Текст книги "История цивилизации"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Во второй половине XIX века в Европе начался новый цикл войн. Это были преимущественно войны «за сохранение равновесия» или же за преобладание. Во время Крымской войны Англия, Франция и Сардиния напали, защищая Турцию, на Россию. Пруссия (в союзе с Италией) боролась с Австрией за верховную власть над Германией. Франция, сражаясь за Савойю, освободила Северную Италию от австрийского владычества, а Италия понемногу объединилась в одно королевство. Затем Наполеону III пришла в голову неудачная мысль начать авантюру в Мексике во время междоусобной войны в Америке. Он возвел на мексиканский трон некоего императора Максимилиана, но поспешил предоставить его своей судьбе. Тот был расстрелян мексиканцами, когда победоносное федеральное правительство начало показывать зубы.

В 1870 г. между Пруссией и Францией началась давно назревавшая борьба за верховенство в Европе. Пруссия давно предвидела эту борьбу и приготовилась к ней. Франция же насквозь прогнила из-за коррупции. Поражение ее наступило быстро и было полно драматизма. Немцы вторглись во Францию в августе. Одна многочисленная французская армия под предводительством императора капитулировала при Седане в сентябре, другая сдалась в октябре в Меце, а в январе 1871 г. Париж, выдержавший осаду и бомбардировку, был оккупирован немцами. Во Франкфурте был заключен мир, по которому провинции Эльзас и Лотарингия отошли к немцам. Все германские страны, за исключением Австрии, объединились в одну империю, и к плеяде европейских цезарей прибавился еще один император, германский.

В течение последовавших потом сорока трех лет Германия первенствовала в Европе. В 1877–1878 гг. на Балканах, между Россией и Турцией, произошла война, но после этого, если не считать некоторого перекраивания карты Балканского полуострова, границы Европы оставались без перемен в течение тридцати лет.

ГЛАВА 24. НОВЫЕ ЗАМОРСКИЕ ИМПЕРИИ, СОЗДАННЫЕ ЖЕЛЕЗНЫМИ ДОРОГАМИ И ПАРОХОДАМИ

Конец XVIII века был периодом распада империй, временем разочарований для тех, кто хотел расширить границы своих государств. Длинный утомительный путь между Англией, Испанией и их колониями в Америке препятствовал свободным переездам из метрополии в эти новые страны, и потому колонии начали преобразовываться в новые, совершенно отдельные общины, со своими философскими и духовными учениями, своими интересами, а иногда и собственным языком. По мере того, как они росли, все больше и больше ослабевали и без того непрочные узы – в виде пароходных линий, связывавшие их с метрополией. Беспомощным торговым поселениям, как, например, французским поселениям в Канаде, или же торговым компаниям в чужеземной стране, вроде английских в Индии, приходилось, разумеется, держаться ради сохранения жизни за страну, оказывавшую им поддержку и придававшую смысл их существованию. Мыслителям начала XIX века казалось, что это уже предел, которым ограничено всякое владычество над заморскими странами, что дальше этого пойти нельзя. В 1820 г. проекты великих империй во внеевропейских странах, так смело фигурировавшие на картах середины XVIII века, распались и приняли весьма скромные размеры. Одна лишь Россия по-прежнему широко раскинулась в Азии.

В 1815 г. Британская империя состояла из слабо заселенных местностей вдоль рек и озер в Канаде и лежавших за ними огромных пустынных пространств, единственными поселениями в которых пока были пункты для скупки мехов, принадлежавшие компании Гудзон Бэй. Англии принадлежали еще около трети полуострова Индостан (под управлением Ост-Индской компании), морское побережье в районе мыса Доброй Надежды, населенное неграми и непокорными колонистами-голландцами, несколько торговых пунктов на западном берегу Африки, Гибралтарская скала, острова Мальта и Ямайка, несколько второстепенных владений в Вест-Индии, где существовал рабский труд, Британская Гвиана в Южной Америке, а на противоположном конце Земли – две свалки для каторжников: в Ботани-Бэй в Австралии и на Тасмании. Испания удержала за собой Кубу и несколько поселений на Филиппинских островах. Португалия в Африке сохранила за собой некоторые остатки своих прежних владений. Голландия обладала несколькими островами и территориями на Ост-Индских островах и в Голландской Гвиане, а Дания имела один или два острова в Вест-Индском архипелаге. У Франции было два острова в Вест-Индии и Французская Гвиана. По-видимому, это было все, что требовалось для европейских держав; им, казалось, больше и не удастся ничего приобрести во внеевропейских странах.

