Текст книги "История цивилизации"

Автор книги: Герберт Джордж Уэллс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Марко в особенности понравился хану: он был молод, умен и, по-видимому, вполне овладел татарским языком. Он занял официальное положение, и его часто посылали с различными поручениями, главным образом, в Юго-западный Китай. Его рассказы о широко раскинувшейся приветливой, цветущей стране, где на всем пути встречались «отличные гостиницы для проезжающих» и «великолепные виноградники, поля и сады», о «множестве монастырей» буддистских монахов, о фабриках «шелка, парчи и тонкой тафты», о «множестве городов и сел», и так далее, – сначала вызвали недоверие, а затем воспламенили воображение всей Европы. Он рассказал о Бирме, об имеющихся там огромных войсках с сотнями слонов и о том, как отряды этих животных были разбиты монгольскими лучниками, а также о завоевании Пегу монголами. Он упомянул о Японии, причем сильно преувеличил количество золота, имевшееся в этой стране. Марко три года управлял городом Яньчжоу в качестве губернатора. Китайскому населению он, вероятно, казался таким же чужеземцем, каким казался им любой татарин. Возможно, что ему также была дана миссия в Индию. Китайские летописи упоминают о каком-то Поло, причисленном к императорскому совету в 1277 г.; это очень ценное подтверждение правдивости рассказов Поло.

Издание описания путешествий Марко Поло произвело глубокое впечатление на воображение европейцев. В европейской литературе XV века, в особенности в романах, постоянно повторяются различные названия из сочинения Марко Поло.

Двумя столетиями позже в числе читателей «Путешествий Марко Поло» оказался некий генуэзский мореплаватель, Христофор Колумб, у которого зародилась блестящая мысль предпринять кругосветное плавание в Китай, держа все время путь на запад. В Севилье имеется экземпляр «Путешествий Марко Поло» с отметками на полях, сделанными Колумбом. Существовало множество причин, в силу которых мысль генуэзца могла работать в этом направлении. До взятия турками в 1453 г. Константинополь был нейтральным торговым городом, служившим местом встреч Запада с Востоком; всех людей, к какому бы народу они ни принадлежали, встречали одинаково радушно, и генуэзцы свободно в нем торговали. Но венецианцы, ярые соперники генуэзцев, были союзниками и помощниками турок против греков, и потому, со времени перехода Константинополя к туркам, там стали взирать на торговлю генуэзцев неблагосклонно. А между тем давно забытое открытие, что Земля имеет форму шара, стало постепенно овладевать человеческими умами. Поэтому мысль достигнуть Китая, держа все время путь на запад, была вполне естественной. Выполнению ее способствовали два обстоятельства: первым было изобретение компаса, благодаря которому мореплаватель мог, не дожидаясь непременно ясной, звездной ночи, определить курс корабля; кроме того, норманнам и каталонцам, генуэзцам и португальцам уже удалось проникнуть в Атлантический океан вплоть до Канарских островов, Мадейры и Азорских островов. Однако Колумбу пришлось преодолеть много затруднений, прежде чем он нашел корабли для осуществления своей идеи. Он обращался к разным европейским дворам. Наконец, в Гренаде, только что отвоеванной у мавров, он заручился покровительством Фердинанда и Изабеллы и получил возможность отправиться на трех небольших кораблях в плавание по неведомому океану. После двух месяцев и девяти дней плавания он добрался до земли, которую принял за Индию; в действительности же это был новый материк, о существовании которого не подозревал Старый Свет. Он вернулся в Испанию с золотом, хлопком, неведомыми зверями и птицами и двумя испуганными татуированными индейцами, которых собирался окрестить. Их назвали индейцами, потому что Колумб до конца своих дней считал открытую им землю – Индией. Только несколько лет спустя люди начали понимать, что к доселе известному миру прибавился целый новый материк – Америка.

Успех Колумба дал громадный толчок морским путешествиям. В 1497 г. португальцы приплыли в Индию, обогнув Африку, а в 1515 г. португальские корабли появились на Яве. В 1519 г. Магеллан, португалец, состоявший на испанской службе, с пятью кораблями отплыл из Севильи на запад, причем один из этих кораблей, «Виктория», вернулся в Севилью в 1522 г.: это был первый корабль, совершивший кругосветное путешествие. На борту его находился тридцать один человек. Это были те, кто остался в живых из экипажа в двести восемьдесят человек, отправившихся в путь. Сам Магеллан был убит на Филиппинских островах.

