Текст книги "Клятва и меч"

Автор книги: Грэм Шелби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Могу я спросить, леди? – решился один из рыцарей. – Если нам удастся бежать, куда мы направимся?

– В ближайшее безопасное убежище, куда же еще? В замок Бриана Фитца в Уоллингфорде. – Она натужно улыбнулась и добавила совершенно искренне: – Если, конечно, он захочет меня принять.

Мужчины расхохотались. «Если конечно, он захочет меня принять»? Отличная шутка, надо ее запомнить. Матильда наверняка хотела сказать: «Если он захочет затем отпустить меня».

Императрица не стала их разубеждать.

Стемнело, но беглецы ждали до тех пор, пока пламя на свече-часах опустилось еще на три черные черты, что соответствовало восьми часам вечера. Наконец Матильда передала одному из рыцарей мешок с белыми накидками. Они спустились по лестнице, вошли в небольшую комнату на нижнем уровне стены и подошли к окну. Солдаты, которые должны были спустить их на лед, уже сняли дощатый щит, и холодный ветер разгуливал по комнате. Один из рыцарей обмотал веревку вокруг груди и осторожно встал на нижний край арочного окна, повернувшись лицом ко рву; он взял в одну руку веревку, а в другую – мешок с накидками. Их было решено надеть только внизу, чтобы враг не заметил на фоне темной стены четыре бледных призрака.

Рыцарь кивнул, и трое солдат стали постепенно стравливать веревку, спуская воина на лед. Когда тот исчез из оконного проема, Матильда прислушалась, ожидая тревоги в лагере, свиста стрел и, наконец, болезненного вскрика. Но слышала лишь скрип стравливаемой веревки да вой зимнего ветра. Наконец тонкий канат обвис, и трое солдат с довольными улыбками взглянули на Матильду. Первый человек был уже внизу.

Командир гарнизона выглянул из окна, рискованно наклонившись над краем стены. Он не увидел рыцаря – это означало, что тот уже отошел к стене. Веревку подняли, и солдаты с помощью своего командира стали спускать второго рыцаря. Опустившись футов на десять, тот внезапно вскрикнул от резкой боли, ударившись коленом о выступ в стене. Когда его опустили на лед, первый рыцарь помог ему устроиться у подветренной части стены.

– Ушибся? – обеспокоенно спросил он.

– Черт побери, боль такая, будто сломал ногу… – простонал второй рыцарь.

– Тише. Ты жив, и то слава Богу. Лежи и не шевелись. Я наброшу на тебя накидку.

Первый рыцарь отвязал веревку от своего раненого товарища, а затем озабоченно взглянул на противоположный берег. Там, в густой темноте, светились огни многочисленных костров. Внезапно тишину прервало звонкое пение горна. Рыцарь немедленно рухнул на землю ничком и некоторое время лежал не шевелясь, пока не понял, что звуки доносились откуда-то из города. Поблизости же видны были только огни костров да едва различимые в темноте силуэты деревьев и городских зданий, укрытых снежным покрывалом.

Матильда спустилась на лед без происшествий. Сняв с себя веревку, она торопливо подошла к стене.

– Может быть, вас надо поднять назад, в крепость? – обеспокоенно спросила она лежащего на насыпи рыцаря.

Воин покачал головой.

– Со мной не случилось ничего страшного, леди. Я смогу идти.

– Вы уверены в этом? Если вы ранены, то вам лучше вернуться.

– Благодарю за заботу, леди, но…

– Я забочусь больше о себе, чем о вас, – резко возразила она. – Не хочу, чтобы мы плелись еле-еле.

Собравшись с духом, раненый рыцарь не без труда поднялся на ноги и набросил накидку на плечи. Он пытался показать Матильде, что с ним все в порядке. В это время рядом спустился третий рыцарь. Он торопливо снял с себя веревку, и она немедленно скользнула вверх, отрезая путь к возвращению.

