Текст книги "Викинги. Походы, открытия, культура"

Автор книги: Георгий Ласкавый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

«Борре» и «Еллинг» сосуществовали не только во времени. Нередки примеры, когда выполненные в столь разных между собой стилях композиции, тем не менее, гармонично сочетаются в оформлении одной и той же вещи.

Заключительный этап «эпохи викингов» был отмечен появлением в северном изобразительном искусстве так называемого «Стиля Большого Зверя». Последний, впрочем, не представлял собой некоего целостного художественного направления. Его вариантом в Дании был стиль «Маммен» (960–1020 гг.), в Норвегии – «Рингерике» (980–1090 гг.), в Швеции – «стиль рунических камней» (примерно с 1000 года).

^{Рис. 45. Мачтовый вымпел-флюгер скандинавского боевого судна (о. Готланд, вторая пол. X – первая пол. XI вв.)}

Центральным композиционным образом первых двух становится западноевропейский «шагающий лев», радикально переработанный в соответствии с местными эстетическими вкусами. Изображения плоскостные, выделенные обычно двойным контуром. Объем показан линейными завитками на плечах и бедрах. Туловище зверя напоминает скорее лошадиное или оленье. Львиную голову заменяет развернутая в профиль драконья. Высунутый язык, хвост, лапы обильно усыпаны длинными, узкими отростками – «усиками» (также западноевропейское заимствование) с завернутыми спирально окончаниями. В виде пучка «усиков» представлена и пышная львиная грива. Дополнительным элементом композиции, как обычно, выступает ленточное плетение.

Разница между датским и норвежским «львами» незначительна и заключается, главным образом, в трактовке отдельных деталей.

В отличие от своих сородичей из Дании и Норвегии Большой Зверь «стиля рунических камней» был строже выдержан в традициях северной «звериной» орнаментики. Змеиное, упруго извивающееся тело, увенчанное изящной драконьей головой с узкой вытянутой мордой и наличие лишь передних конечностей – черты явно доставшиеся в наследство от стилистики «Еллинга». В сравнении со своим датским предшественником Большой Зверь шведов выглядит более могущественным, что не удивительно, если учитывать связь нового образа с соответствующей категорией памятников. Тело чудовища, окаймляющее обычно стесанную на «руническом камне» плоскость, изображалось лишенным объема и служило фоном для нанесения надписей.

Разновидности «Стиля Большого Зверя» отнюдь не представляли собой изолированные друг от друга узколокальные явления. Напротив, их сочетание в оформлении одной и той же вещи – дело вполне обычное в пределах всей Скандинавии. Наряду с этим развивается и взаимопроникновение «Маммена», «Рингерике» и «стиля рунических камней». Итогом этого процесса стало формирование к 50-м годам XI века стиля «Урнесс», время расцвета которого выходит, однако, за рамки «эпохи викингов».

^{Рис. 46. Стилистика «рунических» камней (Швеция, конец X – первая пол. XI вв.)}

Сколь бы великолепными ни были произведения изобразительного искусства, их создание в глазах раннесредневекового скандинавского общества выглядело не более чем ремеслом, пусть даже достойным особого уважения. Иное дело стихосложение, совершенство в котором почиталось воистину божественным даром.

Согласно древнескандинавским мифологическим преданиям, дарующий поэтический талант волшебный элексир, именуемый Медом Поэзии, был приготовлен карликами Фьяларом и Галаром из крови умерщвленного ими мудрого человечка Квасира и меда пчел. Драгоценным напитком завладел великан Суттунг и упрятал его внутрь неприступной скалы. Прослышав о том, Один пошел в услужение к брату прижимистого великана Бауги, у которого выговорил себе в качестве платы право отведать Мед Поэзии. Бауги не сумел уломать сородича и, чтобы выполнить соглашение, был вынужден пробуравить в скале узкий лаз. Через него обернувшийся змеей Один проник туда. Три дня и три ночи пришлось провести предприимчивому богу в обществе охранявшей сосуды с чудодейственным элексиром великанши Гуннлед, прежде чем удалось осушить их. Выбравшись наружу, похититель Меда Поэзии принял облик орла и улетел в обитель богов, где выплюнул драгоценную ношу в золотой кубок. С тех пор и повелось, что вкусившие по воле Одина чудодейственного напитка становились выдающимися стихотворцами. Тем же, кому доставался помет, в который желудок орла превратил часть Меда Поэзии, была уготована роль бездарных рифмоплетов.

