Текст книги "У финишной черты"
Автор книги: Гораций Леонард Голд (Гоулд)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
– Могу ли я вам помочь?
Я РЕЗКО обернулся и вскочил, испуганно вытянувшись в струну. В дверях стояла молодая худенькая женщина невысокого роста. Судя по тому, как она смотрела на меня, внешне любезно, и все же заметно нервничая, мне показалось, что она готова закричать в любую секунду, чтобы позвать на помощь.
– Должно быть, я забрел сюда по ошибке, – сказал я, и, едва не сбив ее с ног, выбежал в коридор, пытаясь вспомнить тот путь, которым попал сюда.
– Но вы не понимаете! – крикнула она мне вслед. – Я действительно хочу помочь…
Ага, помочь, – думал я, отыскивая дверь на улицу. Задачка прямо из того фильма по психологии: отвлечь пациента чем-нибудь, дождавшись прибытия бригады, которая доставит его туда, где ему самое место. Любая из наших учительниц, обнаружив безумного старика, бешено листающего учебники в классной комнате средней школы, поступила бы точно так же, при условии, что испуг не лишил бы ее возможности здраво рассуждать.
Добравшись до входной двери, я остановился. Не было никакой возможности узнать, подала ли она сигнал тревоги, но совершенно очевидно, искать меня будут на улице, думая, что я попытаюсь найти новое укрытие.
Поэтому я громко хлопнул дверью, чтобы было отчетливо слышно. Затем отыскал вход в подвал и начал осторожно спускаться по ступенькам.
В подвале я рассчитывал спрятаться за какую-нибудь печь, угольный ящик или топливный бак, но ничего такого не нашел. Я не знаю, как они отапливали здания зимой и пользовались ли системой охлаждения. Вероятно, существовала некая атомная установка, предназначенная для всего города, которая перекачивала по трубам горячую воду или хладагент. Но все коммуникации, вероятно, были проложены внутри стен, потому что никаких труб я не заметил.
Я забился в самый темный угол, какой смог отыскать, и надеялся, что здесь меня искать не станут.
ПРОШЛО ВРЕМЯ, наступила ночь, и голод заставил меня покинуть школу, но выбираться пришлось осторожно, убедившись, что никого нет поблизости.
Улицы торгового центра были сравнительно безлюдны. Но вокруг не было ничего похожего на ресторан. Я был настолько голоден, что у меня кружилась голова, и я испытывал одно только желание – поесть. Однако внезапная шокирующая мысль заставила меня остановиться. От ужаса действительности меня бросило в пот.
И чем же я намерен расплатиться, даже если найду ресторан?
Наконец, я осознал страшную правду. Эта девица забрасывала стариков с разными поручениями во времени, как меня… и они умирали от голода, потому что не могли купить еду!
Нет, ерунда, это не серьезно. Я ведь сам говорил Лу Пейпу: любой, кто голоден, всегда найдет способ достать еду, хотя бы даже ограбить ларек или продовольственный магазин.
Да только…
До сих пор в этом городе я не видел ни одного ларька или продовольственного магазина.
К тому же…
Я вдруг вспомнил, как в прошлом людям отрубали руки за кражу буханки хлеба.
Эта цивилизация не выглядела так, будто здесь в ходу такие жестокости, особенно за то, что кто-то осмелится украсть краюху хлеба. Но на первый взгляд этого не скажешь о большей части культур, где практикуют подобное варварство.
Я никогда не думал, что на мою долю выпадут подобные тяготы. Я невыносимо устал, был голоден и напутан. Потерянный, совершенно пропавший в этом чуждом для меня мире, где я мог быть убит, или умереть с голоду… И Бог знает, что ждало меня в моем собственном времени, если я вернусь обратно без информации.
Но даже если она у меня будет – это что-нибудь изменит?
Это мысль вынудила меня принять решение. Что бы ни случилось сейчас, вряд ли это будет хуже того, что Мэй Робертс может сделать со мной. По крайней мере, я не собирался подыхать от голода.
Позволив нескольким людям пройти мимо, я остановил прохожего, сознательно сделав выбор именно на нем: он был средних лет, с доброжелательным лицом и невысокий ростом, так что я мог бы хорошенько врезать ему и бежать, если бы он поднял шум.
