Текст книги "Викинги. Походы, открытия, культура"

Автор книги: Георгий Ласкавый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

За десять лет службы будущему конунгу Норвегии и его товарищам довелось отличиться при взятии 80 крепостей на севере Африки (ряд исследователей полагает, что в данном случае речь идет о военных операциях 1035–1037 годов в Сирии и северных районах Месопотамии) и 4 крупнейших городах Сицилии в 1038–1040 годах, поучаствовать в подавлении антивизантийского восстания болгар 1040–1041 годов, в искоренении пиратов Эгейского моря в 1034–1035 годах и разбойничьих шаек в Палестине.

Победы в 18 крупных сражениях принесли Харальду Сигурдсону славу талантливого военачальника.

Отказ в раболепном подчинении главнокомандующему византийцев Георгию Маниаку заставил уважать предводителя норвежцев как человека независимого, ценящего собственное достоинство превыше всего. Паломничества к Святым местам снискали Харальду репутацию ревностного христианина, а любовные интрижки с императрицей Зоей и ее племянницей Марией-Анастасией Аргирой – лавры разбивателя женских сердец….

«Варанги» считались едва ли не самой надежной частью византийского войска. Справедливости ради, следует сказать, что их хваленая преданность престолу в немалой степени гарантировалась чрезвычайно высоким жалованием. Рядовой воин корпуса получал 15 номисмы[54]54
  Византийская золотая монета весом примерно 4,5 грамма. Годовое жалование позволяло по возвращении на родину приобрести разом раба, рабыню, 1–2 лошадей, 2 коровы, 10 свиней, да еще и обновить арсенал, приобретя меч и копье.


[Закрыть] в месяц, находясь на полном обеспечении. Начальники, разумеется, имели побольше. Полагалась также доля в военной добыче. Кроме того, случайным, но весьма существенным источником дохода была традиция, по которой со смертью императора «варангам» разрешалось свободно входить во дворец и брать любую понравившуюся вещь «на память».

Особый талант в накоплении богатства выказал Харальд Сигурдсон. В 1043 году ему чудом удалось вырваться из Константинополя, где ему грозил суровый приговор за разного рода махинации при определении полагающейся казне доли военной добычи. Впрочем, собранные им ценности загодя переправлялись на хранение будущему тестю – Великому князю Киевскому Ярославу Владимировичу. Когда в 1044 году Харальд с молодой женой Эллисив (Елизаветой Ярославной) возвратился на родину, при нем, по сообщению саги, сокровищ было столько, «сколько никто в Северных странах не видел в собственности одного человека».

Правда, иной раз для того, чтобы заняться ремеслом наемника, викингам на «Восточном Пути» не требовалось ходить слишком далеко. Отряд норманнов был нанят польским князем Мешко I (922–992 гг., князь с 960 года) для войны с непокорным племенем лютичей, но вскоре переметнулся на службу к более состоятельной купеческой общине города Волин, при устье Одера, отстаивавшего свою независимость от Польши. Олав Трюггвасон около 3-х лет (987–990 гг.) провел под знаменами наследника польского престола Болеслава и за успехи в разгроме сепаратистских мятежей в разных концах государства удостоился руки княжны Гейры. Именно в годы правления Болеслава близ Лодзи возникает укрепленный лагерь, гарнизон которого состоял из скандинавских наемников…

^{Рис. 23. «Хольд» – воин высокого ранга в дружине викингов} 

И все же главным занятием викингов по-прежнему оставались пиратские рейды. В 70-е годы IX века далеко на северо-востоке обнаружился новый объект грабежа. Норвежец Оттар обогнул Скандинавию, Кольский полуостров, проник в Белое море, которое окрестил Гандвиком («Колдовским заливом») и обследовал лежащие в нижнем течении реки Вина (Северная Двина) земли, получившие от него название Бьярмии. На исходе IX века сюда уже ворвались викинги под предводительством Эйрика Кровавая Секира и, разгромив пытавшихся было отбиться туземцев, разграбили их поселения. В начале 70-х годов X века в устье Вины вошли корабли норвежского конунга Харальда Серая Шкура (960–975 гг.) и все повторилось: множество бьярминцев было перебито, а край ограблен дочиста.

