Текст книги "Клятва и меч"

Автор книги: Грэм Шелби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Ваш знакомый просто бестолков, – раздраженно заметила Элиза. – Что он хочет этим сказать?

Бриан сложил лист пергамента и спрятал его в стол.

– Видимо, он хотел сказать, что эти трое слишком много шумят и тем самым предупредят Стефана. Когда же они двинутся на Йорк, то их уже будет ждать королевская армия. И она будет раза в два больше.

– А как же штурм Йорка?

– До этого дело не дойдет. Армия Стефана встанет перед городом живой стеной. Король Давид скорее всего остановится у границ Шотландии, а затем вернется в Карлайл. Ранульф разразится громогласными проклятиями и угрозами, а сам потихоньку ретируется к себе в Честер. Генрих сбежит в Бристоль и притаится за его неприступными стенами.

Элиза за двадцать лет совместной жизни с Брианом стала неплохо разбираться в вопросах военной стратегии и потому сказала:

– Выходит, Стефан и без боя восстановит контроль над северной частью страны… Тогда он направится со своей огромной армией… к нам, в Уоллингфорд?

Бриан грустно кивнул.

– Похоже, так и будет. Порывистость Стефана впервые может сослужить службу, принеся выгоду. Сейчас он опасается что-либо предпринять, ожидая нападения и с севера и с юга. Но когда эта троица лихих воинов подойдет к Йорку, король будет уже там. И они дрогнут, можешь не сомневаться, когда увидят размеры его войска. Нет, воевать с ним ни Давид, ни Ранульф, ни, тем более, Генрих не будут. Это придется делать Уоллингфорду.

Элиза в ужасе посмотрела на мужа. Она подошла к деревянной скульптуре и бесцельно провела пальцами по вырезанной из дерева фигуре ребенка.

– И что же мы должны теперь делать? – глухо спросила она. – Разве наш гарнизон может противостоять всему английскому войску?

Бриан посмотрел в окно на безмятежно текущую Темзу, на панораму лугов, леса, далекой гряды синеватых холмов и резко сказал:

– Мы давно ждали этого рокового часа, и нечего паниковать, когда он наступил.

Элиза виновато взглянула на него, и Бриан, подойдя к ней, ласково обнял за плечи:

– Прости, милая, я был несдержан. Это только моя вина, что твоя жизнь в течение стольких лет подвергается опасности.

– Меня не надо утешать, – улыбнулась она. – Но что вы скажете Варану, Моркару, своим вассалам-рыцарям, солдатам гарнизона? Неужели признаетесь, что вся английская армия может обрушиться на маленький Уоллингфорд?

– Да, я скажу, что это вполне возможно. Если Давид, Ранульф и Генрих совершат свой славный поход на Йорк, то Стефан без боя одержит победу над восставшими, рассеяв его лидеров. Я уже говорил, что будет. Давид скроется в Шотландии, и его оттуда ничем не выманишь. Ранульф запрется в Честере и будет тешить себя планами жестокой мести своему недавнему другу Стефану. Что касается Генриха Плантагенета, то он скорее всего ускользнет в Анжу, к матери, и та простит его очередную глупую выходку. Обо всем этом я и скажу своим верным сторонникам.

– Понимаю. Расплачиваться за все это придется нам, и только нам. И теперь ни славный Милес, ни благородный Роберт уже не придут нам на помощь.

Сказав «мы», она вновь посмотрела на деревянную композицию: лорд Бриан в рыцарском облачении, леди Элиза в парадном платье и юный Алан на руках. Теперь «мы» звучало весомее, чем несколько лет назад, ведь их сейчас было трое.

Бриан проследил за ее взглядом и тихо сказал:

– Да, тогда на пути у короля останемся только мы. Трое. Уоллингфорд расположен слишком близко от Лондона, и для Стефана мы словно кость в горле. Весь юг страны смотрит на нас с надеждой, и пока мы держались, держался и он. Но если мы падем… – Бриан пожал плечами. – Возможно, на этом восстание закончится. Я не переоцениваю наш замок, но, сровняв с землей Уоллингфорд, король впервые станет настоящим хозяином в стране. И тогда топор начнет гулять и по югу, и по северу… Стефан стал мнительным и подозрительным, ему повсюду мерещатся враги, с ними он беспощаден, но сейчас свою жестокость сдерживает необходимостью иметь сторонников. С взятием Уоллингфорда у него останутся только подданные. Страшно подумать, сколько голов, в том числе и невинных, может слететь с плеч…

Элиза облизнула пересохшие губы.