Пока Европа была занята наполеоновскими войнами, Ост-Индская компания под управлением целого ряда генерал-губернаторов играла в Индии роль, весьма схожую с той, которую сыграли раньше тюркские и тому подобные племена, вторгавшиеся в Индию с севера. После Венского мира она продолжала свое дело: взимала налоги, вела войны, отправляла послов в азиатские страны как полунезависимое государство, имевшее, однако, определенную тенденцию высылать свои богатства на запад.

Мы здесь не можем подробно рассказать о том, как добилась владычества Британская компания путем союза то с одним туземным государством, то с другим, пока, наконец, не победила всех. Власть ее распространилась по всей стране вплоть до Ассама, Синда, Удхи. Карта Индии стала принимать облик, знакомый ученикам в нынешней школе, – лоскутного государства, состоящего из туземных княжеств, вкрапленных в обширные провинции, находящиеся под непосредственным владычеством Англии и соединяемых ими.

В 1859 г., вслед за весьма серьезным восстанием туземных войск в Индии, эта принадлежавшая Ост-Индской компании империя была присоединена к английской короне. Актом, известным под названием «Акта о лучшем управлении Индией», генерал-губернатор был переименован в вице-короля, а место компании было занято статс-секретарем, ответственным перед английским парламентом. В 1877 г. лорд Биконсфильд завершил это дело, провозгласив королеву Викторию императрицей Индии.

На столь необычных основаниях продолжается и по сию пору связь Индии с Англией. Индия все еще остается империей Великого Могола, но Великий Могол заменен теперь «коронованной республикой» Великобритании. Индия является самодержавной монархией без самодержца. Ее режим совмещает в себе все неудобства абсолютной монархии с безличностью и безответственностью демократической бюрократии. У индуса, желающего подать жалобу, нет видимого монарха, к которому он мог бы обратиться: его император – лишь златой символ. Ему остается в этих случаях или распространять в Англии памфлеты, или возбудить вопрос в палате общин. Чем больше занят парламент английскими делами, тем меньше внимания он уделяет Индии, и тем больше она будет предоставлена власти небольшой группы ее высших должностных лиц.

Если не считать присоединения Индии, можно сказать, что вплоть до более обширного развития пароходства и железных дорог ни одна из европейских держав не распространила широко своего владычества. Довольно многочисленная школа политических мыслителей в Англии склонялась к мнению, что заморские владения являются источником слабости для государства. Австралийские колонии развивались сначала медленно, но в 1842 г. там были найдены богатые залежи меди, а в 1851 г. – золотые россыпи, что придало им новое значение. Вследствие улучшения транспорта, австралийская шерсть также начала постепенно завоевывать европейские рынки. В Канаде тоже не видно особенного прогресса до 1849 г. В ней постоянно происходили раздоры между французами и англичанами, произошло даже несколько серьезных восстаний, и лишь в 1867 г. была введена новая конституция, поставившая Канаду на положение федерального доминиона, после чего напряжение несколько уменьшилось. Но окончательно изменило строй жизни проведение железных дорог. Железные дороги дали возможность Канаде, как и Соединенным Штатам, расширить свои владения на западе, сбывать свой хлеб и другие продукты на европейских рынках и все же оставаться, несмотря на быстрый рост и расширение, по языку и по симпатиям, одним целым. Железные дороги, пароходство и телеграф производили радикальные перемены в условиях развития колоний.

В Новой Зеландии англичане начали селиться еще до 1840 г.; была даже образована Новозеландская Земельная компания для эксплуатации естественных богатств острова. В 1840 г. Новая Зеландия была также присоединена к владениям английской короны.

