Текст книги "Настоящая королева"

Автор книги: Грегори Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

ГЛАВА 8
ЗО БУЗО БРАТО

Стражи провели Казио по коридорам на кухню, где возле огромного очага работали краснолицые женщины в желтовато-коричневых передниках и белых шарфах, которыми они повязывали головы. Быть может, они захотят меня зажарить, или хотя бы этим испугать, подумал Казио, но его лишь провели через кухню, как раз в тот момент, когда его нос уловил соблазнительные ароматы вареной говядины и яблочного уксуса и он почувствовал, как сильно ему хочется есть.

Казио посмотрел на большой нож со следами свежей крови, лежащий на кухонном столе. Если бы до него добраться…

Идущий вслед за ним страж ткнул его в спину своим мечом.

– Нет, – сказал он. – Даже не думай. Мне приказали сохранить тебе жизнь, но никто не запрещал тебя покалечить.

Казио полуобернулся назад.

– Вас шестеро, и вы все равно меня боитесь. Дайте мне нож – и пусть у вас останутся мечи. А я покажу этим леди, что такое настоящий мужчина А то вряд ли они вообще видели настоящих мужчин. У верен, что вы, парни, давно лишили их этого приятного зрелища.

Казио заговорил громче:

– Ну, так как, леди? Вы б хотели немного развлечься?

– Я не против, – ответила одна из женщин. У нее уже появились морщинки, но они ее не портили.

– А ну, заткнись, – сказал другой страж.

– С чего бы это? – осведомилась женщина. – Что ты со мной сделаешь?

– Тебе лучше не знать.

– Угрожаешь женщинам, – сказал Казио. – Ты очень, очень смелый.

– Послушай, ты, мерзавец…

– Не глупи, – вмешался третий страж. – Он специально пытается вывести тебя из себя. Сохраняй голову на плечах и выполняй приказы. Это простая работа. Делай ее, и у нас не будет проблем.

– Верно, – сказал страж, шедший за Казио, и снова подтолкнул его в спину.

– Извините, леди, в следующий раз, – сказал Казио.

– Обещания, всегда только обещания, – проворчала ему вслед все та же женщина, когда его вытолкнули из кухни в погреб, где рот у Казио вновь наполнился слюной, когда он зашагал между амфорами с оливковым маслом, бочонками с зерном и сахаром, связками сосисок и окороков, свисающих с потолочных балок.

– Прекрасно, – сказал Казио. – Тогда заприте меня здесь.

– Подожди радоваться, – ответил идущий за ним крупный страж. – В Данмроге нет настоящей темницы, но есть кое-что, что тебе подойдет. Стой.

Они остановились возле большой круглой пластины из железа, лежащей на полу. В ней имелась щель, в которую можно было просунуть руку, так и поступил один из стражей, который с некоторым трудом поднял пластину. Открылась темная дыра, шириной немногим больше пареси. Другой страж достал моток веревки и бросил один конец вниз.

– А теперь будь добр, полезай туда, – сказал страж.

– Дайте мне с собой хотя бы парочку сосисок.

– И не подумаю. И не рассчитывай, что женщины с кухни тебе помогут. Мы пропустим через крышку цепь и закроем ее на замок. Не думаю, что среди них найдется та, что сумеет его открыть без ключа.

Казио успел заметить шесть железных штырей, торчащих из камня вокруг дыры.

Ему ничего не оставалось, как ухватиться за веревку и начать спускаться в темноту.

Он не особенно спешил, стараясь рассмотреть место своего заточения, пока сверху лился свет. Времени на спуск ушло немного. Отверстие было достаточно узким – он мог бы коснуться противоположных стенок вытянутыми руками. Впрочем, в таком случае он бы упал вниз. Однако сейчас его особенно заинтересовали сотни ниш для глиняной посуды в стенах шахты.

– Надеюсь, вы оставили мне немного вина, – сказал Казио.

– Там уже ничего не было, когда мы туда спустились в первый раз, – крикнул сверху страж. – Тебе не повезло!

Неожиданно веревка ослабла, и Казио начал падать. Он закричал, но его сапоги тут же ударились о камень. Колени подогнулись, но он сумел устоять на ногах.