Книги, напечатанные на бумаге, новые понятия о земном шаре, доступном людям на всем его пространстве, новые представления о чужих землях, неведомых доселе зверях, растениях, чужеземных привычках и обычаях, открытия на морях, в небесах и в жизненном обиходе – все это раскрылось перед умственными взорами Европы.

Греческие классики, давно забытые и похороненные, стали поспешно печататься и изучаться. Они воспитывали человеческий ум в духе мечтаний Платона, традиций республиканской свободы и уважения к человеческой личности. Римское владычество впервые водворило в Западной Европе законность и порядок. Латинская церковь восстановила их, но Рим, как языческий, так и католический, ставил организованный порядок выше любознательности и всяких нововведений. Владычество латинского духа приближалось к концу.

Между XIII и XVI веками арийцы в Европе, благодаря влиянию семитов, монголов и вновь открытых греческих классиков, освободились от власти латинской традиции и воспряли, чтобы встать во главе духовного и материального прогресса человечества.

ГЛАВА 12. РЕФОРМА ЛАТИНСКОЙ ЦЕРКВИ

Сама латинская церковь была сильно затронута этим духовным возрождением. Она была расчленена; даже та часть ее, которая сохранилась, подверглась широкому обновлению.

Мы уже говорили о том, как церковь в XI и XII веках достигла почти самодержавной власти над всем христианским миром и как в XIV и XV ее влияние над человеческими умами и в политике начало падать. Мы говорили также о том, как религиозный энтузиазм народа, вначале бывший поддержкой и главной силой церкви, обратился против нее из-за ее высокомерия, преследований и централизации и как коварный скептицизм Фридриха II посеял семена возрастающей непокорности светских властителей. Великий раскол довел религиозный и политический престиж церкви до самых ничтожных размеров. А теперь ей стали со всех сторон наносить удары различные восставшие против нее философы и реформаторы.

Учение англичанина Виклифа широко распространилось по всей Европе. В 1398 г. ученый чех, Иоанн (Ян) Гус, прочел ряд лекций об учении Виклифа в Пражском университете. Это учение быстро распространилось за пределы образованного класса и вызвало громадный народный энтузиазм.

В 1414–1418 гг. для решения вопроса о великом расколе был созван в Констанце собор из представителей всей католической церкви.

Гус был приглашен на этот собор, причем ему была обещана и дана охранная грамота от императора; однако, несмотря на это, его схватили, судили как еретика и сожгли живым на костре (1415). Но это не только не успокоило чехов, а, наоборот, привело к восстанию гуситов в Богемии, положившему начало целому ряду религиозных войн, ознаменовавших собой начало упадка римской церкви. Папа Мартин V, избранный в Констанце новым главой объединившейся церкви, выступил с проповедью Крестового похода против восставших.

Целых пять Крестовых походов было организовано против этого маленького стойкого народа, но все потерпели неудачу. Все оставшиеся без дела шайки наемников из всех стран Европы были брошены в XVII веке на Богемию, как в XIII веке на вальденсов. Но чехи повели себя иначе, чем вальденсы; они верили в силу вооруженного сопротивления. Заслышав издали грохот гуситских обозов и идущие с пением войска, крестоносцы бежали с поля битвы, даже не дождавшись боя (битва при Домаж-лицах, 1431). В 1436 г. новый церковный собор в Базеле заключил соглашение с гуситами, причем были сделаны уступки по многим вопросам, касавшимся обрядов латинской церкви.

В XV столетии жестокая эпидемия чумы вызвала значительную социальную дезорганизацию по всей Европе.

Народ голодал и испытывал крайнюю нужду. Это вызывало недовольство в массах; в Англии и во Франции крестьяне восставали против помещиков и богачей. После гуситских войн эти крестьянские восстания усилились и в Германии, приняв религиозный характер. На это движение также оказало влияние книгопечатание. В середине XV столетия в Голландии и Рейнской области существовали уже печатни с подвижным шрифтом. Отсюда это искусство перешло в Италию и Англию, где Какстоном была основана книгопечатня в Вестминстере в 1477 г. Немедленным последствием этого усовершенствования было увеличение количества Библий и усиленное распространение их в народе; это способствовало быстрому распространению новых идей. Европа начала читать так много, как еще никогда не читали на свете.

