Текст книги "У финишной черты"
Автор книги: Гораций Леонард Голд (Гоулд)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
– Увеличить мощность. Слабый исходный сигнал. Искажение волн. Исправить и продолжить.
Барнс отрегулировал старательно шкалы, и Клокер начал повторять фразы, добиваясь того темпа, который просил Барнс. Через некоторое время он начал произносить их на автомате, что дало ему возможность немного подумать.
У него не было никакого плана, как заполучить Зельду, это был чистой воды экспромт – попасть сюда. И здесь ему не нравилось. Больше всего его озадачила сама система, в которой он оказался. Он знал, что не мог всего этого выдумать, поскольку существовали детали, которых не придумаешь даже в самом подробном кошмаре, а в существование духов, использующих научное оборудование, не поверил бы даже Нефтяной Карман.
Все остальные люди, казалось, поверили всему, что говорили эти странные личности, называвшие себя пришельцами. Но не Клокер. Он всегда с сомнением относился ко всему, чего не мог понять. Он не находил объяснения, но тем не менее, ему не требовались никакие доказательства, кроме собственного подозрения к любым, даже самым благородно звучащим начинаниям. Его жизненный опыт подсказывал, что в таких случаях в особенности следует искать подвох.
Не обладая всей информацией, он вынужден был смириться с происходящим, надеясь, что, в конечном счете, отыщет способ спасти Зельду и самого себя. Пока же, монотонно повторяя одно и то же, он задавался вопросом: что в этот момент происходит с ним там, на Земле. Наверное, лежит в кровати, поскольку ему не приходится выполнять физические движения, как Зельде, с ее бесконечными «раз-два-три».
Это заставило его вспомнить о Доке Хокинсе и психиатрах. Вот бы их сюда, мстительно пожелал он: чтобы они теперь сказали о своих теориях?
ЗАТЕМ, очевидно, наступил конец рабочего дня.
– Все замечательно, мы делаем успехи, – сказал ему Барнс. – Я знаю, как это утомительно, повторять одно и то же по многу раз, но расстояние – весьма серьезное препятствие. Я думаю, удивительно даже то, что мы можем преодолевать его. Только представьте – свет, который видят люди в данную минуту, наша звезда излучала, когда по Земле бродили мамонты, а человечество жило в пещерах. И все же, с нашими ускорителями мысленных волн, мы способны общаться в режиме реального времени.
«Обычная лесть», – подумал Клокер, внезапно почувствовав, что ему действительно хотелось бы верить, что он делает что-то важное.
– Но то, что вы делаете, это очень важно, – сказал Барнс, как если бы Клокер произнес свои мысли вслух.
В другой ситуации Клокер обязательно покраснел бы. Сейчас же он испытал тревогу и замешательство.
– Вы представляете масштаб и ценность этого проекта? – продолжал Барнс. – У нас есть самая подробная информация о человеческом обществе, которой не обладает ни один человек! Даже самые незначительные явления вашей цивилизации не остались без внимания. Ваша жизнь, моя жизнь, жизнь Зельды, за которой вы пришли сюда, желая спасти ее, – не настолько ценны, поскольку мы, в конечном счете, все умрем, но проект будет существовать вечно!
Клокер поднялся. Цепким взглядом он с тревогой уставился на Барнса.
– Так вы знаете, для чего я здесь?
– Чтобы добиться возвращения вашей жены. Еще я знаю, что вы добровольно попали под наш контроль. Это указано в вашем досье, которое направили мне из отдела Допусков.
– Тогда почему вы впустили меня?
– Потому, мой дорогой друг…
– Я вам вовсе не друг. Я здесь по делу.
Барнс пожал плечами.
– Как хотите. Мы впустили вас, поскольку вы обладаете знанием, которое мы должны включить в наши архивы. Мы надеялись, что вы поймете степень оказанного доверия и масштаб ответственности. То же самое касается и остальных.
– И Зельды тоже?
– О, да, – настойчиво кивнул Барнс, – у меня есть подтверждение из отдела Статистики. Она чрезвычайно отзывчивая и очень убежденная в…
– Хватит! Вам меня не провести!
