обычной. А когда я не могла уснуть он напевал колыбельные. В последние несколько месяцев он старался оставаться на ночные дежурства, чтобы вывести меня в маленький дворик, где я дышала свежим воздухом и смотрела на звездное небо. Он очень рисковал этим. Ведь мне запрещено было покидать комнату. В одно из таких дежурств он явился странно оживленным…

Глава 34

Дядя Миша протянул мне пакет, в котором оказалась теплая одежда и попросил переодеться. Когда я была готова, мы вышли во дворик и дядя Миша уверенно направился к высокой стене, которая по периметру окружала здание лаборатории и возле которой уже стояла складная лестница. Мне приказали забираться наверх, а на мой изумленный взгляд ответили:

– Сигнализация и камеры видеонаблюдения отключены. Как переберешься через стену – беги к ограде. Ничего не бойся. Собаки спят, а ворота открыты специально для тебя. Когда выйдешь за территорию, поверни направо и беги прямо. Бежать придется долго, несколько километров. Но тебе нужно добраться до большого перекрестка. Там справа от тебя будет лес, а слева – дорога в город. До утра твое отсутствие не обнаружат, но за это время тебе необходимо добраться до города. Следуй вдоль трассы, но по обочине. Так, чтобы из проезжающих мимо машин тебя не было видно. И далеко не уходи – заблудишься.

И мне, ошарашенной и сбитой с толку, сунули что-то в карман.

– Это деньги, – прошептал дядя Миша, в страхе оглядываясь. – В городе возьмешь такси и отправишься по адресу, записанному на бумажке. Там тебя встретят и спрячут. В ближайшие пару месяцев сиди там и не высовывайся. Тебя будут искать и искать настойчиво.

– А как же вы? – выдохнула я, уже ставя ногу на первую ступеньку.

Дядя Миша поправил усы, а после как-то растерянно спрятал руки в карманы. И на очень короткий миг мне показалась, что эту часть плана по моему спасению он не продумал. Уже не молодой мужчина приложил огромные усилия, чтобы вытащить меня из этого ада экспериментов и изучений, но о себе подумать забыл.

На меня нахлынули эмоции, и я со всего разбегу бросилась дяде Мише на шею.

– Все будет хорошо, милая, – я услышала улыбку в его голосе, – ты справишься, главное – не останавливайся.

Я отстранилась от него и заглянула в испещрённое глубокими морщинами умное лицо. В уголках бесконечно добрых глаз блеснули слезы. Дядя Миша успокаивающе погладил меня по голове, как ребенка, которому приснился страшный сон. Как своего ребенка.

Я всхлипнула, сдерживая рыдания.

– Мы ведь еще увидимся, правда? – мне до крика, до отчаянного воя не хотелось уходить. Не хотелось снова оставаться одной. Но при этом я понимала, что не имею права пренебречь тем сказочным даром, который преподнес мне этот человек и просто обязана на свободу.

– Конечно, – прошептал дядя Миша, ловя сорвавшуюся с ресниц слезинку. – Мы обязательно увидимся.

И подтолкнул меня к лестнице. Пока я как неуклюжая маленькая мартышка карабкалась наверх, он оставался внизу, придерживая лестницу и страхуя меня. Я старательно не смотрела вниз, потому что знала – посмотрю на дядю Мишу и не смогу уйти. А уходить надо было. Быстро и тихо.

Перекинув ногу через основательную, почти в полметра ширину стену, я заняла более-менее устойчивое положение и начала подтягивать к себе лестницу. В принципе, можно было просто спрыгнуть вниз. В высоту забор был не выше трех метров. Но из-за практически полного отсутствия физических нагрузок мои мышцы ослабли, стали дряблыми и ненадежными. Мое тело подводило меня. И я боялась, что просто переломаю себе обе конечности, если рискну спрыгнуть. А потому, громко пыхтя и периодически сдувая с потного лица пряди волос, что упрямо падали на глаза, я тащила лестницу наверх, а дядя Миша всеми силами мне помогал, подталкивая снизу. Но когда до конца оставалось совсем чуть-чуть вдруг послышался лай собак. Я вздрогнула всем телом так, что едва не потеряла равновесие и не сверзилась вниз.