Массы получили возможность питать свой ум новыми, свежими идеями. Широкое распространение сведений и знаний произошло как раз в то время, когда церковь была охвачена смутой и расколом и не могла успешно защищаться. Тогда многие европейские государи искали только случая, чтобы вырвать у нее огромные богатства, на которые она накладывала руку в их владениях.

В Германии все, кто хотел обновления церковных устоев и был враждебен церкви, сгруппировались вокруг личности бывшего монаха Мартина Лютера (1483–1546), появившегося в Виттенберге в 1517 г., с предложением провести диспут относительно различных догматов и обрядов ортодоксальной церкви. Сначала он вел эти диспуты на латинском языке, по обычаю схоластиков. Но вскоре воспользовался новейшим орудием – печатным словом – и стал писать на немецком языке, обращаясь к простому народу, вследствие чего его взгляды получили широкое распространение. Была сделана попытка уничтожить его, как Гуса, но печать изменила условия жизни, и у него было слишком много явных и тайных друзей среди германских князей; благодаря этому он избег судьбы Гуса.

Дело в том, что в этот период развития мысли и ослабления веры многие правители считали для себя выгодным порвать нити, связывавшие их народы с Римом. Они стремились ввести у себя религии национального характера, главой которых они могли бы стать сами. Англия, Шотландия, Швеция, Норвегия, Дания, Северная Германия и Богемия, одна за другой, отделились от Римской церкви и так и не вернулись с тех пор в ее лоно.

Все эти государи, о которых идет теперь речь, очень мало заботились о нравственности и освобождении умов подвластных им народов. Они воспользовались религиозными сомнениями и возмущениями своих подданных для того, чтобы самим усилиться за счет Рима; но они постарались накинуть узду на народное движение, как только завершился раскол и образовалась национальная церковь, возглавляемая государем. В учении Христа всегда была особая жизненная сила, прямой призыв к правде и человеческому достоинству, вследствие чего оно всегда одерживало верх над верноподданическими чувствами и над всяким подчинением, духовного или светского характера. Ни одной из этих государственных церквей не удалось порвать с Римом без того, чтобы от нее самой не откололись различные секты, представители которых не допускали никакого посредника между человеком и Богом – ни папы, ни государя. В Англии и Шотландии образовались несколько сект, твердо державшихся за Библию как за единственную путеводную нить в жизни и вере. Они отвергали учение о государственной церкви. Таковыми в Англии были нонконформисты, сыгравшие большую роль в политической жизни Англии XVII и XVIII столетий. Их нежелание иметь короля главой церкви дошло до того, что они обезглавили Карла I (1649) и в течение одиннадцати счастливых лет Англия была республикой под управлением нонконформистов.

Отход большей части Северной Европы от Римской церкви обыкновенно называется реформацией. Но потрясение и урон, испытанные при этом католической церковью, вызвали глубокие перемены и внутри ее. Церковь была реорганизована, и в ней проснулся новый дух. Одним из выдающихся деятелей этого возрождения был молодой испанский солдат, Иниго Лопес де Рекальде, более известный миру под именем св. Игнатия Лойолы.

Мартин Лютер

После нескольких приключений, которые могли служить сюжетами для романов, он сделался священником (1538) и получил разрешение основать общество Иисуса; это была прямая попытка использовать благородные рыцарские традиции военной дисциплины для служения религии. Общество Иисуса, члены которого назывались иезуитами, стало одним из самых крупных проповеднических и миссионерских орденов в мире. Оно насаждало христианство в Индии, Китае и Америке, остановило быстрое разложение Римской церкви и подняло уровень образования во всем католическом мире, повсюду дав толчок католическим умам и пробудив совесть католиков; оно побуждало соперничавшую протестантскую Европу к подобным же улучшениям в области воспитания юношества. Могущественная и воинствующая католическая церковь наших дней в значительной степени является продуктом иезуитской системы обновления.

ГЛАВА 13. ИМПЕРАТОР КАРЛ V

Священная Римская империя достигла своего апогея в царствование императора Карла V. Он был одним из самых замечательных монархов, когда-либо царствовавших в Европе. Одно время могло показаться, что он даже величайший государь из всех после Карла Великого.

