Текст книги "Настоящая королева"

Автор книги: Грегори Киз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Я… со мной происходят странные вещи. Иногда я совершаю поступки, которые мне непонятны, словно нахожусь во сне. И я думаю о таких вещах… – Энни вздохнула. – Вы можете объяснить, что со мной?

– Далеко не все, но мы с Неренай пришли для того, чтобы предложить нашу посильную помощь.

В этот момент принесли чай, и Энни с нетерпением ждала пока сефри сделают по глотку.

– Я вижу женщину, – сказала Энни. – Она пылает, она обладает силой. Она мне помогает, но я не знаю, могу ли я ей доверять.

– Женщина? Не одна из Вер?

– Она убила Вер, – сказала Энни.

Глаза Матушки Уун округлились.

– Интересно. Я не знаю, что это может означать, – призналась она. – Неренай?

– Веры это советницы, – ответила Неренай.

– Не самые лучшие, – ответила Энни.

Молодая сефри пожала плечами.

– Да, их возможности ограничены, это правда. Во всяком случае, так было раньше. Однако в общем потоке силы они видят вещи, которые не под силу разглядеть другим. И у них есть последователи в реальном мире.

– Да, – кивнула Энни. – Я встречала некоторых из них. Они меня похитили.

Неренай нахмурилась и переплела пальцы.

– Должно быть, пылающая женщина – ваш арилак, – сказала Матушка Уун. – Она может являться в любом виде.

– Арилак?

– В древних легендах о тронах есть упоминание об арилаках, которые, вроде бы, становятся проводниками тех, кто имеет право занять трон. Во всяком случае, в этом она ваш союзник.

– Но вы должны задать себе вопрос – какой совет Вер арилак постаралась от вас скрыть, – сказала Неренай.

– Я говорила с их призраками, – сказала Энни. – Они не объяснили мне, почему их настигла смерть.

– Они могли не знать. Возможно, арилак опасалась, что они способны что-то узнать позднее.

– Значит, ей нельзя верить?

– Я бы ставила под сомнение все, что она – точнее, оно – говорит вам. Оно хочет, чтобы вы нашли и овладели троном седоса. И сделали это самым быстрым и прямым способом. Хотя не исключено, что есть и другие пути, существование которых оно скрывает. Если оно предложит вам сделать то, что вы посчитаете неправильным, настаивайте на других вариантах решения проблемы.

– Значит, если она предложит, чтобы я отсекла себе руку…

– Я бы поставила такое предложение под сомнение, – сказала Неренай. – Следуйте за арилак, но не слепо. Подвергайте сомнению все, что оно предлагает.

Матушка Уун покачала головой.

– Я предчувствовала появление арилак, подозревала, что оно сумело вас найти уже во время нашей первой встречи, но я знаю слишком мало, чтобы быть вам полезной. Вот почему я послала за Неренай. Именно ее клан хранит эти тайны, – Матушка улыбнулась. – Она сможет вам помочь...

– Я к вашим услугам, ваше величество, – сказала Неренай.

Некоторое время Энни молча смотрела на сефри. Ей ужасно хотелось поверить в искренность Неренай, но она опасалась, что эта женщина может оказаться шпионкой. Вот почему так трудно бить королевой: теперь она никому не могла верить. Неожиданно оказалось, что ее окружают не друзья, а незнакомцы.

«Но я же сама так все устроила, разве нет?» – подумала Энни. И причины по-прежнему казались ей достойными.

– Мне бы хотелось спросить еще кое-что, – сказала она.

– Я готова ответить на любые вопросы, ваше величество.

– Вы знаете, что я освободила Узника. Это была ошибка?

– Да.

– Насколько серьезная?

– Очень серьезная, – ответила Матушка Уун. – Однако я не могу сказать ничего более определенного.

– Он обещал исправить закон смерти и умереть.

– И он выполнит оба своих обещания. Проблема состоит в том, что он успеет сделать в промежутке.

– Прошло уже несколько месяцев.

Древняя сефри хрипло рассмеялась, а по губам Неренай скользнула давно ожидаемая недобрая улыбка.

– Он ждал в течение двух тысяч лет, ваше величество. Несколько месяцев для него лишь мгновение.

Энни вздохнула.

– Я помню, вы меня предупреждали. Но тогда мне показалось, что у меня нет выбора.

– Верно, – кивнула Матушки Уун. – Я знала, что вы так поступите.

– Вы знали?

– Ну, я была почти уверена.

– Почему же вы меня не предупредили?

Матушка Уун поставила чашку на маленький столик.