– Тогда мы повторим то, что успешно сделали уже однажды, – не очень уверенно предложила она. – Мы вновь сожжем плоты с осадными машинами и постараемся разрушить сторожевые башни.

– Нет, король больше не попадется в эту ловушку, – грустно усмехнулся Бриан. – И Милес не подоспеет вовремя, чтобы спасти нас от гибели. Черт побери, какая-то стрела, отскочила от дерева – и друга нет. – Он с трудом взял себя в руки и серьезно взглянул на жену: – Быть может, тебе с Аланом, пока не поздно, поехать в Бристоль? Эта крепость Стефану не по зубам, и…

– Умоляю вас, не говорите об этом, – со слезами на глазах попросила Элиза, нервно прижав руки к груди. – Я не хочу оставлять вас одного, когда придет король.

– Это не шутки, Элиза. Король на этот раз не будет вести с нами переговоров и станет не до воспоминаний о нашей былой дружбе. Она умерла. Он просто попытается убить нас, всех троих, как убил уже многих бывших друзей. Слишком долго его трон шатался, и он ныне хочет вымести все камешки из-под его ножек, даже такой маленький, как наш Алан.

– И вы опасаетесь, что первый же снаряд, выпущенный баллистой, попадет в нашего сына?

– Или в тебя. Такое вполне может быть.

– И, по-вашему, я должна покинуть вас, уехать из Уоллингфорда, где прожила всю жизнь? Мне кажется, я заслуживаю большего уважения, ведь за все эти годы…

– Я уважаю тебя с первой же нашей встречи, как мало кого из мужчин.

– И вы никогда не заставляли меня делать что-либо вопреки желанию. Моему желанию.

– Да, но теперь…

– Слишком поздно, двадцать лет спустя, менять наш распорядок жизни, наши привычки.

Она отошла от скульптуры и коснулась рукой гравированного края серебряного зеркала, подарка Алана Железной Перчатки. Прохладный металл немного остудил ее дрожащие пальцы, и она после долгой паузы продолжила, уже более уверенно.

– Мы давно готовились к решающему бою. И я, и Варан, и Моркар, и ваш лазутчик Эрнард, и сотни мужчин и женщин. Все они знали, что король когда-нибудь придет за нашими жизнями. Он и так был с нами слишком терпелив. И тем не менее за последний год замок не покинул ни один человек. Мы уйдем отсюда только тогда, когда нам нечего будет защищать и все будет в развалинах и в огне. Только тогда, и ни минутой раньше.

– Это твое последнее слово? – спросил Бриан.

– Да, – односложно ответила Элиза.

Все произошло так, как и опасался Бриан. Армия восставших, бодро прошествовав к Йорку, застыла в изумлении, увидев необъятные королевские войска, занявшие всю огромную равнину перед городом. Весь хмель как ветром выдуло из голов триумвирата, и они, тут же повернув коней, поскакали: Давид – к Карлайлу, Ранульф – в Честер, а юный Генрих – куда глаза глядят, только подальше от этого ужасного полчища врагов.

Успешная победа без битвы и крови у Йорка произвела ошеломляющее впечатление на всю страну. Епископ Генри поспешно приехал из Винчестера в Лондон и, тщательно скрывая свое удивление, попытался загладить их последнюю ссору.