Все это время первый рыцарь изучал лед. Он только трещал под весом воина. Тогда он пошел вперед, а за ним след в след двинулись остальные. Достигнув противоположного берега, беглецы не без труда вскарабкались по крутому склону. Оказавшись наверху, Матильда оглянулась на замок. Веревка была поднята, щит вновь закрывал окно. Они свернули направо и пошли через небольшой лесок. За ним увидели огни нескольких костров. Трижды им приходилось прятаться за снежными сугробами, пережидая, когда мимо пройдут патрули противника. Они были поражены протяженностью позиций Стефана. Теперь было понятно, почему никто не пришел им на помощь. Нужна была очень сильная армия, чтобы прорвать это кольцо осады.

Миновав еще один лес, они оказались перед лицом новой опасности: впереди простирались заснеженные поля, залитые серебристым светом луны, только что вышедшей из-за туч. Идти напрямую через открытое пространство было очень опасно, и беглецы пошли в обход, держась зарослей кустарников, что удлинило их путь на несколько миль. Холод пронизывал до костей, так что, несмотря на усталость, им пришлось прибавить шагу.

Обойдя таким образом несколько обширных полей, они вымотались настолько, что решили рискнуть и дальше идти только самым кратчайшим путем. Теперь их мог обнаружить кто угодно – и один из многочисленных патрулей короля, и браконьер, и даже любой фермерский пес, которому не спалось этой ночью. У них не оставалось выбора. Если они хотели пережить эту жуткую ночь, то должны были не останавливаться ни на минуту.

Четыре похожие на призраков фигуры брели на юг, обхватив себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла. Струйки пара от их дыхания тут же уносились порывистым ветром. Раненый рыцарь начал отставать, и один из его товарищей подставил ему свое плечо. Ноги Матильды будто свинцом налились. Пересекая одно из перепаханных полей, она споткнулась и упала, едва успев выставить вперед руки. Идущий впереди рыцарь поднял ее и ободряюще сказал:

– Нам надо пройти еще миль пять или около этого, леди. Если я не сбился с направления, впереди должен быть Абингтон. Добравшись до него, остальной путь мы проделаем верхом.

– Верхом… Но где мы возьмем лошадей?

– Предоставьте это мне, леди. Вы позволите вам помочь?

– Да, – кивнула она. – До следующего поля.

Они потащились дальше, спотыкаясь почти на каждом шагу и все чаще устраивая небольшие перерывы. Они прошли через замерзший пруд, пересекли несколько глубоких канав и множество снежных заносов. Идущий впереди рыцарь продолжал поддерживать ослабевшую императрицу. Поскользнувшись, он упал, увлекая и леди в сугроб. Наполовину утонув в снегу, она… блаженствовала… как хорошо… хочется только спать, спать, спать… Что-то умиротворяющее было в бледном свете, окутывающем поле, в прикосновении холода. Так приятно закрыть глаза и ощущать, как снег ласковой рукой снимает боль с ее измученного тела…

Рыцарь, тихо ругаясь, поднял ее рывком на ноги, крепко держа за талию. Матильда попробовала идти, но ноги ее подогнулись. Смутно она расслышала чей-то голос: «Отдохните, леди, мы скоро вернемся». Она что-то пробормотала в ответ и провалилась в небытие глубокого сна.

К ней тут же потянулись чьи-то черные, скрюченные пальцы-щупальцы, пытаясь обвиться вокруг шеи. Клыкастые монстры, дыша холодом, старались разорвать ее, ухватив зубами за ноги, впиваясь в них.

Она открыла глаза. Нет, это только голые ветки деревьев.

Рыцарь с поврежденной ногой сидел рядом.

– Успокойтесь, леди, вы в полной безопасности. Мы в роще недалеко от Абингтона. В полумиле отсюда находится небольшая ферма. Мои друзья пошли грабить ее.

– Я не понимаю…

– Они пошли раздобыть лошадей, – пояснил рыцарь.

– Мне холодно… Мне так холодно… – Она скосила глаза на едва различимую во тьме фигуру и прошептала: – Дайте мне свою накидку. Я совсем замерзла…

– Леди, мне самому не слишком-то жарко…

– Черт побери, я же императрица!

– … с той поры, как я уже накрыл вас ею.

Матильда взглянула на свои ноги, на них лежали две белые накидки, она потянула их вверх укрыть руки и грудь. Рыцарь посмотрел на ее сердитое лицо, понял, что благодарности не дождется, и со вздохом расстегнул свой плащ, отделанный беличьим мехом. Им он накрыл ноги Леди Англии.