Своим величием он не был обязан исключительно себе самому. В значительной степени оно является созданием его деда, императора Максимилиана I (1459–1519). Некоторые роды пробивали себе путь к могуществу войной, другие – интригами. Габсбурги же возвышались благодаря удачным бракам. Максимилиан в начале своей карьеры владел Австрией, Штирией, частью Эльзаса и некоторыми другими областями, исконным наследием Габсбургов; он взял за женой – ее имя не представляет для нас интереса – Нидерланды и Бургундию. Большая часть Бургундии ускользнула от него после смерти его первой жены, но Нидерланды он удержал за собой. Затем он сделал неудачную попытку заключить брак с Бретанью. От своего отца, Фридриха III, он унаследовал императорскую корону и в 1493 г. приобрел путем брака Миланское герцогство. Наконец, он женил своего сына на слабоумной дочери Фердинанда и Изабеллы, покровителях Колумба, которые царствовали не только над вновь объединенной Испанией, Сардинией и королевством обеих Сицилий, но и над всей Америкой к западу от Бразилии. Таким образом, его внук, Карл V, унаследовал большую часть материка Америки и около трети или половины того, что турки оставили от Европы. В 1506 г. он унаследовал Нидерланды. Когда его дед, Фердинанд, скончался в 1516 г., он фактически стал королем испанских владений, так как его мать была слабоумной, а после смерти его деда Максимилиана, последовавшей в 1519 г., он был избран императором (1520). Ему было в это время всего только двадцать лет.

Это был белокурый юноша с не особенно умным лицом, толстой верхней губой и длинным, неуклюжим подбородком. По восшествии на престол он оказался в среде молодых и энергичных людей. Это был век блестящих молодых монархов. Франциск I унаследовал в 1515 г. французский престол, имея двадцать один год от роду. Генрих VIII стал английским королем в 1509 г., в восемнадцать лет. Это был век, когда в Индии царствовал Бабур (1526–1530), а в Турции – Сулейман Великолепный (1520). Оба они были исключительно даровитыми монархами, а папа Лев X (1513) был также выдающимся папой. Папа и Франциск I сделали попытку помешать избранию Карла императором, так как боялись слишком большего могущества в руках одного человека. И Франциск I, и Генрих VIII – оба выставили свои кандидатуры на императорский престол. Но уже давно установилась традиция выбирать императоров из дома Габсбургов (1273), и несколько энергичных подкупов обеспечили избрание Карлу.

Сначала этот молодой человек был только великолепной куклой в руках своих министров. Но он постепенно начал проявлять себя и брать управление делами в свои руки. Он начал давать себе отчет в опасностях и осложнениях, являвшихся спутниками его слишком высокого положения. Положение это было столь же непрочно, сколь оно было блестяще.

С самого начала царствования перед Карлом V встал вопрос о положении, создавшемся в стране благодаря проповеди Лютера. У императора была лишь одна причина встать на сторону реформаторов, а именно противодействие, которое оказывал папа его избранию. Но он был воспитан в Испании, наиболее преданной католицизму стране в мире, и он пошел против Лютера. Таким образом, он вступил в конфликт с протестантскими государями, в особенности же с курфюрстом Саксонским. Он оказался перед трещиной, грозившей расколоть обветшалое здание христианской церкви на два враждебных лагеря. Его усиленные попытки перекинуть через эту пропасть мост оказались, несмотря на их искренность, недейственными. В Германии ширилось крестьянское восстание, примешивавшееся к прочим политическим и религиозным волнениям. И эти внутренние неурядицы осложнялись нападениями на империю внешних врагов с востока и запада. На западе находился отважный соперник Карла, Франциск I; на востоке все ближе и ближе надвигались турки, которые уже захватили Венгрию; они заключили союз с Франциском и требовали каких-то недоимок по дани, уплачиваемой им с австрийских владений. В распоряжении Карла были казна и войска Испании, но было чрезвычайно трудно получить серьезную денежную поддержку от Германии. Социальные и политические смуты осложнялись финансовыми затруднениями. Карл был принужден прибегнуть к разорительным займам.