Шахта выходила в куполообразное помещение шириной в десять шагов. Вся его поверхность была покрыта углублениями размером с бутылку. Он огляделся, стараясь запомнить все детали, пока еще был свет, но не увидел ни дверей, ни вин.

Зачем устраивать такой удобный погреб, но не хранить в нем вино?

Железная крышка захлопнулась с таким грохотом, что у Казио заболели уши, и он оказался в темноте. Почти сразу же зазвенели цепи, потом наступила полная тишина.

Он немного постоял на месте, потом вздохнул, уселся, скрестив ноги, и попробовал оценить имевшиеся у него возможности.

Казио с трудом мог допрыгнуть до шахты, но почти наверняка сумел бы добраться до нее, упираясь в ниши для бутылок, потом залезть еще выше, до самой крышки. Но что потом? Конечно, он мог бы ждать там, рассчитывая напасть на того, кто откроет люк, но как долго придется ждать? И удастся ли ему застать врасплох врагов? Только в том случае, если они окажутся полными идиотами.

Тем не менее, он решил не отказываться окончательно от такой возможности и принялся рассуждать дальше.

Однако очень быстро Казио понял, что вариантов у него совсем немного. Он ощупал весь погреб в надежде найти потайную дверь или хоть что-то, напоминающее оружие. Его постигла неудача – впрочем, он не особенно надеялся.

Казио еще раз проверил все ниши и попытался пробить одну из них. Ничего не вышло, он лишь разбил руку и едва не испортил сапог.

Желудок начал жаловаться, все тело болело. Он лишь вздохнул и устроился поудобнее на полу. Может быть, завтра у него появятся новые идеи.

Перед пробуждением ему снилось посещение другого винного погреба и при куда более благоприятных обстоятельствах. Вокруг было по-прежнему темно – Казио не знал, проспал он один колокол или целый день. Он смутно сообразил: его что-то разбудило, но он не знал, что именно.

Он сел, размышляя о том, стоит ли вставать, когда услышал глухой удар.

Сначала он подумал, что кто-то открывает люк, но потом стук послышался снова, и Казио почувствовал, как задрожал пол. У него засвербело в носу, и Казио чихнул. Воздух наполнился пылью.

Теперь Казио показалось, что звук идет со стороны стены, поэтому он подошел и прижал к ней ладони. И когда последовал очередной удар, Казио ощутил его сквозь слой глины.

Следующий удар получился более громким, а затем Казио услышал уже отчетливый стук, словно он только что вынырнул на поверхность воды, и к нему вернулся нормальный слух. Он почувствовал движение воздуха возле щеки и уловил запах кислого вина.

После нового удара в лицо Казио посыпались мелкие куски камня. Он отодвинулся в сторону, чувствуя, как в стене быстро растет дыра.

Неожиданно снаружи полился свет – сначала он показался Казио таким ярким, что он принял его за солнце, пока в дыру не просунулась лампа, он понял, что глаза его обманывают – они успели привыкнуть к темноте.

– Казио?

Странно, но в первое мгновение Казио не узнал голос, хотя он был самым знакомым в мире.

– З’Акатто?

Вслед за лампой в дыру проникла седая голова.

– Ты идиот, – заявил старик.

– Как…

– Лезь сюда, – проворчал мастер клинка. – С твоим везением они сейчас придут за тобой.

– Точно, – ответил Казио.

Он опустился на четвереньки и разгреб обломки кладки, чтобы вылезти из погреба.

Он оказался в другом подземном помещении. Лампа з’Акатто освещала огромное свободное пространство. У стены стояла кувалда, именно с ее помощью старик пробил дыру в стене, а рядом Казио заметил дверной проем, заделанный штукатуркой.

– Значит, здесь был потайной ход, – пробормотал Казио, поднимаясь на ноги.

– Он замурован много лет назад.

Казио несколько мгновений изучал своего наставника, а потом обнял его. Он ощутил запах вина и застарелого пота, и на мгновение Казио показалось, что он сейчас расплачется. Он почувствовал, как напрягся з’Акатто, а потом старый фехтовальщик расслабился и осторожно ответил на его объятие.

– Мне следовало догадаться, – сказал Казио.

– Ладно, хватит, – поворчал з’Акатто. – У нас нет времени лить слезы. Вот, возьми.