– Больше мне нечего снимать, кроме доспехов, – сказал он. – Но, боюсь, они будут вам велики.

Она предпочла не заметить сарказма в его голосе.

– Вы будете вознаграждены за это, – слабым голосом пообещала она. – Как только я окажусь в безопасности…

– И чем вы одарите меня, леди? Теплой благоустроенной могилой?

Он с трудом поднялся на ноги, колено опухло и не сгибалось, но все равно надо походить, чтобы хоть немного согреться. Потоптавшись на месте, он заковылял к опушке рощи и вскоре обрадовал Матильду:

– Они возвращаются, леди!

Кутаясь в меховые плащи, она направилась вслед за рыцарем. На залитом лунным светом поле она увидела лошадь с повозкой. Ее вели два рыцаря. Они подошли ближе. Вглядевшись в их лица, третий спросил:

– У вас были проблемы?

– Да, с одним стариком. Он начал кричать из окна своего дома, зовя на помощь. А деревня здесь близко, и звук ночью разносится очень далеко. Так что нам пришлось позаботиться о нем.

Матильда перевела настороженный взгляд с одного рыцаря на другого.

– Надеюсь, вы оставили его хорошо связанным, – сказала она. – Если он освободится от пут и поднимет тревогу…

Один из рыцарей помог ей усесться в повозку, заваленную каким-то тряпьем.

– Не беспокойтесь, леди, – с усмешкой ответил он. – Мертвые пока еще не умеют кричать.

У реки они стороной обошли Абингтон и направились дальше по заснеженной дороге, идущей вдоль берега. Это был окольный, но надежный путь до Уоллингфорда. Только под утро они достигли замка лорда Бриана Фитца.

Их окликнул стражник, дежуривший у ворот, и рыцари с трудом слезли с повозки, Матильда проспала всю дорогу и очнулась лишь за милю до окончания пути. Подойдя к воротам, она сказала, обращаясь к стражнику:

– Я – императрица Матильда, Леди Англии. Мы бежали из замка в Оксфорде, где были окружены войсками Стефана. Передайте лорду Бриану Фитцу, что я прошу убежища для себя и своих людей. Не забудьте сказать, что на этот раз ему не придется опасаться крупных расходов. Нас всего четверо. – И она вернулась в повозку.

Стражник ушел. Вскоре ворота распахнулись. Двор замка был залит светом многочисленных факелов. Повозка с Матильдой въехала внутрь, сопровождаемая тремя еле передвигавшими ноги рыцарями. Этот второй приезд Матильды совсем не походил на прошлый – пышный и торжественный, но солдаты гарнизона все же дружно опустились на колени, приветствуя Леди Англии, а затем пригласили ее погреться у костра. Но она осталась в повозке, не сводя глаз с внутренних ворот. Как бы плохо она себя ни чувствовала, этикет был превыше всего. Она должна была дождаться приглашения Седого и позволить ему сопровождать себя в замок.

Пошел сильный снег. Щурясь от яркого света факелов, Матильда вспомнила о своих предыдущих побегах. Сначала ей спешно пришлось покинуть пиршественный стол в Вестминстере, затем первой уносить ноги с поля боя вблизи Винчестера. А ныне она бежала из осажденного замка в Оксфорде, едва не ставшего ее тюрьмой. Трижды Господь спасал ее от врагов, но каждое последующее бегство давалось ей тяжелей предыдущего. Впрочем, теперь это было уже не важно. Бог, несомненно, на ее стороне. Он не захотел видеть ее в плену у этого мерзавца Стефана.

Матильда смахнула снег с ресниц, не отрывая взгляда от внутренних ворот. Очень долго, ей показалось, что целую вечность, они не открывались, словно хозяева не очень-то были рады ночным гостям. Наконец ворота нехотя раскрылись, и… и навстречу императрице вышла Элиза, кутаясь в теплый плащ.

Императрица не ожидала и не хотела встречи с ней. Она предпочла бы увидеть Бриана, и лучше – его одного.