Около 1026 года зажиточные землевладельцы Торир Собака, Карли и его брат Гуннстейн, заручившись поддержкой Олава Толстого, снарядили военный и грузовой корабли, на которых с большим числом спутников отплыли в Бьярмию. Их плавание, – пожалуй, одна из лучших иллюстраций того, как в походах скандинавов «эпохи викингов» торговля и грабеж уживались друг с другом. Закупив изрядное количество ценнейших мехов, Торир Собака предложил разграбить расположенное неподалеку святилище местного божка Йомали. Похитив хранящиеся там ценности и удачно ускользнув от толпы разъяренных бьярмийцев, норманны ушли в море. Несколько дней спустя на одном из северонорвежских островов разыгралась драма, красноречиво свидетельствовавшая о нравах, царивших среди участников походов викингов. При дележе добычи возник спор, в котором в качестве аргументов в ход были пущены мечи и секиры. Карли был убит, а Гуннстейну с остатком его людей едва удалось скрыться…

Несмотря на отток значительной части викингов «Восточного Пути» в Гардарики, Балтика оставалась одним из крупнейших очагов пиратства. В отместку за учиненную по инициативе Рерика Ютландского блокаду Бирки (50-е годы IX века), шведские викинги во главе с «морским конунгом» Олавом между 875–890 годами вторглись в южные земли Дании и захватили Хедебю. Там пиратский вожак обосновался в роли правителя (основанная им династия правила Хедебю до его разгрома немцами в 934 году).

Во второй половине 80-х – начале 90-х годов IX века серию рейдов по «Восточному Пути» совершает флотилия Рольва Пешехода.

На рубеже IX–X веков в Землю Эстов нагрянули отряды Хальфдана Черного и Хальфдана Белого, сыновей норвежского конунга Харальда Прекрасноволосого. На сей раз непрошенные гости получили жестокий урок: в сражении с местным ополчением сложили головы множество норвежцев и среди них Хальфдан Белый.

Возмездие последовало незамедлительно. Сводный брат погибшего, Эйрик Кровавая Секира, жестоко опустошил эстонское побережье, а заодно и Землю Куршей. В середине X века по «Восточному Пути» огнем и мечом проходят сыновья Кровавой Секиры – Гамли и Гутхорм. Норвежские викинги во главе с конунгом Харальдом Серая Шкура и ярлом Хаконом Сигурдсоном (правитель Норвегии 970–995 гг.) грабили по всему южному и восточному берегу Балтийского моря, включая прилежащие острова. Около 987 года, во время плавания из Руси к берегам Польши, викинги под предводительством Олава Трюггвасона завернули к острову Борнхольм, лежащему на полпути между югом Швеции и устьем Одера, и разорили местные селения.

С 70-х годов X века одним из самых значительных центров «движения викингов» на «Восточном Пути» становится Йомсборг – основанный выходцами из Дании на острове в устье Одера лагерь, превратившийся к тому времени в мощную крепость. Его обитатели – йомсвикинги – представляли собой весьма своеобразное, замкнутое, живущее по своим собственным законам и обычаям сообщество. Никто из его членов не мог быть моложе 18 и старше 50 лет. Ссоры между собой настрого запрещались, но каждый должен был мстить за другого, как за брата. Женщины в Йомсборг не допускались ни при каких обстоятельствах. Йомсвикинги обладали сильным флотом и были прекрасными бойцами, презирающими смерть.

Лишь нелепая случайность уберегла норвежцев от разгрома, когда в 989 году у Херундафьорда их флот из 180 кораблей столкнулся с троекратно уступающей по численности эскадрой из Йомсборга. Эффектная расправа, начатая было над 30 йомсвикингами, которых удалось пленить, обернулась фарсом, превратившим победителей в посмешище.

«Сага об Олаве сыне Трюггви» рассказывает о произошедшем так: «Среди них был красавец с длинными волосами. Он закинул волосы вперед, подставил шею и сказал: „Не замарайте мне кровью волосы“. Один человек взял рукой его волосы и стал их крепко держать. Торкель взмахнул секирой. Йомсвикинг отдернул голову, и тот, кто держал его волосы подался вперед. Секира обрушилась на его руки, отсекла их и врезалась в землю. Тут подошел Эйрик ярл и спросил: „Кто ты, красавец?“. „Меня зовут Сигурд“ – ответил тот. Эйрик говорит: „Хочешь, я подарю тебе жизнь?“. „Смотря кто ее мне дарит“ – отвечает Сигурд. – „Тот дарит, – говорит ярл, – кто властен: Эйрик ярл…“. „Хочу, – отвечает тот, – если мы все ее получим“».