Здание, где я безвылазно провела несколько лет, находилось на территории бывшего военного госпиталя. Из обрывков где-то случайно, а где-то намеренно подслушанных разговоров мне удалось понять, что по официальным данным это строение признали непригодным к эксплуатации и приняли решение о сносе. Но это все было только на бумагах. На самом же деле, в трехэтажном доме столетней постройки сделали капитальный ремонт, завезли оборудование, наняли штат сотрудников, а после отгородили эту территорию двумя заборами – кирпичным, через который карабкалась я, и кованным, который мне еще предстояло преодолеть. Между первым и вторым заборами по ночам бегали собаки – здоровенные озлобленные псины, которых специально готовили для охраны секретного объекта. И вот с ними мне встречаться совсем не хотелось. По опыту, к счастью не своему, я уже знала, если одна из таких собачек в тебя вцепится, то уже не отпустит. Подчинялись прелестные создания только начальнику охраны.

– Что происходит? – спросила я, напряженно всматриваясь в темноту, откуда раздавался заливистый лай. В тишине ночи он казался оглушительным.

– Они должны глубоко спать, – громко прошептал дядя Миша, чтобы я услышала его, сидя наверху. – Я подсыпал им на ужин снотворного в корм.

– Судя по звуку, песики уже проснулись, – ответила я, свешиваясь вниз. – Что мне делать?

– Перебирайся на ту сторону, – решительно приказал дядя Миша. – Собак я беру на себя.

– Но как ты собираешься…, – в ужасе начала я, представив, как дядя Миша бросается на четверку откормленных псин, уже не раз отведавших человеческой крови.

И тут в свете полной луны, озаряющей небо, блеснула отполированная рукоять пистолета. Мое сердце на мгновение замерло, а после испуганно затрепетало где-то в горле.

– Откуда у тебя оружие? – спросила я, с трудом делая вздох.

– У знакомого взял, – поделился дядя Миша, неумело передергивая затвор.

– Отдай мне, – потребовала я и выжидающе протянула вниз руку. – А сам беги обратно и изобрази все так, словно я на тебя напала, забрала ключи и сбежала.

Лицо дяди Миши резко побледнело. Настолько, что даже в условиях полутьмы это было заметно.

– Ты и так сделал для меня очень многое, – мой голос задрожал. – Дальше мне нужно идти одной. Так будет правильно, – и добавила: – Но надо торопиться.

Мои последние слова словно вывели пожилого мужчину из ступора. Он испуганно оглянулся назад, а после шагнул вперед, подходя вплотную к стене, вставая на цыпочки и вытягивая руку как можно выше. Я в свою очередь распласталась на верхушке стены, одной рукой удерживаясь за край, а другую протягивая на встречу дяде Мише.

Из-за того, что пришлось уткнуться лицом в шершавую кирпичную кладку я практически ничего не видела, но вот кончики пальцев ощутили что-то металлическое и холодное, а после теплое и родное. Это была рука моего дорого друга, держащая оружие. В последнем прощальном жесте я крепко стиснула его пальцы, а после подхватила пистолет и потянула на себя.

– Прощай, – порыв ветра донес до меня последние слова дяди Миши, а сразу за ними быстро удаляющиеся шаги.

Я перевернулась на спину и глядя в звездное небо прошептала ответное:

– Надеюсь, когда-нибудь встретимся.

Но этому не суждено было случиться.

