Текст книги "Путь Меча"

Автор книги: Генри Лайон Олди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Часть пятая
БЛИСТАЮЩИЕ И ЛЮДИ

 
Считает излишними старец-меч пять ежедневных молитв,
Готов даже в храме он кровь пролить, жаждет великих битв.
В разгаре сражения этим мечом вражеских львов бодни -
Не меч отпрянет от их брони – сами отпрянут они.
О молниях в небе заставит забыть молния в длани моей,
И долго пропитанной кровью земле не нужно будет дождей...
 

Абу-т-Тайиб аль-Мутанабби

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

1

...Спрессованные в единый монолит серые каменные блоки древних стен медленно приближались, одновременно проступая перед нами – и в моей памяти. Эти две картины накладывались одна на другую, почти полностью совпадая. Похоже, всесильное время, пытаясь грызть эти стены, безуспешно обломало себе зубы.

Но не успокоилось. Ведь в конечном итоге последний удар всегда остается за ним, за временем...

Кони вязли в рыхлом песке – вслед за нами многие всадники свернули с мощеной дороги, чтобы выбраться на пологий холм и с его вершины полюбоваться на твердыню Мэйланя. Блистающие весело переговаривались между собой, правая рука Чэна лежала на моей рукояти (это уже вошло у нас в привычку), и я мог слышать разговоры караванщиков-людей, обсуждавших достоинства и недостатки нынешнего караван-баши – сухого жилистого Придатка, за спиной которого вечно болталось короткое и неразговорчивое копье Рохин – а также радовавшихся окончанию долгого, хотя и не слишком утомительного пути.

Я слушал их всех вполлезвия и никак не мог заставить себя поверить в то, что передо мной действительно – Мэйлань.

Моя родина. Пускай ковали меня в Верхнем Вэе – все равно это моя родина.

Которую я не видел добрую сотню лет.

А также это родина предков Чэна, семейства Анкоров Вэйских, наследных ванов Мэйланя.

Которую Чэн не видел вообще никогда.

Дорога, проходившая примерно в сорока выпадах от подножия холма, упиралась в главные ворота города, носившие название Шульхара – «Начало начал».

Это я помнил.

Старинные ворота, окованные потемневшей от времени медью, были распахнуты настежь, и в проеме Шульхары, где могли проехать в ряд девять-десять всадников, виднелась изрядная толпа встречающих. Сверкали на солнце наконечники возбужденно качавшихся трезубцев, копий и алебард, у Чэна рябило в глазах от разноцветья праздничных одежд и парадных ножен; кое-где размахивали знаменами, и на них неразборчиво виднелись какие-то иероглифы, но прочесть их с такого расстояния не удавалось.

Это было очень красиво. Правда, я что-то не мог припомнить, чтобы в Мэйлане так встречали караваны. Может быть, за долгое время моего отсутствия обычаи резко изменились? Или караваны стали большой редкостью? Странно, однако...

Чэн тоже был несколько удивлен, но меньше, чем я – в Мэйлане он никогда не был и счел все это столпотворение лишь неизвестной ему местной традицией. Когда же я сообщил Чэну, что это не так (во всяком случае, сто лет назад было не так), Чэн задумался и слегка придержал гарцующего коня.

Через мгновение Кос с Заррахидом и Саем Вторым поравнялись с нами.

– Скажу, что мне нравится такая встреча! – самодовольно усмехнулся ан-Танья. – Сразу чувствуется душевность и веселый нрав здешнего народа!..

– Мне, в общем-то, тоже, но что-то не хочется лезть в этакую толчею, – ответил Чэн, и я с ним полностью согласился.

Зато Сай не согласился.

– Это почему же? – возмутился он, едва я перевел разговор людей на язык Блистающих. – Мне эти караванщики по самый набалдашник надоели! А там хоть разнообразие... Вон, у правой створки ворот – очень даже приличная сабля! Поглядите, какой крутой изгиб!

– Сабля, конечно, хороша, – тоном знатока поддержал его Обломок. – Хотя это, пожалуй, единственное, в чем я одобряю вкус Вилорогого, но я и сам не прочь оказаться поближе...