Как мы уже отметили, Канада первой из английских колоний широко использовала новые экономические условия, создавшиеся вследствие проведения железных дорог. Вскоре началась перемена и в южно-американских республиках, в особенности в Аргентине: на главных занятиях населения – скотоводстве и выращивании кофе – отразилась все увеличивавшаяся доступность европейского рынка. До тех пор европейцев привлекали в беспокойные и дикие страны главным образом золото и прочие металлы, пряности, слоновая кость, рабы. Но рост населения в течение последней четверти XIX столетия заставил европейские правительства обратиться к внеевропейским странам за пищевыми продуктами первой необходимости, а развитие технологий в промышленности создавало спрос на новые сырые продукты: жиры всех сортов, каучук и другие вещества, в которых рынок до тех пор не нуждался. Стало несомненно, что торговля Великобритании, Голландии и Португалии получала значительную и все возраставшую прибыль благодаря тому, что вся добывающая промышленность тропических и субтропических стран в значительной степени находилась под контролем этих государств. После 1871 г. Германия, а вскоре затем Франция и, несколько позднее, Италия также начали искать еще свободные территории для добычи сырья и обратили свое внимание на страны Востока с целью, на выгодных для себя условиях, ввести в них современную культуру.

Таким образом, во всем мире, кроме Америки, где доктрина Монро не допускала никаких авантюр, началась опять погоня за политически беззащитными странами. Невдалеке от Европы лежал материк Африки, полный еще не исследованных богатств. В 1850 г. он еще представлял собой покрытую мраком таинственности страну. Отсутствие места не позволяет нам рассказать здесь изумительную повесть об исследователях и искателях приключений, которым удалось первыми осветить этот мрак, о политических агентах, администраторах, торговцах, колонистах и ученых, которые за ними последовали. Свет узнал об удивительных племенах, вроде пигмеев, необычных зверях, вроде окапи, чудесных плодах, цветах и насекомых, страшных болезнях, причудливых ландшафтах из гор и лесов, огромных внутренних морях, исполинских реках и водопадах: открылся целый новый мир. В Зимбабве были найдены даже останки какой-то неизвестной, давно исчезнувшей цивилизации, созданной каким-то древним народом, колонизировавшим юг. В этот новый мир ворвались европейцы: они нашли там арабов-работорговцев, уже вооруженных винтовками, и полное расстройство в жизни туземцев-негров.

К 1900 г. вся Африка уже была занесена на карту, исследована, оценена и разделена между европейскими державами. В этой погоне за наживой о благосостоянии туземцев совершенно не заботились. Арабы, торговавшие рабами, были не то что изгнаны, но должны были подчиниться новым пришельцам, а стремление добыть побольше каучука было причиной многих ужасных жестокостей. Каучук был естественным продуктом, и европейцы насильно принуждали туземных жителей бельгийского Конго собирать его; при этом происходило много столкновений вследствие неопытности европейских администраторов, не умевших обращаться с местным населением. В этом деле ни у одной из европейских держав совесть не может быть чиста.

Мы не можем здесь подробно рассказать, каким образом Великобритания в 1883 г. завладела Египтом и осталась в нем, несмотря на то, что Египет юридически входил в состав Турецкой империи, и как этот захват чуть не привел к войне между Францией и Англией в 1898 г., когда некий полковник Маршал сделал попытку, пройдя поперек всю Центральную Африку от Атлантического океана, захватить Фашоду и верховья Нила.

Не можем мы также пространно говорить о том, как английское правительство сначала позволило бурам, голландским колонистам, поселившимся на Оранжевой реке и в Трансваале, учредить независимые республики в глубине Южной Африки, а затем пожалело об этом и в 1877 г. аннексировало Трансваальскую республику, и о том, как боролись за свободу и добились ее после битвы при Маджубо в 1881 г. трансваальские буры. Пресса постоянно и настойчиво напоминала английской публике об этой битве и бередила эту рану, вследствие чего в 1899 г. разразилась новая война, продолжавшаяся три года и стоившая огромных денег английскому народу. Эта война закончилась тем, что обе республики сдались. В подчинении они пробыли недолго. В 1907 г., после падения победившего их империалистического правительства, за решение южноафриканского вопроса принялись либералы, и эти раньше независимые республики добровольно вошли в состав федерации всех южноафриканских стран, во главе которой стали Капская колония и Наталь и которая образовала одну обширную самоуправляющуюся республику под главенством англичан.