И он протянул Казио Акредо.

– Где ты его взял?

– Солдаты с ним возились, а потом бросили возле кухни. Это не Каспатор, но я решил, что он, наверное, принадлежит тебе.

– Благодарю, – сказал Казио и улыбнулся. – Ты остался.

З’Акатто нахмурил брови.

– Только не из-за тебя, – заявил он, погрозив Казио пальцем. – Я сказал тебе, что возвращаюсь в Вителлио. И мои планы не изменились.

– Но ты уже поправился. Ты мог бы уехать несколько месяцев назад. Или Церковь находилась здесь все это время?

В глазах з’Акатто зажегся так хорошо знакомый Казио огонь.

– Нет, они появились девять дней назад. У меня была другая причина здесь оставаться. Ты знаешь, кто построил это место?

– Понятия не имею. Данмроги?

– Данмроги? Они были последними воронами, приземлившимися здесь. Замок построили двести лет назад. В те времена эти земли были разделены на мелкие королевства рыцарями Антерстатай. Тебе это ни о чем не говорит?

– А должно? – спросил Казио. – О рыцарях Антерстатай я помню только… о, нет. Должно быть, ты шутишь.

Улыбка з’Акатто стала еще шире.

– Дуко Черфи даз’Аврий.

Казио еще раз оглядел обширное помещение, в котором они находились, и понял, что вином пахнет не только от его старого наставника. Они стояли в другом винном погребе, только значительно больших размеров.

– Невозможно.

– Кончай болтать, – сказал з’Акатто. – Нам лучше оказаться подальше отсюда, когда они узнают, что ты исчез.

– Так ты меня не собирался искать, – укоризненно сказал Казио.

– Во всяком случае, до вчерашнего дня. Но мне нужно что-то есть, а женщины на кухне рассказали, что тебя посадили в пустой винный погреб.

– Благодарение святым за твое пристрастие к вину.

– Да, – не стал возражать з’Акатто и повел Казио к выходу. – Я находился здесь, когда появились Фратекс Призмо и его люди, поэтому они меня не поймали. Скорее всего, они ничего обо мне не знают.

– Они не нашли это место.

– Они ничего не знали о втором погребе, – сказал з’Акатто – Дуко запечатал его перед уходом.

– Зачем?

– Чтобы сохранить вино, наверное, – ответил з’Акатто. – А маленький погреб он оставил открытым – не может же замок оставаться совсем без винных погребов. Я уверен, что он собирался вернуться.

– А как ты нашел второй погреб?

З’Акатто повернулся к Казио и положил руку на сердце.

– Я знал, что он должен быть где-то здесь. Дуко был величайшим в мире коллекционером вин. В его замке не могло не быть большого хранилища, – Он указал на тысячи бутылок. – Они постарели на сотню лет. Конечно, большинство из них превратилось в уксус, но некоторые совсем неплохи. Во всяком случае, они помогли мне прожить здесь несколько месяцев.

Казио кивнул. Он уже обратил внимание на множество лежащих на полу пустых бутылок.

– Ну, и в скольких знаменитых погребах Дуко мы с тобой побывали? – спросил Казио. – Помню, один был в Таурилло, когда мне исполнилось шестнадцать, другой в доме медиссо из Истимма.

– И еще один в Феррии, – добавил з’Акатто. – Но там все было иначе. Теми погребами пользовались. А этот оставался нетронутым, живущие здесь варвары и не пытались его искать. Ты ведь знаешь, что даже тот жалкий погреб, в который они тебя посадили, был совершенно пуст еще до появления церковников? Все, что они здесь пьют, с возрастом не улучшается. Так о чем беспокоиться?

Они подошли к узкому проходу с аркой, но тут пораженный Казио остановился.

– Ты хочешь сказать, что нашел Зо Бузо Брато?

З’Акатто усмехнулся.

– Четыре бутылки. И одна – того самого года, с майскими заморозками.

– Святые. Я не могу в это поверить – и как оно?

З’Акатто нахмурился.

– Я еще не пробовал.

– Что? Почему?

– Время не пришло, – ответил старый фехтовальщик. – Пойдем.

– Но где оно?

– В надежном месте, – Он зашагал по проходу. – А здесь постарайся потише. Нас могут услышать.