БАРНС решительно поднялся.
– Хотите поговорить с нею лично и убедиться? Это было бы логично.
Он вышли из здания. Через большую площадь он повел Клокера к крупному, но невысокому строению, которое Барнс назвал Центром Образования и Отдыха.
– Если нет каких-то особых задач, – сказал Барнс, – наши люди-партнеры трудятся по двенадцать или четырнадцать ваших часов, оставшееся время они тратят на себя. Для экстрасенсорной проекции сон не требуется, хотя это не относится к телу на Земле. А что, мистер Локк, как вы думаете, что они выбирают в качестве основного развлечения?
– Автоматы для игры в пинбол? – иронически усмехнулся Клокер. – Азартные игры?
– Лекции, – с гордостью доложил Барнс. – Они хотят узнать как можно больше о нашем проекте. Фактически, мы организовали это по их просьбе! О, это очень впечатляюще, мистер Локк. Цветные трехмерные фильмы, демонстрирующие большую часть наших знаний, миллионы синтетических копий памяти, каждая с запечатленными навечно воспоминаниями о навыках и ремеслах, профессиях и опыте, которого больше не будет…
– Хватит. Найдите мне Зельду, а затем исчезните. Я хочу поговорить с ней наедине.
Оказавшись в Центре, Барнс обратился в окошко, напоминающее что-то вроде театральной кассы. Он объяснил Клокеру, что посетители аудиторий и штатные сотрудники обязаны отмечаться, перед тем как войти, на случай чрезвычайных ситуаций.
– Что за ситуации? – спросил Клокер.
– Вы слишком недоверчивы, – терпеливо ответил Барнс. – Например, повреждение в цепях нейронов синтетического дубликата мозга. Или, если фотонная буря вносит помехи в прием. Неприятности подобного рода.
– А в чем же чрезвычайность?
– Мы не можем ждать. Мы просим человека-партнера еще раз записать все, или озвучить то, что было потеряно. Никто не отказывается! Разве это не удивительно?
– Это будет получше любого допроса с пристрастием, – процедил Клокер сквозь зубы. – Полицейские на Земле с радостью приняли бы ваш метод на вооружение.
ОНИ нашли Зельду в небольшом лекционном зале, где пышная женщина с другой планеты убеждала своих слушателей, что делая запись, нельзя ничего скрывать, даже подробностей личного характера.
– Потому что, – сказала она, – необходим полноценный психологический, культурный и социальный портрет.
Увидев Зельду, Клокер ринулся к ней, буквально схватил в охапку, выдернув ее со стула, и, крепко обнимая, расцеловал.
– Малышка! – сказал он, растерявшись от волнения. – Давай поскорее уберемся отсюда!
Она посмотрела на него, нисколько не удивившись.
– О, Клокер, привет. Обожди немного. Я хочу дослушать лекцию.
– Разве ты не рада видеть меня? – с болью спросил он. – Я схожу с ума, месяцы напролет стреляю каждый цент, лишь бы только найти тебя…
– Я тоже рада видеть тебя, милый, – сказала она, пытаясь через его плечо смотреть на докладчика. – Но это так важно…
Подошел Барнс, вежливо поклонился.
– Если вы не возражаете, миссис Зельда, я думаю, вы должны поговорить с вашим мужем.
– Но как же лекция? – обеспокоенно спросила она.
– Я могу позже дать вам копию в записи.
– Ну, хорошо, – с неохотой согласилась Зельда.
Барнс оставил их вдвоем на странно теплой каменной скамье посреди площади, с просьбой сообщить о возвращении на работу в положенное время. Зельда, вместо того, чтобы смотреть на Клокера, наблюдала за удаляющимся Барнсом. Ее глаза как будто источали тепло.
– Разве он не замечателен, Клокер? – спросила она. – Разве они все не прекрасны? Настоящие ученые, каждый из них посвящает этому потрясающему делу всю свою жизнь.
– И что же в этом потрясающего? – он почти прорычал.
Она повернулась, и некоторое время смотрела на него, словно не понимая.