Скальды – сочинители и одновременно декламаторы стихов в Скандинавии «эпохи викингов» – пользовались необычайным почетом. Знаменитый «первоскальд» Браги Старый (первая половина IX века) послужил даже прообразом одного из богов северного языческого пантеона, то есть фактически удостоился обожествления. Удачные поэтические произведения приносили их авторам баснословные награды. Торарин Славослов (первая половина XI века) получил за свое творение от датского «конунга-викинга» Кнута Могучего 50 марок (свыше 10 килограммов) серебра. Вдвое щедрее оценили жители Исландии поэтическое вдохновение Эйвинда Погубителя Скальдов (вторая половина X века).

Подношения поэтам в виде драгоценностей, богатых одежд и оружия были обычным явлением. Известны случаи, когда вовремя сочиненные стихи смягчали гнев могущественных конунгов и тем самым спасали скальдам их собственные жизни. Иногда предпочитали платить за молчание. По преданию, один из скальдов чтением своих стихов лишил своего обидчика-ярла бороды и половины прически да еще умертвил многих людей из его дружины. Помня об этом, правитель одной из норвежских областей, свирепый и скорый на расправу Эйнар Флуге (первая половина XI века), предпочел откупиться от скальда, грозившего ему сочинением сатиры.

Северные ярлы и конунги не мыслили своего ближайшего окружения без присутствия в нем скальдов. Причем число последних служило своеобразным показателем богатства, влияния и амбиций того или иного правителя. Если верить сообщениям саг, в этом смысле никому не удалось превзойти объединителя Норвегии конунга Харальда Прекрасноволосого, приблизившего к своей особе небывалое множество стихотворцев. Устоявшуюся традицию не решились нарушить даже такие ревностные христиане, как Олав Трюггвасон и Олав Толстый, хотя оба и были склонны видеть в скальдической поэзии языческую забаву.

Особый спрос, разумеется, был на обладателей выдающегося таланта. Скандинавские правители наперебой старались заполучить в число своих приближенных знаменитого исландского скальда Гуннлауга (конец X – начало XI века), прозванного «Змеиным Языком» за мастерски сочиняемые им сатиры. Состоявший в окружении конунгов Олава Толстого и Магнуса Доброго, скальд Сигват Тордарсон (около 995–1045 гг.) был знаменит тем, что с гораздо большей легкостью изъяснялся стихами, нежели прозой. Скальд Тьодольв Арнорсон, обретавшийся при конунгах Магнусе Добром и Харальде Суровом, обладал поразительной способностью моментально слагать стихи на любую предложенную тему.

Престиж поэтического искусства стоял необычайно высоко, и дань стихотворству отдавали не только те, для кого это было основным занятием. И иной раз не без успеха. Недурным скальдом считался победитель Парижа Рагнар Лодброг, у которого хватило мужества даже мучительную казнь встретить стихами собственного сочинения. А «Гамманвизор» («Висы радости») – поэму, сложенную последним «конунгом-викингом» Харальдом Суровым во славу собственных подвигов и любви к княжне Елизавете Ярославне, и вовсе причисляют к вершинам скальдической поэзии.

Наиболее типичным стихотворным размером, применявшимся северными поэтами «эпохи викингов», был так называемый «дротткветт», буквально – «исполняемый хором», который придавал скальдическому стиху характерный ритмический строй, схожий с мерным барабанным боем, выполняемым соответствующими отдельным строкам сериями из трех ударов.

Творения скальдов не знали привычной для современного читателя рифмы, основанной на созвучии окончаний слов. В скальдических стихах ее заменяла, прежде всего, аллитерация, то есть созвучие начальных согласных в ударных слогах двустиший: двух – нечетной и одного – четной строк[79]79
  Типичный пример ритмического строя и рифмы скальдического стиха – эпиграф к главе VI. В первой и второй строках аллитерированы согласные Д, В и В, в третьей и четвертой – Б, В и Б, в пятой и шестой – Г, Г и Г, в седьмой и восьмой З, З и С.


[Закрыть].