Если бы Трансвааль был рыбой… Русская карикатура из газеты Новое время, 1899

За четверть века вся Африка была поделена. Не присоединенными к европейским странам остались три сравнительно небольших государства: на западном берегу – Либерия, республика, население которой состоит из освобожденных рабов-негров, Марокко, находящееся под владычеством исповедующего магометанскую веру султана, и Абиссиния, еще дикая страна, где господствует древняя, совершенно особая форма христианства. В 1896 г., в битве при Адуе, Абиссинии удалось с успехом отстоять свою независимость от Италии.

ГЛАВА 25. ВТОРЖЕНИЕ ЕВРОПЕЙЦЕВ В АЗИЮ И ВОЗВЫШЕНИЕ ЯПОНИИ

Трудно поверить, чтобы это смелое раскрашивание карты Африки в европейские цвета получило всеобщее признание, как окончательно и прочно установившееся положение вещей; но историк обязан отметить, что таково было действительно всеобщее убеждение. В XIX столетии знакомство европейцев с историей было поверхностным, кроме того, у них не было привычки критически относиться к подобным вопросам. Чисто случайные преимущества, которые дала Европе над остальным миром начавшаяся на Западе революция в области техники, были приняты людьми, никогда не слышавшими о великих завоеваниях монголов, за доказательство, что европейцы, безусловно, всегда будут стоять во главе человечества. Эти люди совершенно не осознавали, что можно заимствовать не только науку, но и ее плоды. Они не понимали, что китайцы и индусы могут с таким же успехом, как французы или англичане, заниматься научными изысканиями. Они были убеждены, что Запад обладает какой-то особой умственной энергией, между тем как Востоку присущи лень и консерватизм, и что это обстоятельство навсегда обеспечивает европейцам преобладание в мире.

Вследствие этой иллюзии, министерства иностранных дел различных европейских держав не только старались не отставать от Англии в погоне за девственными и неиспользованными территориями на поверхности Земли, но также начали по-своему перекраивать густо населенные и культурные государства Азии, решив, что их население также представляет собой лишь сырой материал для эксплуатации. Внутренне непрочный, но зато внешне блестящий империализм английского правящего класса в Индии, обширные и доходные владения голландцев в Ост-Индии внушали соперничавшим с Англией и Голландией великим державам Европы мечты о подобных же славных подвигах в Персии, в разваливавшейся Оттоманской империи, в дальней Индии, Китае и Японии.

В 1898 г. Германия захватила Цзяочжоу в Китае. Англия ответила на это захватом Вэйхайвэя, а в следующем году русские заняли Порт-Артур. По всему Китаю пронеслась волна ненависти к европейцам. Везде начались убийства европейцев и обращенных в христианство китайцев, а в 1900 г. произошло нападение на посольства в Пекине и осада их. Отряд из смешанных европейских войск совершил карательную экспедицию в Пекин, освободил посольства и награбил огромное количество ценного имущества. После этого русские захватили Маньчжурию, а в 1904 г. англичане вторглись в Тибет. Но тут в эту борьбу великих держав вмешалась новая держава, Япония. Доселе Япония играла лишь незначительную роль в истории; ее обособленная культура имела мало влияния на общие судьбы человечества; получила она много, но дала мало. Чистокровные японцы принадлежат к монголоидной расе. Их культура, письменность, их литературные и художественные традиции – все заимствовано у китайцев. История их крайне интересна и носит романтический характер. В начале христианской эры у них развились феодализм и рыцарство. Их нападения на Корею и Китай соответствуют войнам, которые англичане вели во Франции. В соприкосновение с Европой Япония вошла впервые в XVI веке: в 1542 г. туда добрались в китайской джонке несколько португальцев, а в 1549 г. иезуитский миссионер, Франсуа Ксавье, начал там проповедовать христианство. Сначала японцы очень благосклонно отнеслись к европейцам, и миссионерам удалось обратить многих в христианство. Самым доверенным советником японцев сделался европеец Уильям Адамс, научивший их строить большие суда. На судах, построенных в Японии, были совершены путешествия в Индию и Перу. Но затем возникли сложные споры между испанскими доминиканцами, португальскими иезуитами и английскими и голландскими протестантами, причем каждый предостерегал японцев от политических козней остальных. Когда иезуитские проповедники возобладали над остальными миссионерами, они начали ожесточенно преследовать и оскорблять буддистов. В конце концов, японцы пришли к убеждению, что европейцы невыносимы и приносят одно беспокойство, а христианство, и в особенности католическая вера, являются лишь прикрытием ряда политических мечтаний папы и испанской монархии, уже, кстати, завладевшей Филиппинскими островами. Начались усиленные преследования христиан, а с 1638 г. Япония стала абсолютно недоступной для них; это положение продолжалось около двухсот лет. В течение этих двух веков японцы были совершенно отрезаны от остального мира, словно они жили на другой планете. Им было запрещено строить суда, кроме небольших лодок, которые могли плыть только вдоль берега. Ни один японец не мог выехать из своей страны, ни один европеец не мог в нее проникнуть.