Элиза не торопясь пересекла внешний двор. Подойдя к повозке, она взглянула на побелевшую от унижения Матильду и кивнула в знак приветствия – не раболепствуя, но и без ненависти.

– Моего мужа нет в замке, леди, – спокойным голосом объяснила она. – Он в Уорхейме, вместе с вашим братом, графом Робертом. Вы выбрали для визита неудачное время.

– Я приехала, когда провидение позволило это, леди Элиза. Прикажите слугам приготовить мне постель и ужин. И пусть они натопят как следует комнату. Возможно, перед сном я найду возможность поговорить с вами.

– Ваше желание – это только полдела, – парировала выпад Элиза. – Не менее важно, хочу ли я вас выслушать, – а я не хочу. Так или иначе, я удивлена вашим появлением – я думала, что вы сразу же направитесь в Уорхейм.

– Я сделаю это, но позже. Конечно, я хотела бы поскорее встретиться с графом Робертом…

– Я не имею в виду графа.

– Если вы имеете в виду лорда Бриана Фитца, то я, конечно, буду рада его увидеть, но…

Элиза посмотрела на императрицу с откровенной насмешкой, и та замолчала, озадаченная этим взглядом. Хозяйка замка явно что-то знала, но что?

Выдержав паузу, Элиза пояснила:

– Нет, я говорю сейчас не о моем муже, а о вашем сыне Генрихе. Граф Роберт привез мальчика с собой из Нормандии, разве вы об этом не слышали? Лорд Бриан поехал в Уорхейм, чтобы встретиться с ним. Кто-то из вас должен встретить сына – или мать, или отец.

Матильда привстала в повозке. У нее не было сил вести дальше эту словесную дуэль, и она умоляющим тоном попросила:

– Дайте мне выспаться, леди Элиза. Когда я отдохну, то расскажу вам всю правду.

Элиза кивнула. Она уже приказала слугам приготовить ужин, натопить одну из комнат в цитадели, а в соседней положить на пол три матраса. Большего сделать для гостей она просто не могла. И она очень сомневалась, что императрица выполнит свое обещание.

Глава XI
ПРАВДА И ПОСЛЕДСТВИЯ

Декабрь 1142 – декабрь 1143

Впервые в жизни констебль Варан серьезно заболел.

Нет, плохая погода здесь ни при чем. Ветер, круживший над болотами Уорхейма, не мог сравниться с завывающими ураганными метелями Сербии. Сыпавшийся с неба снег казался пустяком по сравнению с погребавшими все живое снегопадами, Варан помнит их по Германии. Сырость, пропитавшая его одежду во время поездки в Уорхейм, казалась даже приятной при воспоминаниях о том, что ему пришлось испытать на сирийском побережье. Нечего и говорить, что здесь, на острове, не было ни песчаных бурь, ни палящего, беспощадного солнца Аравии.

В свое время эти тяготы Варан перенес играючи. Но ныне даже пустяковое путешествие на южное побережье дорого обошлось ему. Вдруг онемела и перестала слушаться вся левая часть его тела. Такого с ним никогда не случалось. Казалось, что ее сковал холод, от которого мозжили кости. Варан мучился, он был могуч, подобно дубу, и вдруг… Он проклинал погоду, гордость не позволяла ему признаться в своей слабости.

Ему шел уже шестьдесят третий года, он был стариком.

Бриан приехал к Уорхейму и застал войско графа Глостерского при осаде замка, который они отнюдь не торопились взять. Бриан понимал, что маневр Роберта был обречен на неудачу, об этом он хотел поговорить с графом. Стефан ни за что не уйдет из Оксфорда, где запер императрицу Матильду. Что бы ни случилось в Англии, Стефан будет штурмовать крепость, разбирая ее, если потребуется, блок за блоком, камень за камнем. Оставался один выход – атаковать армию короля. Но гарнизон Уоллингфорда был недостаточно силен для этого. Бриан предложил Роберту снять бессмысленную осаду, собрать силы всех сторонников императрицы и попытаться разорвать кольцо противника, охватившего со всех сторон Оксфорд.

Граф Роберт выслушал его с мрачным видом, стоя на растоптанной в грязь земле, рядом со своей палаткой.