Неповторимый колорит придает поэзии скальдов контраст ограниченного круга использовавшихся в ней ключевых понятий с необычайным богатством передающей их лексики. Труд Снорри Стурлусона по теории стихосложения, носящий название «Язык поэзии», содержит обширнейший словарь «хейти», то есть простых поэтических синонимов[80]80
  Скажем, воин мог именоваться «ратником, бойцом», женщина – «девой, женой» и т.　д.


[Закрыть], и «кеннингов» – стилистических конструкций, где одно существительное замещалось двумя, причем второе выступало определением первому[81]81
  Типичные примеры: воин – «посох сечи», женщина – «хозяйка бус», битва «песня ножен», корабль – «сани бухт», щит – «ратный лист», море – «тропа рыб»… Сложные «кеннинги» образовывались но ступенчатой схеме: воин «жердь ратной крыши (ратная крыша – щит)», корабль – «зверь пастбищ ската (пастбище ската – море)». Подобная схема позволяла скальдам создавать многоступенчатые конструкции, весьма изысканные, хотя, пожалуй, и тяжеловесные…


[Закрыть].

«Виса», – восьмистрочная скальдическая строфа, – могла существовать как самостоятельно, так и служить составляющей поэтических произведений различных жанров. Последовательный ряд вис, объединенных общей темой, именовался «флокком». Такой же ряд, разбитый на части своего рода припевом – «стевом»[82]82
  Каждая из 16 вис «Гамманвизор» Харальда Сурового завершается «стевом»: Но Герд монет в Гардах (Но девушка на Руси) Знать меня не хочет.


[Закрыть], называли «драпой». Последняя являлась основным видом творчества скальдов и представляла собой «хвалебную песнь» в нескольких ее разновидностях. Собственно, «драпа» посвящалась деяниям конкретного человека. «Генеалогическая драпа» восхваляла его предков, «щитовая драпа» воспевала уже не самого героя, а его атрибуты, – как правило, богато украшенные, престижные предметы вооружения… Помимо героической поэзии, в арсенале скальдов имелась и любовная лирика – так называемые «мансаунги», а также «ниды» – хулительные стихи, повествующие о позорных проступках человека или рассказывающие оскорбительные для него небылицы.

Северная поэзия «эпохи викингов» была, по преимуществу, устной. Исландского скальда Снегле Галля уговорили погостить при дворе английского короля Гарольда Годвинсона до тех пор, пока там не будет заучена сочиненная им драпа, а в сочинениях такого рода должно было содержаться 70–80 вис. Один из скальдов при Харальде Суровом держал в памяти 90 своих произведений. И, тем не менее, вряд ли творения скальдов дошли бы до нас в столь значительном объеме, если бы они не были в свое время записаны, – тем более, что ряд записей скальдических стихов обнаруживается в археологическом материале[83]83
  Одна из таких находок (IX век) происходит из Ладоги.


[Закрыть].

^{Рис. 47. Варианты скандинавского «футарка» – рунического алфавита «эпохи викингов»}

Прообраз рунического алфавита норманнов начал складываться в эпоху установления общей границы между Римской Империей и древнегерманскими племенами. По всей видимости, не без влияния североиталийского варианта латинского алфавита (восходящего к письменам древних этрусков) в среде последних был выработан собственный, из 24 знаков (по числу звуков языка древних германцев) – так называемые «старшие руны», употреблявшиеся с конца I по VIII век. На их основе к началу «эпохи викингов» в Скандинавии складывается «младший», 16-значный вариант, большинство рун которого обозначали уже не один, как ранее, а несколько звуков. Наиболее употребительной по всей Скандинавии становится «датская» форма начертания рун, хотя в Норвегии и Швеции продолжают сохраняться и местные разновидности.

«Младший» рунический алфавит, именуемый обычно «футарком» – по звучанию первых шести рун – делится на три разряда – «аэтта», названных именами богов; Фрейра, Хеймдалля и Тюра. Каждая руна имела собственное имя (подобно тому, как в славянской кириллице «а» – это «аз», «б» – «буки», «в» – «веди» и т. д.), исполненное глубокого мистического смысла[84]84
  Так, например, считалось, что руны «t» («tyr» победа), вырезанные на рукояти меча приносят ему победы в боях. Троекратное начертание руны «f» («fe» – добро) способствовало приобретению богатства. Дабы уберечь себя в битве от ран можно было пометить щит и доспехи защитной руной «R» («algiz» защита). К «неблагоприятным» рунам относились «к» («kaun» – язва) и «th» («thurs» – великан), подходящие для наведения всяческих пакостей на недругов (последняя руна особенно «годилась» для женщин). А вот вредоносную руну «n» («naud» нужда) можно было легко обезвредить, вырезав ее на дне чаши и залив пивом.