В продолжение двух веков Япония оставалась в стороне от общего течения истории. Она пребывала в состоянии какого-то живописного феодализма, при котором самураи, или воины, вместе с аристократическими семействами – т. е. около пяти процентов всего населения – господствовали бесконтрольно над остальной его частью. Между тем обширный внешний мир расширял свои познания и приобретал новое могущество. Все чаще и чаще мимо японских берегов стали проноситься необычайного вида суда. Иногда они терпели крушение, и моряки попадали на берег. Через голландскую колонию на о. Дэсима, осуществлявшую единственную связь с внешним миром, Япония получила предупреждение, что она отстала от могущественного Запада. В 1837 г. в гавани Эдо появилось судно под невиданным еще японцами флагом с полосками и звездами. Оно привезло японских моряков, подобранных им где-то далеко в Тихом океане. Это судно отогнали, обстреляв его из пушек. Но вскоре появились новые суда под тем же флагом. В 1849 г. одно из них явилось, чтобы потребовать освобождения восемнадцати потерпевших крушение американских матросов. Затем в 1853 г. прибыло четыре американских боевых судна под начальством коммодора Перри; они уже не дали отогнать себя прочь. Перри встал на якоре в запретных водах и стал переговариваться с двумя правителями, разделявшими в то время власть над Японией. В 1854 г. он вернулся с десятью судами, удивительными судами, двигавшимися посредством пара, вооруженными большими пушками, и вновь предложил японцам вступить с ним в торговые сношения. Против этого предложения Япония не могла устоять. Перри сошел на берег с отрядом в 500 человек, чтобы подписать договор. Не верившая своим глазам толпа японцев наблюдала за этими пришельцами из внешнего мира, когда они шествовали по улицам.

Примеру Америки последовали Россия, Голландия и Англия. Одному знатному японцу, земли которого лежали у пролива Симоносеки, заблагорассудилось открыть огонь по иностранным судам, но его батареи были уничтожены, а воины рассеяны бомбардировкой, которую произвел флот из английских, французских, голландских и американских боевых судов. Наконец, союзный флот, вставший на якоре у Киото, заставил в 1865 г. Японию заключить договор, на основании которого двери ее раскрылись для иностранцев.

Японцы были глубоко оскорблены этим унижением. С необычайной энергией и умом они задались целью довести свою культуру и организацию до уровня европейских. Еще ни одна нация во всем мире так быстро не шагнула вперед, как Япония. В 1866 г. она была феодальной страной, фантастической карикатурой крайнего, доведенного до абсурда феодализма. В 1899 г. японцы были совершенно европеизированным народом, стоявшим на одном уровне с наиболее передовыми европейскими нациями. Япония совершенно опровергла мнение, что Азия неисправимо и безнадежно отстала от Европы. По сравнению с ее прогрессом, всякие достижения европейцев показались бы крайне медленными.

Мы не можем здесь передать подробности войны Японии с Китаем в 1894–1895 гг. Эта война доказала, насколько Япония усвоила западную культуру. У нее были отличная армия европейского образца и небольшой, но боеспособный флот. Однако, истинное значение ее возрождения не было понято никем из великих держав, искавших в Азии вторую Индию. Исключение составляли лишь Англия и Америка, уже обращавшиеся с Японией как с вполне европейским государством. Россия продвигалась через Маньчжурию к Корее. Франция уже встала твердой ногой на юге, в Тонкине и Аннаме, а Германия рыскала вокруг, жадно высматривая добычу. Эти три державы соединенными усилиями помешали Японии пожать плоды своих побед над Китаем.

