Текст книги "Невидимка"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

XII
Невидимый выходит из терпения

В этом пункте рассказ должен быть прерван снова по одной весьма печальной причине, которая скоро обнаружится. Пока все выше описанное происходило в гостиной, и пока мистер Гокстер наблюдал за мистером Марвелем, курившим у ворот, всего за какие-нибудь двенадцать ярдов мистер Голль и Тедди Генфрей в смутном недоумении обсуждали айпингскую злобу дня.

Вдруг по двери гостиной что-то громко стукнуло, раздался пронзительный крик, и все смолкло.

– Гей! – крикнул Тедди Генфрей.

– Ге-ей! – донеслось из пивной.

Мистер Галль усваивал вещи медленно, но верно.

– Что-то неладно, – сказал он и, выйдя из-за прилавка, направился к двери гостиной.

Он и Тедди вместе подошли к двери с напряженным вниманием на лицах. Глаза их соображали.

– Не ладно что-нибудь, – повторил Галль, и Генфрей кивнул в знак согласия.

На и их пахнуло неприятным аптечным запахом. Глухо доносился говор, очень быстрый и тихий.

– У вас там все благополучно? – спросил Галль, постучавшись.

Тихий говор внезапно смолк; последовало минутное молчание, потом опять говор, свистящим шепотом, потом пронзительный крик: «Нет нет, ни за что!» И вдруг поднялась какая-то возня, упал стул, произошла как бы краткая борьба, – и опять молчание.

– Кой чорт! – воскликнул вполголоса Галль.

– Все ли у вас благополучно? – громко повторил он.

Ему отмечал голос викария, странно прерывистой интонацией:

– Со-вер-ше-енно… Пожалуйста, не прерывайте.

– Странно! – сказал мистер Генфрей.

– Странно! – сказал мистер Галль.

– Говорят: «Не прерывайте!», – сказал Генфрей.

– Слышал, – сказал Галль.

– И кто-то фыркнул, – прибавил Генфрей.

Они продолжали прислушиваться. Разговор продолжался вполголоса и очень быстро.

– Не могу! – вдруг сказал мистер Бонтинг, возвышая голос. – Говорю вам, сэр, не могу и не стану.

– Что это было? – спросил Генфрей.

– Говорит: «Не стану», – сказать Галль. – Нам, что ли, это он?

– Гнусно! – проговорил изнутри мистер Бонтинг.

– «Гнусно», – повторял мистер Генфрей, – я слышал своими ушами.

– Кто ж это теперь говорить?

– Должно, мистер Косс. Вы разбираете что-нибудь?

Молчание. Звуки изнутри неопределенные и непонятные.

– Словно бросают по комнате скатерть, – сказал Галль.

За прилавком появилась мистресс Галль. Галль начал делать ей знаки молчания и приглашения. Это возбудило супружескую оппозицию мистресс Галль.

– Чего это ты там подслушиваешь, Галль? – спросила она. – Неужто тебе больше нечего делать? Это нынче-то в самое горячее время?

Галль попытался все объяснить гримасами и мимикой, но мистресс Галль стояла на своем. Она возвысила голос. Тут и Гемфрей и Галль, оба довольно смущенные, сильно жестикулируя, прокрались на цыпочках назад к прилавку, чтобы объяснить ей, в чем дело.

Сначала она отказалась видеть что-либо особенное в том, что они ей передали, потом потребовала, чтобы Галль молчал, а всю историю рассказал ей Гемфрей. Происшествие она склонна была считать сущим вздором: может быть, просто передвигали мебель.

– Я слышал: «Гнусно», право, слышал, – сказал Галль.

– И я слышал, мистресс Галль, – сказал Гемфрей.

– Чего доброго… – начала мистресс Гилль.

– Тсс! – прервал Тедди Генфрей. – Никак это окно?

– Какое окно?

– Окно в гостиную.

Все трое стояли напряженно прислушивались. Глаза мистресс Галль, устремленные прямо вперед, видели и не видели длинный светлый четыреугольник трактирной двери, ослепительную белую дорогу и фасад Гокстеровой лавочки, пёкшейся на июньском солнце. Вдруг дверь Гокстера отворилась, и показался сам Гокстер, с выпученными от волнения глазами и сильно жестикулировавший.

– Караул! – заревел Гокстер. – Держи его!..

Он перебежал наискось четыреугольник двери к воротам Галлей и исчез.

В ту же минуту в гостиной поднялась суматоха, и послышался запиравшихся окон.