– Я сказала, что освободить Узника было ошибкой. Но если бы вы умерли, было бы еще хуже. Вы должны занять трон седоса. Вы Энни, а не кто-то другой. Только в таком случае для нас наступит искупление.

– Искупление?

– Это очень древнее понятие сефри. Мне не следует о нем говорить.

– Значит, вы служите мне именно по этой причине?

– Пока Узник оставался в темнице, мы должны были за ним следить. Теперь мы освободились и можем служить вам, что мы и делаем. Как только он обрел свободу, наши воины отправились вас искать.

– И спасли мою жизнь. И помогли завладеть замком. А теперь вы хотите, чтобы у меня появилась новая горничная. Но я не понимаю, почему, Матушка Уун.

– Потому что вы можете все исправить, – ответила старая женщина. – И я больше ничего не стану вам говорить, в противном случае знание ударит вам в голову и погубит. Так вы хотите Неренай и ли нет? Вы можете отказаться; все остальное останется в силе.

Энни вдруг ощутила, как ее охватывает паника, нечто похожее она испытала у стен города.

«Я ничего не хочу! Я не хочу восседать на троне седоса, или спасать мир. Я хочу, чтобы Казио и Остра вернулись, хочу снова оказаться в пути...»

– Ваше величество? – с тревогой сказала Матушка Уун.

Энни почувствовала, что по ее щекам текут слезы. Она тряхнула головой и расправила плечи.

– Неренай из Дома Сери, я буду ряда, если ты станешь одной из моих горничных. Но ты должна понимать, что идет война, в которой я буду участвовать, и твоя жизнь подвергнется опасности.

– Нам всем грозит опасность, – ответила Неренай – Для меня большая честь принять ваше предложение.

Энни почувствовала, как нечто, похожее на маленький язычок пламени, коснулось ее спины.

Это ошибка, – сказала женщина.

«Может быть. Но это моя ошибка. Я буду сама принимать решения.»

В ответ раздался презрительный смех. Потом жар исчез.

ГЛАВА 5
В ХАНЗЕ

Нейл отстегнул нагрудник кирасы и, поморщившись, опустил его на пол. Взглянув на свое туманное отражение на гладкой поверхности нагрудника, он вздохнул.

В дверь его крошечной комнатки постучали.

– Входите, пожалуйста, – сказал он.

Дверь распахнулась, на пороге стояла Элис, очень хорошенькая в простом желтом платье.

– Мои поздравления, – сказала она.

Он кивнул.

– Благодарю вас.

– Однако вы не выглядите счастливым, – заметила она. – Разрешите мне угадать: вы разочарованы, что он сбежал, как трусливый пес.

– Он отступил, – ответил Нейл.

– Однако вы его преследовали, – фыркнула Элис.

Нейл пожал плечами, движение вызвало боль.

– Мне его жаль.

– Но разве вы не хотели, чтобы все произошло именно так? Разве вы не блефовали?

– Я не блефовал, – ответил Нейл. – Иначе он бы мне не поверил. Для человека, который хочет жить, нет ничего страшнее противника, который жить не хочет.

– Понятно. Значит, вы не хотите жить?

– Рука, которой я держу меч, совсем плоха – а другая еще хуже. Все мое умение сражаться теперь бесполезно, и я больше никогда не одержу победы благодаря тому, что я лучший. У меня осталось только одно оружие – безразличие. Нет, я не стану себя убивать. Однако мой следующий противник может не дрогнуть, и тогда мне конец.

– Ваши раны еще не полностью исцелились.

Он мрачно улыбнулся.

– Верно. Но я не думаю, что они когда-нибудь полностью исцелятся.

– Вам следует приободриться. Сегодня вы одержали победу и сделали это с блеском. Унизить сэра Аларика намного приятнее, чем убить. История обрастает все новыми подробностями; говорят, что ваше лицо сломило его волю, что ваши глаза горели, словно солнце, что один из них расширился до размеров блюдца и никто не мог смотреть прямо на вас, словно вы стали воплощением святого Лоя. Они говорят, что смертный не может встать на вашем пути.

– Если они не могли на меня смотреть, откуда они узнали, что мой глаз стал величиной с блюдце?

– А теперь вы ищете волосок на яйце, – сказала Элис. – Кстати, теперь вам неплохо бы завести несколько детей; полагаю, сегодня вечером у вас не будет недостатка в предложениях. И, поскольку вы не получили возможности поупражняться во время поединка…

Нейл вздохнул и принялся снимать остальные доспехи.

– Естественно, я не имела в виду себя, – улыбнулась Элис.

– Что-нибудь еще, леди Берри?

Она сложила руки на груди и прислонилась к косяку двери.