– Я сделала все именно так, как сказал дядя Миша. Выбежала за ворота, успев скрыться за надежными железными створками раньше, чем среагировали собаки, почему-то проснувшиеся раньше времени и появившиеся со стороны сторожки охранников. Повернула направо и долго-долго бежала в указанном дядей Мишей направлении. За всю ночь я практически ни разу не остановилась. И к утру, шатаясь от изнеможения, грязная и потная, добралась до города. Поймала попутку, наплела водителю какую-то сказку про то, что злой отчим выгнал меня из дома и теперь я пытаюсь добраться до родителей почившей матушки. Приехала по указанному адресу и свалилась без сил прямо у порога. Очнулась уже в кровати, под мягким теплым одеялом и со стаканом молока у изголовья. Через пару минут после моего пробуждения в залитую солнечным светом комнатку вошла полная женщина со знакомыми чертами лица, в которых я узнала дядю Мишу. Она сказала, что её зовут Еленой. И что я могу жить у неё столько, сколько понадобится. Что в её доме безопасно и можно ничего не бояться. Прошло немного времени, я освоилась в доме этой доброй женщины, начала помогать ей по хозяйству и потихоньку привыкать к этой новой, спокойной и абсолютно предсказуемой жизни. Жизни, в которой новый день не несет очередную порцию боли и мучений. Где ты ощущаешь себя личностью, а не объектом чьих-то научных интересов и болезненно завышенных амбиций. Где кошмары существуют лишь ночью, во сне, но не воплощаются в реальность. И прогнать их можно очень просто – проснувшись и выпив мятного чаю, кружка с которым всегда заботливо оставлялась на тумбочке у моей кровати. Каждый вечер. Всегда.

Я прикусила губу до боли. И эта боль помогла встряхнуться, вспомнить, что я еще жива, что нахожусь в доме Юстаса, человека, пусть и не самого лучшего, но не врага.

– Единственное, что омрачало нашу с Еленой жизнь – отсутствие новостей от дяди Миши. После моего побега он больше не выходил на связь, не позвонил и не написал. Елена меня успокаивала, говорила, что её брат и ранее пропадал, такая уж у него работа. Но где-то в глубине души с каждым новым рассветом в моей душе зрела страшная догадка, подтверждение которой я обнаружила уже когда работала на Хасана. А потом, в один из обычных солнечных дней случилось то, что должно было случится. К Елене приехал племянник. Он пожил у неё несколько дней, с подозрением поглядывая на хлопочущую по хозяйству меня и пытаясь расспрашивать тетку, откуда в ей доме взялась худая, бледная девчонка, вздрагивающая от каждого резкого звука. Елена отмахивалась от родственника и старалась держать его от меня подальше. Но это не помогло. Однажды хозяйка дома отправилась на рынок, а через два часа этот невзрачный парнишка с черным взглядом прибежал с криками о том, что его тетушке стало плохо и ей требуется моя помощь. Ни о чем не задумываясь я рванула на улицу вслед за ним и поплатилась за свою доверчивость. Стараясь не отставать от бегущего впереди парня, я завернула вслед за ним за обшарпанный угол какого-то странного дома и в мою шею воткнулось что-то острое. Это был шприц с транквилизатором. Я не потеряла сознание, а наоборот – всё видела и слышала, но помешать не смогла. И оказалась в руках чужих людей, плохих людей, торговцев живым товаром. Я еще давно слышала о существовании целой сети притонов, так называемых, зверинцев, распространившихся по всей стране. Но никогда не подозревала, что окажусь в одном из таких паршивых мест. Потом я встретила Хасана, а вместе с ним пришла и новая жизнь…

Глава 35

– Почему ты мне раньше об этом не рассказывала? – с неподдельной печалью спросил Юстас.

– А зачем? – горько откликнулась я. – Это прошлое, и оно уже прошло.

– Но не для тебя, – уверенно заявил Юстас. – Я же вижу. А еще…кажется, я понял, почему ты с такой настойчивостью пытаешься во всем этом разобраться.

– Да? – всколыхнулось мое ехидство. – Знаешь? Так, может просветишь меня, гений?

– Ты хочешь разобраться с призраками своего прошлого, – сообщил мне Юстас. А после быстро добавил: – Но ты ошибаешься.

– В чем?

– В том, что прошлое прошло. Это не так. Ты готова меня выслушать?

Я кивнула уже понимая, что не услышу ничего хорошего.

Так и оказалось.

– Девятый отдел был создан группой людей, которые преследовали одну четкую цель – найти то, что они называют Ярость Солнца, – Юстас умолк, а после задал совершенно неожиданный вопрос: – Что ты знаешь об императорской семье?