Потрясенные таким мужеством норвежцы подарили 12-и оставшимся в живых пленникам не только жизнь, но и свободу.

Произошедшие в Херундафьорде – и сама битва, несмотря на ее исход, и то, что последовало затем, естественно, вызывало восхищение. Недаром, по свидетельству той же саги, «считалось большой поддержкой, если йомсвикинги присоединялись к правителю».

Первыми выгоду от приобретения союзника осознали властители Польши, тем более что Йомсборг находился на номинально принадлежащей им территории, и порядком преуспели. В 980 году йомсвикинги во главе со Стюрбьерном разгромили отказывавшийся признать власть поляков город Волин. Добрые отношения с Йомсборгом определенно были главной причиной прекращения с 70-х годов X века набегов викингов из Скандинавии на польское Поморье. А упрочен этот успех был позднее блестящей авантюрной историей.

Согласно «Саге об Олаве сыне Трюггви» йомсборгский ярл Сигвальди Струтхаральдсон, женатый на Астрид, дочери Болеслава I Храброго, похитил конунга датчан Свейна Вилобородого, вывез его в Йомсборг и, под угрозой выдачи полякам, заставил подписать мирное соглашение между обеими странами с условием закрепления его династическим браком.

От польских коллег стремились не отстать и скандинавские конунги. Гроза Англии – Свейн Вилобородый не считал зазорным посиживать с предводителями йомсборгских пиратов за пиршественным столом, пользоваться их услугами в мятеже против собственного отца и в борьбе с опаснейшим из своих противников – норвежским конунгом Олавом Трюггвасоном. Последний также всячески добивался расположения Йомсборга. Последствия, правда, оказались трагическими. Во время «Битвы трех конунгов»[55]55
  Конунг Норвегии Олав Трюггвасон, конунг Дании Свейн Вилобородый и конунг Швеции Олав Эйриксон Скаутконунг.


[Закрыть] у острова Свельд (пролив Зунд, между Данией и Швецией) в 1000 году присоединившиеся к норвежцам йомсвикинги изменили, подыграв датчанам и шведам, что привело Олава Трюггвасона к поражению и гибели.

Страсти вокруг Йомсборга и кровавые распри северных конунгов обошли стороной восточные берега Балтики, переживавшие период относительного покоя. Путь к богатейшему торговому центру региона, Новгороду, надежно запирала отстроенная в конце IX века мощная каменная крепость в Ладоге, что позволяло поддерживать мир выплатой варягам определенной еще в 882 году Олегом ничтожной по масштабам Древней Руси суммы в 300 гривен (около 205 килограммов) серебра ежегодно. Тем самым косвенно обеспечивалась также известная степень безопасности финских и балтских племен прибрежной полосы между устьями Невы и Немана, включенных в сферу влияния Киевской державы, установлением с ней даннических отношений при Владимире Святославиче.

Однако на исходе тысячелетия мир был нарушен. Норвежский ярл Эйрик Хаконарсон в 90-х годах X века начинает опустошительные набеги на северо-западную окраину Гардарики, продолжавшиеся целых пять лет. Во время одного из рейдов, около 997 года, его корабли неожиданно подошли к самой Ладоге. После недолгой осады крепость пала. Добыча, взятая в городе, едва уместилась на судах. После ухода норвежцев на месте процветавшего торгового города осталось заваленное трупами пепелище да закопченные руины грозной прежде цитадели.

Довершив разгром восточного побережья Финского залива, Эйрик Хаконарсон принялся за грабежи на западных берегах Эстонии и островах Моонзундского архипелага. Между Сааремой и Хийумой были встречены 4 судна с датскими викингами. Не пожалев собратьев по ремеслу, норвежцы перебили их и, перегрузив на захваченные корабли часть добычи, отправились восвояси.