У Казио оставалось еще немало вопросов, но он решил задать их позже.

Вскоре они оказались в более широком проходе, где было полно мусора и попадались крысы. До них доносились смутные шорохи.

З’Акатто потушил фонарь. Казио показалось, что они оказались в полной темноте, но вскоре он начал различать тусклый свет, падающий из узкой решетки над ними.

Подождав, пока его глаза приспособятся к темноте, з’Акатто зашагал дальше. Когда они проходили под решеткой, Казио услышал разговор двух женщин, но беседа шла на незнакомом языке и он ничего не понял. Возможно, одна из них была той симпатичной женщиной, которую он видел на кухне.

Они прошли под несколькими другими решетками и через некоторое время з’Акатто снова зажег фонарь.

– Мы уже больше не под замком, – объяснил он.

– И куда ведет этот ход? – спросил Казио.

– Дуко нравились подземные ходы. Именно через такой ход мы проникли в винный погреб в Таурилло, помнишь? Именно так я нашел этот погреб.

Довольно скоро они выбрались из люка и оказались на поросшем лесом склоне холма. Ниже лениво текла река.

– А вот и они.

З’Акатто взял кожаную сумку, в которой лежало четыре бутылки, тщательно завернутых в кусок ткани.

– Мы их выпьем, когда вернемся домой, – сказал старый фехтовальщик.

– Звучит неплохо, – вдохнул Казио.

Он сказал это искренне. Сидеть на солнышке в Пиато да Фьюсса и пить уникальное вино в компании з’Акатто, не тревожась о врагах, которых невозможно убить клинком, не думать о замыслах Энни, не бояться убийц, одетых в роскошные наряды. Немного сыра, пара груш, девушка, которая не является королевой или ее горничной…

Остра.

Энни собиралась отослать ее в Данмрог. Как скоро она здесь появится? Или она уже приехала?

– Я предполагал, что ты появишься, – сказал з’Акатто. – Здесь есть еще одна сумка, в ней простое, но вполне приличное вино и еда. Если ты…

– Я не могу вернуться, – прервал его Казио. – Пока не могу. Мне нужно кое-что сделать. И я нуждаюсь в твоей помощи.

З’Акатто покачал головой.

– Я же говорил тебе, мне пора возвращаться.

– Я не прошу тебя участвовать в войне, которую ведет Энни, – сказал Казио. – Но Остра в беде, и я должен предупредить Энни относительно Фратекса Призмо. После этого…

– Хесперо, – пробормотал старый фехтовальщик.

– Что?

– Фратекс Призмо это Марше Хесперо.

– Прайфек Кротении? Тот, кто стоит за убийствами в лесу?

З’Акатто кивнул.

– Значит, я обязательно должен ее предупредить.

З’Акатто нахмурился еще сильнее.

– Не будь дураком.

– А разве не ты постоянно ворчал, что у меня нет чести? Что я использую дессрату, чтобы получать деньги и женщин? Что я в подметки не гожусь своему отцу?

З’Акатто приподнял бровь.

– Когда мы в последний раз говорили о твоем отце, ты назвал его дураком.

– А теперь ты называешь дураком меня.

З’Акатто прикрыл ладонью лицо.

– Да проклянут тебя святые, мальчик, – сказал он.

Казио положил руку на плечо старою наставника.

– Благодарю, – сказал юноша.

– О, заткнись. Давай украдем лошадей.

ГЛАВА 9
ВЕРХОВАЯ ПРОГУЛКА КОРОЛЕВЫ

Энни натянула поводья и остановила Резвую перед рощей. Ниже раскинулись холмы. Менее чем в полулиге начинался новый, довольно крутой подъем. Небольшой ручей извивался по дну долины, вдоль которой шла Северная Ратеранская дорога.

– Я их вижу, – негромко сказал Артвейр. – Ваше величестве я более не стану ставить под сомнение ваши видения. Мы бы оказались между молотом и наковальней.

Энни посмотрела туда, куда указывал Артвейр, теперь и она разглядела большой лагерь, раскинувшийся между холмами. Отсюда лагерь был очень хорошо виден, но с дороги они бы его не заметили.