– Послушай, друг, – сказал я ему. – Я тут шел по городу…
– Да? – откликнулся он радостно.
– И, кажется, заблудился…
Нет, он был не опасен. Я собирался добавить, что потерял свой бумажник, но все еще не знал, используют ли они в своем времени деньги. Он ждал с терпеливой, дружеской улыбкой, пока я не придумал, что сказать:
– Дело в том, что я не ел весь день, вы не могли бы мне помочь?
Он ответил самым невообразимо сердечным голосом:
– Я буду рад сделать все, что в моих силах, мистер Уэлдон.
МОИ глаза, казалось, вылезли на лоб.
– Вы… вы назвали меня…
– Мистер Уэлдон, – повторил он, продолжая смотреть на меня с приветливой улыбкой. – Марк Уэлдон, верно? Из 20-го столетия?
Я хотел ответить, но мой язык онемел, словно на самой худшей премьере, которую я когда-либо переживал. Я кивнул, испуганно пытаясь понять, что происходит.
– Пожалуйста, не волнуйтесь, – сказал он успокаивающим тоном. – Вам совершенно ничего не угрожает. Мы предлагаем вам исключительное гостеприимство. Вы можете считать наше время своим временем.
– Вы знаете, кто я, – мой слабый голос все же вырвался наружу, – Значит, я напрасно убегал и прятался.
Он сочувственно пожал плечами.
– Всему городу было поручено помогать вам, но вы были в таком нервозном состоянии, что мы боялись тревожить вас прямыми действиями. Едва мы предпринимали какие-то попытки, вы каждый раз исчезали. Мы не хотели давить на вас, поэтому не преследовали. Предпочли подождать, когда вы обратитесь к нам по собственной воле.
Мне стало дурно от головокружения. Отчасти это было вызвано голодом, но только отчасти. В остальном причиной тому был страх и хаос в мыслях.
Они знали, кто я такой. Они ждали меня. Они, вероятно, даже знали о том, что я замыслил.
И они хотели помочь!
– Давайте пока не будем вдаваться в подробности, – сказал он. – Хотя мне очень хочется развеять ваши сомнения и страх. Но сначала вы должны поесть. А затем мы позовем других и…
Я отступил.
– Каких других? Откуда я знаю, что вы не настроены против меня, и что я не пожалею о последствиях?
– Перед тем, как обратиться ко мне, мистер Уэлдон, вы сначала должны были прийти к выводу, что мы представляем для вас меньшую угрозу, чем Мэй Робертс. Пожалуйста, поверьте мне, это так.
Так он знал и о ней тоже!
– Хорошо, я рискну, – безропотно согласился я. – Где тут у вас в городе можно поесть человеку?
ЭТО оказался приятный ресторан с мягким светом, льющимся из трехмерных полноцветных экранов на стенах, настолько реально передающих изображение, – сады, леса, равнины, – что создавалось впечатление, будто ты и вправду находишься на природе. Было неудивительно, что я нигде не мог найти ресторан, продовольственный магазин или ларек: по дороге сюда, я узнал, что еда поступает в дома по пневматическим трубам из городских гидропонных резервуаров, которые специализируются на сельском хозяйстве. Если же кто-то хотел перекусить вне дома, он мог заскочить в ресторан, пристроенный в каждое здание. У всех городов была своя специализация. Этот предназначался для людей искусства. Мне это понравилось.
Меню в виде экрана располагалось на столе – с помощью кнопок можно было выбрать нужное блюдо. Голодным взглядом я смотрел на изображения, пытаясь решить, что я хочу больше всего. Я выбрал устрицы, луковый суп, грудку цесарки и самый вкусный на вид десерт, но мой приятный невысокий спутник с решительным сожалением покачал головой.
– Я боюсь, вы не сможете съесть ни один из этих продуктов, мистер Уэлдон, – сказал он печальным голосом. – Чуть позже мы объясним, почему.
