Текст книги "История цивилизации"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Обеспечив себя императорской короной, Фридрих II остался в Сицилии, которая, как резиденция, нравилась ему гораздо больше Германии, и ничего не сделал, чтобы исполнить хоть одно из обещаний, данных им Иннокентию III. В 1216 г. папа умер, потерпев полное поражение.

Гонорий III, преемник Иннокентия, также ничего не добился от Фридриха, и Григорий IX (1227) взошел на папский престол с явным намерением во что бы то ни стало свести счеты с молодым императором. Он отлучил его от церкви. Фридрих II был лишен всех утешений религии. Среди полуарабского двора Сицилии это наказание произвело, однако, удивительно мало впечатления. Тогда же папа обратился публично с письмом к императору, перечисляя все его пороки (вполне несомненные), его ереси и все его недостойное поведение. На это Фридрих ответил посланием, в котором сказалась чисто дьявольская хитрость. В нем он обращался к правителям всех стран Европы, впервые ясно указав на выход из создавшихся отношений между папой и князьями. Он сделал жестокий выпад против явно честолюбивого стремления папы стать самодержавным властителем всей Европы. Он предложил основать союз всех правителей против этой узурпации власти. Он направил внимание монархов, в особенности, на богатства церкви.

Выпустив эту смертоносную стрелу, Фридрих решил выполнить обещание, данное им двенадцать лет тому назад, и отправиться в Крестовый поход. Это был шестой Крестовый поход (1228). Как поход, он носил характер фарса. Фридрих II отправился в Египет, где встретился с султаном и обсуждал с ним разные дела. Эти два господина, оба большие скептики, вполне сошлись во взглядах и заключили торговый договор к обоюдной выгоде, причем султан согласился передать Фридриху Иерусалим. Это был, действительно, Крестовый поход совершенно нового типа, Крестовый поход по частному договору. Теперь победители уже не были залиты кровью неверных, они не «плакали от избытка радости». Так как этот изумительный крестоносец был отлучен от церкви, то ему пришлось удовлетвориться чисто светским обрядом коронования, когда он вступил на Иерусалимский престол; ему пришлось собственными руками взять корону с алтаря, так как все представители духовенства обязаны были его сторониться. После этого он вернулся в Италию, прогнал папские войска, занявшие его владения, обратно на их территорию и принудил папу снять с него отлучение.

Вот как поступали в XIII веке императоры с папами! И при этом не поднялась буря народного возмущения, чтобы отомстить за папу; настали другие времена.

В 1239 г. Григорий IX возобновил свою борьбу с Фридрихом, вторично отлучив его от церкви. Снова начались публичные обличения, от которых папство уже однажды так серьезно пострадало. Борьба возобновилась после смерти Григория IX, при папе Иннокентии IV. Фридрих снова написал против церкви уничтожающее послание, которое не могло не остаться в памяти людей. Он обвинял духовенство в гордости и неверии, приписывал всю развращенность эпохи его заносчивости и богатству. Он предложил всем монархам произвести всеобщую конфискацию церковного имущества ради блага самой же церкви. Эту идею монархи Европы навсегда сохранили в уме.

Мы не будем здесь говорить о последних годах его жизни. Отдельные случаи из нее гораздо менее показательны, чем общий ее дух. Возможно, удастся составить себе некоторое понятие о жизни при его дворе в Сицилии. Он жил роскошно, любил красивые вещи. Утверждают, что он был развратен. Но вместе с тем он, несомненно, обладал большой любознательностью и пытливым, деятельным умом. Он привлек к своему двору еврейских и мусульманских философов наряду с христианскими, очень много сделав для того, чтобы сарацинское влияние проникло в мышление итальянцев. Благодаря ему, христианских студентов ознакомили с арабскими цифрами и алгеброй. При его дворе, среди других философов, находился Михаил Скотт, который перевел часть сочинений Аристотеля и комментарии к ним знаменитого арабского философа Аверроеса из Кордовы.

В 1224 г. Фридрих основал в Неаполе университет. Кроме того, он расширил и обогатил знаменитую медицинскую школу при Салернском университете. Он также создал зоологический сад. Он оставил книгу о соколиной охоте, в содержании которой отразилась острая наблюдательность по отношению к жизни птиц, он был одним из первых итальянцев, писавших итальянские стихи. Итальянская поэзия действительно зародилась при его дворе. Талантливый писатель назвал его «первым человеком нового времени», и это название отлично характеризует его беспристрастное свободомыслие.