[Закрыть]. Само слово «руна» имело одновременно два значения – «знание» и «тайна». Желая обладать тем и другим сам, Один решился подвергнуться великому испытанию:

 
Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей,
пронзенный копьем,
посвященный Одину,
в жертву себе же
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых…
 

Вера древних скандинавов в то, что именно их верховный бог подарил миру людей поэзию и грамоту, несомненно, определила исключительно высокий статус этих искусств в общественном сознании. Даже великий воитель Харальд Суровый, сочиняя о самом себе хвалебную вису, не счел нужным вынести в ней на первое место свое действительно исключительное умение владеть оружием. И начало его творения зазвучало так:

 
Восемь искусств постиг я:
выковать вису могу
резать любые руны…
 

Верования. Немного отыщется религиозных систем, способных сложностью и поэтикой превзойти ту, что господствовала в Скандинавии в течение всей «эпохи викингов».

Согласно древнесеверным мифам, на заре времен в недрах Мировой Бездны возникли два полярных мира – Муспелльхейм или Муспелль («огненный мир»), на краю которого воссел великан Сурт («черный»), сжимая в руке пылающий меч, и Нифльхейм («мир мрака»), в центре которого ревет поток, Кипящий Котел. Из него берут начало реки Свель («холодная»), Фьери («быстрая»), Слид («свирепая»), Хрид («буря»), Сюльг («глотающая»), Ульг («волчица»), Вид («широкая»), Лефт («молния»), Сид («медленная»), Секин («спешащая вперед»), Эйкин («бушующая»), Гейрвимуль («кишащая копьями») и множество других.

Муспелль излучал в Мировую Бездну тепло и свет, а Нифльхейм дышал свирепой стужей. Некие реки, носившие общее имя Элевагар («бурные волны»), изливали свои ядовитые воды в Мировую Бездну, где они превращались в лед, на котором яд выступал в виде инея. Когда его достигало исходившее из Муспелльхейма тепло, иней подтаивал. Ядовитые капли слились воедино и под действием теплотворной силы ожили, приняв облик великана Имира (или Аургельмира). Таким же образом возникла и корова Адумла, вскормившая великана молочными реками, вытекавшими из ее вымени. Имир стал родоначальником племени могучих и злобных инеистых великанов, а из соленых, покрытых ядовитым инеем камней, которые лизала корова, возник прекрасный обликом человек по имени Бури («родитель»). От брака его сына Бора («рожденный») с Бестлой, дочерью великана Бельторна, родились трое сыновей – первобогов: Один («бешеный»), Вили («воля») и Be («жрец»). Братья расправились с Имиром, и в хлынувшей из ран великана крови едва не сгинул весь род инеистых великанов. Победившие первобоги принялись за сотворение нового миропорядка. Труп Имира был брошен в Мировую Бездну. Из крови создали океан, из плоти – землю, из костей – горы, из зубов – валуны и камни. Земную твердь покрыл густой лес, возникший из волос убитого. Червей, копошившихся в теле великана, братья обратили в карликов и, избрав четырех – Нодри («северный»), Судри («южный»), Аустри («восточный») и Вестри («западный»), поставили их поддерживать сотворенный из черепа Имира небесный свод. А искры, летевшие в Мировую Бездну из Муспелля, стали на нем звездами. Мозг великана, подброшенный в небеса, превратился в тучи. На северном краю неба воссел гигантский орел по имени Пожиратель Трупов, от взмахов его крыльев над землей и водами стали проноситься ветры.

За смену времен года стали отвечать Отец Лета – добряк Свасуд («приятный») и Отец Зимы – жестокосердный и злобный Виндлони (или Виндсваль, «трудный, неприятный»).

Серединные земли первобоги огородили стеной из век Имира и назвали Мидгардом («серединная ограда»), а лежавшие за его пределами берега океана отвели для великанов и стали именовать Йотунхеймом («мир великанов»).

Затем братья отправились в лес и из приглянувшихся деревьев создали мужчину по имени Ясень и женщину – Иву. Один дал им жизнь и душу, Вили – разум и способность двигаться, Be – облик, речь, слух и зрение. И от этих людей пошел весь род человеческий, которому богами было предназначено обитать в Мидгарде.