Галль, Гемфрей и все человеческое содержимое пивной, в беспорядке высыпало на улицу.

Они увидели, как кто-то махнул за угол по дороге к дюнам, и как мистер Гокстер исполнил в воздухе сложный прыжок, окончившийся падением на плечо и голову. По улице бежал к ним и толпился изумленный народ.

Мистер Гокстер лежал без памяти. Гемфрей остановился было, чтобы это констатировать, но Галль и два рабочих в распивочной тотчас бросилась к углу, издавая бессвязные восклицания, и видели, как мистер Марвель исчез за церковной оградой. Они, повидимому, пришли к невозможному заключению, что это и был сам Невидимый, вдруг обратившийся в видимого, и немедленно пустились ему вдогонку.

Но не пробежал Галль и двенадцати ярдов, как с громким криком стремглав отлетел в сторону, схватился за одного из рабочих и повалил его вместе с собою.

Что-то сшибло его с ног точно так, как это делается при игре в мяч. Второй рабочий обернулся, описав в воздухе круг, посмотрел с удивлением и, думая что Галль, оступившись, упал сам собою, побежал было дальше, но лишь для того, чтобы получить такую же подножку, какую получил Галль.

Тут первый рабочий с трудом встал было на ноги, но его огорошили сбоку ударом, который мог бы свалить и быка.

Когда он упал, поток людей, стремившийся из деревни, показался из-за угла. Впереди всех бежал владелец тира, дюжий парень в синей куртке. К удивлению своему, он не увидел на проселке ровно никого, кроме троих людей, пренелепо барахтавшихся на земле. Но тут с его шагнувшей вперед ногой случилось что-то, отчего он потерял равновесие и кубарем отлетел в сторону, как раз во время, чтобы сшибить с ног своего брата и компаньона, непосредственно следовавшего за ним. После чего на них стало спотыкаться и падать, стало давить их и осыпать ругательствами целое множество чересчур торопливого люда.

Между тем, когда Галль, Генфрей, и рабочие выбежали из дому, мистресс Галль, дисциплинированная многолетним опытом, осталась за прилавком у кассы. И вдруг дверь в гостиную отворилась. На пороге появился мистер Косс и, даже не взглянув на хозяйку, опрометью бросился с крыльца на угол.

– Держи его! – кричал он. – Не давай ему кинуть узел! Пока узел при нем, его видно!

Существование мистера Марвеля было ему неизвестно, так как Невидимый передал книги и узел на дворе. Лицо у мистера Косса было гневное и решительное, но туалет его оставлял желать весьма многого: он заключался в чем-то в роде крошечной белой юбочки, которая могла бы кое-как сойти разве только в Греции.

– Держи его! – ревел он. – У него мои панталоны и платье священника, все до последней нитки!

– Сейчас посмотрю, что с ним, – крикнул он Генфрею, минуя распластанного на земле Гокстера и огибая уголь, чтобы присоединиться к погоне, но быль тотчас сшиблен с ног в неприличнейшее положение. Кто-то, во весь опор мчавшийся мимо, со всего размаха наступил ему на палец. Он взвизгнул, попробовал встать, его опять повалили, он опять упал на четвереньки и сообразил, что участвует уже не в погоне, а в отступление. Все бежали назад в деревню. Мистер Касс поднялся, получил здоровенную затрещину в ухо. Пошатываясь, пустился он в обратный путь к трактиру, перескочив попутно через забытого и уже сидящего теперь на земле Гокстера.

Уже поднявшись на первые ступени крыльца, он услышал позади себя внезапный крик ярости, резко выделявшийся на общем фоне криков, и звонкую пощечину. В крике он признал голос Невидимого, и интонация его была интонацией человека, внезапно разъяренного сильным ударом.

В то же мгновение мистер Косс очутился в гостиной.

– Назад идет, Бонтинг! – крикнул он, врываясь. – Спасайся!

Мастер Бонтинг стоял у окна и был занят попыткой одеться в маленький коврик и «Западно-Сюррейскую газету».

– Кто идет? – спросил он и так сильно вздрогнул, что чуть было не расстроил своего костюма.

– Невидимый! – воскликнул Косс и бросился к окну. – Лучше убираться подобру, поздорову! Буянит! Бешеный какой-то! Ужас!

Еще минута, и от был уже на дворе.

– Великий Боже! – вымолвил мистер Бонтинг, колеблясь между двумя страшными альтернативами. В коридоре гостиницы послышалась ужасная возня, и решение его было принято. Он вылез из окна, торопливо прилаживая свой костюм и пустился бежать по деревне с всею быстротою, на какую была способна его толстые, коротенькие ножки.