– Вы больше не нуждаетесь в моих советах, – польстил он королю. И получил ответ, которого не ожидал:

– Да, не нуждаюсь, – холодно ответил Стефан. – Я благодарен вам, брат, вы были полезны в первые годы моего правления, и вы помогли мне утвердиться на троне. Вы всегда напоминали, чтобы я дул на воду, прежде чем ее выпить, и подкладывал соломенный тюфяк там, где я только собирался пройти. Но это время прошло безвозвратно. С тех пор я одерживаю победу за победой благодаря собственным усилиям. Это показывает…

– Что вам очень везло, – раздраженно перебил Генри, – и ничего больше. Я приехал из Винчестера в надежде на дружеские отношения, но вы изменились к худшему, вы поражены чумой высокомерия. Да, вы одержали победу у Йорка и напыжились, как индюк. Но это не победа. Вы не выпустили ни одной стрелы, как и противник. Вам просто повезло: эти трое болтунов размахивали своими языками перед началом похода так долго, что вы сумели собрать большую армию. Я удивлен глупостью как короля Давида, так и графа Ранульфа. Видно, вино затмило их разум. В вашем характере случайность принимать за закономерность, а саму закономерность попросту игнорировать. Все знают, что вы никудышный полководец, – кроме вас самих. Пятнадцать лет вы ведете войну с Матильдой Ангевин, а ее сторонники до сих пор контролируют полстраны. Да, они потеряли Милеса Герифордского и Роберта Глостерского, но разве в этом ваша заслуга? Возьмите в плен юного Генриха Плантагенета или этого упрямца Бриана Фитца, и тогда мы склоним перед вами головы. А пока помните: вам только везет, но даже самое большое везение когда-либо кончается. С вами это однажды уже было, под Линкольном. Кто вас тогда вызволил из тюрьмы? Вы сами? Нет, это сделал ваш брат, епископ Генри, в советах которого вы больше не нуждаетесь.

Довольная ухмылка сошла с лица Стефана, и он перестал накручивать свои усы. Насупившись, он выпалил:

– Если вам больше нечего прибавить к этому гимну себе, Генри, то возвращайтесь к своим страусам. Или павлинам.

– И к тем и к другим, – парировал епископ. – У каждого из них больше прав гордо вышагивать и прихорашиваться перед восхищенными зрителями, чем у вас, мой дорогой брат… Не путайте вкус удачи, который всегда был на ваших губах, с нектаром успеха, которого вы так ни разу и не попробовали. Первое – лишь воображение, мираж, а второе – реальность, вам недоступная. Думаю, скоро я понадоблюсь вам, и вы пошлете за мной гонца в Винчестер. Если в то время я не буду занят с моими павлинами, то я буду счастлив вновь приехать в Лондон, чтобы потушить очередной пожар, разгоревшийся по вашему недосмотру и неумению думать.

Епископ поклонился с презрительной улыбкой и отправился домой.

Стефан был рад его уходу. Хватит, брат Генри слишком долго навязывал ему свои решения, и к чему это привело? Только к гражданской войне, которой не видно конца. Но теперь, когда он, Стефан, одержал блестящую победу у Йорка, ситуация изменилась. Восстание на севере подавлено, и можно основательно заняться югом. А для этого прежде всего надо навестить своего давнего друга и не менее давнего врага…

Бриан и Эрнард стояли между зубцами на крыше башни Элиза, что возвышалась рядом с главными воротами замка. На обоих были теплые плащи из волчьего меха, меховые рукавицы, а головы их укрывали от стужи толстые шерстяные капюшоны. Под зимней одеждой надеты были металлические доспехи, на поясах висели мечи.

Они смотрели на восточный берег Темзы, на дальний конец заснеженного леса. Крупные хлопья снега закрывали окрестность. Эрнард подождал, пока прекратится снежный заряд, прояснив округу, и, достав из колчана стрелу, указал на северо-восток.

– Они там, в лощине. Похоже, расчищают землю от снега, хотя там нет никакой дороги.

– Я вижу, – сказал Бриан, закрываясь рукой от резких порывов ветра. – Но почему они остановились именно там?

Эрнард пожал плечами.

В течение всего января нового, 1150 года обитатели замка слышали далекий, ритмичный стук топоров и треск падающих деревьев. Королевские войска что-то строили в лесу на противоположном берегу Темзы, но что? Бриан послал двоих лазутчиков, но в замок вернулся лишь один, смертельно раненный. Все же он успел перед смертью кое-что рассказать.