– Они могли позволить Земле просто погибнуть. Могли ничего не делать. И все мы исчезли бы, словно нас, людей, никогда и не существовало. Мы не оставили бы после себя ничего, что имело бы смысл, – как динозавры. Разве это не заставляет тебя ужаснуться?
– Мне все равно. – Взяв ее за руку, он не почувствовал отклика. – О чем я волнуюсь, так это о нас, малышка. Кого волнует весь остальной мир, если этот мир должен исчезнуть?
– Меня волнует. И многих других тоже. Не все так эгоистичны, как некоторые. Не будем говорить, кто.
– Значит, я эгоистичен? Проклятье, а ведь ты права – да, я такой!
ОН притянул Зельду к себе и поцеловал в шею, в ее любимое место. И был раздосадован ее более чем сдержанной реакцией.
– Я эгоистичен, – сказал он, – потому что у меня жена, по которой я схожу с ума, и я хочу ее вернуть. Они оболванили тебя, детка. Разве ты не видишь этого? Ну, хоть сейчас вспомни, как мы с тобой мечтали завести собственное жилье, вспомни хотя бы тот дом, который я нашел на Риверсайд Драйв: семь больших комнат, три ванны, одна даже с душевой кабиной. Все, как ты хотела. Прямо с лужайки перед домом – вид на Гудзон и Джерси.
– Это все в прошлом, милый, – с достоинством, сдержанно ответила она. – Я должна помочь им в этом проекте. Это меньшее из того, что я могу сделать для истории.
– Да к черту историю! Что в ней проку для нас? – Он прикоснулся губами к ее уху и нежно подул, как когда-то, чтобы заставить ее извиваться в его руках от невыносимой щекотки. – Иди, и скажи им, что все кончено, девочка. Скажи им, что у тебя встреча со мной на Земле.
Она вырвалась и вскочила.
– Нет! Их работа – она и моя тоже. А, может, даже и больше. Они не держат здесь никого против его желания. Я остаюсь, Клокер, потому что я этого хочу.
Он рассерженно схватил ее и взял на руки.
– Ты возвращаешься со мной, я сказал! Если не хочешь, заставлю, понятно?
– Как? – спокойно спросила она.
Медленно и, словно обманувшись в своих ожиданиях, он вернул ее на землю.
– Попроси, чтобы они отпустили тебя, малышка. Нефтяной Карман сказал, что поставит для тебя мюзикл. Ты же всегда хотела славы и успеха…
– Больше нет. – Она поправила платье и пригладила волосы. – Что ж, мне пора. Любимый, я хочу дослушать оставшуюся часть лекции. Увидимся, если ты захочешь остаться.
Он сел и угрюмо наблюдал, как она, грациозно двигая бедрами, направляется к Центру. У нее всегда была соблазнительная походка: профессиональный навык. Однако он заметил другое – Зельду словно подменили, она стала более спокойной и безмятежной.
Клокер нашел ответ на вопрос: что кататоники получали за свою работу. Теперь было ясно – все дело в самой изощренной лести и гипнотическом воздействии. Вот и вся плата.
Но что эти скользкие пришельцы получали взамен?
КЛОКЕР вызвал Барнса, оставив сообщение в окошечке Центра. Тот вскоре явился, покинув лекцию для исследователей со своей планеты. Сейчас на его лице скорее читалось сдержанное любопытство, нежели отеческая доброта. Клокер вкратце, и не скрывая горечи, передал ему разговор с Зельдой, после чего спросил прямо: что они, пришельцы, рассчитывают получить с него.
– Мне кажется, вы и сами в состоянии ответить на это, – сказал Барнс. – Ведь вы тоже в некотором роде ученый. Вы определяете вероятности в забегах, основываясь на наследственности лошадей, результатах их предыдущих состязаний и многих других факторах. Чтобы оперировать такими сложными параметрами, нужны особые способности и мастерство. С той же затратой сил и энергии, разве вы не смогли бы заработать больше в каких-нибудь других областях?
– Я думаю, да, – сказал Клокер. – Но мне нравятся скачки.
– То-то и оно. Единственная форма выгоды, из тех, что приняты у людей, и которую мы разделяем – это стремление к знаниям. Вы используете свое умение, чтобы предсказать результат соревнования, которое вот-вот начнется. Мы, в свою очередь, посвящаем наши записи этим гонкам, которых вот-вот не станет.