Подошли официант и администратор, делая вид, что я не настолько уж интересен им, но у них это плохо получалось. И я не мог обвинять их. Я и сам не преминул бы поглазеть на того, кто явился из времен Джорджа Вашингтона – примерно так же и они воспринимали меня.
– Не могли бы вы организовать специальный набор для мистера Уэлдона и доставить сюда? – спросил коротышка.
– Каждый ресторан готов к этому, мистер Карр, – ответил администратор, – Блюда в пути. Они уже готовы, еще с того момента, как он прибыл к нам.
– Прекрасно, – ответил славный парень Карр. – Не хотелось бы долго ждать. Он очень голоден.
Я осмотрелся и впервые заметил, что никого, кроме нас, в ресторане нет. Даже в такой час всегда бывают поздние посетители. Их отсутствие беспокоило меня. Как бы это не оказался заговор…
Но нет. Раздался мелодичный звон, и официант с администратором поспешили к проему люка, откуда вытащили пару лотков, заставленных контейнерами.
– Ваш обед, мистер Уэлдон, – сказал администратор, поставив передо мной поднос.
Когда он снял крышки, я уставился на еду.
– Это, – сердито воскликнул я, – это какое-то издевательство над голодным человеком!
ОНИ все выглядели встревоженными.
– Обезвоженный картофель, тушенка и консервированные овощи, – сказал Карр, – Не очень аппетитно, я знаю, но боюсь, что это все, что мы можем предложить вам.
Я придвинул к себе блюдо с десертом.
– Сухофрукты! – с отвращением понял я.
– Должен согласиться, в некоторой степени чрезмерно высушенные, – скорбно кивнул администратор.
Я отпил белый напиток с едва заметным голубоватым оттенком и чуть не выплюнул его обратно в стакан.
– Порошковое молоко! Вы что, потребляете эту дрянь?
– Нет, наша диета вполне разнообразна, – в смущении ответил Карр. – Но мы, к сожалению, не можем дать вам ни один из тех продуктов, что едим сами.
– Ну и почему же, черт возьми?
– Пожалуйста, поешьте, мистер Уэлдон, – со всей серьезностью попросил Карр. – Вам еще многое предстоит узнать, но лучше всего, если вы займетесь этим на полный желудок.
Я был серьезно голоден, чтобы отказываться даже от такой еды, совершенно неприглядной на вид, а на вкус оказавшейся еще хуже.
Когда я впихнул в себя обед, Карр нажал несколько кнопок на экранном меню и тарелки ушли в отверстие по центру стола. После этого Карр показал мне на те сочные продукты, что содержались в меню.
– Учитывая ваш выбор, – сказал он, – вы бы предпочли их тому, что съели сейчас, мистер Уэлдон?
– Еще бы! – ответил я с досадой, что этого не случилось.
– И вы умерли бы как те несчастные старики, расследованием гибели которых вы занимались, – произнес голос у меня за спиной.
Я в изумлении обернулся. Пока я ел, несколько аляповато разодетых мужчин и женщин вошли сюда, прокравшись так тихо, словно кошки. Я в нерешительности посмотрел на Карра, затем снова повернулся к ним.
– Это одежда, которую мы обычно носим, – сказал Карр, – Мотив 18-го столетия, как вы можете убедиться: бриджи до колен и короткие рубашки, широкий галстук для мужчин, у женщин смело подчеркнутый лиф и пышные юбки в современном стиле с использованием натуральных материалов, ярких и блестящих, туфли на синтетических пряжках. Очень нарядно, красиво, очень удобно и полностью подходит для нашего времени.
– Но на всех, кого я видел, была такая же одежда, как на мне! – возразил я.
– Только для того, чтобы пощадить ваши чувства и не вызвать тревогу. Это была серьезная задача – должен признать, ваша мода слишком сильно менялась от десятилетия к десятилетию, особенно для женщин. Возникла даже проблема с выкройками, все эти фасоны давно вышли из употребления. Города текстильщиков и портных работали полных шесть месяцев, чтобы одеть жителей нашего города, включая, конечно же, и детей. Все должны были выглядеть, как ваши современники, потому что мы не могли знать, в каком районе города вы окажетесь, и куда соберетесь пойти.