– А я – прочь! – прозвенел вдруг молчавший до сих пор эсток. – Единорог, забирай-ка отсюда Чэна и скажи ему, чтоб уволок моего... Коса, да и всех нас! А если кому охота в толпе потолкаться – незаметно въедем в город через другие ворота, подберемся сзади и сперва выясним, к чему бы это такой прием! Договорились? А то в давке и потеряться недолго...

Чэн добросовестно изложил мнение Заррахида ан-Танье, тот покосился на черную витую гарду эстока, и, в конце концов, согласно кивнул. Дзю заявил, что он внезапно возлюбил тишину и покой – так что недовольным остался только Сай, но поскольку он оказался в явном меньшинстве, то протестовать не стал.

Кажется, Дзю даже немного огорчился этим.

Караван тем временем ушел вперед, закрыв нас от встречающих огромным облаком пыли. Я напряг память и вспомнил, что вдоль северо-западных стен города тянется окружная дорога, и в полуфарсанге от Шульхары должны быть следующие ворота.

Еще не забыл, оказывается...

И мы свернули влево, постепенно удаляясь от толпы, сгрудившейся у «Начала начал».

2

Западные ворота – куда более скромные и даже словно чуть-чуть покосившиеся – тоже были открыты, но вместо толпы со знаменами здесь лениво скучали четверо стражников-алебард Юэ, а четверо стражников-людей так же лениво играли в кости, сидя прямо на песке у ворот.

Когда мы подъехали, никто даже не пошевелился.

– Товар везете? – для порядка осведомилась крайняя справа алебарда, хотя по нашей поклаже было прекрасно видно, что никакого товара мы не везем.

Чэн снял руку с меня, и я с чистой совестью вступил в разговор с Блистающими, оставив людей на попечение Чэна и Коса.

– Нет, – коротко и властно отрезал я.

– Юэ Тахиро, – подумав, на всякий случай представилась алебарда. – Старшина караула. Откуда путь держите?

– Из Кабира, – не снижая тона, ответил я. Стражники явно были молоды, меня помнить не могли, но на всякий случай я не стал называть им даже своего безличного родового имени.

И так видно. А спросят – назову.

Может быть.

– Из Кабира? – искренне удивилась Юэ Тахиро. – А что ж не через Шульхару въезжаете?

– Суеты не любим, – вдруг заявил Заррахид таким командирским голосом, что Тахиро невольно подтянулась и перестала задумчиво качать волосяным бунчуком. – И без нас караван встретят. Еще вопросы есть?

Стоявшая рядом с Юэ Тахиро вторая алебарда оперлась о плечо подошедшего к ней Придатка – наголо бритого стражника, вытирающего потную голову полосатым платком.

– Это не караван встречают, – наставительно заметила она. – Караван себе и караван, чего его встречать... Это встречают самого Мэйланьского Единорога и его железного Придатка, Чэна-в-Перчатке!

– А нас по жребию сюда поставили, – добавила Юэ Тахиро. – Скучища... Раз в жизни вроде как довелось на живую легенду глянуть – и то не судьба!

Я подумал, что Чэн весьма вовремя обмотал с утра шлем куском шелка, так что получился тюрбан с блестящим верхом – а марлотта, купленная предусмотрительным Косом, и без того неплохо скрывала доспех. Разве что рука... вернее, обе руки в латных перчатках. Но на руки Чэна никто пока что не обращал особого внимания.

Ну да, конечно... они ведь ждали железного великана с клыками из сплошных Единорогов – а тут обычные Блистающие, обычные Придатки...

– Все? – одновременно поинтересовались я и Заррахид. – Тогда желаем приятной службы!

Четверка Юэ ответно махнула бунчуками, Чэн швырнул бритому стражнику горсть монет – деньги были кабирской чеканки, но бритый ловко и с видимым удовольствием поймал их на лету, каким-то чудом не уронив ни одной – и мы въехали в Мэйлань.

Тихо-тихо.

Даже Обломок вел себя вполне прилично.