– Откуда они могли знать о нашем приближении? И что мы выберем именно этот путь? – удивленно вопрошал Артвейр. – Даже если бы какой-то предатель полетел к ним на крыльях, им бы пришлось преодолеть немалое расстояние от Копенвиса или Сатчайлда. Посмотрите, они здесь уже достаточно давно.

– У них есть Адская руна, – ответила Энни. – И довольно сильная.

Артвейр приподнял бровь.

– Я слышал эти легенды, – сказы он. – Ханзейское вранье призванное нас напугать.

– Ты уже поверил, что я способна видеть через многие лиги и время. Почему ты сомневаешься, что на такое способны другие?

– Ваши видения периодически подтверждаются, – ответил Артвейр. – Вас благослови святые, ваше величество.

– Но, если благословение может получить один человек, значит, такое может произойти и с другим, – ответила Энни. – Я думала, что он должен быть там. Я не могла его видеть, но иногда мне казалось, что я замечала его тень. – Она рассмеялась. – И тогда я сделала то, что мне всегда не нравилась: нашла кое-какие книги на эту тему. Выяснилось, что некоторые представители королевской линии в Ханзе рождаются с этим даром, их с первых дней жизни кормят диковинными снадобьями и особыми напитками, чтобы сделать еще сильнее.

Однако Артвейр не скрывал своих сомнений.

– Если Ханза действительно обладает такими провидцами, то почему они проигрывают войны? Или допускают ошибки?

– Вероятно, даже Адская руна небезупречна, одни провидцы сильнее, другие слабее. Иногда их убивают еще до начала войны.

– Но если они способны видеть будущее…

– Судя по всему, они могут видеть только чужое будущее, – сказала Энни.

– Значит, нам необходимо убить их провидца.

– Я над этим работаю, – сообщила Энни.

– Значит, он знает, что мы на этой дороге…

– И я увидела ловушку, которую они подготовили, благодаря тому что увидел он, – ответила Энни. – А теперь мы должны устроить ловушку для них.

– Но нам необходимо знать их численность, – сказал Артвейр. – и состав войска.

– Сегодня я пошлю на разведку моих сефри, – сказала Энни.

– Луны ночью не будет. Они узнают все, что нам нужно.

Энни показалось, что по лицу Артвейра промелькнуло неудовольствие, но он кивнул.

Энни проснулась до рассвета. Несмотря на то, что лето еще не уступило свои права осени, Энни дрожала. Она лежала, пытаясь вспомнить где находится, но окружающие ее цвета и образы не напоминали ни о чем. Она закрыла глаза и выбралась из ямки, вытянув все восемь ног так, что они погрузились в песок, уловила сладкий запах теплокровного существа, находящегося где-то поблизости. Она присела и стала ждать, чувствуя мощь земли внутри своего тела, ощущая близкое присутствие леса, а еще дальше воды неглубокого моря.

Она вновь открыла глаза и села, с трудом сдерживая рвоту. Одеяло она сбросила всего лишь четырьмя конечностями, стараясь поскорее прийти в себя.

Успокойся. Не паникуй.

Она снова оказалась рядом, арилак, факел в ночи, и страх постепенно отступил.

Однако она по-прежнему не понимала, где находится.

– Госпожа?

Она узнала голос. Неренай.

– Опять мне приснился сон, – прошептала Энни. – С каждой ночью он становится реальнее. И все труднее вспомнить… – Она содрогнулась, не понимая, что сказала мгновение назад, она опять все позабыла.

– Что это было? – спросил другой голос.

Эмили, ее вторая горничная.

– Ее величеству опять приснился кошмар, – ответила Неренай. – В этом я хорошо разбираюсь. Иди, поспи немного.

– Я подожду, когда она придет в себя, – ответила Эмили.

Что-то теплое коснулось губ Энни, и она ощутила легкий привкус горечи. Ей понравилось, и она сделала несколько глотков.

– Чай вам поможет, – сказала сефри. – Это было пророчество?

– Нет, – ответила Энни. – Те острее. Что-то иное. Воспоминания, такие яркие, словно они мои собственные. Иногда они не принадлежат человеку. Только что мне показалось, будто я паук. – Она немного помолчала. – Звучит безумно, но мне все труднее вспомнить, кто я такая, когда просыпаюсь.