– Кажется, я неверно оценил этого человека, – задумчиво сказал он. – Поступки Стефана и раньше нелегко было предугадать, но я был уверен, что он не выдержит и примчится сюда. Вы слышали, лорд Бриан, что я привез из Нормандии сына Матильды?

Бриан посмотрел на графа, но лицо того было замкнутым и бесстрастным. Знал ли брат Матильды его тайну? Могла ли она сообщить Роберту, что отец Генриха не Готфрид Анжуйский, а ее верный сторонник и обожатель, Седой из Уоллингфорда? Хотя, если волосы мальчика не рыжие, как у отца и матери, и в них появилась седая прядь… В таком случае Роберт и сам мог сообразить, от какой яблони это яблоко.

– Да, – сказал Бриан спокойно, – я слышал. И Стефан наверняка знает об этом. И все же он не уйдет и не променяет мать на сына. Он наверняка добьется своего, если мы не начнем действовать… Кстати, а где мальчишка?

Роберт кивнул в сторону замка. Бриан посмотрел туда же и впервые смог рассмотреть панораму только что победно завершившейся осады. Он увидел только четыре осадные машины и подумал: выходит, запасы продовольствия в замке были невелики, раз Роберт обошелся такими малыми силами при штурме. И стены, и башни Уорхейма оставались неповрежденными, что было большой редкостью в подобной ситуации.

– Я послал племянника в захваченный замок. С инспекционными целями, – объяснил он и хохотнул. – Парнишка так и рвется на одну из сторожевых башен, он хочет взобраться на нее и водрузить знамя Анжу. Я обещал подождать его здесь и помахать ему рукой, когда он с этим справится. На редкость живой мальчик, этот юный Генрих. Но, Господи, лучше бы его темперамент меньше влиял на его внешность!

Бриан нахмурился. Что Роберт хотел сказать этим? Что особенного в личности седых мужчин?

Он хотел было уже осторожно расспросить графа Роберта о характере девятилетнего мальчика, как вдруг услышал чей-то восторженный вопль. Подняв глаза, он увидел на вершине одной из башен замка небольшую фигурку, восторженно размахивающую руками. Снег продолжал падать, и потому, кроме подпрыгивающего от возбуждения темного силуэта и стоящей рядом глыбы телохранителя, ничего толком нельзя было рассмотреть. Знамя Анжу развевалось среди зубцов на белой крыше башни, и Роберт, как обещал, помахал племяннику рукой в знак приветствия.

– Пойдемте, лорд Бриан. – Роберт довольно улыбался. – Нам надо обсудить план дальнейших действий.

Они пошли через замерзшее болото, представляющее сейчас бескрайнее заснеженное поле. Варан последовал за ними, приволакивая левую ногу, такую тяжелую и непослушную.

– Кто владелец этого замка? – спросил Бриан. Замок казался неприступным и, тем не менее, пал необычайно быстро.

– Довольно щегольского вида молодой человек, – ответил Роберт. – Кстати, он уже однажды попадал к нам в плен – при битве у Линкольна. Его зовут Гилберт де Рентон. В прошлый раз отец выкупил своего отпрыска. Ныне, по словам щеголя, его захватывают уже в третий раз, и семья отказывается платить деньги за его свободу. – Граф Роберт хмыкнул. – Вы знаете, что он сделал с теми сотнями фунтов, которые Стефан выделил ему на оборону замка? Накупил на них гобеленов, а когда пришла зима, приказал сшить из них цветастые плащи для своих стражников, так что их ночью можно различить даже за милю. Хотел бы я всех наших врагов видеть такими безголовыми!

Мальчик лихо взлетел по винтовой лестнице на крышу сторожевой башни, подошел к ее краю и, размахивая знаменем Анжу, закричал:

– Берегитесь! Я иду на штурм! Я возьму этот замок во имя моего отца, графа Готфрида Анжуйского!

Затем, не обращая внимания на вздохи сопровождавших телохранителей, он помчался вниз. Эхо его шагов гулко отражалось от внутренних стен башни.

Телохранители, дородные рыцари, привыкшие степенно вышагивать, с проклятиями кинулись следом. Чертова прыгающая блоха! Неужто этот пострел не может немного подождать, пока они переведут дух? Вверх-вниз по лестнице… И тысяча вопросов в минуту: что это такое? как это делается? зачем это делается?.. Нет, чем скорее граф Роберт отошлет его в Анжу, тем будет лучше для всей армии.

