Текст книги "Викинги. Походы, открытия, культура"

Автор книги: Георгий Ласкавый

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Известия о других божественных обитательницах Асгарда более скромны. Богиня Эйр («милость») – врачевательница, богиня-дева Гевьон («дающая») – принимает к себе умерших девушек, богиня Сьеви («любовь») – склоняет сердца к любви, богиня Лови («позволение») – помогает в заключении браков, богиня Снотра («мудрая») покровительствует умным женщинам и сдержанным мужчинам, богиня Вар («обет») – свидетельница всех клятв и обетов, богиня Сюн («отказ») – охраняет двери от вторжения нежелательных визитеров, Вер («Сведущая») – знаток чужих тайн и, наконец, Сага («провидица»), о которой ничего не известно, кроме места ее обитания – великолепный чертог Секквабекке («погруженная скамья»).

К богиням причислены также Соль и спутница Месяца – Биль.

Жены богов Асгарда для древних скандинавов были столь же священны, как их мужья, и обожествлялись, несмотря на то, что многие из них не имели никаких «обязанностей». Таковыми были: жена Ньерда, Скади – «богиня-лыжница», Ерд и Ринд – младшие жены Одина, Нанна – жена Бальдра, Сив, у которой волосы из золота – жена Тора, Герд – жена Фрейра и даже жена ненавистного всем Локи – Сигюн…

Гибель великого Асгарда величественна и трагична. Первым ее предвестником становится неожиданно наступивший трехлетний период истребительных войн и братоубийств. Всеобщий хаос сменяется длящейся три года лютой зимой Фимбульветр («великанская зима») с жестокими морозами и ураганными ветрами.

Но вот начинается самое страшное. Один из волков – потомков ведьмы Железного Леса – проглатывает Солнце, другой похищает Месяц. Звезды исчезают с неба, и вот уже весь мир во тьме. От страшного сотрясения земли рушатся горы и лопаются путы на Фенрире Волке. В океане переворачивается Мировой Змей, и воды хлынули на сушу. Из Муспелля выплывает подхваченный громадной волной гигантский корабль Нагльфари, построенный из ногтей мертвецов, и правит им (согласно древнейшей форме мифа) Локи, вырвавшийся из Утгарда. Надвигается Фенрир Волк, и пасть его разъята от земли до неба. Мировой Змей изрыгает потоки яда, перенасыщающего воздух и воды. С грохотом раскалывается небо и туда врывается войско Муспелля. Впереди его – Сурт, в руке которого меч, полыхающий ярче Солнца. Вступают они на Биврест, и могучий мост надламывается, словно тростинка. И достигает войско Муспелля поля, что зовется Вигрид, простирающегося на сто переходов в каждую сторону. Туда же являются Фенрир, Мировой Змей, Локи, войско инеистых великанов и мертвецов из владений Хель.

Но уже прозвучал рог Хеймдалля. И, испросив совета у мудрого Мимира, Один в золотом шлеме и сияющих доспехах уже выводит на поле Вигрид войско Асов и несметное число своих эйнхериев.

В титанической битве Один сражается с Фенриром и гибнет в его пасти, ибо не мог прийти ему на помощь Тор, все силы отдающий бою с Мировым Змеем. Своим молотом он сокрушает чудовище, но и сам, пройдя лишь девять шагов, падает сраженный его ядом. Молчаливый Видар занимает место погибшего Всеотца и, наступив обутой в волшебный башмак ногой на нижнюю челюсть Фенрира, одной рукой раздирает волчью пасть. В схватке с Суртом погибает Фрейр, лишившийся в свое время чудесного меча. Тюр и явившийся на битву чудовищный пес Гарм, Хеймдалль и Локи убивают друг друга в поединках. Тогда Сурт пускает в ход свой меч, и весь мир тонет в море огня…

Асгард погиб, но не все поддалось адскому пламени Сурта. Для будущих обитателей возродившегося мира уцелел чертог Гимле, прекраснее и светлее самого Солнца, расположенный в южной части неба на его третьем уровне Видблаин («широкосиний»). Остался невредим чертог Синдри, целиком из червонного золота, стоящий в Горах Ущербной Луны. В обоих будут обитать хорошие, праведные люди. В местности Окольнир («неохлаждающийся») не поддался огню чертог Бримир, жители которого будут вечно вкушать блаженство. Не останутся бездомными клятвопреступники и злодеи-убийцы. Для них предназначен устоявший в пламени чертог на Берегу Мертвых, в котором стены сплетены из змей. Их головы обращены внутрь и брызжут ядом, отчего по чертогу текут ядовитые реки. А дракон Нидхегг будет глодать трупы негодяев в потоке Кипящий Котел…