– Да не особо много, – растерянно протянула я. – Знаю, что их расстреляли во время гражданского переворота. Лидеры революции сомневались в устойчивости нового государственного строя и боялись возвращения монархии. Что было очень вероятно, ведь очень скоро Партия начала закручивать гайки и многие пожалели о своем участии в свержении императорского режима.

– Якобы боялись возвращения монархии, – с нажимом произнес Юстас, многозначительно подняв указательный палец. – На самом деле, императора и его семью никто не собирался убивать. Был заключен договор, по которому свергнутый правитель обещал передать все свое имущество в распоряжение революционеров, включая некие несметные сокровища, которые по слухам у него имелись. А те в свою очередь должны были помочь семье скрыться за границей у родовитых родственников. После отъезда венценосных особ из страны, Лидеры объявили бы о том, что не смогли воспрепятствовать бегству отрекшегося от трона императора…

…Но в какой-то момент все пошло не так. Ночью в скромный домик, где временно проживал отрекшийся император, его жена, трое сыновей, дочь и несколько человек из прежней прислуги, ворвались вооруженные люди. Угрожая, они подняли спящих людей с постелей и, размахивая наганами и саблями, заставили их выйти на улицу. Громко переговариваясь на странном гортанном наречии, чужаки даже не дали женщинам накинуть на плечи пуховые платки, а буквально в одних ночных сорочках вытолкали на снег, под ледяной январский ветер. Подталкивая в спину, они выстроили людей в цепочку по одному и приказали идти за дом, туда, где располагался сад.

Люди шли, утопая по колени в сугробах и обнимая себя за плечи руками в попытках хоть как-то согреться. Император пытался заговорить с незнакомцами и узнать, кто они такие и зачем пожаловали. Хотя в глубине души он уже догадывался, чем закончится сегодняшняя холодная безлунная ночь. Но с бывшим правителем самого крупного и влиятельного в мире государства не захотели разговаривать, а лишь огрели беззащитного и уже не молодо мужчину прикладом по спине.

Выйдя в сад, незнакомцы жестами и знаками указали семье и её прислуге выстроиться вдоль стены лицом к стене. И когда за их спинами раздались первые выстрелы, стало очевидно – будут убивать. Громко закричала молоденькая горничная, чья преданность не позволила ей покинуть любимую императрицу. Застонал мудрый доктор, рухнувший на колени. Успела позвать маму десятилетняя принцесса, прижимая к груди старую куклу. А воздух продолжала прорезать череда летящих со свистом пуль.

Через пару минут все было кончено. Итогом стал десяток тел беззащитно рухнувших на обагренный снег. К дому подъехала телега, запряженная двойкой лошадей и незнакомцы начали быстро заматывать трупы в старые тряпки и грузить на повозку. Через час их скинули в местное болото, которое много лет спустя из-за аномально жаркого лета иссохло, и братская могила вскрылась. Но широкая общественность об этом так и не узнала. Трупы просто оперативно перепрятали.

– А причем здесь девятый отдел и та проблема, с которой я к тебе пришла – взрывы? – оборвала я хоть и приятную, но малопонятную речь Юстаса.

– Когда ты уже научишься дослушивать? – закатил он глаза с самым удрученным видом.

– Никогда, – с самой милой улыбкой ответила я. И тут же перестала улыбаться: – Поторопись, пожалуйста, я планирую закончить этот разговор раньше, чем наступит рассвет.

– В связи с тем, что осуществившие государственный переворот люди не планировали убивать императорскую семью, закономерно возникает вопрос – кто же их тогда убил?

– Кто? – эхом откликнулась я и проследила за тем, как Юстас поднялся с кресла, пересек комнату и замер ко мне спиной возле старого письменного стола, ножки которого выглядели как огромные кошачьи лапы. И эти лапы мягко переступали на месте, периодически выпуска устрашающе острые когти. Задержав вздох, я постаралась не поддаваться злости и надвигающемуся страху. Ну, подумаешь, одушевленная мебель с когтями, похожими на нож для разделки мяса. Что может случиться плохого?