– Сэр Нейл, вы еще не успели пережить своей двадцать второй зимы. Слишком рано вести себя, как сломленный жизнью старик.

– Благодарю вас за сочувствие, леди Берри, – сказал Нейл. – Обещаю, что со мной все будет в порядке.

– Я ухожу, – сказала она. – Я пыталась. Однако я пришла для того, чтобы сказать: мы задержимся здесь еще на один день и отправимся в путь послезавтра с первыми лучами солнца.

– Благодарю вас. Я буду готов.

По мере того, как они углублялись в территорию Ханзы, дорога понемногу становилась лучше, поднимаясь на невысокие холмы и петляя между огромными полями пшеницы. Изредка попадались крестьянские дома. Работающие в полях люди не обращали на них никакого внимания, но, когда отряд проезжал мимо двух светловолосых девчушек, они принялись хихикать и махать руками, а потом убежали и спрятались за заброшенным амбаром. Мюриель смотрела, как они выглядывают оттуда, пока девочки не остались далеко позади.

– Мы уже недалеко от Средних Земель, – сказала Мюриель, обращаясь к Элис.

– Крестьяне всюду одинаковы, – ответила Элис. – И не важно, на каком языке они разговаривают – на ханзейском или на алманнийском.

– Интересно, волнует ли их война и важно ли для них, кто побеждает.

Элис посмотрела на Мюриель.

– Вы шутите?

– Ты только что сказала: крестьяне есть крестьяне. Их жизнь не особенно меняется из-за того, кому они платят налоги.

– О, да, это так, но сейчас – во время войны – их поля будут опустошены, дочери изнасилованы, и сделать это может любая из воюющих сторон. Их сыновей силой заберут в армию, и очень многие погибнут, заполняя своими телами рвы при штурме замков, ведь они не умеют владеть оружием. Да, им все равно, кто с кем воюет, и кто одержит победу, но они совсем не хотят, чтобы к ним пришла война.

– Армия Кротении не будет вести себя так чудовищно, – возразила Мюриель.

– Будет, я вам обещаю. Так уже было и не раз.

Мюриель поразила убежденность в голосе Элис.

– Расскажи мне, – попросила она.

Элис отвернулась.

– Не имеет значения, – сказала она. – Это неприятная тема. Мне не следовало начинать.

– А ты и не начинала – это я начала. К тому же я твоя королева и ты мне служишь. Выполни мой каприз.

Элис теребила поводья, глядя на гриву своей лошади.

– Это давние воспоминания, – сказала она. – Мне было всего пять. Вы должны понять, мы жили бедно. Мой отец не мог даже привезти в порядок наш особняк; в некоторые комнаты мы старались не заходить, полы в них совсем сгнили. Еще до моего рождения река изменила русло, и половина наших полей превратилась в болото. Только пять семей жило на наших землях. Я помню лишь одно имя – Салли, моей няни. Наверное, ей было двенадцать лет. Волосы у нее были рыжими, а руки – грубыми. Она пела мне смешные песни, но я их уже не помню.

Однажды появилось множество странных людей. Некоторые остановились в доме, другие разбили лагерь в полях. Помню, как мой отец с ними спорил, но мне тогда казалось, что происходит нечто интересное. Однажды, когда мы находились в доме Салли, она сказала, что мы будем играть в прятки в амбаре. Она вела себя как-то странно, и мне стало страшно. Она отвела меня на сеновал и сказала, чтобы я не шумела. Потом пришли какие-то мужчины и заставили Салли раздеться.

– Нет.

– О, да. Я не знала, что происходит, не понимала, что они делают, но сидела тихо. Когда они ушли, Салли проплакала до вечера. Я рассказал обо всем отцу. Он поцеловал меня и спросил, не прикасались ли они ко мне, а когда я сказала, что нет, отец заплакал. А потом проговорил, что ничего нельзя поделать, идет война.

– Восстание Кауси.

– Да.

– Но люди Кауси были настоящими животными.

– В нашем доме жили не люди Кауси, а рыцари и солдаты, присланные из Эслена. Конечно, я узнал об этом намного позже, как и о многих других вещах, которые они сделали, пока жили на нашей земле. Вскоре после этих событий меня отдали в монастырь.

– Вильям успел совсем немного пробыть королем, когда случилось эти события, – сказала Мюриэль.

– Не имеет значения, кто являлся королем. Армиям необходимо есть. Солдаты должны сражаться, многим из них суждено умереть – и это их меняет.

– Но это не может служить оправданием.

– Верно. Я надеюсь, что мужчины, которые надругались над Салли, умерли в мучениях. Я не ищу оправданий; просто мир устроен так, а не иначе.