Весной 1008 года в этих местах объявился во главе флотилии Олав Толстый. Высадившись на Саареме, викинги уничтожили высланный против них отряд и, предавая все на своем пути огню и мечу, двинулись по побережью. Предложение откупиться норвежцы приняли, однако к установленному месту встречи предусмотрительно явились в полном вооружении. И, как выяснилось, не зря – у доставивших выкуп сааремасцев под плащами оказались припрятаны мечи и секиры. Рассеяв засаду, викинги с еще большей яростью принялись разорять прибрежные области.

Покончив с Сааремой, Олав Толстый направил флотилию к юго-западному побережью Финляндии. Завидев приближающиеся корабли, финны оставили свои поселения и, угоняя с собой скот, устремились в леса. Обобрав покинутые жилища, викинги двинулись в глубинные районы, но и их нашли обезлюдевшими. Захватив брошенный кое-где скот, обескураженные норвежцы повернули назад. Обратный их путь через чащу под финскими стрелами, превратился в ад. До корабельной стоянки викинги добрались потеряв много людей и поспешили выбрать якоря, надеясь попытать счастья в других местах. Однако весть о появлении непрошеных гостей уже облетела все побережье, и где бы норвежцы ни пытались пристать, их уже ждали готовые к бою воины финнов. Провал рейда стал очевиден, – оставалось лишь отплыть на родину…

Летом 1015 года в Финском заливе появляется флотилия норвежского ярла Свейна Хаконарсона. Объектом нападения викинги избрали Карелию, и грабежи там не прекращались до осени. Походы Олава Толстого и Свейна Хаконарсона стали последними отмеченными письменными источниками крупными предприятиями скандинавских викингов на востоке Балтики[56]56
  В некоторых источниках упоминается «покорение» датчанами во времена Кнута Могучего эстов и части пруссов, однако достоверность этих сведений весьма сомнительна.


[Закрыть]. Большая их часть покидает Балтийское море либо ради службы на Руси и в Византии, либо захваченная волной датского нашествия на Британские острова и ожесточенной схваткой конунгов Дании и Норвегии за долю в наследстве Кнута Могучего, в которой пиратские рейды играли едва ли не важнейшую роль.

Сокращению активности вольных дружин викингов на Балтике способствовала и суровая борьба правителей северных государств с неконтролируемым пиратством. В 1043 году норвежский конунг Магнус Олавсон Добрый во главе огромного норвежско-датского войска высадился под стенами Йомсборга. Крепость не устояла и была стерта с лица земли. Заодно досталось и расположенному неподалеку Волину, который был разграблен, а его округа обращена в пустыню. В 1050 году та же участь постигла Хедебю, который подвергся нападению норвежцев во главе с Харальдом Суровым. Вольным дружинам скандинавских викингов на Балтийском море был нанесен сокрушительный удар…

Впрочем, скандинавы были не единственными, кто отправлялся по «Восточному Пути» в пиратские рейды. Подвергавшиеся набегам норманнов народы, населявшие южное и восточное побережья Балтики, вступили на эту стезю уже только для того, чтобы ответить ударом на удар.

Участие балтийских славян – вендов – в «движении викингов» отмечено уже в 30-х годах IX века (Матвей Парижский, «Цветы истории»). Видимо, из-за созвучия племенных названий они представлены здесь «вандалами», давно сошедшими с исторической сцены. Византийцы для обозначения восточных славян часто пользовались даже еще более древним термином – «скифы».

Начиная с X века, к Скандинавии одна за другой устремляются флотилии вендов – западнославянских племен ободритов, руян (обитателей острова Рюген), лютичей и поморян. Проплывая в середине X века вдоль берегов Швеции, норвежский конунг Хакон Харальдсон Добрый (933–960 гг.) встретил там их ладьи во множестве. Во второй половине X века объектами постоянных нападений западнославянских пиратов, которых «Сага о Хаконе Добром» прямо именует «викингами», становятся Сконе, Восточный Гаутланд, острова Эланд и Готланд. Иной раз вендские викинги объединялись со своими скандинавскими коллегами.

Так, ранней весной 988 года, Олав Трюггвасон, прибывший менее года назад в Польшу лишь на одном корабле, повел в рейд к берегам Сконе и Готланда уже целую поморяно-скандинавскую эскадру. Местное население спешно восстанавливало заброшенные оборонительные сооружения, но эта мера оказалась явно запоздалой.