Клокер грубо схватил пришельца за ворот и придвинулся к его лицу.
– Думаете, я попадусь на этот крючок? Оставьте ваши россказни кому-нибудь другому!
– Я не понимаю, – изумленно воскликнул Барнс.
– Слушайте, предположим, все так и есть. Допустим, вы те самые добродушные парни, которые действительно задумали все это из благих намерений, потому что вбили себе в голову, будто мы собираемся уничтожить сами себя.
– О, да, – мрачно кивнул Барнс. – Вы сомневаетесь в этом? Вы искренне верите, что ваше самоуничтожение можно предотвратить?
– Я уверен, что его можно остановить. Но у меня такое впечатление, что вы этого не хотите. Вы только лишь желаете подстраховаться, собирая отдельных людей, чтобы скоренько получить от них информацию, пока не случилось глобальное кровопролитие.
– А что еще мы можем сделать? Мы ученые, а не политики. Кроме того, мы неоднократно пытались распространить среди вас предупреждения, но нисколько в этом не преуспели.
Клокер ослабил хватку и выпустил Барнса.
– Отведите меня к вашему президенту или специальному уполномоченному, или кто там у вас заправляет этим сборищем. Возможно, мы сможем вместе что-нибудь придумать.
– У нас есть совет директоров, – ответил Барнс. И добавил с сомнением: – Но я не вижу…
– Вот только не надо. Просто отведите меня туда и позвольте мне с ними поговорить.
Вздохнув, Барнс покорно опустил плечи. Он повел Клокера в здание отдела Администрации. Там, в большой комнате со стенами с витражами, за длинным и огромным столом, в тяжелых креслах заседали люди, казавшиеся столь же солидными и почтенными, как сама мебель. Клокеру подумалось, что эти пришельцы будто нарочно имели такой облик, – да еще вся декорация была им под стать, – только для того, чтобы произвести впечатление на клиента. Что-то подобное он встречал в некоторых букмекерских конторах, где умели мастерски жульничать.
МИСТЕР Кэлхун, тот тип с длинной белой бородой, оказался председателем совета. Увидев Клокера, он изобразил сожаление.
– Я опасался, что возникнет проблема, – сказал он. – Я голосовал против вас, и хочу, чтобы вы это знали. Мои коллеги, однако, посчитали, что вы, как наш первый добровольный партнер, могли бы подсказать новые методы, но теперь я вижу, что был прав.
– Но, что, если он знает, как предотвратить их исчезновение… – начал доктор Хардинг, тот, который принимал людей с приветственной речью.
– Он ничего в этом не смыслит, – решительным басом заявил тип с несколькими подбородками. – Человек – самое деструктивное доминантное существо, с каким мы когда-либо сталкивались. Он разграбил собственную планету, уничтожил множество низших видов, крайне важных для его собственного существования. Он угнетает, притесняет, он развращен и жесток – и это самый печальный факт во всей Вселенной.
– Поэтому его достижения, – возразил доктор Хардинг, – заслуживают особого признания!
Клокер не выдержал.
– Может быть, вы бросите трепать языком, и позволите мне вставить хотя бы словечко?
– Простите, – сказал мистер Кэлхун. – Пожалуйста, можете говорить, мистер Локк!
Клокер уперся в стол костяшками пальцев и наклонился к сидящим.
– Я должен верить вам на слово, хоть вы и не люди. И, возможно, вы не поверите мне. Я никогда ни о ком не заботился, кроме себя и Зельды. И тем не менее, я вправе назвать себя человеком. Все, что я хочу – это жить и не мешать жить другим, и стараюсь следовать этому правилу. Таких как я, называют обыкновенными людьми. Многие из моих лучших друзей – обыкновенные люди. Задумайтесь об этом. Никто из них не хочет исчезнуть, и даже если это произойдет, в этом не будет нашей вины.
Некоторые из его слушателей сочувственно закивали, соглашаясь.