– Не все мужчины такие.

– Конечно, нет. Но даже один на сотню – уже много, а таких гораздо больше, – ответила Элис.

В тот день они увидели впереди удивительные мерцающие замки из облаков. Вокруг царила тишина, и Мюриель затаила дыхание пораженная прекрасным зрелищем. Время от временя между облаками и землей проплывали изогнутые сине-белые полюсы чистого неба, но почти все пространство над землей было закрыто далеким грозовым фронтом. Элис это зрелище поразило не меньше, чем королеву.

В мире так много красоты, когда у тебя есть время ее замечать. Почему это всегда происходит во время путешествий?

Не взирая на грозу на севере солнце невозмутимо двигалось к лесу на западе, но прежде, чем оно до него добралось, перед ними открылось новое зрелище. Сначала они увидели облака пыли, во вскоре Мюриель уже смогла различить знамена и отблески красного солнца на доспехах.

Она вспомнила маленьких девочек, которых они видели утром, и по ее спине пробежал холодок.

– Как вы думаете, сколько их, сэр Нейл? – спросила Мюриель у рыцаря.

Они остановились на вершине холма, откуда открывался превосходный вид на длинную неглубокую долину. Эрадал развернул свое знамя, и она видела, что навстречу им скачет передовой отряд.

Нейл показал на марширующую колонну, которая двигалась по дороге по четыре солдата в ряду и растянулась на лигу.

– Вы видите знамена? – спросил он.

Конечно, она их видела. Каждое знамя было не менее нескольких квадратных королевских ярдов. На ближайшем была изображена большая рогатая рыба. Два других находились слишком далеко.

– Под каждым из таких знамен собирается около тысячи человек. Это целый харджи.

– Харджи?

– Армия Ханзы организована не так, как наша, – объяснил Нейл. – В Кротении лорды призывают своих рыцарей, рыцари приводят с собой вассалов, пехотинцев, иногда они набирают рекрутов из крестьян. Люди объединяются вокруг своих естественных предводителей.

– А в Ханзе не так?

– Кавалерия организована таким же образом, но не пехота. Пехота разделена на отряды: сто человек образует вейрду. Десять вейрду образует ханзу. Три или четыре ханзы составляют харджи примерно то же самое, что церковный легиф.

– Похоже, они неплохо организованы, – заметила Элис.

– Да уж, – отозвался Нейл.

– Но если ханза это тысяча человек, то почему страна носит такое же название?

– Никогда не задавался таким вопросом, – признался Нейл. – Возможно, лорд Эрадал сможет на него ответить.

Мюриель позвала Эрадала, и Ханзейский лорд подъехал к ней.

– Ваше величество?

– Нас заинтересовало, почему ваша страна названа в честь тысячи человек.

Сначала он немного удивился, а потом улыбнулся.

– Я понял ваш вопрос. Ответ в нашей истории. Ханза – это не просто тысяча человек; это нечто священное. Братство, гильдия, благословенная святыми. В прежние времена не было вейрду или харджи, но ханза существовала всегда. Она – фундамент нашего королевства, говорят, нам удалось покорить эту землю одной Ханзой.

– Для покорения Кротении потребуется больше солдат, – заметила Мюриель.

– Верно. Но у нас есть намного больше – вы и сами видите.

Передовой отряд почти поравнялся с ними. Его командир носил герб Рейксбурга, извивающийся ваурм и меч. Шлем рыцаря украшал конский хвост. С ним было около двадцати воинов.

Подъехав, он снял шлем. Оказалось, что это молодой человек с высокими скулами, светло-золотыми волосами и зелеными глазами.

Эрадал спешился и преклонил колено.

– Ваше высочество, – сказал он.

– Пожалуйста, поднимись, Эрадал, и представь меня, – сказал незнакомец.

Эрадал повиновался.

– Королева-мать Мюриель Отважная из Кротении. Рад представить вам его королевское высочество принца Беримунда Фрам Рейксбурга.

– Мой поклонник, – сказала Мюриель.

– Ужасно неудачливый поклонник, – ответил молодей человек. – Весьма неприятно получить отказ, да еще несколько раз, а теперь, когда мы наконец встретились, я вдвойне, нет, втройне смущен. Ваша красота легендарна, но легенде далеко до действительности.

Мюриель попыталась выглядеть польщенной и смущенной одновременно, но юноша был почти в два раза ее младше, и его речь показалась ей скорее заученной, чем искренней.

– С вашим золотым языком вам бы следовало обратиться ко мне лично, а не через послов, – ответила она. – Впрочем, если уж быть честной до конца, то даже святой Эден не сумел бы меня убедить отказаться от траура.