Неренай ответила не сразу. Она дала Энни еще немного чая.

– Ничто не исчезает, – сказала Неренай. – Когда мы умрем, все заберет река, но то, что было в нас, останется.

– Я видела эту реку, – сказала Энни. – Видела, как она забрала человека.

– Да. Она проглатывает нас, постепенно размывает на составляющие, и мы все забываем. То, что мы знаем, остается там, в водах реки – но не в нас, ведь то, что связывало все воедино, исчезло.

Она двигала пальцами так, словно что-то рисовала.

– Есть другая река, – продолжала Неренай, – возможно, она лишь часть той же самой… и там те, кто владеет особой силой, способны напиться и вернуть воспоминания и знания обратно в мир, поместить их в новый сосуд.

– Это нечто больше, чем воспоминания, – сказала Энни. – Она сделала еще один глоток чая и поняла, что чувствует себя лучше. – Оно сведет меня с ума. Какую пользу могут мне принести воспоминания паука?

– Звучит ужасно, – заметила Эмили.

– А это был обычный паук? – спросила Неренай.

– Странный вопрос, – сказала Эмили.

Энни немного подумала.

– Пожалуй, нет. Неренай права. Мне кажется, паук похож на меня. Я ощутила в нем силу, вроде той, которая меня наполняет, когда я использую дары Цер.

– Может быть, вы паук, вспомнивший Энни, – сказала сефри.

– Не шути так, – сказала Энни, чувствуя, как возвращается тошнота, и, понимая, что Неренай не шутит.

– Слушаюсь, ваше величество, – ответила сефри.

Они некоторое время сидели в темноте, но Энни больше не хотелось ложиться спать. Вскоре выяснилось, что вернулась ночная разведка, Энни встала, оделась и пошла в палатку, где они держали совет.

Там она нашла Артвейра, графа Шавеля и капитана Лифтона, который командовал ее гвардией. Они склонились над картой. Когда Энни вошла, все поклонились.

– Да, да, – сказала Энни. – Что удалось узнать разведчикам, герцог Артвейр?

– Геол и его парни полагают, что их десять тысяч, – ответил Артвейр. – Поровну по обе стороны от дороги.

– Это всего на две тысячи больше, чем у нас, – заметила Энни.

– Да. Но если учесть эффект неожиданности – они рассчитывают, что мы окажемся между ними – они могут покончить с нами и меньшим числом. Несколько залпов лучников, атака тяжелой кавалерии, чтобы вскрыть наш центр прежде, чем мы успеем перестроиться. Они могли бы справиться и шестью тысячами.

– И что же мы будем делать?

– В этой части долины находится немногим больше трех тысяч пехотинцев и пятисот всадников. Если мы попытаемся переместить всю нашу армию, они нас заметят и успеют подтянуть вторую половину своего войска – и получат численное превосходство.

– Значит, нам нужно двинуть кавалерию прямо сейчас, – предложила Энни. – У нас три тысячи всадников?

– Приблизительно. Пятьсот пятьдесят под началом графа, тысяча тяжелых копейщиков под командой лорда Кенвульфа, еще тысяча моих, пятьдесят ваших гвардейцев, две сотни легкой кавалерии, и еще сотня легкой пехоты ваших сефри, которые сели на лошадей. Если мы сумеем застать их врасплох, то истребим всех, кто находится на этой стороне дороги. Когда подоспеет остальная часть их войска, подойдет и наша пехота, и мы сможем вести сражение в равных условиях.

– Но тогда наша пехота останется без прикрытия кавалерии, – заметил Лифтон.

– А от кого их нужно прикрывать?

Лифтон пожал плечами.

– Пожалуй, ты прав, – сказал Артвейр. – Нужно оставить небольшой конный отряд для прикрытия. Быть может, вас устроит такое задание, граф?

– Меня устроит все, что угодно ее величеству, – ответил граф. – но я бы предпочел участвовать в атаке. Мне кажется, мои лучники созданы для подобных ситуаций.

– Согласен, – сказал Лифтон. – В нашей легкой кавалерии есть лучники, но и они, и сефри предпочитают спешиваться для стрельбы из лука. Нам бы пригодились лучники, способные стрелять на скаку.

Артвейр кивнул и повернулся к Энни.