На исходе столетия викинги-венды, создав несколько укрепленных лагерей на Эланде, фактически захватили остров, и их натиск на юго-восточные земли Скандинавии еще более усилился. В это время западнославянские воины-мореходы становятся одним из постоянных источников пополнения пиратской вольницы Йомсборга. Да и великий воитель Кнут Могучий предпочитал, скорее, видеть викингов-вендов в рядах своего войска, отправлявшегося на покорение Англии[57]57
  Отряд западнославянских викингов в походе 1016 года возглавлял Готшалк, будущий родоначальник княжеской династии ободритского племенного союза.


[Закрыть], нежели пытаться обуздать их силой.

Пиратские набеги на Скандинавию «людей из Восточных Стран», прежде всего эстов, начинаются, судя по сообщениям «Саги об Инглингах», уже в конце VI века. Однако наибольшего размаха они достигают лишь во второй половине X столетия. Летом 972 года у берегов Сааремы эстонскими викингами был захвачен шведский торговый корабль, на котором в Гардарики плыли будущий конунг Норвегии Олав Трюггвасон и его мать. Часть команды и пассажиров была перебита на месте, а остальные, в том числе трехлетний Олав, были проданы в рабство. С XI века к морскому разбою эстов добавляются рейды пиратов из балтского племени куршей, «жесточайшего, – по выражению западноевропейского хрониста Адама Бременского, – народа…, которого все, включая и шведов, избегают…». Свирепость набегов куршских викингов соперничала с самыми кровавыми деяниями норманнов.

^{Рис. 24. Куршские воины IX и конца X–XI вв. Воин Земли Эстов (X–XI вв.)}

И вот он, печальный для Скандинавии итог «эпохи викингов» на Балтике – бездыханные тела на пепелищах разграбленных вендами, эстами и куршами прибрежных селений от Уппланда до Дании, да толпы рабов-скандинавов, заполнивших невольничьи рынки «Восточного Пути»…

Глава V
В погоне за уходящим солнцем

 
Ветер хранящий рубит
Море лезвием бури,
Волны сечет крутые
Дорогу коня морского.
Ветер в одеждах снежных
Рвет как пила зубцами,
Крылья морского лебедя,
Грудь ему раздирая
 

«Сага об Эгиле»

«Премудрый» Сэмунд Сигфуссон (1056–1133 гг.) как-то рассказывал: «Люди из Норвегии собрались плыть на Фареры; некоторые называют среди них викинга Наддода. Однако их отнесло на запад, в море, и там они нашли большую землю. Войдя в восточные фьорды, они поднялись на высокую гору и огляделись по сторонам, не видать ли где-нибудь дыма или еще каких-либо признаков, что земля эта обитаема, но ничего не заметили. Осенью они вернулись на Фареры. Когда они уходили в море, на горах уже лежало много снега. Потому они назвали эту страну Снежной землей. Они очень хвалили эту землю. Место, где они причалили к берегу, зовется теперь Рейдар-федль (65 градусов северной широты)…».

Так в 50-х годах IX века состоялось первое знакомство норманнов с Исландией.

Несколько лет спустя, в 861 году, один из спутников Наддода, некто Гардар Сваварсон, перевозил с Гебридских островов в Швецию приданое своей жены. Жестокий шторм отбросил его корабль к северному побережью уже знакомой ему земли, где пришлось провести некоторое время в ожидании попутного ветра…

С колонизацией островов, лежащих на границе Северного моря и Атлантики, скандинавские мореходы получили не только прекрасную промежуточную базу для пиратских рейдов к Британским островам, но и удобный трамплин для броска на запад. Трудно однозначно определить, что заставило некоторые горячие головы пускаться в рискованные плаванья в ледяных водах открытого приполярного моря, в то время как их товарищи возвращались на кораблях, борта которых ломились от добычи, взятой на благодатных берегах Европы. Было ли это желание достичь еще не тронутой грабежами страны, или стремление найти новые промысловые угодья и земли, пригодные для поселения, или неуемная жажда приключений… Надо полагать, всего было понемногу.