Он видел, что в миле на северо-восток от Темзы армия Стефана прорубала широкую просеку через лес. Похоже, противник проходил более пятидесяти ярдов в день. Они с товарищем хотели было поближе подойти к просеке, но были подстрелены королевскими лучниками. Кажется, они хотят…

Лазутчик больше ничего не успел сообщить.

Просека, которую прорубали в лесу королевские солдаты, находилась почти в трехстах ярдах от южной опушки леса, подходившего в одном месте близко к берегу Темзы. Если новоявленные лесорубы сохранят свой стремительный темп продвижения, то через неделю выйдут на заснеженный берег, прямо напротив замка. Но почему они занялись такой тяжелой работой, когда дорога, ведущая в Уоллингфорд, вполне проходима для людей и лошадей?

Бриан раздраженно потер виски и наклонился вперед, пытаясь что-то разглядеть сквозь завесу падающего снега. Он попросил Эрнарда послать стрелу через реку в сторону части берега, покрытой неширокой полосой леса. Стрела ушла высоко в небо, а затем исчезла среди деревьев, покрытых причудливыми снежными шапками.

– Вот почему они взялись за топоры… – пробормотал Бриан.

– Что вы сказали, мой лорд?

– Они собираются протащить через просеку свои осадные машины. На открытом пространстве мы могли бы их атаковать и сжечь баллисты и катапульты, но в лесу это сделать будет почти невозможно. Наверняка вдоль просеки заслоны лучников, они и подстрелили наших лазутчиков. У реки, где будут стоять осадные орудия, лес защитит солдат от наших стрел. Это единственное место, откуда король может обстреливать нас без помех, потому-то он и идет к замку таким длинным и трудным путем.

Бриан вздохнул, и в морозном воздухе растаяло облачко пара.

– Скоро король пойдет на штурм. На этот раз длительной осады не будет. И как я не подумал о такой тактике противника? Еще летом мы могли бы свести лес на том берегу…

Он замолчал, раздосадованный своей серьезной ошибкой. Последние годы он готовил замок к осаде, и только к ней, полагаясь на мощь стен. Ему и в голову не могло прийти, что король рискнет еще раз привезти осадные орудия. У него ведь был свой прошлый неудачный опыт. Но Стефан на этот раз переиграл его.

Эрнард сочувственно посмотрел на своего хозяина, не зная, как его утешить.

– Хорошо, допустим, король установит свои орудия на берегу и будет обстреливать нас, – сказал он. – Но как он пойдет в атаку? В этом месте река глубокая, а брод выше по течению мы сможем держать под постоянным обстрелом…

– Ему не потребуется брод. Из срубленных деревьев солдаты свяжут плоты и даже плавающий мост. Чтобы отвлечь нас от плотов, король может одновременно послать один из отрядов с северо-запада, через поле… Черт, да у него сейчас такая армия, что он в одно время может начать атаку и с юга! Если они будут штурмовать замок со всех сторон…

«Если они пойдут… Нет, Стефан осторожен, он не даст поймать себя в засаду в открытом поле. Он знает, что у меня достаточно людей для вылазки… Значит, он будет атаковать со стороны просеки… Чтобы преодолеть реку быстрее, он обойдется без плотов, а доставит на катках к берегу плавающий мост… Боже, почему же я не подумал об этом раньше?..»

Он прошелся взад-вперед по крыше замка, терзая себя за оплошность. Через несколько минут он вновь обратился к терпеливо ожидавшему Эрнарду.

– Пожалуй, мы сделаем вылазку этой ночью. Как много у нас бурдюков для воды?

– Я полагаю, по два или по три на каждого солдата, – с некоторым удивлением ответил Эрнард. – Да еще в хранилище приблизительно столько же.

– Наполните не меньше сотни смолой. Видишь там, под навесом, бочки? Только вначале выкатите во двор котел и разожгите костер. Смолу надо разогреть, тогда она будет литься легко, словно вода. Недурная работа для холодного зимнего дня! Теперь подумаем о людях. Большой шум в лесу нам поднимать нельзя… Думаю, двадцати солдат хватит, как ты считаешь?

– Мы пойдем ночью к просеке, мой лорд? – откашлявшись, спросил Эрнард. Он вспомнил о бедном лазутчике, каким-то чудом добравшемся до замка со стрелой, торчащей из спины.