Медаль с изображением Карла V, выпущенная миланским сенатом

В конце концов, Карл, в союзе с Генрихом VIII, одержал победу над Франциском I и турками. Главным полем сражения была Северная Италия. Вожди обеих сторон действовали вяло, их наступления и отступления зависели главным образом от прибытия подкреплений. Гер-майская армия вторглась во Францию, но ей не удалось взять Марсель, и она вернулась в Италию, где потеряла Милан и была осаждена в Павии. Франциск I долго, но неудачно, осаждал Павию, был окружен свежими германскими силами, ранен и взят в плен. Но тут против Карла объединились папа и Генрих VIII, уже опасавшиеся, что он достиг чрезмерного могущества. Германские войска в Милане, под предводительством коннетабля Бургундского, не получая жалованья, уже не подчинялись своему вождю, а наоборот, сами заставили его вести их на Рим. Они взяли город приступом и разграбили его (1527). Пока в городе шли грабежи и резня, папа нашел убежище в замке Св. Ангела. В конце концов, он откупился от германского войска, уплатив ему четыреста тысяч дукатов. Десять лет такой разрушительной борьбы разорили всю Европу. В конце концов, император одержал победу в Италии. В 1530 г. папа короновал его в Болонье. Он был последним германским императором, над которым обряд коронования был совершен папой.

Турки, между тем, продвинулись вперед, в Венгрию. Они победили и убили венгерского короля в 1526 г.; Будапешт был в их руках, а в 1529 г. Сулейман Великолепный чуть было не взял Вену. Император был сильно озабочен этим наступлением и сделал все возможное, чтобы отогнать турок назад, но он встретил громадные затруднения в своем стремлении объединить германских князей, даже несмотря на то, что грозный враг стоял уже почти у самых их границ. Франциск I оставался некоторое время непоколебимым, и Карл начал новую войну с Францией.

В 1538 г. Карлу, после того, как он опустошил Южную Францию, удалось склонить своего соперника к более дружественной позиции. Тогда Франциск и Карл заключили союз против турок. Но протестантские и германские князья, решившие порвать всякие отношения с Римом, также создали союз (так называемую Шмалькальденскую лигу) против императора. Вместо того, чтобы начать большую кампанию для возвращения Венгрии под власть христиан, Карлу пришлось обратить свое внимание на внутреннюю борьбу в Германии. Но ему суждено было увидеть лишь начало этой борьбы – войну, которой она началась. Эта борьба – кровожадные, неразумные распри князей из-за верховенства – то разгоралась в настоящую войну, то снова опускалась до интриг и дипломатических ходов. Это был змеиный клубок княжеских козней, которому суждено было неудержимо извиваться вплоть до XIX века, снова и снова опустошая и разоряя Среднюю Европу.

Император, по-видимому, никогда совершенно отчетливо не понимал истинную сущность сил, вызвавших эти надвигавшиеся смуты. Для своего времени и положения это был исключительно благородный человек, по-видимому, считавший, что религиозные распри, раздиравшие Европу на враждующие между собой части, действительно вызваны несогласием в вере. Он созывал съезды и соборы, делая тщетные попытки примирения несогласных.

Прибегали к выработке различных формул и исповеданий веры. Человек, изучающий историю Германии, должен был теперь с трудом разбираться в подробностях религиозного мира, заключенного в Нюрнберге, в постановлениях съезда в Ратисбоне, в параграфах Аугсбургского перемирия и так далее. Здесь мы упоминаем о них, лишь как о подробностях беспокойной жизни этого, достигшего апогея власти, императора. На самом же деле, вряд ли хоть один из многочисленных государей и правителей Европы, затевая эти распри, много думал о Боге. Широко распространившаяся в мире религиозная смута, жажда правды и социальной справедливости у народа, развитие науки – на все эти явления государи смотрели только как на козыри в своей игре. Генрих VIII Английский, начавший свою деятельность изданием сочинения против ереси и награжденный папой титулом «Защитника веры», желая развестись со своей первой женой ради молодой дамы по имени Анна Болейн и также намереваясь захватить обширные церковные богатства в Англии, в 1530 г. последовал примеру других, отошедших от католической веры государей. Швеция, Дания и Норвегия уже раньше перешли на сторону протестантов.

Религиозная война в Германии началась в 1546 г., через несколько месяцев после кончины Мартина Лютера. В подробности этой кампании мы входить не будем. Протестантская саксонская армия потерпела крупное поражение при Лохау. В силу некоторых обстоятельств, весьма похожих на измену, Филипп Гессенский, главный из оставшихся противников императора, был захвачен и предан заключению. От турок откупились обещанием вносить им ежегодную дань. В 1547 г., к большому облегчению для императора, скончался Франциск I. Таким образом, в 1547 г. Карл добился какого-то соглашения и сделал последние попытки водворить мир там, где мир был невозможен.