– Я почти ничего не читаю, кроме спортивных ведомостей, но я знаю, что можно сделать, – продолжал Клокер. – И это неправда, утверждать, что в любой стране все решают деньги. Мы хотели бы остановить войны ради будущего всех нас. Мы, маленькие люди, вынужденные воевать и умирать. Да и среди крупных шишек таких найдется немало. Но мы не можем ничего сделать в одиночку.
– Это лишь подтверждает нашу точку зрения, – сказал Кэлхун.
– Я говорю о тех, кто сейчас на Земле. Люди боятся, но они просто не знают, чем мы можем освободить себя от этой напасти. Но я и другие кататоники, мы могли бы рассказать им об этом. Я заметил, что у вас здесь собрались люди со всех континентов, и все меж собою прекрасно ладят, потому что у них есть чем заняться, и совершенно нет времени, чтобы ненавидеть друг друга. Это может случиться и на Земле. Если вы позволите нам вернуться, то увидите, как все изменится. И того, что было прежде, уже не будет.
Мистер Кэлхун и доктор Хардинг посмотрели друг на друга и перекинулись взглядами с остальными вокруг. Никто не был готов ответить.
Мистер Кэлхун, наконец, вздохнул и отодвинул свое тяжелое кресло, чтобы встать.
– Мистер Локк, пытаясь достичь взаимопонимания между народами, мы экспериментировали точно таким же образом, как вы предлагаете. Мы освобождали многих наших партнеров-людей, чтобы они сообщили о том вероятностном прогнозе, который выдвинула наша наука. К сожалению, барьер человеческой психики оказался сильнее нас.
– Да? – осторожно спросил Клокер. – Что за барьер?
– Защитная амнезия. Они целиком и полностью забыли все, что узнали здесь.
КЛОКЕР ощутил разочарование.
– Да, теперь я понимаю. Я разговаривал с некоторыми из этих «излеченных» – тех людей, от которых вы, вероятно, получили все, что хотели. Они ничего не помнили.
Но он не хотел сдаваться.
– Подумайте, должен быть выход. Возможно, если бы вы схватили всех этих политиков со всех стран и выдернули их сюда, они не смогли бы заставить нас воевать между собой.
– Взгляните на ваше прошлое, – с сожалением произнес доктор Хардинг, – и вы поймете, что мы и это пытались сделать. Не получилось. Всегда находятся другие люди, часто более бездумные, невежественные, глупые и порочные, готовые занять освободившееся место.
Клокер с вызовом обвел взглядом всех присутствующих, прежде чем заявить:
– Какой шанс у меня запомнить все?
– Вы наш первый доброволец, – ответил маленький тип на другой стороне стола. – Тут невозможно ничего утверждать заранее.
– Ну, хотя бы предположительно.
– У нас есть теория, что в отношении вас психологический барьер может не сработать. Конечно, вы понимаете, что это только теория.
– Я надеюсь, это не вся информация. Как ваш метод работает?
– Чтобы установить связь, как это ни прискорбно, нам фактически приходится взламывать человеческий разум. И освобождение из-под нашего контроля приводит к амнезии, которая является психологической защитой от тревожных воспоминаний.
– Я сам пришел сюда, не забывайте, – напомнил Клокер. – Я не знал, куда отправлялся, но у меня была цель.
– Это еще неучтенный фактор, – возразил маленький человек. – Да, вы действительно подчинились добровольно, и у вас была цель, но готовы ли вы были к этому психологически? Мы не знаем. Мы допускаем, что могут быть какие-то нехарактерные проявления при потере контакта.
– Иными словами, есть шанс, что у меня не будет амнезии?
– Я бы скорее сказал, может не быть. Все-таки нельзя быть уверенным, пока опыт не состоялся.
– Тогда… – сказал Клокер. – Я хочу заключить с вами сделку. Мое требование вы знаете – это Зельда. Вы утверждаете, что копите ваши записи на тот случай, что мы уничтожим себя. Но вы так же говорите, что не хотели бы этого. Я верю вам. Я тоже этого не хочу, тем более что есть шанс, что мы вместе сможем предотвратить трагедию.
– Очень небольшой шанс, – заметил мистер Кэлхун.