Как бы то ни было, в 869 году Гардар Сваварсон отплыл с Фарерских островов, намериваясь достичь берегов, у которых ему дважды довелось побывать не по своей воле. Обойдя вокруг острова, путешественники перезимовали на его северном побережье, неподалеку от устья реки Скьяульвандафльоут (66 градусов северной широты). Троекратное плаванье Гардара Сваварсона к новооткрытой земле принесло ей название Гардарсхольм (Остров Гардара).

Около 870 года у его восточной оконечности появился прибывший с Фарерского архипелага корабль норвежского викинга Флоки Фильгерварсона Равана. Обогнув остров с юга, норвежцы прибыли в залив Брейди-фьорд на северо-западе, где было решено заложить поселение. Пораженные обилием арктической фауны, викинги всецело отдались рыбной ловле, охоте на тюленей и птиц, не слишком заботясь об основательной подготовке к зиме.

Морозы ударили внезапно. Снега выпало так много, что, не надеясь прокормить несколько голов с таким трудом привезенного скота, норвежцы вынуждены были пустить их на убой. Весна выдалась поздняя и холодная. Брейди-фьорд долгое время был забит плавающим льдом. Флоки Фильгерварсон и его спутники перебрались на 200 километров южнее, в залив Фахсфлоуи, где провели вторую зимовку, а затем отправились на родину.

Первые поселенцы еще не успели покинуть оказавший им не слишком теплый прием остров, когда в 871 году к его юго-восточным берегам подошли корабли побратимов Ингольфа Арнорсона и Лейва Хродмарсона, изгнанных из Норвегии за убийства. Высадившись и оглядевшись, оба убедились, что мест, пригодных для поселения, предостаточно.

Когда же, по истечении установленного приговором трехлетнего срока, изгнанники возвратились в Норвегию, они нашли там множество людей, взбудораженных рассказами Флоки Фильгерварсона о лежащей посреди океана земле с прекрасными пастбищами и прибрежными водами, кишащими рыбой и морским зверем… Не пугало и не слишком лестное имя, которым ее окрестили зимовщики – Исланд (Ледяная земля), готовых отправиться туда оказалось предостаточно.

В 874 году побратимы с несколькими семействами переселенцев-норвежцев и группой ирландских рабов отправились в путь на двух кораблях. Достигнув Исландии, они разделились. Ингольф Арнорсон обосновался в месте своей первой высадки, у подошвы гигантского ледника Ватнайекудль (примерно 64 градуса северной широты, 16 градусов восточной долготы). Лейв Хродмарсон поплыл вдоль южного берега к западу и высадился приблизительно под 20 градусами восточной долготы. Здесь рабы-ирландцы перебили колонистов и укрылись на близлежащих островках.

Вскоре в этих местах появился Ингольф, решивший проведать побратима. Его людям ничего не стоило обнаружить убежище беглецов, никто из которых не ушел живым. С тех пор маленький архипелаг стал называться Вестманнаэйар (вестманны, «западные люди» – скандинавское название ирландцев). Продолжая обследование побережья, Ингольф вошел в залив Фахсфлоуи и отыскал в его юго-западной части удобную, незамерзающую бухту, у которой в 877 году было основано поселение, получившее название Рейкьявик («дымящаяся бухта»).

Вскоре в Исландию устремились многочисленные переселенцы, поток которых особенно возрос после битвы в Хаврсфьорде (872 или 890 год), когда Харальд Прекрасноволосый окончательно сокрушил силы противников его объединительной политики. Большую часть переселенцев составляли викинги, прежде почтенные, зажиточные землевладельцы, вынужденные взяться за ремесло морских разбойников по милости изгнавшего их из Норвегии конунга-объединителя. История сохранила имена многих из них – Транд Бьернсон, Энунд Деревянная Нога, Бальки, Халльвард, Орфейг Греттир, Тормод Древко, Асмунд Эндоттсон…