– Имелась единственная разница, которую вы не заметили, – добавила красивая пожилая женщина. – Вы были единственным человеком в сером костюме. Как видите, у нас было полное описание того, во что вы одеты, так что никто не мог перепутать вас с кем-то другим, поэтому мы с точностью знали обо всех ваших передвижениях.
– Для чего? – с возмущением спросил я. – Что все это значит?
ПРИДВИНУВ стулья, они расселись, цепляя меня взглядами, словно инквизиторы древних времен.
– Я Лео Бланделл, – сказал высокий человек в сиренево-золотом облачении. – Моя обязанность, как председателя Комиссии по Марку Уэлдону, должным образом исполнить предначертанное.
– Предначертанное?
– Ради уверенности, что последовательность событий не нарушится, я могу рассказать вам ровно столько, сколько вы должны знать.
– Я желаю хоть что-то понять!
– Очень хорошо, позвольте мне начать с того, что о большей части событий вы, несомненно, уже знаете. В некотором смысле, вы, скорее, жертва доктора Энтони Робертса, нежели его дочери. Робертс был блестящим физиком, но из-за эксцентричного поведения, он был высмеян за свои теории и за собственное высокомерие. Он представлял собою практически идеальный случай саморазрушения ученого, выбрав путь, когда человек сам препятствует своей карьере и рушит собственное счастье, а затем обвиняет весь мир в своей неудаче и страданиях. Однако вернемся к тому, что связывает вас. Он изобрел машину времени, и, к сожалению, тайна ее создания была утрачена, и с тех пор не открыта вновь. Он использовал ее в антиобщественных целях. Когда же Робертс умер, его дочь Мэй продолжила дело отца. Именно она отправила вас в наше время, чтобы узнать принцип действия «Дюнапака». Она совершенно безжалостная женщина.
– Вы уверены? – с беспокойством спросил я.
– Абсолютно уверен.
– Я знаю, что многие старики умерли после того, как она отправляла их на машине времени с разными поручениями. Но она говорила, что они скрывали свой возраст и состояние здоровья.
– Ничего другого она и не могла сказать, – не скрывая резкости, ответила женщина.
Бланделл повернулся к ней и покачал головой.
– Позвольте мистеру Уэлдону рассказать о своих чувствах к ней, Рода. Они, очевидно, очень неоднозначны.
– Это верно, – признался я. – В первый раз, когда я ее увидел, обратившись по объявлению, мне показалось, что она слишком сурова, но я допускал, что это вполне объяснимо деловым подходом. Я имею в виду, что кандидатов было много, и она должна была отбросить личные пристрастия ради уверенности в правильности выбора. В следующий раз, – мне бы хотелось избежать подробностей, – я совершил ошибку, незаконно проникнув к ней в дом. Но я должен отдать должное тому, каким образом она обернула эту ситуацию в свою пользу.
– Продолжайте, – подбодрил меня Карр.
– Я не могу пожаловаться на сделку, которую она предложила мне. Несомненно, Мэй в первую очередь интересовали деньги, которыми я должен был ее обеспечить. Я все сделал, как она велела, и не остался внакладе – я стал богаче, чем когда-либо, хотя не могу сказать, что полагающаяся мне сумма досталась тяжелым трудом!
– А, кроме того, – сказал кто-то, – она предложила вам половину прибыли от «Дюнапака».
Я ОГЛЯНУЛСЯ, пытаясь найти в их лицах враждебность. Но ее не было. Это казалось удивительным. Я пожаловал из прошлого, чтобы ограбить их, а они совершенно спокойны. Впрочем, это не было настоящим воровством. Я не лишил бы их «Дюнапака». Просто он оказался бы изобретен до того, как его создали.
– Ну, да, – согласился я. – Но я не могу назвать это благотворительностью. Она нуждалась во мне, чтобы получить информацию, а я нуждался в ней, чтобы получить долю от производства.
– И вдобавок она очень красивая женщина, – подчеркнул Бланделл.
– Да, – признал я с неохотой.
– Мистер Уэлдон, мы достаточно знаем о ней из тех заметок, которые дошли до нас в ее личных документах. У нее была банковская ячейка на вымышленное имя. Я не имею права называть его вам. Оно оставалось неизвестным долгие годы, а мы не желаем безответственно вмешиваться в прошлое.