Еще более резкие признаки упадка жизненности и силы сопротивления папства проявились, когда папы, некоторое время спустя, вступили в борьбу с французскими королями, могущество которых постепенно возрастало. При жизни императора Фридриха II Германия стала распадаться, и французский король начал играть роль охранителя, защитника и соперника папы, которая до тех пор принадлежала императорам из династии Гогенштауфенов.

Целый ряд пап следовали политике поддержки французских монархов. На троны Сицилии и Неаполя, при поддержке и одобрении Рима, были возведены французы. Перед французскими королями открывалась даже возможность восстановить и подчинить себе империю Карла Великого. Однако, когда в Германии окончилось междуцарствие, последовавшее за смертью Фридриха II, последнего из Гогенштауфенов, и Рудольф Габсбургский был избран императором (1273), Рим начал колебаться между Францией и Германией, меняя свою политику соответственно симпатиям каждого нового папы. На Востоке греки в 1261 г. снова отобрали Константинополь у латинских императоров, и основатель новой греческой династии, Михаил VIII Палеолог, после нескольких неискренних попыток примирения с папой, окончательно порвал все сношения с Римом, вследствие чего, а также благодаря падению латинских королевств в Азии, власти папы на Востоке пришел конец.

В 1294 г. папой стал Бонифаций VIII. Это был итальянец, враждебный французам, исполненный сознания великих традиций и миссии Рима. Некоторое время он держался крайне гордо и заносчиво. В 1300 г. он праздновал юбилей, и в Рим стеклось громадное количество пилигримов. «Приток денег в папскую сокровищницу был так велик, что двое помощников были приставлены со скребками, чтобы собирать подношения, сложенные у гроба св. Петра». Но это празднество было обманчивым торжеством. Бонифаций вступил в борьбу с французским королем в 1302 г., а в 1303 г., когда он собирался вынести этому монарху приговор отлучения от церкви, он сам был захвачен врасплох и арестован Гильомом де Ногаре в своем собственном родовом замке в Ананьи.

Этот вассал французского короля силой ворвался во дворец, пробил себе дорогу в спальню перепуганного папы – он лежал в кровати с крестом в руках – и начал осыпать его угрозами и оскорблениями. Через день или два папа был освобожден городскими жителями и вернулся в Рим; но здесь его снова захватила и подвергла заключению семья Орсини, и потрясенный и разочарованный старик умер спустя несколько недель в плену у Орсини.

Жителей Ананьи возмутило оскорбление, нанесенное французами, и они восстали против Ногаре, чтобы освободить Бонифация, но не нужно забывать, что Ананьи был родиной папы. Следует отметить важный факт: французский король, грубо обошедшийся с главой христианства, действовал при полном одобрении своего народа. Он созвал Генеральные штаты (аристократию, духовенство и третье сословие) и добился их согласия, прежде чем приступил к крайним мерам. Ни в Италии, ни в Германии, ни в Англии не произошло никаких народных манифестаций против этого бесцеремонного обращения с главой католической церкви. Идея вселенского христианства давно разрушалась и, наконец, потеряла власть над человеческими душами.

В течение всего XIV века папство ничего не предпринимало, чтобы вернуть свое духовное влияние.

Следующим папой был Климент V, француз, избранный по желанию французского короля Филиппа. Он так и не появился в Риме.

Он перенес свою резиденцию в город Авиньон, который в то время принадлежал не Франции, а папскому престолу, хотя и находился на французской территории, и здесь его преемники оставались до 1377 г., когда папа Григорий XI вернулся в Ватиканский дворец в Риме. Но Григорий XI не мог привлечь к себе симпатий всего духовенства. Многие кардиналы были французского происхождения, привычки и связи тесно привязывали их к Авиньону. Когда в 1378 г. скончался Григорий XI и был избран итальянец, Урбан VI, эти недовольные кардиналы объявили выборы недействительными и избрали другого папу – антипапу – Климента VII. Этот раскол получил название великого раскола. Папы оставались в Риме, и все антифранцузские державы, император, Англия, Венгрия, Польша и вся Северная Европа остались верны им. Антипапы, со своей стороны, продолжали жить в Авиньоне, причем их поддерживали король Франции, его союзник шотландский король, короли Испании, Португалии и различные германские князья. Каждый папа отлучал от церкви и проклинал приверженцев своего соперника (1378–1417).