^{Карта 14. Северная Атлантика в «эпоху викингов»} 

О том, сколь велика была боль в сердцах людей, вынуждаемых навсегда покидать отчий дом, красноречиво свидетельствуют проклятия, которые они адресовали своим гонителям накануне отплытия: «Он взял орешниковую жердь и взобрался с ней на скалистый мыс, обращенный к материку… взял лошадиный череп и насадил его на эту жердь. Потом он произнес заклятие, говоря: „Я воздвигаю эту жердь и посылаю проклятие конунгу… и его жене…“. Он повернул лошадиный череп в сторону материка. „Я посылаю проклятие духам, которые населяют эту страну, чтобы они все блуждали без дороги и не нашли себе покоя, пока они не изгонят конунга… из Норвегии“. Потом он всадил жердь в расщелину скалы и оставил ее там. Он повернул лошадиный череп в сторону материка, а на жерди рунами вырезал сказанное им заклятие»[58]58
  «Сага об Эгиле». Северофранцузский хронист Дундон Квинтинианский сообщал еще об одном весьма драматическом ритуале: «Выполняя свои изгнания и выселения, они сначала совершали жертвоприношения в честь своего бога Тора… Жрец по жребию назначает людей (определенно, из числа рабов) для жертвы. Они оглушаются одним ударом бычьего ярма по голове. Особым приемом у каждого… выбивают мозг, сваливают на землю и, перевернув его, отыскивают сердечную железу, т.　е. вену. Извлекши из него всю кровь, они, согласно своему обычаю, смазывают ею свои головы и быстро развертывают паруса своих судов…».


[Закрыть]. Вполне понятно, почему многие из тех, кто оказался «в викинге» поневоле, охотно возвращались к прежней жизни на свободных землях, где новую родину можно было завоевать мирным трудом, а не мечами и секирами.

К 930 году в Исландии насчитывалось 25–30 тысяч норвежских колонистов, а два десятка лет спустя их количество удвоилось. К этому времени ресурс земель, доступных для освоения тогдашними методами хозяйствования, был исчерпан, и вновь прибывшим на остров уже не хватало участков для поселения.

В 70-х годах X века Исландию поразил жестокий голод, который и подтолкнул многих ее обитателей на поиски новых земель, пригодных для заселения.

Насчет того, куда направиться, кое-какие наметки уже были. Между 920 и 930 годами норвежский викинг Гуннбьерн Ульв Кракасон на пути к Исландии был застигнут жестоким штормом, который отбросил его корабль далеко на запад. Примерно под 65 градусом северной широты и 36 градусом западной долготы Гуннбьерн наткнулся на группу малых островов. За ними была видна высокая, покрытая снегами земля, к которой норвежцы не смогли пробиться из-за тяжелых льдов. Около 980 года буря пригнала в эти места исландских мореходов. Вернувшись после зимовки на родину, они подтвердили рассказы первооткрывателя об островах, которые они назвали Шхерами Гуннбьерна, и лежащей рядом земле…

Эйрик Торвальдсон, прозванный за цвет волос Рауди – «Рыжий», отличался неуживчивым, буйным характером. За совершенные им несколько убийств он был изгнан из Норвегии и около 970 года перебрался в Исландию. На новом месте он быстро сумел перессориться с соседями, дело опять дошло до убийств и в 981 году закончилось приговором об изгнании с острова на трехлетний срок.

Тогда же беспокойная натура Эйрика Рауди погнала его на поиски свободных земель, лежащих к западу. Достигнув Шхер Гуннбьерна, он не сумел преодолеть ледовый барьер и повел корабль вдоль побережья на юг до тех пор, пока не достиг мыса, за которым берег круто поворачивал к северо-западу. Пройдя в этом направлении около 200 километров, Эйрик и его спутники остановились зимовать на небольшом островке.

Летом 982 года разведывательная экспедиция возобновилась. Была обследована дополнительно тысяча километров побережья, поразительно напоминавшего Эйрику родину – те же извилистые фьорды, берега которых были покрыты густой травой и редколесьем.

Затем исландцы пересекли Девисов пролив и добрались до залива Камберленд на острове Баффинова Земля, который был назван ими Вестер Обюгдир (западные пустынные районы). Проведя теплое время в охоте на морского зверя, Эйрик и его люди возвратились к месту прежней зимовки. С наступлением лета 983 года они вновь отправляются вдоль берега на север и достигают залива Мелвилл (на северо-западе Гренландии под 76 градусами северной широты), исследовав еще 1200 километров побережья и став первыми европейцами, побывавшими в Море Баффина.