Внимательно слушая его, я не выдержал:
– Так вот, каким образом вы узнали, кто я, как одет, и зачем прибыл! Вы даже знали, когда я прибуду!
– Верно, – сказал Бланделл.
– Что еще вы знаете?
– То, что вы подозревали ее, считали ответственной за гибель от голода множества стариков. Ваши подозрения оправданы, за тем исключением, что это именно ее отец посылал всех тех, кто был отправлен из 1947 года, то есть до того, как она вступила в права наследства после его смерти. Все, кроме двух людей были отправлены в прошлое. Конечно, Робертса весьма занимало будущее, но он не хотел тратить время впустую, очевидно понимая бесплодность жертв. Если прошлое он хорошо знал, то будущее оставалось для него совершенно неизвестным.
– Но она рискнула, – сказал я.
– Если вы называете преднамеренное убийство риском, то да. Один человек прибыл в 2094 год, более чем полвека назад. Другим стали вы. Первый, как вы понимаете, скончался от дистрофии, после того, как был возвращен обратно в ваше время.
– А что случилось со мной? – спросил я с трепетом.
– Вам такая смерть не грозит. Мы более чем уверены в этом. Что же до других жертв, то, я полагаю, вам интересно будет знать, в чем состояли их поручения?
– Я-то знаю, но хотел бы услышать от вас.
– Они были отправлены в прошлое, чтобы покупать или красть всевозможные культурные сокровища: скульптуры, ювелирные шедевры, сказочно ценные рукописи и книги – все, что угодно, что представляет собой особую ценность и редкость.
– Это невозможно, – возразил я, – У нее было достаточно средств. Если бы ей захотелось еще больше денег, она могла отправить кого-то назад во времени, чтобы сделать ставку на нужного чемпиона или купить акции, ценные в наши дни. У нее же были все данные, ведь так? Она и ее отец работали по беспроигрышному варианту.
ОН пожал сиреневыми с золотом плечами.
– Большей частью накопленные сокровища были припрятаны для удовлетворения собственного тщеславия, а так же ради мести, в качестве компенсации, как они считали, травли доктора Робертса. Если возникали непредвиденные расходы, вроде замены дорогостоящих частей машины времени, и для этого не хватало наличности, Робертс и его дочь могли объявить о «находке» какого-нибудь из своих сокровищ.
Он ждал, пока я, вместе со злосчастной едой, переваривал свалившуюся на меня информацию. Мне показалось, что я нашел слабое место в его объяснении.
– Вы сказали, что людей отправляли в прошлое, в том числе и покупать сокровища, а не только красть их.
– Да, верно, – согласился он, – Их обеспечивали валютой, соответствующей той эпохе, в которой они должны были оказаться.
Я нахмурился, пытаясь отстоять разваливавшиеся на глазах собственные представления.
– Но ведь тогда они могли купить еду. Почему же они умирали от недоедания?
– Потому что, как Мэй Робертс рассказала вам сама, ничто не может существовать прежде, чем оно появилось на свет. И точно так же что-либо не может существовать после того, как вышло из бытия. Если бы вы вернулись, прихватив «Дюнапак», он превратился бы в груду металла и прочих веществ, из которых сделан. Однако позвольте мне привести вам более личный пример. Помните ли вы пыль на вашей руке после возвращения из первого путешествия?
– Да. Я, должно быть, упал.
– Одной рукой? Нет, мистер Уэлдон. Мэй Робертс была очень расстроена этим инцидентом. Она боялась, что вы догадаетесь, почему гамбургер превратился в пыль, и почему старики умирали от голода.
Все без исключения, а не только некоторые.
Он сделал паузу, давая мне шанс осознать то, что он только что сказал. Естественно, я был шокирован правдой.
– Если бы я съел вашу еду, – дрожащим голосом сказал я, – Я утолил бы свой голод, и все было бы в порядке, но только до тех пор, пока бы я не вернулся в свое время.
И тогда еда оказалась бы несовместимой с моим организмом!
БЛАНДЕЛЛ кивнул.