В 1552 г. вся Германия вновь была охвачена войной, и только стремительное бегство из Инсбрука спасло Карла от плена. После договора в Пассау настал новый период неустойчивого равновесия…

Таков краткий обзор европейской политики за тридцать два года. Интересно отметить, как сильно были поглощены в это время все умы борьбой за преобладание в Европе. Ни один народ: ни турки, ни французы, ни англичане, ни немцы – не проявили еще никакого политического интереса к огромному материку Америки; никто еще не понимал значения нового морского пути в Азию. А в Америке совершались великие события. Кортес с кучкой людей завоевал для Испании обширное неолитическое государство – Мексику, Писарро перешел через Панамский перешеек (1530) и покорил другую сказочную страну, Перу. Но в ту пору Европа видела только один результат этих событий: выгодный и ожививший торговлю приток серебра в испанскую казну.

Лишь после заключения договора в Пассау начал резко проявляться оригинальный склад ума Карла. Его величие внушало ему теперь лишь скуку и разочарование. Он проникся сознанием нестерпимой суетности всех этих европейских соперничеств. Он никогда не обладал крепким здоровьем, от природы был ленив и сильно страдал от подагры. Поэтому отрекся от престола и передал все свои суверенные права на Германию своему брату Фердинанду, а Испанию и Нидерланды уступил своему сыну Филиппу. Затем он, с великолепным жестом презрения, удалился в монастырь Св. Юста, который стоял среди дубовых и ореховых лесов, на холмах к северу от долины Тахо. Здесь он и скончался в 1558 г.

Много писалось в сентиментальном духе об этом уходе, отречении от мира утомленного, величественного титана, уставшего от света, искавшего в строгом уединении примирения с Богом. Но его убежище вовсе не было уединенным, и никакой строгости там не соблюдалось. При Карле было около полутораста человек свиты; во всей обстановке сохранялись роскошь и удобства двора, но без связанных с ним утомительных забот, а Филипп II был почтительным сыном, считающим советы отца приказаниями.

И если Карл потерял живой интерес к европейской политике, то были другие, более волновавшие его вопросы. Прескотт говорит: «Во всей, ведшейся почти ежедневно переписке между Квиксадой или Газтелу и государственным секретарем в Вальядолиде, едва ли найдется письмо, содержание которого не вертелось бы в большей или меньшей степени вокруг кушаний императора или его болезни. Одно, как бы естественно, вытекает из другого и объясняется им. Без сомнения, государственным департаментам не часто приходилось переписываться на подобные темы. Секретарю, вероятно, не легко было сохранять серьезный вид, когда ему приходилось просматривать депеши, где так своеобразно переплетались политика и гастрономия. Курьеру, ездившему из Вальядолида в Лиссабон, было приказано делать каждый раз крюк, чтобы заезжать в Джарандиллу по пути и привозить оттуда припасы для царского стола. По четвергам он должен был привозить рыбу, которая подавалась в пятницу (постный день). Местную форель Карл находил слишком мелкой, поэтому из Вальядолида должен был присылаться другой сорт, покрупнее. Он любил всякую рыбу, так же, как и все, что по природе своей или по привычкам походило на рыбу. Угри, лягушки, устрицы занимали почетное место в царском меню. Рыбные маринады, в особенности анчоусы, ему чрезвычайно нравились, и он жалел, что не захватил с собой больших запасов из Нидерландов. Он в особенности восторгался паштетом из угря…»

В 1554 г. Карл получил от папы Юлия III буллу, освобождавшую его от соблюдения поста и позволявшую ему есть рано утром, даже перед причастием.