Можно ли после этого удивляться, что во всей Европе люди начали самостоятельно мыслить в вопросах религии?

Начинания францисканцев и доминиканцев, отмеченные нами в предыдущих главах, были только двумя очередными движениями среди многих других, возникавших в христианском мире с целью поддержать или расшатать церковь. Эти два ордена церковь сумела ассимилировать и использовать, не без некоторого насилия по отношению к первому. Но были и другие организации, явно более непокорные и критически настроенные. Ста пятьюдесятью годами позже появился Виклиф (1320–1384). Это был ученый доктор из Оксфорда. На склоне лет он стал известен рядом критических выступлений против развращенности духовенства и безрассудства церковной политики. Вокруг него объединилось некоторое количество бедных священников, виклифцев, для распространения его идей в Англии; и для того, чтобы люди могли рассудить его с церковью, он перевел Библию на английский язык. Он был человеком более ученым и гораздо более даровитым, чем св. Франциск или св. Доминик. У него были покровители среди высокопоставленных лиц, нашлось много последователей в народе, и, несмотря на то, что Рим громил его и приказал заключить в тюрьму, он умер на свободе.

Но старинный, темный дух, который вел католическую церковь к гибели, не дал его костям успокоиться в гробу. Вследствие постановления собора в Констанце в 1415 г., его останки были вырыты и сожжены. Этот приказ был приведен в исполнение, согласно повелению папы Мартина V, епископом Флемингом в 1428 г. Это кощунство не было поступком отдельного фанатика, оно было официальным актом церкви.

ГЛАВА 10. МОНГОЛЬСКИЕ ЗАВОЕВАНИЯ

В XIII веке, в то время как в Европе шла эта странная и, в конце концов, неудачная борьба за объединение всего христианского мира под властью папы, на обширной азиатской арене происходили гораздо более знаменательные события. Тюркское племя, из страны к северу от Китая, неожиданно заняло выдающееся место в мире и одержало ряд побед, подобных которым не знает история.

Это были монголы. В начале XIII века они представляли собой орду кочевых наездников, образом жизни сильно напоминавших своих предшественников, гуннов; они питались, преимущественно, мясом и кобыльим молоком и жили в палатках из шкур. Они стряхнули с себя китайское иго и заключили военный союз с другими тюркскими племенами. Их главный лагерь находился в Монголии, в Каракоруме.

В то время Китай находился в состоянии распада. К X столетию великая династия Тан пришла в упадок и, после раздела страны на несколько враждовавших между собой государств, образовались три крупные империи – государство Цзинь на севере, со столицей в Пекине, Сун на юге, со столицей в Нанкине, и в центре – Ся.

В 1214 г. Чингисхан, предводитель монгольского союза, объявил войну империи Цзинь и взял Пекин (1214). Затем он повернул на запад и завоевал Западный Туркестан, Персию, Армению, Индию вплоть до Лахора и Южную Россию до Киева. Он умер властителем обширной империи, простиравшейся от Тихого океана до Днепра.

Его преемник, Угэдей-хан, продолжал его изумительные завоевания. Его войска были великолепно организованы; они пользовались новым китайским изобретением, порохом, которым они заряжали небольшие полевые орудия. Он завершил покорение империи Цзинь, потом провел свои войска прямо через Азию, в Россию; это был удивительный поход. Киев был разорен в 1240 г., и почти вся Русь подпала под власть монголов. Польша была опустошена. Смешанная армия поляков и немцев была уничтожена в битве при Лигнице, в Нижней Силезии, в 1241 г. Император Фридрих II, по-видимому, не приложил больших усилий, чтобы остановить надвигающийся поток.