Для себя боги избрали самый центр земли, где Один воссел на престоле, что был воздвигнут на утесе Хлидскьяльв («сторожевая башня»), и откуда обозревал он пределы мира. Женой его стала Фригг, дочь Фьергвина, и от этого брака пошел род Асов. Призвал Один Ночь, дочь великана Нарви, и ее сына по имени День, дал им колесницы и повелел объезжать небо и землю. Впереди несется Ночь, и на рассвете появляется на траве роса – пена, капающая с удил ее коня по имени Инеистая Грива. День следует за матерью, управляя конем Ясная Грива, и эта грива озаряет землю и воздух. И еще, за гордыню забрал Один на небо брата и сестру – Месяца и Соль («солнце»), детей человека по имени Мундильфари («движущийся в определенные сроки»). С этих пор правит там Соль впряженными в ее колесницу конями, Ранним и Проворным. А Месяц управляет ходом звезд и двое похищенных им детей, Биль («месяц на ущербе») и Хьюки («молодой месяц»), несущие коромысло Симуль («лунный луч») с ведром Сэг («море»), всегда следуют за ним, видимые с земли как пятна на лунном диске. Брат и сестра быстро летят по небу, преследуемые чудовищными волками Ненавистником и Обманом, потомками старой великанши – ведьмы из Железного Леса, что лежит к востоку от Мидгарда.

Обустроив мир, боги вспомнили и о себе, решив построить небесный город, который должен был получить название Асгард. Первым делом было воздвигнуто святилище с престолом для Одина и тронами для других богов. Все там было как из чистого золота, и назван он был Чертогом Радости. Столь же прекрасное святилище, Вингольв, построили они и для богинь. Еще была выстроена мастерская с кузнечным горном, наковальней и набором инструментов, где ковали боги золота так много, что век тог был назван Золотым. А еще создали боги палаты для каждого, и еще мост до самого неба, который зовется Биврест («трясущаяся дорога»), видимый с земли как радуга.

Когда строительство еще только начиналось, явился туда некий мастер-великан и предложил в полтора года отстроить крепость, неприступную для обитателей Йотунхейма, с тем условием, что отдадут ему в жены одну из богинь, да и еще и небесные светила в придачу. Договор был заключен и скреплен многими клятвами. Но затем боги подумали, что плата слишком высока, и подстроили так, что мастер не управился с работой в срок, а потом и вовсе расправились с незадачливым великаном…

Ежедневно по мосту Биврест боги съезжаются судить о делах к ясеню Иггдрасиль – самому величественному дереву на свете. Вершина его достигает небесного свода, а ветви простерты над всем миром. Три корня поддерживают ясень. Первый тянется к Асам и бьет там священный источник Урд. Все, что ни попадает в его воды, становится ослепительно белым, и роса, выпадающая от него, зовется медвяной, ибо ей кормятся пчелы. А еще плавают там два лебедя. Второй корень уходит к инеистым великанам, и есть там источник, владелец которого великан Мимир пьет ту воду из рога Гьяллахорн («громкий рог»), отчего исполнен величайшей мудрости. Третий теряется в глубинах Нифльхейма, – бурлит под ним поток Кипящий Котел, а снизу подгрызают змеи и дракон Нидхегг. На вершине ясеня сидит мудрый орел, а меж глаз его – ястреб Ведрфельнир («полинявший от непогоды»). Вверх-вниз по стволу снует белка Ротатоск («грызозуб») и переносит бранные слова, которыми осыпают друг друга дракон и орел. Олени Дайн, Двалин, Дунейр и Дуратрор щиплют листву дерева. Рядом со священным источником Урд, где и есть место сбора богов, стоит прекрасный чертог, в котором живут норны, – девы, назначающие судьбу каждому человеку. Трое из них – Урд («судьба»), Верданди («становление») и Скульд («долг») каждый день черпают из источника и поливают ясень…

Двенадцать божественных Асов обитают в Асгарде, и первый из них – Один. Он старше всех Асов и вершит всем в мире. Как ни могущественны другие боги, они не смеют его ослушаться. Один – мудрейший из Асов, ибо испил он из источника Урд, пожертвовав за это Мимиру один свой глаз. Прозвища Одина – Всеотец, Бог Богов, Бог Повешенных, Отец Побед, Отец Ратей, Отец Павших, ибо погибшие в битвах становились его приемными сыновьями… Кроме того, у него еще и множество имен: Грим, Санн, Бельверк, Атрид, Игг, Скильвинг и другие…

К месту встречи богов Один отправляется на лучшем в Асгарде коне, восьминогом Слейпнире («скользящий»).