Япония временно покорилась и стала собираться с силами. Через десять лет она уже была готова к войне с Россией, войне, отметившей новую эру в истории Азии – конец периода высокомерного отношения к ней европейцев. Русский народ, разумеется, был в полном неведении об этой авантюре, происходившей на другом конце света, и совершенно неповинен в ней. Наиболее разумные государственные деятели России также были против безрассудного нападения, но царя окружала шайка авантюристов-финансистов, в которую входили его двоюродные братья, великие князья. Они были втянуты в игру и спекуляции, ожидали крупного выигрыша при будущем разграблении Маньчжурии и Китая и не хотели соглашаться на отступление. И потому началась переброска огромных японских армий через море в Корею и Порт-Артур, а по Сибирской железной дороге потянулись бесчисленные поезда, наполненные русскими крестьянами, которых посылали умирать на этих отдаленных от их родины полях.

Русские, бывшие под начальством весьма неискусных полководцев, плохо и недобросовестно снабжаемые, потерпели поражение и на суше, и на море. Русский Балтийский флот, обогнув Африку, прибыл в Японию и был разбит при Цусиме. Революционное движение, возникшее среди русского народа, возмущенного этой бессмысленной бойней в отдаленной стране, принудило царя закончить войну (1905). Россия возвратила южную половину Сахалина, захваченную русскими в 1875 г., эвакуировалась из Маньчжурии и отказалась от Кореи в пользу Японии. Вторжение европейцев в Азию подходило к концу, и Европа начинала втягивать обратно свои щупальца.

ГЛАВА 26. БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ В 1914 г.

Мы сейчас кратко перечислим входившие в состав британской империи в 1914 г. элементы, спаянные вместе пароходами и железными дорогами. Это была и есть до сих пор единственная в своем роде политическая комбинация; ничего подобного еще никогда не существовало. Во-первых, центром всей системы являлась «коронованная республика» Соединенного Королевства, включавшего (против желания большинства ирландцев) также и Ирландию. Большинство в британском парламенте, составленном из трех соединенных парламентов Англии и Уэльса, Шотландии и Ирландии, выбирает руководителей, определяет характер и политику министерства, причем главным образом основывается на соображениях, вытекающих из внутреннего положения. Это министерство и является правомочным верховным правительством, с правом объявлять войну и заключать мир; оно управляет всей остальной империей.

Затем, в порядке политического значения, следовали «коронованные республики» Австралии, Канады, Ньюфаундленда (самого старинного владения Англии – с 1583), Новой Зеландии и Южной Африки, все фактически независимые государства с полным самоуправлением, но состоявшие в союзе с Великобританией, правительство которой назначало в каждую своего представителя.

Затем шла Индия – расширенная империя Великого Могола, вместе с зависимыми странами и странами «под протекторатом», простирающаяся в нынешнее время от Белуджистана до Бирмы и включающая Аден. В этой империи британская корона и статс-секретариат по делам Индии (под контролем парламента) играли роль прежней монгольской династии.

Затем Египет – владение, которое носит двусмысленный характер. Номинально он входил в состав Турецкой империи и имел своего монарха, хедива, а фактически находился под деспотическим управлением английских чиновников.

Затем еще более двусмысленно подчиненный Англии Судан, «англо-египетская» провинция, занятая и находящаяся под совместным управлением англичан и египетского правительства (под контролем Англии).

Затем целый ряд государств с частичным самоуправлением, частью английского происхождения, частью нет, с выборными законодательными учреждениями и назначаемой Англией исполнительной властью, как, например, Мальта, Ямайка, Багамские и Бермудские острова.

Затем колонии короны, в которых управление английского правительства (через посредство министерства колоний) приближалось к самодержавному – Цейлон, Тринидад, Фиджи (где имелся назначенный правительством совет), а также Гибралтар и Св. Елена (где имелись губернаторы).