Захват Уорхейма не был полностью бескровной операцией, но на этот раз победители воздержались от традиционного разорения замка. Благодаря заботам молодого кастеляна, гарнизон замка оголодал до того, что ныне покорно стоял в три неровных ряда, безропотно ожидая дальнейшей судьбы. Гилберт де Рентон выдвинулся чуть вперед, держа на полусогнутой руке свой полированный, в форме желудя шлем. Его голову покрывал капюшон из сплетенных металлических колец, на котором лежала шапка снега. Шесть рыцарей, некогда согласившихся сопровождать его в Уорхейм, отошли от него в противоположный угол двора, желая подчеркнуть свое полное неприятие этого тупоголового военачальника. Под их ногами в грязи валялись ненавистные цветастые плащи, сшитые из гобеленов. Нет, думали рыцари, никогда мы не будем служить под началом этого идиота де Рентона!

Мальчик выскочил из двери сторожевой башни, горящими от возбуждения глазами оглядел понуро стоявших во дворе пленников и помчался к приземистой, округлой цитадели. Его телохранители, пыхтя, следовали за ним. Бриан в этот момент только входил в распахнутые ворота и потому не успел толком разглядеть его. Но он должен был увидеть Генриха, ради этого он и приехал. Забыв обо всем, Бриан зашагал к цитадели.

– Одну минуту, – остановил его граф Роберт. – Я отдам кое-какие указания, а затем мы пойдем греться в башню.

Он подошел к понуро стоявшему де Рентону. Молодой дворянин преклонил колено и, опустив голову, заявил о полной капитуляции возглавляемого им гарнизона. Глостер кивнул в знак согласия и разрешил владельцу замка встать.

Де Рентон стряхнул снег с коленей и, вздохнув, сказал:

– Я должен еще раз повторить вам, лорд Роберт, что вы не получите ни единого пенни от моей семьи. Родственники предупредили меня об этом. Они купили это место для меня у короля Стефана, вручили пять сотен серебряных марок и сказали, что это все, на что я могу рассчитывать. Но разве я виноват, что имею склонность раз за разом попадать в плен?

Роберт смотрел на молодого человека смеющимися глазами. Было просто невозможно относиться к нему с неприязнью. Это был слабый и изнеженный юноша, имевший преувеличенное представление о важности своей персоны. Он выглядел приятным исключением среди жестоких корыстолюбцев, ведущих войну между собой.

– Вы озадачили меня, сэр Гилберт, – мягко сказал Роберт. – Запасы провианта в замке оказались настолько малы, что я захватил его даже прежде, чем хотел. И как же вы намеревались пережить суровую зиму?

– Э-э… я собирался продавать свои гобелены, один за другим.

– Но вы бы долго не протянули на этом.

– Верно… Но я не видел другого выхода.

Роберт озадаченно посмотрел на него и покачал головой.

– И я должен верить рассказам о скупости вашей семьи?

– Увы, мой лорд, увы. У моих родственников никогда не находилось времени для меня, а теперь нет и денег.

– Тогда что же мне с вами делать? Вы капитулировали, верно, но это еще не значит, что вы собираетесь воевать на моей стороне.

– Простите, мой лорд, но я устал от битв, – признался де Рентон. – Вчера вечером мне пришла в голову мысль стать пилигримом. Тогда я увижу другие, не изведанные никем земли! Но я не хочу странствовать в доспехах и с мечом в руках. Правда, мне почти ничего не известно о дальних странах, но если вы посадите меня в тюрьму, то я смогу изучить…

– А если я отпущу вас?

– Тогда я отправлюсь в Иерусалим. – Гилберт неожиданно улыбнулся. – Не беспокойтесь, мой лорд, для вас я не представляю опасности. Даже если бы я нарушил слово и выступил с оружием в руках против вас, то принес бы королю Стефану больше вреда, чем пользы.

Граф Роберт согласно кивнул.

– Согласен. Будь вы на месте констебля Лондона, мы бы заняли столицу за неделю.