– Существует легенда, что издревле возле членов правящего дома, история которого насчитывает более тысячи лет, всегда находились люди, входящие в так называемый Орден Пурпурного Дракона.

– Чего? – не удержавшись, расхохоталась я.

Но мой смех оборвался так же резко, как и возник, утихнув под жестким взглядом подошедшего Юстаса. В руках он держал старую черно-белую фотографию, местами покрывшуюся выцветшими пятнами. На ней были запечатлены хмурые неулыбчивые люди, стоящие в два ряда и сурово глядящие прямо в объектив камеры. Одеты они были по моде начала двадцатого века. Женщины в практически одинаковых платьях до пола с длинными рукавами и воротниками, заканчивающимися под самым подбородком. Никаких украшений, никакого разнообразия расцветок, никакого намека на жизнь. Все степенно, скучно и до боли одинаково. Даже волосы у всех были уложены в одну и ту же прическу – просто зачесаны наверх и собраны в пучок на макушке. Одеяния мужчин также не отличались разнообразием и выглядели не менее консервативно, чем наряды женщин – галстуки-бабочки, костюмы-тройки, шляпы-котелки и плотные, скорее всего, шерстяные, пальто.

– Даже при всем желании, трудно выглядеть более уныло, чем они, – вынесла я свой вердикт, обращаясь к Юстасу.

– Перед тобой последний состав Ордена Пурпурного Дракона.

– Что за Орден, при чем тут драконы и почему они пурпурные? – поморщилась я, продолжая рассматривать лица на фото.

– По поводу цвета – все просто, – заявил Юстас, возвращаясь к своему креслу и остатку алкоголя на дне бутылки. – Пурпурный оттенок издавна считался королевским. В давние времена краску такого цвета было очень сложно и, естественно, дорого создавать. А потому позволить себе пурпурную одежду могли только представители правящего сословия. Прошли годы, производство краски значительно удешевилось, но привилегия носить пурпурный к тому времени прочно закрепилась за королевской семьей. Вряд ли им так сильно нравился этот цвет, скорее просто вошло в привычку. Поэтому неудивительно, что тайный орден, главная задача которого сводилась к охране королевского рода, в своем обозначении упоминает этот цвет.

– Ничего не понятно, – обреченно простонала я, хватаясь за голову.

– Потому что из некоторых хороших спортсменов так и не получилось хороших рассказчиков, – с ленцой протянул холодный надменный голос. Настолько холодный, что в тот же миг по моей спине потянуло таким сквозняком, словно кто-то забыл захлопнуть дверь, ведущую в Антарктиду.

Гулко сглотнув, я медленно повернула голову на звук и…

– Твою же мать! – мой крик взвился к потолку и следом за ним едва не последовало кресло, которое я отшвырнула от себя вскакивая с места и образуя перед собой защитную полосу огня.

В полуметре от меня висел призрак. И не просто призрак, а темный дух, который, судя по интенсивности свечения, при жизни был сильнейшим черным магом. Не то, чтобы я была большим специалистом по призракам. Если честно, за всю свою жизнь я встречалась с привидениями лишь единожды. И эта встреча оставила такое неизгладимое впечатление, что у меня еще спустя месяц дергалась правая нога и левый глаз. А еще болели почки и не хотелось выпускать из рук сковородку. Я тогда как раз въехала в свою первую собственную квартиру и из всего оружия под рукой оказалась лишь столовая утварь, которой и пришлось отбиваться. Я неделю прожила на кухне, окопавшись под обеденным столом, так как остальную квартиру захватили призраки. Они почему-то решили, что мои апартаменты – отличное место для массового сборища взбесившихся призрачных сущностей. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Сашке вдруг не пришло в голову поздравить меня с новосельем. Он-то и помог мне избавиться от нежеланных квартирантов. Процесс избавления оказался болезненным, а несчастная соседка, не вовремя заглянувшая в гости, так и вовсе малость тронулась умом. Но больше всех досталось коту… Ветеринар смог вылечить сформировавшуюся у него привычку делать кучку при каждом громком звуке, а вот с внезапно образовавшимся косоглазием ничего поделать не смог. В принципе, это даже неплохо. Разбежавшиеся по разным сторонам морды глаза немного отвлекали внимание от усов, завернувшихся штопором.