Поднимется из вод земля, зеленая и прекрасная. Нежные всходы покроют никем не засеянные поля. Остались в живых сыновья Одина – Видар и Вали. Придут они на Идавелль-поле и поселятся там. Присоединятся к ним сыновья Тора – Моди («сильный») и Магни («смелый») и принесут с собой сохраненный молот отца. А из мира Хель явятся Бальдр с Хедом. Найдутся в траве золотые тавлеи, которыми прежде владели Асы. И уцелевшие обитатели Асгарда усядутся рядом и поведут разговор, вспоминая свои тайны и беседуя о минувшем.

Укрывшись в роще Ходдмимир, уцелели два человека – мужчина Ливтрасир («пышущий жизнью») и женщина Лив («жизнь»). Пища их – утренняя роса. И дадут они начало человеческому роду, который вновь заселит мир.

И вновь с небес польется свет и тепло, ибо Соль-Солнце еще до гибели Асгарда породила дочь, не менее прекрасную, чем сама, которая последует путем матери…

Погребальная обрядность. Рано или поздно земное существование всякого человека заканчивалось. Смерть всегда рассматривалась как явление таинственное, связанное с переходом в иной, неведомый живым, но совершенно реально существующий мир. Отправить же туда покойного, не обставив его последнее путешествие соответствующими обрядами и ритуалами, было делом немыслимым.

На протяжении почти всей «эпохи викингов» в Скандинавии сосуществовали несколько типов языческих захоронений по обряду ингумации, то есть преданию земле тела покойного, так сказать, «в естественном» состоянии, и кремации, когда в могилу помещался оставшийся после его сожжения прах. Распространение каждого из них в известной мере ограничивалось территориальными рамками, да и на одном могильнике ингумации и кремации соседствуют редко.

Наиболее впечатляющими погребальными памятниками той поры являются так называемые «королевские курганы» Норвегии и Ютландии, датирующиеся концом VIII–X веком.

Норвежские курганы расположены главным образом на юге страны, достаточно компактной группой. Это весьма внушительные сооружения, несмотря на то, что большинство из них разграблены и значительно потерпели от времени. В современном состоянии высота курганов достигает 4–6 метров, а диаметр – от 45 до 80 метров. Погребения-ингумации в них были совершены с необычайной пышностью. В неглубоких ямах (иногда с каменной обкладкой) под насыпями покоились боевые суда с оборудованными на палубах гробницами.

Захороненную в усебергском кургане «королеву» Асу сопровождали в загробный мир служанка, 14 лошадей, 4 собаки и бык. Погребальный инвентарь включал кровати с резными стойками подголовника, кресло, ковер, постельные принадлежности, сундуки и ларцы, большой ткацкий станок и два малых, светильник, ручную мельницу, разнообразную кухонную утварь и различные мелкие предметы женского обихода. На тот случай, если дамы решили бы путешествовать сухим путем, были припасены два шатра, четверо саней и четырехколесная повозка, украшенная богатой резьбой.

Вместе с конунгом Олавом Гудредсоном в курган близ Гокстада последовали 12 лошадей, 6 собак и, что особенно удивительно, редкостная заморская птица – павлин. Среди вещей, которыми конунга снабдили для его последнего плаванья, находился шатер с опорными шестами, завершавшимися резными головами драконов, медный котелок и железный котел на треноге, емкость которого была достаточна для приготовления пищи на полсотни человек, бадьи для припасов, набор деревянной столовой посуды. В своих поездках по сухопутью конунг мог воспользоваться взятыми на борт погребального корабля деревянными санями. Позаботились и о досуге покойного – в состав погребального инвентаря входил шкафчик, в котором хранилась доска, расчерченная для настольных игр.

В обоих случаях при погребенных, несомненно, находились их драгоценности, а в Гокстаде – и дорогое оружие. Однако и то и другое было похищено грабителями еще в раннем Средневековье.