– И вы тоже умерли бы от истощения. Пища, которую мы вам дали, существовала в вашу эпоху. Мы были очень осторожны, настолько, что некоторые из продуктов, вероятно, сохранились еще с той поры, как вы покинули свое время. Мы сожалеем, что они оказались невкусными, но, по крайней мере, мы уверены, что они вернутся с вами, и вы будете здоровы, как и в тот день, когда отправились сюда. Не случайно, кстати, она заставила вас сменить одежду. По той же самой причине – та была сделана в 1930 году. У нее были запасы одежды из разных эпох, и если она куда-то отправляла стариков, то заставляла их менять свой наряд, в противном случае, они прибывали бы на место голыми.
Меня начало трясти, как будто я был так же стар, как те люди, которых играл на сцене.
– Она собирается вернуть меня! Если я не принесу ей информацию о «Дюнапаке», она застрелит меня!
– Это, мистер Уэлдон, уже наша проблема, – сказал Бланделл, дружески похлопав рукой по моей ладони, чтобы успокоить меня.
– Ваша проблема? Но застрелят-то меня, а не вас!
– Но мы до деталей знаем, что произойдет, когда вы вернетесь в 20-е столетие.
Я высвободил руку и схватил его.
– Вы знаете это? Так расскажите мне!
– Я сожалею, мистер Уэлдон. Если мы расскажем это вам, возможно, вы совершите ряд альтернативных действий, и нет никакой гарантии, что в итоге не пострадает будущее.
– Но меня не застрелят, и я не умру от истощения?
– Это единственное, что мы можем сказать вам. Нет.
Они встали, такие яркие и привлекательные в своих пестрых одеяниях, что я ощутил себя подобно рабочему сцены, расхаживающему в рубашке с закатанными рукавами среди персонажей исторической пьесы.
– Если верить заметкам Мэй Робертс, вас вернут через месяц. Она дала вам достаточно времени, чтобы получить информацию. Мы же в свою очередь желаем, чтобы этот месяц был приятным для вас. Ресурсы нашего города и любых других, какие вы захотите посетить, в вашем распоряжении. Мы желаем, чтобы вы в полной мере воспользовались нашим предложением.
– А как же «Дюнапак»?
– Оставьте это нам. Мы хотим, чтобы вы хорошо провели время, пока вы у нас в гостях.
Я согласился.
И это был самый прекрасный месяц в моей жизни.
СЕТЧАТАЯ КЛЕТЬ дрожала вокруг меня. Сквозь ячейки я видел Мэй Робертс, она только что отпустила выключатель. Она была прекрасна, как всегда, но под этой красотой скрывалось мстительное порочное существо, в которое она превратилась от горечи смерти отца. Я узнал об этом из тех записей, которые Бланделл и Карр позволили мне прочитать. Я бы с радостью предпочел провести оставшуюся часть своей жизни в будущем, нежели возвратиться в ее логово.
Она подошла и открыла задвижку, улыбаясь, словно ангел, приветствующий новую светлую душу. Но после того как ее взгляд проехался по мне, улыбка уменьшилась. Не до конца, правда, – она умела держаться.
– Вы добыли информацию, за которой я вас отправила? – с сомнением спросила она.
– Она здесь, – ответил я.
Сунув руку в пиджак, я вытащил карманный пистолет и выстрелил в ее правую руку. Дамский револьвер, который она направляла на меня, упал на пол. Она уставилась на меня с выражением удивленного ужаса – наверное, из этого момента получился бы кадр, достойный того, чтобы остаться в вечности и послужить образцом для многих поколений актеров и актрис.
– Ты привез оружие! – выдохнула она. – Ты выстрелил в меня!
Ничего не понимая, она смотрела на кровоточащую руку, затем взглянула на мое оружие.
– Но ты не мог ничего принести из будущего. И ты… ты должен был подыхать от голода.
Ее глухой голос свидетельствовал о том, что она потрясена случившимся.
– Продукты, которыми я питался, и это оружие – подарок, – сказал я. – Люди будущего знали, зачем я прибыл. Они давали мне пищу, которая сейчас, когда я вернулся, не исчезнет из моих клеток. А вместо чертежей «Дюнапака» они дали мне оружие.