Между тем, срок изгнания Эйрика Рауди подходил к концу. Перезимовав в открытых землях еще раз, летом следующего года путешественники вернулись в Исландию.

Рассказы Эйрика и его спутников об обнаруженных ими прекрасных пастбищах, богатейших охотничьих угодьях и рыбных местах в стране, которую они назвали Гренландией – «Зеленой землей», привлекли свыше 700 переселенцев. Летом 986 года флотилия из 25 грузовых судов отправилась в путь.

Во время перехода их настиг жестокий шторм, часть кораблей пошла на дно, несколько повернули назад, но 14 с 400 людьми на борту достигли цели. Расселившись в примеченных первопроходцами удобных местах на юго-западном участке побережья Гренландии протяженностью около 200 километров, они положили начало Эстербюгду, – «Восточному поселению». Здесь же Эйрик Рауди отстроил для себя ферму Браттахлид – «Крутой Яр» (близ современного города Юлиансхоб).

К 1000 году на остров прибыли, по меньшей мере, три группы переселенцев. В пору расцвета Эстербюгд насчитывал 192 крупных хозяйства, а возникший в полутысяче километрах к северу Вестербюгд, «Западное поселение» – 90. Общее количество их обитателей приближалось к 5–6 тысячам[59]59
  Следы еще одного поселения, название которого история не сохранила, были открыты экспедицией англичанина У. Скорсби в 1822 году на свободных ото льдов участках восточного побережья Гренландии между 69 и 74 градусами северной широты.


[Закрыть].

В поисках все новых охотничьих и рыболовных угодий скандинавы все глубже проникали в Арктику. Обследовав западные берега Моря Баффина, они через проливы Смит и Кеннеди вышли оттуда в Северный Ледовитый океан и сумели обогнуть Гренландию с севера, благодаря чему уже в XI веке в Европе знали о ней как об острове.

Однако не только суровые приполярные воды манили норманнов. В 986 году исландец, викинг Бьярни Херюльфсон, возвратившись в родные места из очередного набега, узнал, что его отец отправился с Эйриком Рауди в Гренландию. Даже не разгрузив корабль, Бьярни пустился вслед за переселенцами. Сбившись с пути в тумане, он был отнесен сильными ветрами далеко на запад. Наконец перед викингами открылся холмистый, поросший лесом берег, совершенно не похожий на то, что они слышали об открытой Эйриком Рауди стране.

Не решившись высадиться, скандинавы через два дня пути в северном направлении вышли к низким, лесистым берегам. Отклонив настойчивые просьбы команды о высадке, Бьярни повел судно дальше, и еще через два дня по левому борту открылась пустынная, скалистая земля, покрытая сверкающими на солнце ледниками. Не задерживаясь здесь, викинги поплыли на восток с попутным ветром и два дня спустя достигли скандинавских поселений на юге Гренландии.

Рассказы Бьярни Херюльфсона о своем путешествии поначалу не привлекли особого внимания колонистов, слишком занятых обустройством на новом месте. Прошло более десятка лет, прежде чем Лейв Эйриксон, сын Эйрика Рауди, взялся за подготовку похода по следам Бьярни. Число поселенцев в Гренландии к этому времени значительно увеличилось. Постройка все новых ферм и кораблей требовала значительного количества древесины, а на практически безлесном острове ее-то как раз и недоставало. Лейв Эйриксон разыскал Бьярни, приобрел его корабль, сумел сманить несколько участников плавания и сколотил команду из 35 человек. Около 1000 года он отплыл, надеясь добраться до мест, где необходимый строительный материал имелся, по рассказам, в избытке.

Следуя маршрутом Бьярни Херюльфсона в обратном направлении, Лейв привел свое судно к скалистой земле с ледниками, названной им Хеллуланд – «Валунная земля» (юго-восточная часть Баффиновой Земли и северная оконечность Лабрадора) и произвел там первую высадку. После нескольких дней плаванья в южном направлении экспедиция достигла низких, поросших лесом берегов, выходивших к воде белоснежными песчаными пляжами, которую после высадки и обследования окрестностей в заливе Гамильтон на восточном побережье полуострова Лабрадор под 54 градусом северной широты, решено было назвать Маркланд – «Лесистая страна».