* * *

Начиная с яростного крика Невидимого и достопамятного бегства мистера Бонтинга по деревне, последовательный отчет об айпингских событиях становятся невозможным. Может быть, первоначальным намерением Невидимого было просто скрыть отступление мистера Марвеля с книгами и платьем. Но терпение, которым он и вообще не отличался, совершенно изменило ему при каком-то случайно полученным им щелчке, – он окончательно вышел из себя и принялся всех тузить и расшвыривать направо и налево просто ради удовольствия причинить боль.

Представьте себе улицу с бегущею по ней толпой, хлопанье дверей, драки из-за мест, где можно спрятаться. Представьте влияние суматохи на нетвердое равновесие Флетчеровой доски и двух стульев и бедственные его результаты. Представьте испуганную парочку, застигнутую бедою на качелях. Затем весь этот бурный вихрь миновал. Айпингская улица со своими флагами и праздничным убранством, покинута всеми, кроме продолжающего бесноваться на ней Невидимого, и в беспорядке завалена кокосовыми орехами, опрокинутыми парусинными щитами и рассыпавшимся товаром с лотка торговца лакомствами. Отовсюду раздается стук затворяющихся ставней и задвигающихся болтов, и единственный видимый признав человека – какой-нибудь глаз под приподнятой бровью, мелькающий иногда в уголке оконной рамы. Невидимый позабавился немного, перебив все окна в «Повозке и лошадях», поток просунул уличный фонарь в окно гостиной мистресс Грограм. Он же, вероятно, обрезал телеграфную проволоку, как раз за котэджем Гиггинсов, на Адердинской дороге. Затем, как допускали то его особые свойства, совершенно исчез из сферы человеческих наблюдений, и в деревушке его не видали, не слыхали и не ощущали больше никогда. Он пропал окончательно.

Но добрых два часа прошло прежде, чем какое-либо человеческое существо отважилось сунуть нос в пустыню Айпинг-Стрита.

XIII
Мистер Марвел обсуждает свою отставку

Когда начало уже смеркаться, и Айпинг выползал потихоньку на развалины своего праздничного великолепия, низенький, коренастый человек в истрепанной шелковой шляпе тяжело ковылял сквозь сумрак за березовым лесом, по дороге в Брамбльгорст. Он нес с собою три книги, связанные вместе чем-то в роде нарядной эластической ленты, и узел в синей скатерти. Багровое лицо его выражало ужас и утомление, и в торопливости его было что-то конвульсивное. Он шел в сопровождении голоса, иного, чем его собственный, и, то и дело, корчился под прикосновением невидимых рук.

– Если ты опять удерешь от меня, – говорил голос, – если ты попробуешь от меня удрать…

– Батюшки! – прервал мистер Марвел. – Плечо-то у меня и без того один сплошной синяк.

– Честное слово, – продолжал голос, – я тебя убью!

– Я вовсе и не думал от тебя удирать, – сказал Марвел голосом, в котором слышались близкие слезы, – не думал… Ну, ей-Богу, не думал! Просто, не знал этого проклятого поворота, вот и все. Каким чортом мог я знать этот проклятый поворот? Меня уж и так трепали, трепали…

– Погоди, братец, будут, пожалуй, трепать еще гораздо больше, если не остережешься, – сказал голос, и мистер Марвел вдруг замолчал.

Он надул щеки, и в глазах его выразилось отчаяние.

– Довольно уж и того, что эти безмозглые горланы всюду теперь разгласят мою тайну, а тут еще и ты вздумал улепетнуть с моими книгами! Счастлив их Бог, что они во время удрали… А то бы… Никто ведь не знал, что я невидим, а теперь что я буду делать?

– А я что? – спросил Марвель вполголоса.

– Все теперь вышло наружу… Пожалуй, попадет в газеты. Все будут меня искать, все будут настороже….

Голос закончил отчаянными ругательствами и смолк. Отчаяние на лице мистера Марвеля усугубилось, а походка его замедлялась.

– Ну, иди, что ли! – сказал голос. Лицо мистера Марвеля в промежутках между своими красными островками сделалось серым.

– Не роняй книг-то, дурак! – резко осадил его голос. – Дело в том, – продолжал он, – что мне придется пустить в ход тебя. Ты – орудие плохое, но все таки придется.

– Орудие самое скверное, – сказал Марвель.