– Возможно. Однако, это шанс. Теперь, если вы освободите меня, и я окажусь первым, у кого не будет амнезии, я смогу рассказать об это всему миру. Я мог бы привлечь других людей, ученых и достойных политиков, уговорить их добровольно прийти сюда, чтобы испытать то же, что и я. Возможно, именно так у Земли появится шанс избегнуть катастрофы. Но даже если это не сработает, мне эта затея нравится больше, чем слушать радио, ожидая конца.
ДОКТОР Хардинг подышал на свои очки и в задумчивости вытер их; жест, очевидно, навевала роль, потому что он, казалось, прекрасно мог обходиться и без них.
– В этом есть смысл, мистер Локк. Но тогда мы лишимся вашего вклада в наши архивы.
– А что для вас важнее? – ждал ответа Клокер. – Получить мой отчет или использовать шанс на то, что мы спасем сами себя?
– Хотелось бы и то и другое, – сказал мистер Кэлхун. – Но мы не можем особо рассчитывать на ваш успех, в то время как знание мы расцениваем как важный социологический фактор. Поэтому ваше знание для нас очень желательно.
Остальные согласились.
– Послушайте, если ничего не выйдет, я вернусь, – в отчаянии предложил Клокер. – Вы и сами можете забрать меня в любой момент, когда захотите. Но если я добьюсь успеха, тогда вы отпустите Зельду.
– Ну что же, это разумное предложение, – согласился доктор Хардинг. – Я призываю голосовать.
Это не заняло много времени. К радости Клокера, компромиссное решение было принято.
– МЫ снимем наш контроль, – сказал мистер Кэлхун, – в необходимое время. Если вы сможете создать соизмеримое противодействие тем настроениям, которые могут привести к самоуничтожению вашей расы – соизмеримое, заметьте, чтобы остановить человечество, которое сегодня похоже на леммингов, несущихся без оглядки к пропасти. Если у вас получится, мы освободим вашу жену и полностью пересмотрим нашу политику. Если же вы, что представляется более вероятным…
– Я возвращаюсь сюда и продолжаю диктовать вам все, что знаю о скачках, – закончил за него Клокер. – Сколько времени вы мне дадите?
Доктор Хардинг водрузил свои руки на стол.
– Мы не хотим надеяться на удачу. Мы искренне желаем, чтобы вы осуществили вашу цель, и мы предоставим вам все возможности для этого. Ваша неудача будет неудачей и для нас тоже.
– Вы как будто заранее уверены, что меня прежде времени снимут с заезда? – сердито спросил Клокер. – Это все равно как я бы твердил жокею, что у него нет ни единого шанса и даже нет смысла идти в стойло за лошадью. Любой, кто объявляет себя благодетелем человечества, как вы утверждаете, на вашем месте пожелал бы мне удачи.
– Но мы желаем! – воскликнул мистер Кэлхун. Он искренне и тепло пожал руку Клокера. – Разве мы не согласились освободить вас? Разве это не доказывает нашу честность и беспокойство за вас? Если освобождение всех наших людей-партнеров спасло бы человечество, мы бы давно так и сделали. Но мы пробовали не раз, пытались снова и снова. И если использовать вашу собственную профессиональную терминологию, мы предпочитаем застраховать наши риски, и продолжить составлять наш антропологический отчет, до тех пор, пока вы не покажете нам другой путь… если у вас получится.
– Хорошо, хорошо, – согласился Клокер. – И на том спасибо.
Остальные члены правления по очереди пожали ему руку, желая удачи.
Барнс, будучи последним, сделал то же самое и добавил:
– Вы можете встретиться с вашей женой, перед тем, как отправиться. Если, конечно хотите.
– Хочу ли я? – спросил Клокер. – А для чего же, черт возьми, по-вашему, я здесь нахожусь?
ЗЕЛЬДУ привели к нему, и оставили их двоих в приятной тишине читального зала. Спокойная музыка лилась прямо из сияющих стен, которые давали достаточно света для чтения. Когда Зельда села рядом и позволила Клокеру взять себя за руки, прекрасное лицо ее раскраснелось от волнения.
– Они сказали мне, что ты уезжаешь, Клокер, милый, – она вздохнула.