– Да, вы поедете с нами, Кейп-Шавель, – сказала она. – Будет весело.

Войска быстро собрались и выступили еще до полудня. Энни окружали двенадцать гвардейцев, которые прошли священным путем Мамреса, и стража сефри в широкополых шляпах и шарфах. В авангарде двигалась тяжелая кавалерия Кенвульфа, пятьдесят рыцарей, каждый из которых вел двадцать своих лучших всадников. Легкая кавалерия и сефри составляли правый фланг, а люди графа – левый.

Через два колокола они уже спускались по склону холма. Энни успела увидеть вражеский лагерь, и почувствовала легкое покалывание кожи на голове. Заметил ли их враг? От топота стольких копыт земля должна была задрожать.

Они поднялись на гребень. Теперь между ними и врагами оставалось несколько сотен королевских ярдов.

Лагерь Ханзы бурлил, как потревоженный муравейник, командиры пытались выстроить своих солдат в боевой порядок, но Энни так и не увидела ни одного ряда поднятых копий. Впрочем, пехота успела приготовить щиты.

– Командуйте атаку, – сказала Энни Лифтону.

Капитан кивнул, поднял горн и затрубил. Тяжелая кавалерии, построенная в пять шеренг, каждая длиной по двести всадников, перешла на рысь. Они шли так плотно, что яблоку негде упасть. Постепенно они набирали ход.

Воздух наполнился стрелами, выпущенными ее лучниками, и Энни ощутила, как ее охватывает свирепая радость, когда их отряд начал спускаться вниз, всадники окружали Энни со всех сторон.

Радость смешалась с уже хорошо знакомой яростью Цер, когда все ее чувства потянулись к ханзейцам, и почти сразу она ощутила их влажные внутренности. И Энни, словно руками, начала их сжимать.

Когда тяжелая кавалерия врубилась в их ряды, Энни услышала, как враги кричат в безумном отчаянии. Некоторые роняли свои копья.

Авангард прорвал нестройные ряды ханзейцев, а легкая ка Валерия начала их окружать. Однако рыцари, охранявшие Энни, остановились.

– В чем дело? – спросила она.

– Мы должны вас защищать, ваше величество, – ответил Лифтон. – Приказ герцога. Вам нет нужды подвергаться опасности – случайная стрела или удар копья, зачем рисковать?

– Артвейр мой генерал, – ответила Энни. – И его приказы весят меньше моих. Мы атакуем, клянусь святыми, и, если вы остаетесь здесь, я это сделаю без вас.

– Ваше величество…

– У вас есть только один вариант ответа, капитан Лифтон: слушаюсь, ваше величество.

– Слушаюсь, ваше величество, – со вздохом отозвался он. Затем, уже громче, приказал: – Возобновить наступление.

Они ударили по остаткам правого фланга, сопротивления практически не было. Почти сразу же армия Ханзы не выдержала и обратилась в бегство, рыцари Энни добивали бегущих солдат. Энни заметила, что вражеская кавалерия попыталась прикрыть отступление своих товарищей, но без успеха.

Энни со своим отрядом оказалась в центре вражеского лагеря, вокруг лежали убитые и раненые. Энни ощущала, как в ней растет ужасающее ликование, и поняла, что та женщина снова с ней, она наслаждается могуществом, которое Энни черпает через нее.

«Вот видишь! Видишь, что такое настоящая сила? А это еще только начало.»

– Хорошо, – сказала возбужденная Энни.

– Что-то не так, – сказал Лифтон.

– В чем дело?

– Здесь нет пяти тысяч человек, пожалуй, их раза в два меньше.

Адская Руна! Адская Руна это видела! Они опережают тебя на шаг! Энни, беги!

Энни повернулась к Лифтону, но из его глазницы уже торчала стрела. А с севера на них дождем падали стрелы. Энни ощутила острую боль в руке. Затем вокруг нее сомкнулись щиты.

– Кто-нибудь, играйте отступление! – закричала она. – Нас обманули. Нам необходимо вернуться к пехоте.

Через мгновение пронзительно запела труба. Между тем, стража Энни уже разворачивала лошадей. Они помчались обратно вверх по склону, но им навстречу уже неслись вражеские всадники. Казалось, они имеют почти двойной перевес в численности.