– Да. Пожалуй, двадцати человек нам хватит… Сапоги придется обмотать тряпками, иначе противник услышит наши шаги… Кстати, когда мы в последний раз спускали лодки на воду?

– Неделю назад, по приказу констебля Варана.

– Хорошо. Надо обойтись двумя лодками. Как ты считаешь, по десять человек в лодке усядется?

– Даже по двенадцать, мой лорд.

– Надо взять еще факелы. И кремни, поскольку отплывать мы будем в полной темноте.

Бриан замолчал, еще раз мысленно проверяя все детали плана вылазки.

– Вот еще что, Эрнард. Найди Варана и Моркара и пошли их ко мне. Я буду в большом зале, в цитадели. Затем займись сбором бурдюков. На кухне есть лишние котлы, один из них выкатите во двор. Смолу поручи разливать поварам, у них есть опыт работы с горячими жидкостями. Затем собери женщин и прикажи им рвать все попавшееся под руку тряпье на длинные лоскуты, ими мы обмотаем свою обувь. Пусть кто-нибудь из них проследит за этим, пока ты вновь займешься смолой.

Эдит, радостно подумал Эрнард. Я поручу ей это дело. Пора и мне, и ей отличиться в глазах господ.

– Затем займись лодками, – продолжил Бриан. – Пусть две из них принесут к внешним воротам и замотают уключины лоскутами, чтобы не скрипели… Э-э… что еще я забыл?

– Факелы и…

– Да, по дюжине на каждого и по два огнива. Факелы надо как следует пропитать смолой, они должны загореться с первой же искры. Пожалуй, все.

Как и положено дисциплинированному солдату, Эрнард повторил приказ, а затем поспешил по винтовой лестнице вниз. Он не совсем понимал, чего собирается достичь этой вылазкой лорд Бриан, но, несомненно, тот знал, что делает.

С наступлением темноты небольшой отряд собрался во внешнем дворе замка. В течение дня констебль и сержант тщательно отобрали семнадцать человек, именно тех, кто должен был совершить вместе с лордом Брианом вылазку. Им казалось, что они отлично справились с заданием. Однако Бриан был чем-то недоволен.

Он кивнул Варану, Моркару и отошел с ними в сторону. Констебль последовал за хозяином, заметно хромая. Он старался идти прямо, но левая сторона тела упрямо не желала слушаться. За ним легко следовал Моркар, глядя в спину своему наставнику. «Я в два раза моложе его, – думал сержант, – и не уступаю ему в силе, и знаю дело. И у меня здоровые ноги и руки».

– Вы меня неверно поняли… – Бриан, повернувшись, в упор поглядел на своих помощников. – Я не говорил, что в эту вылазку мы направимся все трое. Я понимаю, вам хотелось бы этого, но если лодки утонут или королевские лучники услышат наше приближение… Кто тогда будет руководить защитой замка?

– Конечно, вы, мой лорд, – ответил Варан. – Ваш план ясен, и мы с Моркаром выполним его.

Сержант выразительно посмотрел на негнущуюся ногу своего командира.

– Прошу прощения, констебль, но вы должны остаться, – твердо сказал он. – Вам нелегко будет залезать и вылезать из лодки, прокладывать дорогу в снегу…

Варан, угрожающе насупившись, шагнул к нему, и сержант замолчал.

– Ты думаешь, я не смогу тихо идти по лесу? Или буду отставать от других? И только потому, что у меня слегка побаливает нога? Да я буду первым, кто поднимет тебя, Моркар, когда ты споткнешься! Я…

– Достаточно! – прервал его Бриан. – Никто не говорит, что ты стал немощным, Варан. Моркар, ты бы лучше посмотрел на ноги тех, кого отобрал. Они что, на прогулку собрались?