– Я заключил сделку, детка. Если выгорит – хорошо. Все будет как раньше, даже еще лучше.
– Мне не хочется расставаться с тобой. Это так не просто для меня, – добавила она, заметив надежду в его взгляде. – Я все еще люблю тебя, милый Клокер, но теперь немножко иначе. Раньше мне хотелось, чтобы мы были рядом каждую минуту. Теперь я люблю тебя, но без того ужасного голода чувств. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
– Просто это их способ воздействия на тебя. Я тоже под их контролем, только я понимаю, что происходит, а ты нет.
– Но этот проект – очень важная затея. Ведь мы останемся в истории! Не уходи, милый. Я чувствовала бы себя намного лучше, если бы знала, что ты рядом, и что ты готов сделать свой вклад, как они просят.
Клокер поцеловал ее в губы. Они были мягкими и теплыми, и ответили ему взаимностью, после чего она обвила руками его шею. Это больше напоминало ту Зельду, по которой он скучал.
– Они заставили тебя грустить, любимая, – сказал он, – Ты на крепком крючке. А я нет. Может быть, превратиться в сноску в их архиве более важно, чем сделать хоть что-то, чтобы спасти наши души, но я так не думаю. Если я могу это как-то решить, я это сделаю.
– Но что?
– Еще не знаю, – ответил он. – Надеюсь, что пойму, когда они меня освободят.
Она потерлась щекой о его подбородок.
– Милый, я хочу, чтобы ты и я стали сносками. Пусть тебе покажется, что это ужасно плохо, но я хочу.
– Это не то, что по-настоящему имеет значение, детка. Разве ты не понимаешь? У тебя и у всех нас, у человечества, есть возможность не превратиться в архивы дурацкого хранилища. Как только мы найдем решение, всегда можно будет вернуться сюда и сделать свой отчет, если он так много значит для тебя.
– О, да, много значит!
Он встал и притянул ее к себе, чтобы как можно крепче обнять.
– Ты действительно все еще хочешь быть моей женой, малышка?
– Конечно! Только я надеялась, что мы можем остаться здесь.
– Нет, это невозможно. Однако мне достаточно того, что я услышал. Остальное – мелочи.
Клокер поцеловал ее снова, и в шею тоже, почувствовав, как она слегка задрожала от удовольствия, после чего он вернулся в отдел Администрации, где должно было состояться его освобождение.
ПРОБУЖДЕНИЕ оказалось не таким уж сложным – он просто открыл глаза и почувствовал легкий туман в голове и тяжесть, которая быстро исчезала. Клокер увидел, что он лежит в белой палате, а вокруг его кровати стоят доктор, медсестра и санитар.
– Рефлексы в норме, – произнес доктор.
Он обратился к Клокеру.
– Вы видите и слышите нас? Вы понимаете, что я говорю?
– Конечно, – ответил Клокер. – Почему я не должен этого понимать?
– В самом деле, – озадаченно произнес доктор. – Как вы себя чувствуете?
Клокер задумался. Он немного испытывал жажду и от хорошего стейка не отказался бы, но в остальном не чувствовал ни боли, ни беспорядка в организме. Он вспомнил, что не ощущал голода или желания пить в течение долгого времени, и это в свою очередь заставило его вспомнить о том, как он отправился на поиски Зельды через границы реальности.
В его воспоминаниях отсутствовали какие-либо пробелы!
И у него не было защитной амнезии!
– Знаете, на что это похоже? – нетерпеливо воскликнул он, обращаясь к доктору. – Огромная территория, где люди собраны со всех континентов и рассказывают этим пришельцам о своей работе или досуге.
Он нахмурился.
– Я только что вспомнил один забавный факт. Удивительно, что я не замечал его в свое время. Все говорят на одном и том же языке. Возможно, это потому, что наш разум использует единый язык.
Он отмахнулся от этой мысли.
– Те существа, что заправляют всем этим делом, собирают у нас подробнейшую информацию для тех, кто захочет узнать о людях через непостижимое количество лет. Это из-за нас, людей, им придется прикрыть эту лавочку и отправиться восвояси.