Величественные сооружения представляли собой «королевские курганы» близ Еллинга, резиденции датских конунгов X века в Ютландии. До настоящего времени сохранились две насыпи полусферической формы. «Южная» оказалась «пустой» – она была возведена над разоренным языческим капищем как своего рода памятник, которым конунг Харальд Гормсон Синезубый, крестивший датчан около 960 года, отметил свои деяния. Зато «Северный» курган высотой 8,5 метра и диаметром 65 метров скрывал двойное погребение по обряду ингумации.

В отличие от норвежских захоронений в кораблях, еллингское было совершено в деревянном строеньице, гробнице-камере длиной 6,75 метра, шириной 2,6 метра и высотой 1,45 метра. Тяжелый брус делил гробницу на два отсека. Еще в древности могила была разграблена. Остатки погребального инвентаря – богато отделанные детали снаряжения всадника и верхового коня, ларец для женских украшений, серебряный кубок с изысканным орнаментом и некоторые другие вещи – указывают на захоронение здесь останков мужчины и женщины, принадлежавших к верхушке общества.

^{Рис. 49. Датские «королевские» курганы в Еллинге (на переднем плане – мемориальная насыпь Харальда Синезубого, на заднем – курган Горма Старого и Тюры)}

Исследователи не сомневаются, что это были конунг Горм Старый (умер около 940 года) и его супруга Тюра, прозванная «Спасительницей Дании» – родители Харальда Синезубого. Частью погребального комплекса была гигантская, ладьевидных очертаний ограда кургана, составленная из установленных вертикально массивных продолговатых каменных блоков (сохранилась лишь частично).

По всей видимости, нередко имело место сооружение погребальных памятников, подобных «королевскому кургану» Горма и Тюры, заранее. В «Саге о Харальде Прекрасно волосом» зафиксирован случай, когда один из «малых конунгов» Норвегии с приближением войска Харальда вошел внутрь уже готовой насыпи, содержавшей некие деревянные конструкции, и приказал завалить за собой вход…

С IX века сначала в Швеции, а затем и по всей Скандинавии распространяется ритуал захоронения, традиции которого восходят к погребальной обрядности родовой аристократии «вендельского периода». Это бескурганные ингумации в ладье, помещенной в грунтовую яму. Жертвенные животные в погребении – лошади и собаки, общим числом не более пяти. Сопроводительный инвентарь мужских захоронений включал мечи, копья, топоры, вооружение лучника, щиты, снаряжение всадника и верхового коня, огнива, шейные гривны, походные металлические котелки…

Женщины уносили с собой в могилу украшения, бронзовые чехольчики для иголок, ножницы и прочие предметы обихода почтенных дам. По всем признакам бескурганные ингумации в ладье принадлежат представителям родоплеменной знати, утратившей в «эпоху викингов» значительную часть того могущества и власти, которой она пользовалась в «вендельский период».

Собственно, викинги, как особая общественная группа (с которой ни северные конунги, ни выходцы из знатных родов, принимая пусть даже самое активное участие в ее деятельности, почти никогда не сливались), представлены подкурганными погребениями, совершенными по обряду кремации или ингумации в ладье.

^{Рис. 50. Подкурганное погребение в ладье}

Первый ритуал возник на рубеже VII–VIII веков в среде шведских колонистов Аландских островов (между Швецией и Финляндией), откуда вначале пройик в Свеаланд, а позднее достаточно широко распространился и за его пределами. В IX–X веках бытуют два варианта данной обрядности: остатки сожжения либо собирались в специальный сосуд – погребальную урну, либо оставались на кострище. Захоронению сопутствовали предметы вооружения и снаряжения, вещи личного обихода, металлические аксессуары костюма, кое-какие керамические изделия. Иногда этот набор дополнялся женскими украшениями – свидетельство того, что в последнем путешествии викинга сопровождала спутница, умерщвленная для этой цели наложница или рабыня. Характерным элементом погребального инвентаря была «гривна Тора» (с привесками – «молоточками»), нередко надетая прямо на устье урны с остатками кремации. Похоронный ритуал включал в себя также принесение в жертву некоторого числа домашних животных, а, возможно, и птиц. По периферии кургана сооружалась обкладка из камней. В некоторых случаях небольшая каменная вымостка выкладывалась внутри насыпи.