Чингисхан – основатель и великий хан Монгольской империи

«Лишь недавно, – говорит Бэри в своих заметках к «Упадку и разрушению Римской империи» Гиббона, – европейские историки начали понимать, что успехи монгольской армии, наводнившей Польшу и занявшей Венгрию весной 1241 г. после Р. X., были достигнуты благодаря вполне разработанному стратегическому плану, а не зависели исключительно от подавляющего превосходства сил. Но это обстоятельство еще не стало общеизвестным. До сих пор преобладает ходячее мнение, представляющее татар в виде дикой орды, сметавшей все на своем пути лишь благодаря своей численности и мчавшейся по Восточной Европе без стратегического плана, натыкаясь на препятствия и опрокидывая их своей тяжестью…».

«Поразительно, до чего точно и удачно был выполнен весь план посредством операций, проведенных на пространствах от Нижней Вислы до Трансильвании. Такая кампания совершенно не была под силу ни одной из европейских армий того времени; она выходила за пределы кругозора европейских военачальников. Во всей Европе не нашлось полководца, который не оказался бы новичком в стратегии по сравнению с Субудаем. Надо также заметить, что монголы затеяли это предприятие с полным знанием политического положения Венгрии и условий, в которых находилась Польша; они постарались получить об этом сведения путем хорошо организованной системы шпионажа. С другой стороны, венгры и прочие христианские державы, подобно не вышедшим из детства варварам, ничего не знали о своих врагах…».

Но хотя монголы и одержали победу при Лигнице, они не стали продолжать движение на запад. Они очутились бы в лесистых и холмистых местностях, неудобных для применения их тактических приемов, поэтому они повернули на юг и предпочли расположиться в Венгрии, убивая или ассимилируя родственных мадьяр так же, как последние прежде истребляли и ассимилировали смешанные племена скифов, аваров и гуннов. Из Венгерской равнины они, вероятно, стали бы совершать набеги на запад и на юг, как это делали в IX веке венгры, в VII и VIII – авары, а в V – гунны. Но Угэдей внезапно скончался, и в 1242 г. произошли смуты из-за престолонаследования. Отозванные этим обстоятельством, непобежденные монгольские войска потекли обратно на восток через Венгрию и Румынию. После этого внимание монголов сосредоточилось на азиатских завоеваниях.

В середине XIII века они покорили империю Сун. В 1251 г. Мункэ-хан наследовал Угэдей-хану в звании Великого Хана и назначил своего брата, Хубилай-хана, правителем Китая. В 1280 г. Хубилай-хан был официально провозглашен китайским императором и основал таким образом династию Юань, продержавшуюся до 1368 г. Пока в Китае разрушались последние остатки власти династии Сун, другой брат Мункэ, Хулагу, покорял Персию и Сирию.

Монголы в то время яростно ненавидели ислам и не только истребили население Багдада, когда захватили этот город, но принялись за разрушение оросительной системы, существовавшей с незапамятных времен и поддерживавшей благосостояние и численность населения Месопотамии, начиная со времен шумеров. С тех пор и до нашего времени Месопотамия представляет собой усеянную развалинами пустыню, способную прокормить лишь весьма скудное население. В Египет монголы так и не проникли; египетский султан нанес в 1260 г. армии Хулагу решительное поражение в Палестине.

После этого разгрома поток монгольских завоеваний пошел на убыль. Владения Великого Хана распались на множество отдельных государств. Восточные монголы сделались буддистами, как китайцы. Западные монголы приняли магометанство.

Китайцы скинули с себя иго династии Юань в 1368 г. и возвели на престол национальную династию Мин, процветавшую с 1368 до 1644 гг. Русские оставались данниками татарской орды, поселившейся в юго-восточных степях, вплоть до 1480 г., когда великий князь московский отказался от этой зависимости и положил основание современной России.

В XIV веке при Тамерлане (Тимуре), потомке Чингисхана, произошло мимолетное возрождение монгольского могущества. Он обосновался в Западном Туркестане, присвоил себе титул Великого Хана и распространил свои завоевания от Сирии до Дели. Он был самым диким и разрушительным из всех завоевателей-монголов. Он основал царство ужаса, распавшееся тотчас после его смерти. В 1505 г. потомок этого Тимура, искатель приключений по имени Бабур, собрал войско и пушки и ворвался на равнины Индии. Его внук, Акбар (1556–1605), завершил его завоевания, и его монгольская (или могольская, как ее называли арабы) династия управляла из Дели большей частью Индии вплоть до XVIII века. Одним из последствий первых обширных завоеваний монголов в XIII веке было продвижение одного из тюркских племен – оттоманских турок – из Туркестана в Малую Азию. Они расширили и укрепили свою власть в Малой Азии, переплыли Дарданеллы и завоевали Македонию, Сербию и Болгарию, так что Константинополь, в конце концов, остался, как островок среди оттоманских владений. В 1453 г. оттоманский султан Магомет II завоевал Константинополь, напав на него с европейской стороны и направив на него множество пушек. Это событие вызвало громадное возбуждение в Европе, заходила даже речь о Крестовом походе, но время Крестовых походов уже миновало.