Подумав еще немного, Роберт принял решение. Те рыцари и солдаты, кто вновь дал клятву верности Матильде, Леди Англии, были прощены. Остальные же заключены в тюрьму Уорхейма. За офицеров Роберт намеревался получить выкупы, а солдат – продать как рабов.

За исключением небольшого гобелена, замок и вся обстановка перешла в собственность восставших. Гобелен был вручен де Рентону, чтобы молодой дворянин мог продать его и на вырученные деньги отправиться паломником на Святую Землю.

– Отныне я не де Рентон, а брат Гилберт, – сказал тот, принимая подарок и поклонившись в знак признательности. – Это звучит не так уж заманчиво для моего очередного пленителя, не так ли, граф Роберт?

Он еще раз преклонил колена перед Глостером, поклонился Бриану Фитцу и другим баронам и… внезапно увидел стоявшего в стороне Варана. Гилберт вспомнил, что уже видел этого человека после битвы у Линкольна, хотя был почему-то уверен, что они встречались и раньше.

Взвалив гобелен на плечо, он зашагал к воротам. Проходя мимо Варана, не удержавшись, он остановился и спросил:

– Вы не узнаете меня, констебль?

Саксонец кинул взгляд на лорда Бриана и, удостоверившись, что тот не мог их слышать, только тогда ответил:

– Да, я вас знаю.

– Но где же мы встречались? Я никак не могу вспомнить. Говорите, не опасайтесь, я ухожу не только из Уорхейма, но и уезжаю надолго, если не навсегда, из Англии.

– А я и не опасаюсь вас, – добродушно усмехнулся Варан, глядя на незадачливого дворянина сверху вниз. – Однажды мне вздумалось натянуть себе на голову капюшон с тремя прорезями. Не припоминаете?

– Капюшон… Ну конечно же, это были вы! А я порой думал, что по дороге к Дорчестеру на меня напал сам дьявол. Отлично придумано, констебль. Думаю, капюшон с тремя дырками еще никому не приносил столько серебряных монет.

Он хотел было продолжить путь к воротам, но тяжелая рука констебля легла ему на плечо.

– Брат Гилберт! Когда вы достигнете жарких стран на Востоке, то всегда возите с собой воду. Всегда. Я был там. Это простое правило поможет вам дольше сохранить свою жизнь.

Будущий пилигрим с признательностью поглядел на старого воина.

– Спасибо за совет, констебль. Я запомню его.

Затем с легким сердцем он вышел за ворота замка, размышляя, какую бы цветную ткань купить для своей скромной одежды пилигрима.

Бриан ожидал своего сына. Он стоял на нижнем этаже в небольшой, лишенной окружного рва цитадели, и его взгляд равнодушно скользил по разбитой мебели и грудам каменных обломков на полу. Башня была сравнительно мало повреждена – лишь на северо-востоке часть ее стены была разрушена. Здесь два каменных снаряда пронеслись через округлую комнату, разбив вдребезги кресла, столы, лавки, сундуки и подставки для оружия. Бриан нагнулся и поднял эфес сломанного меча. В его ручку был вделан рубинового цвета камень, – возможно, драгоценный, но не исключено, и простая стекляшка. Он подумал о том, с каким искусством был сделан этот инструмент смерти. Странно, что его оказалось так легко сломать. Что поделаешь, мечи, пики и луки начинают постепенно уступать первенство в боевых действиях катапультам, баллистам и другим новоизобретенным орудиям. Как знать, быть может, они вскоре смогут метать более разрушительные снаряды, чем камни и греческий огонь, и даже научатся испепелять изобретенных людьми летающих драконов! Любое, самое совершенное оружие непременно будет создано из четырех первичных элементов: огня и воды, земли и воздуха. Но всегда останется потребность в человеке, умеющем искусно владеть мечом.

Роберт вошел в пыльную комнату, осмотрелся.

– Где он?

– Генрих? Где-то на верхних этажах.

– Надеюсь, ему не удалось убежать от своей охраны. Не хватало только, чтобы он упал и сломал себе шею…

– Хм… Раньше вы что-то говорили, граф, о его темпераменте, который подобен его наружности. Что вы имели в виду?