Три чертога – Валаскьяльв, Вингольв и Вальгалла принадлежат Отцу Павших, и два последних он отвел своим приемным сыновьям, сложившим головы воинам-эйнхериям. Особенной величественностью отличается Вальгалла, где насчитывается 540 дверей, и через каждую из них разом могут пройти 800 воинов. А перед главными воротами Вальгирд расположена роща Гласир («сияющая»), деревья в которой покрыты листвой цвета червонного золота.

Единственные занятия эйнхериев – смертельные бои и пиры. Всякий день они в полном вооружении и бьются между собой насмерть. Но и смерть не властна над славными воинами, ибо убитые по окончании сражения воскресают и присоединяются к своим товарищам.

На пирах в Вальгалле присутствует сам Один. Едой эйнхериям служит неиссякающее мясо вепря Сэхримнира, которое повар Андхримнир готовит для них в котле, называющемся Эльдхримнир. Жажду приемных сыновей Отца Павших утоляет хмельное медовое молоко козы Хейдрун, щиплющей листву ясеня Иггдрасиль. Прислуживают пирующим прекрасные девы – валькирии, которые сами же и доставляют павших в Вальгаллу. Вот их имена: Христ («потрясающая»), Мист («туманная»), Хильд («битва»), Труд («сила»), Хлег («шум»), Херфьетур («пути войска»), Скеггьельд, Скегуль, Гель, Гейрахед, Рандгрид, Радгрид, Регнлейв.

Один же на пиру не прикасается к пище. Он лишь пьет вино, а все то, что есть перед ним на столе, бросает волкам Гери («жадный») и Фреки («прожорливый»). И сидят на плечах молчаливого хозяина два верных ворона – Хугин («думающий») и Мунин («помнящий»), нашептывая об увиденном и услышанном, ибо каждое утро по его приказу облетают мир, все примечая…

^{Рис. 48. Изображения скандинавских языческих божеств: Один в сопровождении воронов и его символ – переплетенные треугольники, Тор (слева), Фрейр (справа), валькирии}

Вторым лицом древнескандинавского пантеона выступает Тор, старший сын Одина, рожденный от связи Всеотца с собственной дочерью Ерд («земля»). Называют его также Аса-Top («гром Асов») или Эку-Top («гром колесницы»). Силой он превосходит всех богов, а потому это первый защитник Мидгарда и Асгарда, победитель великанов и не счесть его подвигов в этом деле. В голове Тора навеки засели осколки точила, которое в жестокой схватке метнул в него великан Хрунгнир за мгновение до своей гибели. Есть у могучего бога три сокровища: всесокрушающий молот Мьелльнир («молния»), Пояс Силы, увеличивающий мощь сына Одина вдвое, и железные рукавицы, без которых не обойтись, когда нужно взять молот в руки.

В Асгарде Тору принадлежит область Трудвангар («поля силы»), где возвышается его огромный чертог Бильскирнир («неразрушимый») на 540 покоев. В колесницу сокрушителя великанов впряжены два козла, зовущихся Скрежущий Зубами и Скрипящий Зубами. Когда же хозяин разъезжает на ней, в небе слышатся раскаты грома. Впрочем, защитник богов и людей скромен и предпочитает даже на собрания Асов у источника Урд добираться пешком, переходя реки вброд[85]85
  Если Один с его эйнхериями более всего походит на могущественного конунга, окруженного верной дружиной, то путешествующий пешком Тор, самолично решавший против кого направить свой Мьелльнир, скорее напоминает вольного викинга. Возможно поэтому его особенно почитали именно в демократической части древнескандинавского общества. По сообщению Адама Бременского (около 1075 года) в знаменитом языческом святилище в Уппсале среди языческих идолов Тору было отдано первенство даже перед Одином и ему приписывалось владычество над воздухом, управление громом и молнией, ветром и дождем, хорошей погодой и урожаем.


[Закрыть].