В течение XVI столетия султаны Оттоманской империи завоевали Багдад, Венгрию, Египет и большую часть Северной Африки. Благодаря своему флоту, они стали господствовать на Средиземном море. Они чуть было не взяли Вену и потребовали дань от императора. Только два события возместили общую убыль могущества христиан в XV веке. Это было, во-первых, восстановление независимости Московского государства (1480) и, во-вторых, постепенное завоевание Испании христианами. В 1492 г. Гренада, последнее мусульманское владение на полуострове, досталась королю Фердинанду Арагонскому и его супруге, королеве Изабелле Кастильской.

Но лишь в 1571 г. морская битва при Лепанто сломила гордость оттоманов и вернула христианам преобладание на Средиземном море.

ГЛАВА 11. ДУХОВНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ ЕВРОПЫ

В течение XII века появилось множество признаков, указывающих на то, что человеческая мысль в Европе становится смелее и свободнее. Заметно стремление продолжать работу, начатую учеными Древней Греции, и проявляется новый интерес к размышлениям в духе итальянца Лукреция, автора трактата «О природе вещей».

Это возрождение объяснялось множеством сложных причин. Прекращение частных, феодальных войн, улучшение условий жизни и большая безопасность, наступившие после крестовых походов, толчок, данный человеческому уму впечатлениями, вынесенными из этих походов, несомненно, подготовили для этого почву. Возрождалась торговля, в городах вновь росло благосостояние жителей, они почувствовали себя в безопасности. Повышался уровень образования духовенства, и знания распространялись среди мирян.

XIII и XIV века были периодом роста вольных или полунезависимых городов, как, например, Венеции, Флоренции, Генуи, Лиссабона, Парижа, Брюгге, Лондона, Антверпена, Гамбурга, Нюрнберга, Новгорода, Висби и Бергена. Все это были торговые города, жители их много путешествовали, а когда люди занимаются торговлей и путешествуют, им приходится говорить и думать. Полемика между папами и светскими властителями, явное зверство и жестокость в преследованиях еретиков побуждали людей сомневаться в авторитете церкви, задумываться над основными жизненными вопросами и подвергать их пересмотру. Мы видели, как при посредстве арабов сочинения Аристотеля вновь стали достоянием Европы и как Фридрих II сыграл роль проводника, с помощью которого арабская философия и наука повлияли на возрождающуюся европейскую мысль. Еще большее влияние на движение человеческих идей оказывали евреи. Самое их существование являлось вопросительным знаком по отношению к притязаниям церкви. И, наконец, полные таинственности и притягательности опыты алхимиков получили широкое распространение и побуждали людей возобновить занятия экспериментальной наукой. Занятия эти, правда, были сначала кратковременны и бессистемны, но все же они давали известные результаты.

И это новое движение человеческой мысли отнюдь не ограничивалось обеспеченными и образованными классами. В этот период ум простолюдина работал, как никогда еще в истории человечества. Несмотря на влияние духовенства и на преследования, христианство, по-видимому, вносило элементы духовного брожения повсюду, куда проникало его учение. Оно устанавливало прямую связь между личной человеческой совестью и богом справедливости, так что теперь, в случае надобности, у человека появлялась смелость составить собственное мнение относительно своего государя, или высшего духовенства, или даже догмата веры. Уже в XI столетии в Европе возродились философские диспуты; в Париже, Оксфорде, Болонье и других центрах появились крупные университеты, которые постепенно расширялись. Там средневековые схоластики снова подняли и стали разбирать ряд вопросов о ценности и значении слов; это было нужной предварительной работой для установления ясности мышления, столь необходимого в течение последовавшей затем эпохи развития науки. Среди всех этих схоластиков стоит особняком, в силу своего исключительного гения, Роджер Бэкон (прибл. от 1210 до 1293), францисканец из Оксфорда, отец современной экспериментальной науки. Его имя заслуживает выдающегося места в истории, уступая в этом отношении одному Аристотелю.