Доктор наклонился и пристально посмотрел на него.
– Это то, чему вы верите сейчас, или… пока были в беспамятстве?
Клокеру хотелось выложить все, что он помнил, но он вовремя заставил себя остановиться. Уж слишком внимательно доктор уставился на него. Наверное, стоило пока поостеречься рассказывать свою историю. Требовалось время, чтобы все обдумать. А для этого нужно сначала выбраться из больницы и поменьше болтать.
– Вы шутите? – спросил он, используя ту же усмешку, с которой встречал незадачливых клиентов, когда его предсказания, бывало, не подтверждались. – Разумеется, когда я чуть не выпал из седла.
Он заметил, что доктор, медсестра и санитар несколько расслабились.
– Я ДОЛЖЕН написать книгу, – продолжая улыбаться, заявил Клокер. – Подумать только, какие эксцентричные идеи могут возникнуть в голове! А кстати, как я себя вел?
– Неплохо, – ответил санитар. – Когда я увидел, как вы без умолку разговариваете в комнате вашей жены, я решил, что это заразно и грешным делом решил поискать другую работу. Но доктор сказал, что у меня слишком устойчивая психика, чтобы сойти с ума.
– То есть, я не создал вам никаких проблем?
– Не-а. Все, что вы делали, так это трепались о своих безумных скачках. Я почерпнул довольно много интересного. Черт, да вы просто дока в этих делах, любой бы захотел вас послушать, денежки никому не помешают!
– Я рад, что хоть кому-то оказался полезен, – и Клокер обратился к доктору: – Когда я смогу выйти отсюда?
– Сначала вам нужно будет пройти ряд тестов.
– Ну, так тащите их сюда, – уверенно потребовал Клокер.
Тесты оказались достаточно хитроумными, чтобы из них стало понятно, верит ли он все еще в свои видения. Но, как только Клокер догадался об этом, пройти их оказалось пустячным делом.
– Ну, что? – спросил он, покончив с вопросами.
– Вы в порядке, – резюмировал доктор. – Только постарайтесь не волноваться так о вашей жене, избегайте переутомлений и побольше отдыхайте…
Перед тем как покинуть больницу, Клокер должен был увидеть Зельду. Ей, очевидно, удалось сделать запись начального этапа обучения, потому что теперь она перешла к балетным движениям, которыми она овладела, должно быть, годам к десяти.
Он поцеловал ее в безразличные губы, зная, что сознание Зельды и душа ее пребывают где-то далеко в пространстве, и она не могла ни чувствовать, ни слышать его. Он ощутил неимоверно глубокую тоску, доброе искреннее желание оказаться с ней рядом – все те эмоции, которые недоступны были людям, находящимся под контролем.
– Я вызволю тебя, моя родная, – сказал он. – Я ведь тебе не говорил, но тот большой дом на Риверсайд Драйв все еще продается. У нас будет время пожить в нем вместе, и мы не станем лишь отдельными сносками в истории. Увидимся… как только я покончу со всем этим.
Идя по коридору, он слышал легкий перестук ее ног в балетках, и этот ритм продолжал стучать в его голове всю дорогу от больницы до города.
КЛОКЕР убедился, что финансовое состояние его было довольно плачевным, к тому же он давно не собирал информацию для своего листка. Да, впрочем, это его не волновало. Были проблемы посущественнее.
Он старательно изучил газеты, прежде чем дать себе время подумать. Новости были скверными, как обычно. Стоило ему закрыть глаза, и он мог представить себя сгорающим в эпицентре ядерного взрыва, видеть города и деревни, исчезающие в ослепительном, все уничтожающем пламени. Насколько он сейчас понимал, Барнс, Хардинг и все остальные работали недостаточно быстро: мир исчезнет прежде, чем они сумеют составить хотя бы половину намеченного архива.
Первое, что он должен был сделать – это снова выпустить свой бюллетень. Однако, главное, что ему действительно было необходимо – это написать историю пережитого опыта, все как есть, и отправить в журнал.
Когда он, наконец, начал работу над информационным листком, ему пришлось сократить данные о скачках до нескольких колонок, а остальную часть заполнить прокламациями с воззваниями.