Поэтому моя реакция на возникший непонятно откуда дух получилась настолько бурной. Да и выглядел призрак весьма пугающе. Я бы даже сказала, очень плачевно он выглядел. Скорее всего, его жизнь оборвали насильственным способом. Что лишь усугубило и так не самую привлекательную внешность. Долговязая фигура была слишком худой, отчего мантия как-то бестолково болталась на худых плечах, и в целом напоминала мешок, наброшенный на черенок от швабры. Лицо с длинным носом и тонкими, брезгливо поджатыми губами отливало болезненно-серым оттенком. Словно его кожа при жизни никогда не видела солнца, отчего стала похожа на помятый пергамент. Маленькие, глубоко посаженные глаза были водянистыми и смотрели на мир зло, как бы намекая на полное отсутствие человеколюбия.

– Эммм, – раздался голос Юстаса откуда-то из темного угла. – Фима, ты бы погасила свой костер, а то потолок уже немного дымится.

Я машинально глянула наверх, увидела дым и тут же убрала барьер, схлопнув магию ладонями.

– Какие симпатичные фокусы, – все в той же ленивой манере произнес призрак после презрительного смешка. – Тебе бы только в цирке выступать, деточка.

– Только что оттуда, – огрызнулась я. – Не особо интересно.

– Я в курсе, – колыхнулся призрак, сложив руки на груди. – От тебя за версту разит попкорном. И детьми.

Последнее слово он исторг из себя с таким отвращением, словно вступил в нечто омерзительное и не достойное существования в одном с ним мире.

С полминуты я бессмысленно пялилась на призрака, а после обернулась в сторону угла, где окопался Юстас.

– Что за хрень тут происходит?

Заскрипели половицы, зашуршало что-то, подозрительно похожее на крылья летучих мышей и на свет ступил Юстас. Прихрамывая, поддерживая левую руку под локоть и болезненно морщась от обожженного подбородка.

– Ой, – закрыла я рот ладошкой. – Это я, да?

– Нет, это я решил устроить внутри деревянной мансарды барбекю, – вступил в разговор призрак.

– Юстас, – обратилась я к бывшему, – утешь меня, скажи, что это не то, о чем я думаю?

Юстас пощупал подбородок, проверил наличие ресниц, бровей, а также своей ранее блестящей и ухоженной, а ныне слегка взъерошенной и присыпанной пылью шевелюры, и лишь затем ответил:

– Если ты хочешь спросить, не привиделся ли тебе болтающийся по центру комнаты призрак, то я тебе отвечу – нет, – Юстас прохромал к креслу и устало плюхнулся на сидение.

– Призрака я вижу, – и в подтверждение своих слов оглянулась на упомянутого гостя с того света. Вернее, так до него и не добравшегося.

В ответ на мое подчеркнутое внимание призрак разомкнул полупрозрачные губы и выдал то, что, по его мнению, было улыбкой. Хотя на самом деле больше напоминало оскал дикого животного, в котором обнажились мелкие, желтые, словно специально остро заточенные как у пираньи зубки.

– Ты ими что, мышей ловишь? – передернуло от отвращения меня.

– Нет, наглых полукровок, – не оценило мою шутку мрачное и откровенно пугающее привидение.

Но, как выяснилось, самое страшное ждало впереди.

Потому что призрак решил испугать меня еще сильнее и стремительно рванул на меня. Будь я человеком, то вообще не заметила бы его движения. А так, я увидела его прыжок в мою сторону одним смазанным движением. Словно большая чернильная клякса ожила и решила побегать.

Пытаясь уйти от столкновения с озлобленной призрачной сущностью, я, припав на одно колено, присела и выставила вперед раскрытые ладони, атаковав противника струёй огня.