– И ты согласился? – закричала она. – Ты идиот! Я бы честно разделила с тобой прибыль. Ты бы владел миллионами!
– Вместе с острой дистрофией, – уточнил я. – Мой выбор мне больше нравится. Лучше быть бедным, но живым. Или относительно бедным, я должен признать, потому что вы были очень щедры со мной, и я это ценю.
– Хороша благодарность. Выстрелить в меня!
– Я очень не хотел простреливать вашу прекрасную руку, но это не настолько страшно, как голод или смерть от пули. Теперь, если вы не возражаете, ваша очередь идти в клетку, мисс Робертс.
Левой рукой она хотела дотянуться до лежавшего на полу револьвера.
– Не суетитесь, – сказал я спокойно. – Вы не сможете схватить его прежде, чем пуля настигнет вас.
ОНА выпрямилась, впервые глядя на меня с ужасом в глазах.
– Что ты собираешься сделать со мной? – прошептала она.
– Я мог бы убить вас так же легко, как вы, вероятно, хотели прикончить меня. Убить вас и отправить ваше тело в какую-нибудь другую эпоху. Со сколькими людьми вы расправились подобным образом? Закон не сможет осудить вас, но я могу. И точно так же никто не сможет ничего доказать.
Она прикрывала рану рукой. Кровь сочилась сквозь пальцы, когда она посмотрела на меня с вызовом, гордо и высоко держа подбородок.
– Я не буду просить о пощаде, Уэлдон, если ты на это рассчитываешь. Я могла бы предложить тебе сотрудничество, но я ведь не в том положении, чтобы что-то предлагать, верно?
Она была великолепна, страшно умна и невероятно отважна… и гораздо более опасна, чем чума. Я не должен был забывать об этом.
– В клетку, – приказал я. – У меня есть друзья в будущем, у них свои планы относительно вас. Разумеется, я не буду вдаваться в подробности. Вы же не рассказали всей правды, когда отправляли меня туда, не так ли? Прошу вас передать моим друзьям самый сердечный привет. Если я научусь управлять этой штуковиной, я повидаю их. И вас тоже.
Она осторожно вошла в клетку. Было бы приятно поцеловать ее прекрасные губы на прощание. Я грезил об этом на протяжении целого месяца, желая ее и в то же время ненавидя.
Но это было бы равносильно поцелую с ядовитой коралловой змеей. Поэтому я сосредоточился на том, чтобы надежно закрыть клетку.
– Разве ты не хочешь стать богатым, Уэлдон? – спросила она через сетку.
– А я и так буду, – ответил я. – У меня есть машина. Я могу посылать людей в прошлое или будущее и заработать кучу монет. Только я давал бы им еду с собой. И не убивал бы их, чтобы сохранить свою затею в тайне. Ясно это тебе?
– Ты хочешь меня, – заявила она.
Я не спорил.
– Я могла бы стать твоей.
– Только для того, чтобы перерезать мне горло или вышибить мозги. Об этом только и мечтаю.
Я вдавил кнопку переключателя.
Механизм завибрировал, и Мэй исчезла. Ее кровь оставалась на полу, но сама она отправилась в будущее, откуда я только что прибыл.
Ответная реакция не заставила себя ждать. Я избежал голода и смерти от ее рук, но не был героем, и от накопленного напряжения меня замутило, я рухнул на колени.
Меня все еще трясло, когда, тыкаясь по углам дома, я добрался до телефона.
ЛУ ПЭЙП оказался на месте так быстро, что я даже не успел справиться с нервной лихорадкой, несмотря на бутылку бренди, которую нашел в серванте, возможно потому, что дата на этикетке, 1763 год, вызвала новую порцию дрожи.
Беспокойство в лице Лу исчезло, когда он убедился, что я в порядке. Не совсем, конечно, потому что лихорадка вернулась ко мне снова, когда я рассказал ему, что произошло. Разумеется, он не поверил ни единому слову. Да я и не надеялся убедить его.
– Если бы я не знал тебя, Марк, – сказал он, недовольно качая своей крупной темноволосой головой, – я бы отправил тебя в Бельвью для обследования. Впрочем, может быть, я так и должен поступить.