3

...Я поглядывал по сторонам и молча радовался. Многоярусная пагода с резным ажуром перекрытий, ровная брусчатка мостовой, фонтан в виде прыгающей рыбы, храм Небесного Молота на площади... вон за той лавкой жила семья Прямых мечей Цзянь Тайшень, с чьими отпрысками я года два учился вместе у сурового и строгого ворчуна Пуддхи, имевшего поперечную рукоять и вместо гарды – что-то вроде нынешнего Чэнова наруча. Сколько лет прошло, сколько Придатков умерло (надеюсь, своей смертью!), – небось, правнуки их теперь здесь живут, а ворчливый Пуддха наставляет новых Блистающих...

Из всех нас Мэйлань толком знал один я – если это можно было назвать толком, потому что прожил я здесь в три раза меньше, чем в Кабире. Чэн и Кос могли лишь озираться по сторонам, сгорая от любопытства; Сай был тут полгода тому назад, но проездом из Шулмы в Кабир, и почти ничего не запомнил; Обломок, если верить ему, посещал Мэйлань так давно, что с тех пор не изменились разве что городские стены (я подумал, что Дзю тогда никак не меньше пятисот лет, если не больше)...

Заррахид молчал и делал вид, что Мэйлань его вовсе не интересует, но с ним и так все было ясно.

– Куда теперь? – поинтересовался Сай после очередного поворота.

– В фамильную усадьбу Высших Дан Гьенов Вэйской ветви, – ответил Я-Чэн, когда железные пальцы коснулись рукояти. – Или, если угодно, в дом наследных ванов Мэйланя Анкоров Вэйских. Интересно, там все по-старому?

И через полчаса я ответил сам себе – да, все по-старому.

Усадьба за прошедшие десятилетия изменилась мало. Все та же невысокая, чисто символическая каменная ограда с чугунными остриями по краю; знакомые узорчатые ворота, ведущие в тенистый сад, где среди насаженных в хорошо продуманном беспорядке деревьев и кустов вились посыпанные белым песком дорожки. Они вели к летним павильонам и парадному залу, по обеим сторонам которого располагались флигели и надворные постройки разного назначения. В левом флигеле, как я помнил, жили Малые Блистающие дома и их Придатки; позади зала располагалась круглая беседка на берегу пруда.

За прудом начиналась галерея, ведущая к еще одному двухэтажному строению – на втором этаже которого сто лет назад жил молодой и глупый Единорог, и будущее было светлым и безоблачным, а прошлое – коротким и радостным.

Вся усадьба содержалась в образцовом порядке, что доставило мне немалое удовольствие. Впрочем, Заррахид тут же отметил... ладно, не будем повторять, что именно отметил въедливый экс-дворецкий, но половину хорошего настроения как ветром сдуло.

У внешних ворот отдыхал молодой Придаток в длиннополом халате со стоячим воротником. Ни меня, ни Чэна, ни тем более остальных он знать никак не мог, но рядом с ним...

Повинуясь неслышному зову, Чэн быстро сдвинул меня себе за спину и сверху прикрыл краем марлотты. Руку с моей рукояти он не снял, так что я прекрасно слышал за двоих, оставаясь незамеченным.

Дело в том, что рядом с молодым Придатком блестел на солнце старый двуручный топор Ляо Дафу – наш постоянный привратник, который узнал бы меня с первого взгляда.

Из-под марлотты я видел, как достойный Ляо церемонно приветствовал гостей – вот кто должен понравиться Заррахиду! – а привратник-человек громогласно осведомился, спугнув с ограды стаю голубей:

– Кто вы, благородные господа, и по какому делу?

Этим обращением он в очередной раз польстил тщеславному Косу и вызвал легкую улыбку на губах Чэна.

Хотя я подумал, что тщеславие Коса – да и многое другое – скорее всего, напускное...

– А скажи-ка нам, любезный, – покровительственно начал ан-Танья, – не это ли усадьба Анкоров Вэйских, ванов Мэйланя?

– Она самая, – моргнул привратник.

– Она самая, – сверкнул топор Ляо, когда Заррахид повторил вопрос Коса слово в слово и с теми же интонациям, хотя не мог его слышать.

Я хихикнул под марлоттой и немедленно умолк, оглядывая внутренний двор. Там стояли многочисленные столы, возле пруда на вертелах жарились бычьи туши, и вообще повсюду царили суета и шум.

Вне всяких сомнений, дело шло к большому празднеству.

– Так все-таки, благородные господа, кто же вы будете? – настойчиво повторили вопрос Ляо и его Придаток.