Те призраки, с которыми я встречалась ранее не особенно впечатлились моими способностями. Они насмешливо называли меня искоркой и лишь щурились, когда я пыталась отогнать их снопами огня. Поэтому я не ждала, что на взбесившегося мертвого мага подействует мой прием, но рассчитывала хотя бы на изменение траектории. И последующий полет куда-нибудь в стенку, вместо попытки завладеть моим телом, а именно с этой целью он и решил поразмяться.

Те, другие, тоже пытались, но не настолько агрессивно. Скорее, для них это было веселое развлечение. Но они при жизни были обычными людьми, которые просто не захотели уходить в мир духов. А остались здесь, выбрав существование в виде бесплотных и постепенно теряющих свою прижизненную личность сущностей. Этот же был иным, не знаю, как и почему, но ощущался он иначе. От него веяло не просто легким холодком с привкусом зимней свежести. От него разило затхлым запахом старого склепа и могильным сквозняком, гуляющим меж древних надгробных плит.

– Что, испугалась? – со злым смешком зашипели мне в затылок.

Крутанувшись на одном месте, я оказалась лицом к лицу с черным магом. И поняла, что умер он очень давно. Не знаю, откуда пришли эти мысли, но я вдруг отчетливо осознала – ему, как привидению, очень много лет. Он жил в те времена, когда мелькнувшая среди длинных шуршащих юбок женская ножка считалась верхом эротизма. Когда воины давали клятву верности, присягая своему сюзерену стоя на коленях. Когда за честь умирали… И когда люди гадили прямо на улицах, не знали о существовании пенициллина и в двадцать шесть считались стариками. Мда, не самое лучшее было время, о чем явственно свидетельствовали глубокие борозды, навеки отпечатавшиеся на лице призрака. Выглядело это так, как будто кто-то при жизни пропахал его кожу плугом.

– А ты? – упрямо вскинула я подбородок и ехидно глянула призраку в глаза. – Не испугался, когда впервые увидел телевизор? Или тебя призвали до его изобретения?

– Как ты догадалась, что его призвали? – повернулся ко мне Юстас, оторвавшись от увлекательного занятия – прикладывания холодного компресса к пострадавшей физиономии.

Я встала в деловитую позу, приняла гордый вид, а после ткнула пальцем в посверкивающие на запястьях призрака тонкие, простые и практические незаметные браслеты. Если не знать, что это такое, то можно подумать, будто видишь не особо выразительную средневековую бижутерию.

Испокон веков маги были склонны к драматизации. А черные маги – особенно. Они устраивали из магических обрядов целые представления, любили впечатлять голодную до зрелищ публику своим выделяющимся внешним видом – подводили глаза черным, наряжались в развевающиеся за спиной плащи с капюшонами, вырабатывали особые мистические интонации в голосе, размахивали руками там, где необходимо было лишь произнести пару слов на латыни. В общем, актерствовали, всеми силами привлекая к себе внимание. Ага, ровно до тех пор, пока мир не скатился из свободной античности в мрачную религиозную одержимость. А власть не захватили церковники, объявившие войну всем, кто мешал им руководить и стричь дань с доверчивых приверженцев новой религии. То есть, всем тем, кто имел магические способности. Ведь именно их во времена язычества почитали как богов. Подумать только, тех, кто мог влиять на природу, управлять стихиями, подчинять себе смерть, развязывать и прекращать войны перехитрили жадные людишки в рясах!

Но это все лирика давно минувших дней. А в реальности мы имели браслеты подчинения на больше, чем пятисотлетнем призраке. И они означали лишь одно – его призвали, насильно вырвав из забытья, подчинили и с тех пор он находился под чьим-то полным контролем. Хозяина можно было вычислить лишь по одному признаку – наличию чего-то, с чем неразрывно связан призрак. Обладатель этого предмета должен его старательно прятать, если не идиот, конечно. Но идиоты, даже если каким-то чудом умудряются вызывать могущественного и опасного призрака – долго не живут. Призракам не особо нравится кому-то служить, и когда их вырывают из посмертного сна тоже. А кому понравится?