Подкурганные ингумации в ладье, датированные VIII – началом XI века, типичны для Норвегии. За ее пределами они встречаются нечасто… В погребениях этого типа ладья, ориентированная в направлении с юга на север, обычно устанавливалась прямо на поверхности, реже в грунтовых ямах, перекрываемых затем деревянным настилом с каменной присыпкой. Парных захоронений мужчины и женщины, а также могил с помещенными в них жертвенными животными обнаруживается немного. Погребальный инвентарь почти полностью состоял из предметов вооружения. Курганная насыпь над погребением окружалась по контуру каменной обкладкой.

На принадлежность подкурганных ладейных кремаций и ингумаций именно викингам указывает их концентрация в районах, служивших отправной точкой пиратских экспедиций – в Свеаланде, близ Осло-фьорда, на атлантическом побережье Норвегии. Показательна и динамика бытования обоих ритуалов. Максимальное количество таких погребений приходится на IX–X века – пик активности викингов, а в следующем столетии они исчезают в связи со спадом движения и распространением христианства.

Сага сообщает еще об одном способе погребения, которого удостаивались наиболее прославленные из «морских конунгов». Правда, отнесен он ко временам Инглингов. Однако вряд ли стоит сомневаться в том, что нечто подобное практиковалось и в «эпоху викингов», хотя это и не может быть подтверждено археологически. Ритуал выглядел следующим образом. «Морской конунг» Хаки, узурпировавший власть в Швеции, будучи смертельно ранен, «велел нагрузить свою боевую ладью мертвецами и оружием и пустить ее в море. Затем он велел закрепить кормило, поднять парус и развести на ладье костер из смолистых дров. Ветер дул с берега. Хаки был при смерти или уже мертв, когда его положили на костер. Пылающая ладья поплыла в море, и долго жила слава о смерти Хаки…».

^{Рис. 51. Парное захоронение в погребальной камере}

С тяготевшей к конунгам феодализирующейся дружинно-торговой верхушкой, выделившейся в ходе эволюции «движения викингов» из их среды, связаны так называемые камерные могилы с ингумациями IX – начала XI века. Они распространены были главным образом в Свеаланде и Дании. Прямоугольные погребальные камеры дощато-столбовой конструкции сооружались в грунтовых ямах шириной не менее 1,4 на 1,6 метра, при соотношении ширины и длины 0,6 к 1. В одном из вариантов ритуала края ям обкладывались камнем, в другом имелся выходящий за пределы камеры уступ. Покойники помещались на деревянную отмостку пола гробницы в положении сидя, полулежа или лежа. Последний вариант не исключал использование дощатых ящиков – гробовищ (в Дании их роль иногда исполняли кузова повозок).

Погребальный инвентарь мужчин включал мечи, копья, топоры, боевые ножи, полный комплект вооружения лучника, щиты, снаряжение всадника и верхового коня, некоторые предметы личного обихода, деревянные и керамические емкости различного назначения. Нередки и вещи, свидетельствовавшие о занятии торговлей – чаще всего это гирьки для взвешивания драгоценных металлов. В тех случаях, когда погребальные ямы имели уступы, на них укладывали жертвенных животных – обычно не более 2-х коней. Захоронение перекрывалось настилом из досок или плах, иной раз с каменной выкладкой на них, а затем производилась досыпка грунтом до уровня дневной поверхности или сооружался небольшой курган[86]86
  Возможно к погребениям викингов следует отнести также и неподкурганные, безладейные трупосожження, которые в составе сопроводительного инвентаря имели оружие и предметы купеческого обихода.


[Закрыть].

Иногда доводилось викингам вместо почетного погребения удостаиваться позорного. Так, норвежские поселяне, истребив бесчинствовавших на их островке викингов берсерков, завалили камнями тела убитых там, «где встречаются морские волны и зеленый дерн», как предписывал древненорвежский обычай захоронения преступников.