– Ладно, давай поищем, есть ли доказательства, – устало предложил я. – Судя по тому, что я знаю, их должно быть предостаточно.
Мы обыскали дом и спустились в подвал, где у Лу от потрясения отвисла челюсть.
– О, господи! – выдохнул он. – Да тут прямо филиал музея Метрополитен!
Подвал имел размеры самого дома и был раза в два выше обычной комнаты – весь он оказался заваленным картинами в позолоченных тяжелых рамах, статуэтками, книгами, рукописями, кубками, кувшинами и драгоценностями, старинными гобеленами… Но большинство предметов сверкало и блестело новизной, как в тот день, когда все они были сотворены.
– Эта дамочка явно при деньгах, и коллекционирует произведения искусства, – сказал Лу. – Это вовсе не доказательство твоей странной истории. Она разбирается в этих вещах и знает, как их раздобыть.
– Ну, да, конечно, – не спорил я.
– Что ты с ней сделал?
– Я же сказал тебе. Выстрелил ей в руку, прежде чем она могла убить меня, и послал ее в будущее.
Он схватил меня за ворот пиджака.
– Ты убил ее, Марк. Ты хотел, чтобы все эти предметы достались тебе. Прикокнул ее и каким-то образом избавился от тела.
– Почему бы тебе, Лу, не вспомнить о том, что ты профессиональный ищейка? – спросил я, чувствуя себя слишком уставшим, чтобы высвобождаться из его хватки. – Если бы я ее убил, стал бы я звонить тебе, да еще зазывать сюда? Разве я не выкрал бы для начала эти вещи? Припрятал бы их где-нибудь, и никто, включая тебя, не узнал бы, что я когда-либо был здесь. Ну, давай, пораскинь мозгами.
– Это легко объяснить. Ты потерял самообладание.
– Я даже сейчас не теряю терпения.
ОН зло оттолкнул меня.
– Если ты убил ее из-за этого хлама, или из-за того, что сошел с ума и плетешь, черт знает что, тогда учти: я – полицейский, и ты мне не друг. Но что же получается – ты откровенный убийца, с которым я знаком, а я теперь должен отправить тебя на электрический стул?
– У тебя всегда была слабость к высокопарным диалогам. Иди же и заяви обо мне, пусть меня бросят за решетку и накажут по всей строгости закона, даже усадят на электрический стул. Но тебе для начала придется раздобыть доказательства.
Он направился к лестнице.
– Этим я и займусь. И не пытайся сбежать, в противном случае я буду действовать так, будто мы никогда не были знакомы.
Он поднялся наверх и с кем-то заговорил по телефону. Черт с ним, я даже не пытался гадать, кому он звонит. Только радовался, что не убил Мэй Робертс. Уничтожив такую красоту, пусть даже олицетворяющую зло, я не смог бы смириться с этим фактом до конца своих дней. Но была и другая причина для радости – если бы я убил ее и оставил улики Лу, он бы теперь не сомневался в моей вине. Впрочем, учитывая мой невероятный рассказ, он бы попытался убедить меня, что я сошел с ума.
Но больше всего я думал о ней, о Мэй, о ее взгляде в тот миг, когда я прострелил ей руку. Ее изящную руку, которая так уверенно сжимала дамский револьвер, встречая меня.
Теперь Мэй была в будущем. Они не казнят ее. Они расценивали преступления как болезнь и готовы были подвергнуть ее удивительно продвинутой терапии, чтобы превратить в полезного и достойного гражданина той эпохи, находиться в которой доставило мне больше счастья, чем я когда-либо испытывал в жизни.
Я сидел и пытался напоить себя бренди, который за эти века должен был высохнуть до кирпичной твердости. Все это время Лу Пэйп, держа руку возле кобуры, стоял в дверном проеме. Он не сводил с меня взгляда, пока не появился какой-то человек, назвавшийся Иеремией Ааронсоном. Он коротко поздоровался со мной, и Лу повел его наверх.
Прошла минута, прежде чем я понял, что они собираются делать. И я побежал за ними.