Его сочинения являются сплошной длинной тирадой против невежества. Он сказал своей эпохе, что она невежественна, – невероятно смелый поступок в те времена. В наши дни человек может, не подвергаясь физической опасности, сказать человечеству, что его глупость равняется его самомнению, что все его методы – детски-неуклюжи, а все его догмы – младенческая игра мысли. Но в Средние века люди, как только им давали немного вздохнуть от массовых избиений, от голода и чумы, были страстно убеждены в разумности, совершенстве и окончательной истинности своих верований, а всякую критику считали тяжким оскорблением. Сочинения Роджера Бэкона являются словно лучом света в глубоком мраке. К нападкам на невежество своей эпохи он присоединил множество указаний, каким путем можно увеличить знание. В страстной настойчивости, с которой он много раз говорит о необходимости опыта и накопления знаний, чувствуется возродившийся дух Аристотеля.

«Опыт, опыт!» – вот лейтмотив сочинений Роджера Бэкона.

Но Бэкон отрекся и от самого Аристотеля. Он отрекся от него, потому что люди, вместо того, чтобы смело обращаться к фактам, сидели взаперти и корпели над плохими латинскими переводами Аристотеля, по которым в те времена только и можно было познакомиться с сочинениями великого учителя. «Если бы я мог поступить по-своему, – писал Бэкон, как всегда, несдержанно, – я сжег бы все книги Аристотеля, так как изучение их может только привести к потере времени, вызвать заблуждение и увеличить невежество». Аристотель, вероятно, разделил бы это чувство, если бы мог вернуться в мир, где его произведения не столько читались, сколько обожествлялись, да к тому же, как указал Роджер Бэкон, в отвратительных переводах.

Во всех своих сочинениях Роджер Бэкон взывал (правда, в несколько скрытой форме, в силу необходимости притворяться правоверным, во избежание тюрьмы или чего-нибудь более худшего) ко всему человечеству: «Перестаньте подчиняться догматам и авторитетам, научитесь глядеть на мир!» Он указал на четыре главных источника невежества: преклонение перед авторитетом, обычай, стадность невежественной толпы и нашу тщеславную гордость, не поддающуюся обучению. Стоит лишь победить их, и людям откроется целый мир могущества.

«Возможны аппараты для навигации без гребцов, даже большие суда, речные или океанские, которые будут двигаться быстрее, управляемые одним человеком, чем если бы они были полны людьми. Также можно создать повозки без живой тяги, которые будут двигаться, подобно снабженным лезвиями колесницам, на которых сражались в древности. Возможны также летательные машины, посередине которых будет сидеть человек, вращая какой-нибудь винт, вследствие чего искусственные крылья будут рассекать воздух наподобие летающей птицы».

Так писал Роджер Бэкон, но три столетия должны были пройти, прежде чем люди приступили к систематическим попыткам по исследованию скрытых источников силы, присутствие которых он так ясно различал под тусклой поверхностью человеческой жизни.

Но христианский мир обязан арабам не только толчком, который дали его умственной деятельности работы арабских философов и алхимиков; он обязан им также и знакомством с бумагой. Можно без преувеличения сказать, что духовное возрождение Европы сделала возможным бумага. Бумага была изобретена в Китае, где она вошла в употребление, вероятно, во II столетии до Р. X. В 751 г. китайцы напали на арабских мусульман в Самарканде; они были отбиты, но среди захваченных пленников оказались несколько искусных мастеров бумажного дела; арабы переняли от них это искусство. Сохранились до сих пор арабские бумажные рукописи IX века. Умение выделывать бумагу проникло в христианский мир или через Грецию, или благодаря захвату у мавров бумажных фабрик во время освобождения Испании от мавританского владычества. Но испанские христиане не смогли поддерживать работу этих фабрик, и производство бумаги практически прекратилось. Хорошая бумага стала изготавливаться в христианской Европе не раньше конца XIII века; тогда во главе этого дела стояла Италия. Это производство дошло до Германии только в XIV веке, но лишь к концу этого столетия настолько разрослось и удешевилось, что печатание книг сделалось выгодным предприятием. Вслед за этим, в силу естественной необходимости, стало развиваться книгопечатание, так как оно отвечало самым очевидным нуждам. И духовная жизнь человечества вошла в новую, гораздо более яркую фазу своего развития. Из маленькой струйки, просачивавшейся из одного ума в другой, она превратилась в широкий поток, в который вливались тысячи, а вскоре и десятки и сотни тысяч умов.