Второй сын Одина, рожденный его женой Фригг, звался Бальдром («повелитель»). Погибший трагически и нелепо, он был красивейшим среди Асов. Казалось, от него исходит сияние, настолько совершенными были его тело, лицо и волосы. Отличала Бальдра не только удивительная красота, но также мудрость и замечательное красноречие. И заслужил он у Асов прозвище «Добрый». Но судьбой было предначертано ему, что ничего из приговоренного им не исполнится.

Корабль Бальдра, именовавшийся Хрингхорни («с кольцом на форштевне»), на котором его хозяин отправился в последнее путешествие, был самым большим в Асгарде. Чудесным свойством обладал чертог любимца Асов – Брейдаблик («широкий блеск») – нельзя было проникнуть туда ничему порочному.

За Бальдром в иерархии богов следует Ньерд. Родился он среди Ванов и первоначально пребывал в Асгарде как заложник, но затем был принят Асами как свой. Он управляет ветрами, усмиряет огонь и воды, покровительствует мореплавателям, рыболовам и промышляющим морского зверя. Неизмеримо богатство Ньерда, и он может всякого просящего оделить землями и всяким добром. Обитает же покровитель мореходов в особом чертоге, расположенном одновременно на небе и на берегу моря, а потому название его – Ноатун («корабельный сарай»).

Фрейр («господин»), сын Ньерда и Скади, дочери великана Тьяцци, прекрасен собой и могуществен. Ему подвластны дожди, солнечный свет и урожаи. Фрейр покровительствует миру между людьми, а потому от него целиком зависит их достаток и благополучие. А еще он любвеобилен и за обладание красавицей Герд отдал свой волшебный меч-самосек. Владеет Фрейр чудесным кораблем Скидбладнир («сложенный из тонких досочек»). Куда бы он ни плыл, в его паруса всегда дует попутный ветер. Корабль мог вместить всех Асов в доспехах и при оружии, но когда в нем не было нужды, – складывался как платок и прятался в кошель. Ездит же сын Ньерда на колеснице, в которую впрягались вепри Золотая Щетина и Страшный Клык.

Самый отважный и смелый среди Асов – Тюр. От его покровительства зависит победа в битве. Лишь он не боялся кормить сидевшего на цепи чудовищного волка Фенрира. Тюр – левша, у него нет правой руки. А лишился он ее таким образом. Уговорили боги Фенрира испытать прочность волшебных пут Глейпнир, поклявшись отпустить его после этого на волю. Согласился волк, однако потребовал в качестве залога, чтобы кто-нибудь вложил в его пасть руку. Отважный Тюр сделал это, хотя и знал, что клятва, данная чудовищу, обязательно будет нарушена, окажись те путы достаточно крепкими…

Ас по имени Браги славится своей мудростью, красноречием и более всего поэтическим даром. И потому именем бога-скальда называют и саму поэзию и титулуют того, кто превзошел остальных в искусстве стихосложения.

Хеймдалля именуют «белым Асом». Он сын девяти дев, и все они его сестры. Прозвища Хеймдалля – Круторогий и Златозубый. Это страж богов. Видит он на громадное расстояние одинаково зорко и днем и ночью, а сна ему нужно меньше, чем птице. Слух «белого Аса» столь тонок, что слышит он, как растет трава и шерсть на овце. Именно Хеймдаллю принадлежит рог Гьяллахорн, который Мимир одалживает у хозяина всякий раз, когда нужно сделать глоток из источника мудрости. Когда трубит тог рог, то звук разносится по всем мирам. И еще владеет Хеймдалль чудным конем Золотая Челка. Обитает страж богов в чертоге Химинбьерг («небесные горы»), который поставлен на краю неба, у самого моста Биврест, чтобы хозяину было удобнее следить, не подобрались ли к мосту великаны.

Ас, зовущийся Хед – слеп, но очень силен. Великих деяний за ним не сыскать, зато он известен как невольный убийца Бальдра.

Молчаливый Ас, Видар, сын Одина, почти столь же могуч, как гроза великанов Тор. Сила его сокрыта в толстом тяжелом башмаке. И потому всякий, кто желает помочь богам, выкраивая обувь, должен обязательно бросить на землю обрезки от заготовок носка и пятки.

Вали, сын Одина и Ринд, отважен в битве и искусный стрелок из лука.