Пока Моркар, тихо ругаясь, заставлял солдат перематывать тряпье на сапогах заново, Бриан пытливо смотрел на невозмутимого, готового к походу Варана. Некогда, еще четырнадцатилетним парнем, он сопровождал его отца, Алана Железную Перчатку, в первом Крестовом походе. До двадцати пяти лет он находился рядом со своим господином и, спустя еще четверть века, приехал в Уоллингфорд, чтобы служить леди Элизе. Они уже долгие годы прожили вместе, и Варан состарился у него на глазах, хотя и сейчас не уступал в силе и выносливости никому из своих солдат. Но вот нога…

Затем Бриан взглянул на Моркара, негромко распекавшего своих подчиненных. Он показывал им, как лучше обмотать сапоги лоскутами ткани. Еще один саксонец поднялся до звания сержанта благодаря своим способностям. Как точно Варан угадал и выделил его среди сотен солдат. Когда-нибудь Моркар станет констеблем замка и ни в чем не уступит на этом посту своему опытному наставнику.

Он вновь перевел взгляд на Варана. Слегка побаливает нога? Нет, здесь дело серьезнее. Некогда могучего воина прозвали Каменной Башкой, что было не совсем справедливо – соображал тот не хуже многих известных военачальников. Но вот левая сторона его тела, похоже, в последние годы действительно окаменела. С каждой новой зимой болезнь приходит к констеблю все раньше, а по весне уходит все позже. Только в жаркие летние месяцы Варан обретал былую подвижность, но сейчас не лето.

Пойдет Моркар. Здесь нет проблем. Он может тихо двигаться среди деревьев и вряд ли споткнется о лежащий на земле сук или стряхнет плечом с ветви дерева снег.

Нет, Варан. Пятьдесят лет в строю – срок немалый. В Англии не сыщешь опытней солдата. Такой ветеран имеет право быть выбранным, даже если у него «слегка побаливает нога».

Бриан повернулся к Моркару.

– Поручаю тебе командовать гарнизоном до нашего возвращения. Если замок будет атакован, зажги бочки со смолой. Мы заметим отсвет огня даже из-за деревьев.

Моркар кивнул, заметно помрачнев, повернулся и исчез в темноте. Ему хотелось побыть одному, прийти в себя после такого удара. Ему казалось, что лорд Бриан совершил ошибку.

Позднее это понял и сам барон.

Заметно приободрившийся Варан обошел солдат и придирчиво оглядел их с ног до головы. Он заставил их снять металлические доспехи, чтобы те, не дай Бог, не звякнули где-нибудь в лесу, и велел еще раз перемотать на сапогах лоскуты ткани, так, как он хотел. Теперь воины были одеты в шерстяные туники и короткие накидные плащи из кроличьего меха. Они оставили в замке свои мечи и луки, но Бриан разрешил им взять кинжалы.

– Повесьте себе на шею по четыре кинжала, – приказал он. – Двенадцать человек возьмите все факелы и огнива, остальные же понесут лодки. Во время вылазки все должны молчать, кроме меня и Варана. Ясно?

Бриан снял пояс с мечом и передал его одному из воинов, который оставался в замке. Затем он, как и все остальные, надел на шею связку кинжалов и взял в руку бурдюк из-под вина, наполненный жидкой смолой. Он кивнул стражникам, и те медленно начали открывать ворота.

Лодки были вынесены на берег и спущены на воду. Тонкий лед треснул под их тяжелыми корпусами. Один за другим солдаты забирались в них и усаживались на дне, тесно прижимаясь друг к другу. Последний воин неосторожно поставил свой бурдюк со смолой на борт и внезапно поскользнулся. Бурдюк опрокинулся, залив его грудь и колени теплой смолой. Солдат едва сдержал проклятия и неуклюже полез в лодку, стараясь не обращать внимания на насмешливые взгляды своих приятелей.

Последними сели в лодки Бриан и Варан. Гребцы оттолкнулись веслами от берега, и они выплыли на открытое водное пространство, лишенное льда. Быстрый поток понес лодки вниз по течению, но в этом месте Темза имела ширину не больше шестидесяти ярдов, так что они быстро причалили к другому берегу.