^{Рис. 52. Изображения и надписи на поминальных камнях викингов первой пол. XI в.: «Карей и Гербьерн повелели сей камень воздвигнуть в память Ульва, своего отца. Господь и Матерь Божья да хранят его душу. Ульв трижды взымал Данегельд в Англии. Первый раз, когда было уплачено Тости. Затем, когда было уплачено Торкелю. Затем, когда было уплачено Кнуту»; «Регнвальд повелел вырезать эти руны: в Греции он был предводителем Lith (отряда)»}

К числу погребальных ритуалов относится и широко распространенная в «эпоху викингов» традиция устанавливать каменные стелы с плоскорельефными изображениями, излюбленными сюжетами которых были боевые корабли, битвы, религиозные церемонии, путешествия погибших героев в Вальгаллу, мифологические существа. Уже в IX веке встречается, а для X – первой половины XI века становится обычным сочетание изобразительной части с текстовой, сообщающей краткие сведения о тех, в чью честь данный «рунический камень» был поставлен. Судя по их содержанию, среди удостоившихся подобной чести, занимающихся ремеслом викинга было немало. Значительная, если не большая, часть стел этого круга относится к памятникам не надгробным, а мемориальным, поминающим участников заморских походов, сложивших головы и захороненных на чужбине: «Рагнфрид велела установить этот камень по Бьерну, сыну своему… Он пал в Вирланде (северо-восток Эстонии)», «Тьягн, и Гаутдьярв, и Суннват, и Торольв, они велели установить этот камень по Токи, своему отцу. Он погиб в Греции…», «Бьерн и Ингифрид установили камень по Отрюггу, своему сыну. Он был убит в Финнланде», «Конунг Свейн поставил камень для Скарди, своего дружинника, который пошел на запад и под Хайтабу нашел свою смерть», «Нафни воздвиг этот камень по своему брату Токи. Он нашел на западе смерть», «Тола установила этот камень по Гайеру, своему сыну, уважаемому молодому воину, нашедшему смерть на западном пути викингов».

За пределами Скандинавии традиционная для викингов погребальная обрядность получила «постоянную прописку» на «Восточном Пути» – цитадели европейского язычества IX–X веков, где, в отличие от христианского Запада, обычаи пришельцев из-за моря не воспринималась как сатанинские.

В Финляндии приживаются кремации в ладье и (в меньшей, правда, степени) камерные ингумации (Луистари).

Восточные авторы сообщают о воинских погребениях скандинавского облика IX–X веков на восточнославянских землях, что засвидетельствовано археологическим материалом Северной (Ладога[87]87
  Здесь была обнаружена даже подкурганная ингумация в камере перекрытой ладьей, единственная аналогия которой известна в южнодатском могильнике близ Хедебю.


[Закрыть], Псков), Северо-Восточной (Тимерево), Средней (Гнездово, Левенка, Кветунь) и Южной Руси (Чернигов, Шестовицы, Киев). Поминальный «рунический камень» с надписью «Грани сделал холм этот по Карлу, товарищу своему» был обнаружен на острове Березань, в устье Днепра.

Связь этих захоронений с нанятыми древнерусскими князьями воинскими контингентами, состоявшими из сотен, а то и тысяч викингов, несомненна. И чем продолжительнее был срок их службы, а он нередко превращался в пожизненный, чем большее число служилых варягов сращивалось с феодализирующейся местной дружинной средой, тем ощутимее становятся в погребальной обрядности пришельцев отступления от принятых на Севере норм. Так, в Ладоге скандинавская ингумация в ладье оказалась «впущенной» в верхнюю часть типичного для новгородчины кургана – «сопки», а погребальные камеры дощато-столбовой конструкции во многих случаях заменяют обычные для здешних мест срубы.

Не позднее рубежа IX–X веков окончательно оформляется сложный погребальный ритуал славяно-варяжской дружинно-торговой верхушки, детально описанный Ахмедом-ибн-Фадланом и представленный археологическими материалами «больших курганов» Гнездовского могильника. Здесь элементы «викингской» обрядности соединились с теми, что выработаны на месте.

Практиковалось предварительное камерное захоронение, затем облаченного в лучшие одежды или доспехи покойника и умерщвленную женщину в праздничном наряде кремировали в установленной на подсыпке ладье. Останки помещали в урны, возле которых втыкали в землю мечи и копья, покрывая их затем шлемом или щитом. Рядом устанавливался котел с тушами жертвенных животных. Завершало ритуал возведение внушительной курганной насыпи…

Воину не пристало уходить из этого мира под слезы и стенания женщин. В дорогу к палатам Одина его провожали громом ударов оружия по щитам и возгласами: «Прощай, викинг! Свидимся в Вальгалле!..».