По губам Беримунда промелькнула улыбка.

– Я надеюсь жениться на женщине столь же постоянной, как вы, леди. Я бы хотел, чтобы кто-то носил траур по мне.

Принц слегка покраснел и немного смутился. Он вдруг показался Мюриель совсем юным.

– Будем надеяться, что еще очень долгое время никому не придется носить из-за вас траур, – сказала Мюриель.

Он кивнул.

– Кровь и долг заставляют меня сказать вам еще кое-что, Беримунд. Вы ведете армию – надеюсь, она направляется не в мою страну.

– Она направляется к нашей границе, – ответил Беримунд. – Однако войско веду не я. Меня прислали, леди, чтобы сопроводить вас до Кейтбаурга.

– Это очень мило, но у меня уже есть вполне надежный эскорт, – ответила Мюриель.

– Король, мой отец, проявил в данном вопросе непреклонность. Эрадал нужен в другом месте.

– Ваше величество… – начал Эрадал, но принц его прервал, и его голос прозвучал резче.

– Эрадал, если я захочу, чтобы ты говорил, то непременно тебе об этом сообщу. Мой человек, Илвар, все тебе разъяснит. А королеву буду сопровождать я.

Он повернулся к Мюриель.

– Ваших людей проводят к границе, я обещаю, что они не пострадают.

– Мои люди? Они останутся со мной.

Он покачал головой.

– Вы можете оставить горничную и одного телохранителя, остальная часть вашего эскорта должна вернуться домой.

– Это неслыханно, – заявила Мюриель. – Меня заверили, что прежний договор будет соблюдаться.

– Эрадал не имел права давать подобные заверения, – сказал принц. – Святая Церковь объявила вашу страну рассадником ереси. Прежний договор прекращает свое действие.

– И вы в это верите?

На мгновение Мюриель вновь увидела смущенное лицо юноши, но потом он поджал губы.

– Я не стану с вами спорить, леди, – Он кивнул Нейлу. – И я надеюсь, что ваши люди также не будут возражать.

– Вы берете меня в плен и хотите, чтобы они не спорили?

– Но вы ведь хотели поговорить с моим отцом, не так ли?

– Да, и я намерена отговорить его от войны.

– Тем не менее, война уже идет, и ее начала ваша дочь.

– О чем вы говорите?

– Она уничтожила пятьсот воинов святой Церкви, отправленных Фратексом Призмо охранять мир. Церковь является нашим верным союзником. Если кто-то атакует Церковь, он нападает и на нас. Более того, нам сообщают, что ваша дочь готовится к военным действиям против наших миротворцев в Копенвисе. Вот почему ваше величество, мы считаем, что находимся в состоянии войны с Кротенией, и у меня есть основания лишить ваших стражей возможности сражаться с нами. Однако я готов благородно отпустить их обратно в Кротению.

– А если я захочу вернуться вместе с ними?

Беримунд открыл рот, но ничего не сказал и ненадолго задумался. Наконец, он заявил:

– Мой отец поручил мне перехватить ваш отряд и проводить вас к нему на его условиях. Если вы более не считаете себя послом – и не хотите с ним встречаться – я провожу вас до границы. Он не сообщил мне о своем намерении взять вас в плен.

– Однако вы полагаете, что он так поступит? И я стану заложницей?

Беримунд вздохнул и отвернулся.

– Да, такой поворот событий возможен.

Мюриель глубоко вздохнула, вспоминая бесконечные дни, проведенные в башне Волчья Шкура, куда ее заточил Роберт.

– Вы человек чести, принц Беримунд – наконец, сказала Мюриель. – Если я поеду с вами, то буду просить вашей защиты.

Он помолчал, словно принимал какое-то решение, а потом кивнул.

– Вы под моей защитой, леди, если действительно именно этого хотите.

– Да.

– Очень хорошо. Ваш рыцарь может сохранить оружие, если он обещает, что не станет нападать первым.

Беримунд повернулся к Нейлу, а тот посмотрел на Мюриель. Королева кивнула.

– Я клянусь святыми, которыми клянется мой народ, – сказал рыцарь.

– Благодарю вас, – сказал Беримунд и обратился к Эрадалу. – Проводите остальных людей королевы Мюриель к границе. Они не должны пострадать, и вам не следует их обезоруживать.

Он кивнул Мюриель.

– Когда вы будете готовы, леди, мы отправимся в Кейтбаург. Мюриель почувствовала, как зашевелились волосы у нее на голове. Ветер бури долетел и до нее.