Бриан первым выбрался на отмель, а затем оглянулся, ища глазами Варана, который находился в другой лодке. Тот уже стоял в воде правой ногой, но не мог поднять левую, онемевшую. Все бы обошлось, но рулевой растерялся, и лодка стала отплывать, увлекаемая быстрым течением. С проклятием констебль рухнул в воду, подняв целое облако брызг. Солдаты схватились за весла и вновь подвели лодку к отмели. Они хотели помочь своему командиру, но Варан, отряхиваясь, уже стоял на земле. Он вымок по грудь, но сделал вид, что в такой холод это даже приятно. Бриан помрачнел, но промолчал. Он приказал перетащить обе лодки вдоль берега вверх по течению. Теперь, возвращаясь, они лишь направят лодки к другому берегу и при удаче причалят напротив ворот замка. Лодки были спрятаны среди прибрежных деревьев, а затем отряд, возглавляемый лордом Брианом, направился к лесу.

Метель утихала, только ветер сдувал звездочки снежинок с ветвей деревьев, и они, плавно кружась, опускались на белую землю. Несмотря на все предосторожности, идти бесшумно среди деревьев не удавалось. Помогал им ветер, среди густых крон заглушал шаги. Бриан поднял руку, и солдаты, как и было ранее обговорено, рассредоточились по лесу. Они направились к просеке. По расчетам Бриана, она находилась в ста шестидесяти ярдах впереди. Настало время разделить силы.

Предоставив Варану командовать правым флангом, Бриан возглавил левый. Он приказал четырем своим солдатам пройти пять сотен шагов в указанном им направлении, а затем резко свернуть направо. Таким образом, они должны были выйти на просеку где-то в семидесяти ярдах от ее переднего края и преградить отступление отряду «лесорубов». То же самое должны были сделать четыре человека с правого фланга, только выйти на расчищенное пространство они должны были с другой стороны.

Так две главные группы продолжили свой путь через густой лес, намереваясь выйти к лагерю «лесорубов» с двух различных направлений. Им удалось миновать заслоны королевских лучников незамеченными, и они вскоре сошлись в тридцати трех ярдах от конца просеки. Впереди, из-за заснеженного подлеска, был виден отсвет костра.

Они осторожно двинулись вперед, стараясь не производить ни малейшего шума. Две группы должны были блокировать просеку за лагерем королевских солдат.

Вскоре среди деревьев можно было различить около большого костра темные фигуры на вязанках хвороста. Варан коснулся руки Бриана и прошептал:

– Там их не больше дюжины. Рядом груды веревок или чего-то похожего…

– Это материал для вязки плотов, – ответил так же тихо Бриан, не уступавший своему констеблю в зоркости. – Иди к своим людям. Следи за мной. Как только я махну рукой, немедленно зажигайте факелы, мы делаем то же самое и одновременно бросаемся в атаку. Действовать слаженно и быстро, иначе они поднимут тревогу.

Варан кивнул и тут же исчез среди темных стволов. Бриан не успел спросить друга, как тот себя чувствует. Ледяная вода и холодный воздух могли вызвать сильную простуду и у более молодого человека. А Варану с его болезнью это могло стоить жизни.

Впрочем, такой вопрос, может быть, и не стоило задавать. Старого воина все эти заботливые расспросы только раздражали. Он не раз воевал в Сербии и Германии, где зимы более суровые, перед вылазкой он напоминал об этом своему лорду, и каждый раз словно бы между прочим.

Солдаты спешно разобрали факелы и зажали их под мышками, взяв в руки огнива. По команде лорда они должны были их одновременно зажечь.

Вскоре Бриан махнул рукой, а затем высек и своим огнивом несколько золотистых искр на смолистую часть факела, и огонь немедленно вспыхнул. То же сделали и остальные солдаты.

– Пора! – крикнул Бриан, и они помчались по заснеженной земле в сторону костра, прорываясь сквозь густой подлесок, сняв на бегу со своих связок по кинжалу.

Гревшиеся у костра солдаты короля вскочили на ноги, в ужасе глядя на мчавшихся на них дьяволов, изо ртов которых вырывалось пламя. Когда они сообразили, что это всего лишь солдаты из осажденного замка, было уже поздно.

Кое-кто успел поднять лук, натянуть тетиву и даже выпустить стрелу. Немногие схватили копья и попытались оказать сопротивление, ночью это было равносильно самоубийству. Еще несколько человек побежали назад по просеке, но наткнулись на засаду. И только один – Бриан опасался именно этого! – догадался скрыться среди деревьев. Через несколько секунд над ночным лесом послышались звуки сигнального рожка. Чуть позже с другого конца просеки ему ответил другой рожок. Нападавшие замешкались, и человек с рожком убежал куда-то во тьму.