Сын Тора и Сив – Улль прекрасен и изощрен в военных искусствах. Нет ему равных в стрельбе из лука и в беге на лыжах. Его так и называют – «Ас-лыжник». Это покровитель единоборцев и охотников. А жилище Улля стоит в долине Идалир («долина тисов»).

Форсети («председатель собрания») – сын Бальдра и Нанны. Никто не может сравниться с ним в разбирательстве тяжб, да так, что обе стороны уходят от него в мире и согласии. Владеет он чертогом Глитнир («блестящий»), столбы и стены которого кованы из червонного золота, а крыша – из серебра.

К Асам причисляют также Локи, хотя это сын великана Фарбаути и некой Лаувейи. Он красив собой, но злобен нравом, превзошел всех коварством и хитростью. Локи называют зачинщиком распрей, сеятелем лжи, позорищем богов и людей. Терпели его Асы меж собой лишь за то, что не раз выручал их своей изворотливостью. Его дети от великанши Ангрбоды – Фенрир Волк, Мировой Змей – Ермунганд и великанша Хель, сутулая, свирепого вида, наполовину синяя, наполовину – цвета мяса. Дознавшись от прорицательницы, какого зла можно ждать от детей такой мерзкой матери и, тем более, такого отца, велел Один посадить Фенрира на крепчайшую цепь, Ермунганда бросил в океан, а Хель изгнал в Нифльхейм, где ей надлежало управлять девятью мирами, дававшими приют умершим от болезней или от старости. Палаты ее там зовутся Мокрая Морось, Голод – ее блюдо, Истощение – ее нож, Лежебока – слуга, Соня – служанка, Одр Болезни – постель, Злая Кручина – полог ее.

Чашу терпения богов переполнила зловещая роль Локи в гибели Бальдра. Ведь именно он уговорил слепца Хеда метнуть во всеобщего любимца прутик омелы, зная, что тот заговорен от вреда со стороны всего, кроме этого ничтожного растения, да еще и помешал возвращению Бальдра от Хель. И сеятель раздора был жестоко пытан змеиным ядом и (согласно древнейшей форме мифа) низвергнут в Утгард («пространство, лежащее за оградой») – обиталище великанов, всякой нечисти и злых сил…

К миру богов близок гостеприимный и хлебосольный хозяин подводного царства, великан Эгир – устроитель пиров, на которые охотно собираются обитатели Асгарда. А в перерывах между застольями великан варит в огромном котле морские штормы…

Женская половина населения Асгарда также многочисленна, однако большинство ее персонажей гораздо менее колоритно.

«Первой леди» Асгарда по праву является Фригг, супруга Всеотца Одина. Удивительна ее красота. Фригг – ведунья, и ей известны все людские судьбы, но хранит она их в тайне. Сопровождает супругу Одина богиня-дева Фулла («изобилие») с распущенными волосами и золотой повязкой на голове. Она носит ларец Фригг, хранит ее обувь и ведомы деве все сокровенные мысли госпожи. Посыльная у нее – богиня Гна, конь которой Ховварпнир («выбрасывающий копыта») способен скакать по воде и по воздуху. А еще служит Фригг богиня Хлин, и приставлена она оберегать от опасности всех тех, к кому благоволит супруга Всеотца. Чертог, принадлежащий Фригг, зовется Фенсалир («болотные палаты»).

Богиню Фрейю («госпожа»), дочь Ньерда и сестру бога Фрейра, почитают наравне с Фригг. Зовут ее еще «богиней Ванов». Муж Фрейи, некий Од, отправился в далекое путешествие, и прекрасная богиня, тоскуя по нему, льет слезы, а каждая ее слеза – из червонного золота. Обладает она множеством сокровищ. Но главное из них – дочь Хносс («сокровище»), которая столь прекрасна, что ее именем называют все, что необычайно красиво и дорого. В ведении богини – красота и любовь. Но оказана ей великая честь – Отец Павших забирает с поля сражения лишь половину погибших, а другая половина достается дочери Ньерда. Владения ее именуются Фолькванг («поля боя») и стоят там великолепные палаты Сессумнир («вмещающий много сидений»). А разъезжает Фрейя на колеснице, запряженной двумя кошками.

В большом почете у Асов богиня Идунн, супруга бога-скальда Браги, ибо она – хранительница волшебных яблок. Их должны отведать боги, когда почувствуют наступление старости. Лишь только вкусят они тех яблок, как снова становятся молодыми.