Одним из ближайших последствий развития книгопечатания было появление громадного количества Библий. Другим – удешевление учебников, и грамотность стала быстро распространяться. Но как только значительно увеличилось количество книг в мире, то и шрифт их стал яснее, и потому их легче стало понимать. Теперь уже не приходилось сначала разбирать непонятный шрифт, а потом задумываться над значением текста; читатели могли беспрепятственно усваивать смысл его во время самого процесса чтения. С упрощением чтения возросло и количество читающей публики. Книга перестала быть богато разукрашенной игрушкой или достоянием ученого. Начали писать книги, которыми обыкновенные смертные могли не только любоваться, но которые они могли также читать. Стали писать обыденным языком, а не по-латыни. С XIV века начинается настоящая история европейской литературы.

До сих пор мы касались участия в умственном возрождении Европы только арабов. Обратимся теперь к влиянию монгольских завоеваний. В течение некоторого времени, в пору владычества великого хана, между Азией и Западной Европой установилось свободное сообщение; все дороги были временно открыты, и при дворе в Каракоруме стали появляться представители всех народов. Преграды, которые поставила между Европой и Азией религиозная борьба христианства с исламом, рушились. Папы начали питать большие надежды на обращение монголов в христианство. Единственной религией монголов было до тех пор шаманство, весьма примитивная форма язычества. Папские послы, буддистские монахи из Индии, парижские, итальянские и китайские ремесленники, византийские и армянские купцы сталкивались при монгольском дворе с арабскими чиновниками и персидскими и индийскими астрономами и математиками. История слишком много повествует о войнах и жестокостях монголов и совершенно умалчивает об их любознательности и интересе к науке. Если не в качестве творческого народа, то, во всяком случае, в роли посредников по передаче знания и методов, они оказали на мировую историю сильное влияние. И все, что можно уловить в туманных и романтических образах Чингисхана и Хубилая, подтверждает впечатление, что это были монархи, одаренные не меньшим пониманием и творческой способностью, чем блестящая, но эгоистическая личность Александра Великого, или чем этот, пытавшийся воскресить политических призраков, – энергичный, но малограмотный богослов Карл Великий.

Одним из самых интересных посетителей монгольского двора был некий венецианец Марко Поло, описавший впоследствии свою жизнь. Он отправился в Китай около 1272 г. вместе с отцом и дядей, совершившими уже один раз это путешествие. Старшие Поло произвели сильное впечатление на Великого Хана; это были первые люди из «латинского» племени, виденные им; он отослал их обратно, чтобы навести справки об учителях и ученых, которые взялись бы растолковать ему христианскую веру, а также множество других явлений из европейской жизни, возбудивших его любопытство. Их путешествие с Марко было уже вторым.

Трое Поло направили свой путь через Палестину, а не через Крым, как при первой экспедиции. У них был золотой ярлык и другие знаки от Великого Хана, вероятно, значительно облегчившие их путешествие. Великий Хан просил их привезти ему масла из лампады, горевшей у святого гроба в Иерусалиме, поэтому они, прежде всего, направились туда, а потом через Киликию в Армению. Они забрались так далеко на север потому, что египетский султан в это время вторгся в монгольские владения. Им пришлось таким образом пробираться через Месопотамию в Ормуз, к берегу Персидского залива, словно они собирались плыть дальше морем. В Ормузе они встретились с индийскими купцами. По некоторым причинам они не пустились в плавание, а вместо того повернули на север через Персидскую пустыню, прошли через Балк, перевалили через Памир и добрались до Кашгара; отсюда через Котан и Аобнор они попали в долину Хуанхэ и в Пекин. В Пекине находился Великий Хан, принявший их очень радушно.