Затем обширные территории, преимущественно в тропических странах, производящие сырые продукты, с политически бессильным и полуцивилизованным туземным населением, номинально находившиеся под протекторатом и управляемые или туземными вождями под присмотром верховного комиссара (как в Басутоленде), или получившие концессию компанией под контролем такого же комиссара, как в Родезии. Приобретение владений, входивших в этот последний и наименее определенный разряд, было сделано частью министерством иностранных дел, частью министерством колоний, частью статс-секретариатом по делам Индии, но в последнее время ответственность за них лежала преимущественно на министерстве колоний.

Отсюда станет ясно, что ни одно учреждение и ни один отдельный человек никогда не мыслил Британскую империю как нечто общее, цельное. Это был конгломерат различных наслоений, совершенно отличный от того, что раньше называлось империями. Этот порядок широко гарантировал мир и безопасность, и вот почему власть Англии терпелась и поддерживалась многими из «подчиненных» рас, несмотря на деспотизм и неудовлетворительность чиновничества и на небрежное отношение английской публики. Подобно Афинам, Британская империя владычествовала на море; пути сообщения ее были путями морскими, и общим, связующим ее звеном являлся британский флот. Как и во всех империях, ее единство зависело материально от способов сообщения. Развитие мореплавания, кораблестроения и пароходства в период времени между XVI и XIX веками дало ей возможность стать удобным средством для поддержания мира – «Pax Britannica», но новые усовершенствования в области воздушного транспорта или же ускорение сухопутного могли в любое время превратить ее власть в нечто крайне стеснительное.

ГЛАВА 27. ЭПОХА ВООРУЖЕНИЙ В ЕВРОПЕ И ВЕЛИКАЯ ВОЙНА 1914–1918 гг.

Успехи в области естественных наук, создавшие обширную «пароходно-железнодорожную» Американскую республику и распространившие по всем углам земного шара непрочную власть Британской империи, совершенно иначе отразились на скученных народах европейского материка. Эти народы оказались заключенными в пределы, установившиеся еще в те дни, когда человечество ездило на лошадях, а когда они захотели увеличить свои территории за счет внеевропейских стран, то оказалось, что Англия их уже опередила. Одна Россия могла свободно расширять свои границы на восток; она построила длиннейшую железную дорогу через Сибирь, следствием чего было ее столкновение с Японией, и начала продвигаться на юго-восток, к границам Персии и Индии, к великой досаде Великобритании. Прочие государства Европы находились в состоянии интенсивного уплотнения. Для того, чтобы использовать все возможности нового строя, им нужно было перестроить свою жизнь, опираясь на другие принципы: или путем организации добровольного союза того или иного характера, или же путем союза, навязанного им извне какой-нибудь ставшей сильнейшей державой. Современная мысль склонялась в пользу первой альтернативы, но сила политических традиций влекла Европу к другому решению вопроса.

Падение «империи» Наполеона III и образование новой Германской империи внушали человечеству идею, встреченную некоторыми с надеждой, а некоторыми со страхом, о соединении всей Европы под властью Германии. В течение тридцати шести лет непрочного мира вся политика Европы вертелась вокруг этого возможного выхода. Франция, упорно соперничавшая с Германией за главенство в Европе еще со времени Карла Великого, пыталась укрепить свои позиции, заключив союз с Россией. Германия заключила столь же тесный союз с Австрией (переставшей называться Священной Римской империей со времен Наполеона I), а также, но с меньшей выгодой, с молодым итальянским королевством. Вначале Англия, как всегда, лишь наполовину вмешивалась в континентальные дела. Но носившее агрессивный характер создание огромного германского флота постепенно принудило ее искать тесного сближения с франко-русским союзом. Грандиозные амбиции императора Вильгельма II (1888–1918) вовлекли Германию в легкомысленные, необдуманные заморские авантюры, которые заставили впоследствии не только Великобританию, но также Японию и Соединенные Штаты встать в ряды ее врагов.

На фронтах Мировой войны

Более интересным является не вопрос, почему началась великая война, а другое – почему ее не предвидели и не попытались предотвратить. Гораздо более важно для человечества то обстоятельство, что миллионы людей оказались слишком «патриотами», слишком глупыми или инертными для того, чтобы помешать этому бедствию путем организации движения в пользу объединения всей Европы на началах добрососедства и соблюдения законов. Тот же факт, что небольшое число людей активно действовало, чтобы развязать войну, особого значения не имеет.