Еда и лечение! Какое возвращение к элементарной жизни! Он никогда не был особенным любителем чтения, но желал, чтобы ему читали вслух за обедом, как Карлу Великому; при этом он делал, по словам одного повествователя, «сладостные и благочестивые комментарии». Он также развлекался механическими игрушками, слушанием музыки, проповедей и занятиями государственными делами, все еще притекавшими к нему. Смерть императрицы, к которой он был сильно привязан, направила его помыслы к религии, вылившейся у него в мелочную и обрядовую формальность. Каждую страстную пятницу он, вместе с прочими монахами, усердно бичевал себя, даже до крови. Благодаря подобным упражнениям, а также страданиям от подагры, у Карла начал проявляться фанатизм, до того сдерживаемый политическими соображениями. Появление протестантских проповедников в окрестностях Вальядолида вызвало в нем ярость. «Передайте от меня великому инквизитору и его совету, чтобы они твердо стояли на своем посту и в корне уничтожили бы зло, раньше, чем оно успеет разрастись дальше»… Он даже спрашивал, не лучше ли было бы в таком «черном» деле не придерживаться обычной судебной процедуры и не давать пощады, «чтобы прощеный преступник не получил бы возможности вновь согрешить». Он рекомендовал, в виде примера, свой собственный образ действия в Нидерландах, «где упорствовавшие сжигались живыми, а допущенным к покаянию отрубали головы».

Необычайное его пристрастие к похоронам носит какой-то символический характер, если вспомнить, в какую эпоху он жил и какую сыграл в истории роль. Он словно инстинктивно чувствовал, что умерло нечто великое в Европе, настоятельно нуждавшееся в погребении, под чем необходимо было начертать слово «Finis» – срок истек. Он не только присутствовал на всех похоронах в монастыре Св. Юста, но заказывал заупокойные обедни для отсутствовавших покойников и, в конце концов, устроил свои собственные похороны.

«Часовня вся была завешена черным, и пламя сотен восковых свечей было едва достаточным, чтобы рассеять мрак. Братья в своих монашеских одеждах и весь штат императорской прислуги в глубоком трауре собрались вокруг огромного катафалка, также задрапированного черным и поставленного на возвышении посреди часовни. Было совершено отпевание и, среди скорбных воплей монахов, вознеслись молитвы по отошедшей душе, дабы она была принята в обитель праведников. Опечаленная свита разразилась слезами, живо представив себе смерть своего господина, – или же их, быть может, охватило сострадание – при виде столь жалкого проявления слабости. Карл, закутанный в темный плащ, с зажженной свечой в руке, сам стоял в толпе своих домочадцев, присутствуя на собственных похоронах. Печальная церемония закончилась тем, что он передал свечу в руки священника в знак того, что он предает дух свой всемогущему».

Через два месяца после этой комедии он умер. И с ним вместе умерло кратковременное могущество Священной Римской империи. Его государство уже было разделено между братом и сыном. Священная Римская империя продолжала влачить жалкое существование вплоть до эпохи Наполеона, но лишь как болезненное, отмирающее явление. Однако еще не зарытое в землю воспоминание о ней до сих пор продолжает отравлять политическую атмосферу.

ГЛАВА 14. ВЕК ПОЛИТИЧЕСКИХ ОПЫТОВ, ВЕЛИКОЙ МОНАРХИИ, ПАРЛАМЕНТОВ И РЕСПУБЛИКАНИЗМА В ЕВРОПЕ

Римская церковь раскололась, Священная Римская империя была в полном упадке. История Европы с начала XVI столетия представляет собой историю народов, нащупывающих во тьме пути к образу правления, более приспособленному к вновь возникающим условиям. В древности, за длинный период времени, бывали перемены династий, перемены правящих рас и господствующих языков, но форма правления – через монарха и церковь – оставалась вполне устойчивой, и еще более устойчив был повседневный быт. Начиная с XVI столетия, перемены династий в Европе не имеют уже большого значения, и интерес истории лежит в широком и увеличивающемся разнообразии опытов политического и социального устройства.

Политическая история мира с XVI столетия была, как сказано, усилием (в значительной степени бессознательным усилием) человечества приспособить свои политические и социальные методы к некоторым, вновь возникшим условиям. Усилия, направленные к этому приспособлению, осложнялись тем, что самые условия менялись с упорной, все увеличивавшейся быстротой. Приспособление, большей частью бессознательное и почти всегда неохотное, так как человек вообще не склонен к добровольной перемене, все более и более отставало от изменений в условиях жизни. Начиная с XVI столетия, дальнейшая история человечества является историей политических и социальных учреждений, которые становятся воочию все менее и менее пригодными, менее и менее удобными и все более стесняющими, – историей медленного и неохотного признания необходимости планомерного и решительного переустройства всей системы человеческих обществ перед лицом нужд и возможностей, новых с точки зрения всего прежнего жизненного опыта.