Несколько солдат бросились вслед за ним, но Бриан отозвал их. Он пересек широкую просеку и наткнулся на то, что искал, – две большие пирамиды из срубленных и очищенных от ветвей стволов. Рядом с ними лежали мешки с инструментами и груды просмоленных веревок. Да, король намеревался строить плавающий мост.

Бриан повернулся и увидел, что только двое или трое воинов противника еще оказывали сопротивление.

– Сюда! – закричал он. – Поджигайте эти бревна!

Вскоре почти все солдаты собрались рядом с двумя высокими пирамидами. Бриан приказал им сложить факелы в их основания, а затем швырнул чуть выше бурдюк со смолой. От удара его тонкая кожа лопнула, и смола разбрызгалась по бревнам. Пламя тотчас повеселело и побежало вверх. Остальные воины последовали примеру своего лорда. Тем временем подбежали восемь человек, блокировавшие просеку.

Бриан огляделся. Один из его солдат был убит стрелой, двое пронзены копьями. Четверо или пятеро получили ранения, но они могли идти, одни самостоятельно, другие с помощью товарищей. Переведя взгляд вновь на пирамиды из бревен, он убедился, что огонь, невозможно погасить. Махнув рукой, он приказал солдатам бежать к реке.

Он подождал, пока все скрылись среди деревьев, и только тогда последовал за ними. Увы, рядом не оказалось никого из его людей, и потому никто не мог предостеречь его от опасности. Из окровавленного снега, словно призрак, поднялся один из королевских солдат, раненный, но еще способный действовать. Из последних сил он швырнул вслед Бриану кинжал. Тот внезапно почувствовал, как спину пронзила дикая боль, и в глазах поплыли темные круги. Он так и не увидел воина, который подстерег его. Видимо, тот оказался толковым солдатом и знал, что командир нападавших должен был уйти последним. Королевский воин умер с улыбкой на губах, как мужчина, до конца выполнивший свой долг.

Ничего не видя от боли, Бриан стоял, пошатываясь, рядом с деревом, а затем смутно почувствовал, что падает. «Боже, только не на спину!» – успел подумать он. Каким-то чудом он повернулся и ткнулся ничком в невысокий куст.

Он лежал не шевелясь, и его прерывистое дыхание слегка растопило снег у рта. «Все, это конец, – в забытьи думал он. – Ворота смерти раскрыты… Если я не истеку кровью, то замерзну… или попаду в руки к Стефану…»

Жгучая боль пронзила тело. Кто-то вырвал кинжал из его спины. Чьи-то сильные, но осторожные руки подняли его на ноги. Рана раскрылась. Слезы брызнули у него из глаз, и он, вскрикнув, обмяк и провалился во тьму.

Открыв глаза, он увидел склоненное над ним лицо. Но чье? Этот неподвижный человек был чем-то похож на него. Но у него никогда не было такой розовой кожи и румянца на щеках. Неужели это сам апостол Петр, стоящий у порога чистилища? Что же я здесь делаю, ведь я знаю, моя дорога ведет в ад, хотел сказать Бриан, но не в силах был даже пошевелить губами. Фигура оставалась неподвижной. Да и что было святому Петру удивляться, увидев еще одну вознесшуюся душу?

Он хотел подняться и пройти к воротам, за которыми, возможно, его ждали вечные муки, но его что-то удерживало. Не сразу, но Бриан понял, что он привязан. Но к чему?

Откуда-то сверху до него донесся женский голос.

– Лежите тихо, мой лорд. Вы в безопасности у себя дома. Не шевелитесь, рана может опять открыться.

«Значит, я еще жив, – подумал Бриан. – Но откуда тогда здесь святой Петр?»

Чья-то рука ласково провела по его щеке. Он поморгал. Нет, это был не святой Петр. Это был он сам, лорд Бриан Фитц, только вырезанный из дерева и ярко раскрашенный. Рядом неподвижно стояла Элиза, держа на руках младенца.