– Это правда.

– Самое скверное, какое только вы могли найти. Я не крепок, – продолжал он после молчания, не предвещавшего ничего хорошего.

– Я не особенно крепок, – повторил он.

– Нет?

– И сердце у меня слабое. Это дельце-то… Ну, конечно, я его обделал, но, поверите ли, просто, думал: свалюсь сейчас.

– Ну?

– И силы у меня не хватит и духу не хватит на то, что нам нужно.

– Ну уж это я сам позабочусь, чтобы хватило.

– Нет, нет, что вы!.. Мне не хотелось бы, понимаете, путать ваши деда. Но ведь я могу и спутать! Просто, что тяжко уж очень, да и струшу…

– Лучше не пробуй, – сказал голос спокойно, но внушительно.

– Хоть бы умереть, что ли – сказал Марвель. – Несправедливо это, – продолжал он. – Должны же вы согласиться… Мне кажется, я имею полное право…

– Пошел! – крикнул голос.

Мистер Марвель исправил свою походку, и некоторое время они шли молча.

– Чертовски трудно, – сказал мистер Марвель.

Это не произвело никакого впечатления. Он попробовал другой аргумент:

– Да и какая мне в этом прибыль-то? – начал он тоном нестерпимой обиды.

– Будет! – крикнул голос с неожиданной, удивительной энергией. – Я о тебе позабочусь, только делай, что тебе велят. Сделать это ты сумеешь. Хоть ты и дурак, а все-таки сумеешь.

– Говорю вам, сэр, я совсем на это не гожусь. Со всем к вам уважением…. но все-таки не гожусь.

– Если ты не замолчишь сию же минуту, я опять буду вывертывать тебе руку, – сказал Невидимый. – Мне надо подумать.

Вскоре два продолговатых четыреугольника желтого цвета блеснули между деревьями, и в сумраке затемнела квадратная башня церкви.

– Я буду держать руку у тебя на плече, – сказал голос, – пока мы не пройдем деревню. Иди и не пробуй дурачиться. Если попробуешь, – тем хуже для тебя.

– Это я знаю, – сказал мистер Марвель. – Все это я прекрасно знаю.

Горемычного вида человек и в старой шелковой шляпе прошел со своею ношей по улице маленькой деревушки и пропал, в сгущавшемся мраке за пределами огней в окнах.

XIV
В Порт-Стоу

В десять часов следующего утра мистер Марвель, небритый, грязный и запыленный, глубоко засунув руки в карманы и беспрестанно надувая щеки, с видом усталым, тревожным и расстроенным, сидел на скамейке у дверей маленькой гостиницы, в предместьях Порт-Стоу. Рядом с ним лежали книги, но теперь они были связаны веревкой. Узел был брошен в сосновом лесу за Брамбльгорстом, согласно некоторой перемене в планах Невидимого. Мистер Марвель сидел на скамейке и, хотя никто не обращал на него ни малейшего внимания, волновался до крайности. Руки его с лихорадочным беспокойным любопытством, то и дело, ощупывали его различные карманы.

Но когда он просидел, таким образом, уже почти целый час, из гостиницы вышел старый матрос с газетой в руках и поместился рядом с ним.

– Славный денек! – сказал матрос.

Мистер Марвель посмотрел вокруг с чем-то очень похожим на ужас.

– Да, – сказал он.

– Как раз подходящая ко времени погода, – продолжал матрос тоном, не терпящим возражений.

– Совершенно, – сказал сказал мистер Марвель.

Матрос вынул зубочистку и на насколько минут занялся исключительно ею. Глаза его между тем могли на свободе рассматривать запыленную фигуру мистера Марвеля и книги, лежавшие с ним рядом. Подходя к мистеру Марвелю, он слышал что-то очень похожее на звон падающих в карман монет, и контраст между таким симптомом богатства и внешностью мистера Марвеля показался ему очень удивительным; но затем мысль его снова вернулась к некоему предмету, странно поразившему его воображение.

– Книги? – спросил он внезапно, шумно оканчивая свои операции с зубочисткой.

Мистер Марвел встрепенулся и посмотрел на него.

– О, да, – сказал он. – Это книги.

– Пречудные бывают в книгах вещи, – заметил матрос.

– Верно, – сказал мистер Марвел.

– Да и не в одних книгах они бывают, – сказал матрос.

– И то правда, – сказал мистер Марвел, пристально взглянул на собеседника и посмотрел кругом.

– Пречудные, к примеру, бывают штуки и в газетах, – продолжал матрос.