Роберт взглянул на друга и усмехнулся.

– Да, говорил. И это будет настоящим сюрпризом для вас, мой дорогой Бриан.

Седой помрачнел и, собравшись с духом, решительно спросил:

– Почему вы так говорите, лорд Роберт? Какое мне дело до наружности какого-то мальчишки, пусть и сына Матильды?

Граф вместо ответа растолкал ногами обломки мебели, нашел уцелевшую скамью и приставил ее к стене. Затем он сел и вытянул длинные ноги. Он широко зевнул, поскреб ногтями свою массивную челюсть, а затем снял с головы шлем.

– Вы сегодня на редкость любознательны, Седой. Почему я говорю о темпераменте племянника? Вы знаете его мать, вот о чем я толкую.

– Но Матильда сказала…

– Что сказала? Молчите. Что ж, хорошо. Тогда я скажу. Вы знаете, как выглядит моя сестра, когда она возбуждена? Чего это вы так на меня смотрите, Бриан?

«Да, я видел ее в таком состоянии, – подумал Бриан. – Один-единственный раз…»

– Какова мать, таков и сын, вот что я хотел сказать. Да вы сейчас сами убедитесь. По-моему, это он бежит по лестнице.

Они услышали отдаленный грохот, пронзительный крик:

– Я не упаду! Отстаньте от меня, чурбаны! Если я и покачусь вниз, так это потому, что вы меня толкнете!

Девятилетний мальчишка вихрем ворвался в комнату. Бриан невольно сглотнул слюну. Он увидел уменьшенное зеркальное подобие графа Готфрида Анжуйского. До плеч мальчика спадали густые, ярко-рыжие волосы! Рыжие!.. И никакой седины, да и в чертах его лица не было ни малейшего сходства с лицом лорда Уоллингфорда. Если бы Генриха видела сейчас Элиза, то ей нечего было бы что-либо объяснять.

Это открытие повергло Бриана в шок. Его голова закружилась, и он пошатнулся. Один из телохранителей юного Генриха помог ему удержаться на ногах. Туман рассеялся. Мальчик подошел к нему и с любопытством спросил:

– Так вы и есть Седой? Ваши волосы умерли, верно? Моя мать, Матильда, Леди Англии, рассказывала, что вы – один из самых верных ее сторонников.

Преклонив колено перед принцем, Бриан жадно всмотрелся в его лицо. Ничего. Ничего похожего. И она это знала, прекрасная и вероломная Матильда. Ей было недостаточно его неверности, того, что он предал Элизу. Ее не трогало, что он погубил свою карьеру, разорился, когда все клятвопреступники только богатели. Не заботило ее и то, что он в течение многих лет в ущерб своей семье старался вернуть ей корону. Нет, она жаждала забрать все, владеть всем, ничего не давая взамен, держать в своих прелестных ручках все нити его жизни, время от времени с силой дергая их и принося боль и ему, и Элизе. Она бессовестно губила их, ничего не испытывая. Тонко намекнув на его возможное отцовство, она на долгое время внесла раздор в семью хозяев Уоллингфорда, из-за нее пыталась лишить себя жизни его супруга.

Но все это чудовищная ложь, искусно построенная на полуправде, нечистой совести и страхе. Фантом выглядел настолько реально, что Элиза была убита достоверностью фактов. А сама Матильда отреагировала на все его беды лишь загадочной улыбкой и не менее таинственными словами: «Мой, мой… Так вот что вы сказали ей».

Бриан заставил себя улыбнулся и бодро предложил:

– Вы знаете, что мы должны сделать, юный принц? Мы соберем большую армию и направимся в Оксфорд спасать вашу мать, императрицу…

– И Леди Англии.

– Да, конечно. Я стану лично сопровождать вас в этом походе. Уверен, ваша мать будет крайне удивлена, увидев нас вместе. Удивлена и обрадована. А что касается моих волос… Они не умерли, мой мальчик. Дерните их покрепче, если хотите в этом убедиться.

Леди Элиза и ее служанка Эдвига сидели в теплой комнате на втором этаже цитадели и обсуждали внезапный отъезд императрицы.

– Она спала не больше двух часов, – утверждала служанка. – После такой-то тяжелой дороги!