– Бывают.

– Вот я в этой.

– А?

– Есть тут, например, одна история, – и матрос взглянул на мистера Марвеля твердо и сериозно, – одна история: о невидимом человеке.

Мистер Марвель скривил рот и почесал щеку; он почувствовал, что у него загорелись уши.

– Чего только не напишут, – проговорил он слабым голосом. – В Австралии, что ли, или в Америке?

– Ничуть, – сказал моряк. – Здесь.

– Господи?

Мистер Марвель сильно вздрогнул.

– Когда я творю, «здесь», – продолжал моряк, к величайшему облегчению мистера Марвеля, – я, конечно, не разумею вот тут, а так в округе.

– Невидимый человек? – проговорил мастер Марвел. Да что ж он такое делает-то?

– Чего только ни делает, – сказал матрос, держа Марвеля под своим взглядом, и прибавил в виде дополнения: – Как есть, все, что угодно.

– Я не видал газет последние четыре дня, – сказал Марвель.

– Показался он в Айпинге.

– Да неужто ж?

– Показался в Айпинге. И откуда взялся – никому неизвестно. Вот оно: «За-ме-чательное событие в Айпинге». О-че-видность, говорит, то есть это в листке-то сказывают… Очевидность полная, за-ме-чательная, значит. В свидетелях тоже один там священник да лекарь один – видели собственными глазами…. что бишь я! – не видали… Жил он, значит, в «Повозке с лошадьми», и никто, говорит, не знал об его беде, пока не произошло в гостинице споткновение, и у него с головы сорвали бинты. Тут и приметили, значит, что головы-то у него чтой-то не видать. И сейчас, говорит, сделали попытку задержать его… Не тут то было, – скинул, говорит, одежду, и удалось ему спастись бегством, но не иначе, говорить, как после отчаянной борьбы, в которой он нанес тяжкие повреждения, говорит, тяжкие повреждения нашему уважаемому констэблю, мистеру Джафферсу. Складно написано, а? И имена и все!

– Господи Иисусе! – проговорил мистер Марвель, нервно оглядываясь по сторонам и пробуя сосчитать деньги в кармане одним только непосредственным чувством осязания.

Ему пришла новая и странная мысль.

– Экие диковины! – сказать он.

– А то нет? Говорю, за-ме-чательно! Никогда и не слыхивал прежде о невидимых людях; ну да теперь слышишь столько за-ме-чательного что…

– И это все, что он сделал? – спросил Марвель, стараясь казаться равнодушным.

– А тебе мало что ли?

– Не возвращался назад? Бежал да все тут?

– Что это ты? – сказал матрос. – Что это ты, да разве не довольно?

– За глаза, – сказал Марвель.

– Еще бы не за глаза. Чего еще?

– А товарищей у него не было? Ничего не говорится о товарищах? – с беспокойством сказал мистер Марвель.

– А тебе и таких понадобилось? – спросил матрос. – Нет, благодарение Богу, можно сказать еще таких не бывало.

Он медленно покачал головой.

– Как подумаешь, даже оторопь берет, – рыщет он теперь по всей округе! На воле, значит, и по некоторым свидетельствам, – это в листке-то, – можно заключить, что он направился в Порт-Стоу. А мы тут и есть! Уж это не то, что какие-то американские фокусы. Ты подумай только, что он натворить-то может! Ну, что поделаешь, коли он хватит лишнюю рюмку, да на тебя накинется? А коли обокрасть вздумает, – кто ему помешает? Можно ему теперь и грабят, и воровать, и через целый кордон полицейских пройти, все ровно, как нам с тобой от слепого удрать. Куда, – легче! Слепые-то эти слышат, будто, уж очень хорошо. И если где вино какое ему по вкусу…

– Конечно, положение его очень выгодное… – сказал мистер Марвель. – И…

– Уж что и говорить, – прервал матрос. – Просто хоть куда.

Мистер Марвель между тем все время смотрел по сторонам, напряженно прислушивался, улавливая чуть слышные шаги или какое-нибудь не заметное движение.

Казалось, им было принято какое-то очень важное решение. И вот он кашлянул в руку, опять осмотрелся, прислушался, повернулся к матросу и понизил голос.

– Дело в том, что мне случайно известны некоторые вещи о невидимом человеке… Из частных рук.

– Ой? – протянул матрос. – Тебе?

– Да, – сказал мистер Марвель, – мне.

– Ишь ты! А позволь тебя спросить…

– Удивляешься? – сказал мистер Марвель, прикрывая рукою рот. – Просто страсть, что такое.

– Ишь ты!

– Дело в том, – с жаром начал мистер Марвель конфиденциальным шопотом.

Но тут выражение его лица внезапно изменилось самым чудесным образом.

– О-о! – простонал он и как-то странно приподнялся на скамейке, лицо его ясно говорило о физическом страдании.

– Уоу! – сказал он.

– Что такое? – с участием осведомился матрос.

– Зуб, – сказал мистер Марвель и провел рукой по уху.

Он схватил книги.

– Однако мне пора, – сказал он и начал странно пятиться на скамейке прочь от своего собеседника.

– А как же ты хотел рассказать мне об этом Невидимом-то, – попробовал протестовать моряк.

Мистер Марвель задумался, как бы соображая.

– Враки! – сказал чей-то голос.

– Да ведь в листке написано? – сказал матрос.

– Все равно, враки… Я знаю молодца, который все это выдумал. Никакого нет невидимого человека. Болтают зря.

– А как же в листке-то? Неужели ж ты говоришь…

– Враки от слова до слова, – непоколебимо утверждал мистер Марвель.

Матрос, все еще с газетой в руке, выпучил глаза.

– Погоди, – сказал он медленно, вставая. – Так ты говоришь…

– Говорю, – сказал митр Марвель.

– Так чего ж ты раньше-то молчал? Чего ж не остановил-то меня, когда я разводил тебе всю эту околесицу? Я перед тобой этакого дурака разыгрывал, а ты что ж? Это что значит, а?

Мистер Марвель надул щеки. Матрос вдруг побагровел и сжал кулаки.

– Я, может, минут десять раздарабарывал, а ты, пузан проклятый, поганая рожа, хотя бы…

– Не изволь со мной ругаться, – сказал мистер Марвел.

– Ругаться! Вот погоди еще!

– Ступай! – сказал голос.

Что-то повернуло мистера Марвеля, и он странной судорожной походкой зашагал в сторону.

– Убирайся-ка подобру, поздорову! – крикнул ему матрос. – Так-то оно лучше!

– Кто ж убирается-то? – спросил мистер Марвель.

Он боком пятился прочь со странною торопливостью и внезапными резкими скачками. Уже отойдя немного по дороге, он начал тихий монолог, в котором слышались будто протесты и упреки.

– Чорт безмозглый! – крикнул матрос, широко расставим ноги, уперев руки в бока и наблюдая за удалявшейся фигурой. – Вот я покажу тебе, болван, как морочить меня! В листке ведь написано!

Мистер Марвель отвечал несвязно и вскоре скрылся за изгибом дороги, но матрос продолжал стоять в прежней победоносной позе, пока не согнала его с места телега мясника. Тут он повернул в Порт-Стоу.

– За-ме-чательное дурачье! – тихонько проговорил он про себя. – Видно, хотел осадить меня маленько, – вот и вся его дурацкая штука. В листке – ведь!

Вскоре пришлось ему услышать и еще одну замечательную вещь, случавшуюся очень от него близко. Это было сверхъестественное появление пригоршни монет (не более, ни менее), путешествовавшей без всяких видимых посредников вдоль стены, за углом Сент-Майкельс-Лэна. Это удивительное зрелище видел в то самое утро один из собратьев-матросов, и хотел было схватят деньги, но был тотчас сшиблен с ног, а когда встал, – мотылькообразные деньги исчезли. Наш матрос, по его же уверению, готов был в эту минуту поверить чему угодно, но последний рассказ показался ему «уж чересчур». Впоследствии рассказ, однако, заставил его призадуматься.

История о летящих деньгах была достоверна. И по всему-то околодку, даже из августейшей банкирской конторы «Лондон и Графство», из касс магазинов и трактиров, где все двери, благодаря прекрасной погоде стояли настежь, – деньги в этот день беззвучно и проворно выбирались себе вон и преспокойно летели по стенкам и темным закоулкам, пригоршнями и свитками, искусно увертываясь от взора попадавшихся на пути людей. И деньги эти, хотя никто не соследил их, неизбежно оканчивали свой таинственный полет в кармане сильно взволнованного джентльмена в истрепанной шелковой шляпе, сидевшего у входа в трактирчик на окраинах Порт-Стоу.

Только через десять дней, – когда история в Бордоке, в сущности, уже совсем устарела, – матрос сопоставил все эти факты и начал понимать, как близко ему пришлось быть от диковинного невидимого человека.