– А будем мы, собственно, – с достоинством ответствовал Кос, выпячивая свой и без того внушительный подбородок, – будем мы Чэн Анкор Вэйский и его дворецкий Кос ан-Танья!

«Ведь я же уволил этого прохвоста!» – подумал Чэн, но вслух ничего не сказал.

– Так мы вас-то, Высший Чэн, и дожидаемся! – простодушно выпалил привратник-человек, становясь перед Косом навытяжку.

Я еще подумал, что Ляо, повременивший вытягиваться, выбрал себе туповатого Придатка – сам топор, увидь он меня или любого другого Высшего, никогда не перепутал бы дворецкого с господином.

А может, это я так, от глупой гордости, и тот же Заррахид выглядит в десять раз импозантнее меня...

– Это он – Высший Чэн, – нехотя сообщил ан-Танья привратнику, кивая в нашу сторону.

Придаток недоверчиво смерил взглядом фигуру Чэна – но тут Чэн откинул марлотту и сдвинул меня на положенное место. Взгляд Придатка уперся в правую Чэнову руку, а топор Ляо – не участвовавший в разговоре людей и настороженно поглядывавший то на Заррахида, то на Дзю и Сая – мгновенно узнал меня.

Что значит выучка! Ляо с восторженным свистом отдал мне самый торжественный салют, на который был способен, его Придаток вытянулся теперь уже перед Чэном, а я некоторое время просто наслаждался произведенным эффектом.

– С приездом, Высший Дан Гьен! – отрапортовал Ляо. – А ваш родич, Скользящий Перст, отправился с утра к Шульхаре, вас встречать. Наверное, он скоро вернется...

– Наверное, – раздалось позади нас. – И даже наверняка. Привет, Единорог!

Один из двух услышанных мною голосов принадлежал Блистающему – хорошо знакомому мне старшему родичу-близнецу Дан Гьену по прозвищу Скользящий Перст, старейшине и члену Совета Высших, который когда-то даже подумывал жить со мной вместе, Беседуя парно и используя одного на двоих Придатка – да жизнь как-то не сложилась и по его же приказу я покинул Мэйлань.

Другой голос был голосом человека – мужчины одних лет с Косом, восседавшего на смирной белой кобыле.

Понятное дело, что он-то и был Лян Анкор-Кун, Придаток Скользящего Перста и родственник Чэна; только слова «привет, Единорог» произнес не он, а Скользящий Перст, поскольку Лян Чэна в лицо знать не мог, как и меня – хотя меня в лицо знать нельзя вообще, по причине отсутствия лица.

А вот у Ляна лицо было. Смуглое лицо с пронзительными глазами, и улыбка на этом лице казалась приклеенной. Правда, приклеенной аккуратно... и это сочетание суровости и радушия даже как-то располагало к себе.

– Приветствую родича Чэна, – степенно сказал Лян и приложил левую руку к сердцу.

Смотрел он как раз на нас, а не на ан-Танью. Догадливый, однако...

Чэн в ответ поднял правую руку и я смог в свою очередь приветствовать Скользящего Перста, не отвлекаясь на людей.

– Отлично выглядишь, Единорог, – ослепительно улыбаясь, бросил Скользящий Перст, когда с церемониями было покончено. – Одного не пойму – как же это ты умудрился мимо нас проскочить? Мы весь караван прочесали с пристрастием...

– А разве в Мэйлане нет других ворот, кроме Шульхары? – в свою очередь спросил я. – Ты лучше ответь мне, откуда вы узнали, что я вообще приезжаю, причем именно сегодня? И вдобавок – в честь чего такая пышная встреча?!

Этот вопрос интересовал нас всех, и даже Обломок помалкивал, не мешая разговору двух давно не видевшихся родственников.

– Да мы уже неделю к воротам ездим, – рассмеялся Скользящий Перст. – Все сплетни друг другу раз по десять пересказали, вас дожидаясь! Ты мне потом непременно расскажешь лично, что из всего этого правда, а что – нет... Ну а сегодня не только я с друзьями – полгорода к Шульхаре вывалило, потому что гонец из Фарра обогнал вас почти на сутки и сообщил всем, что видел в фарузском караване героя Кабира, Высшего Мэйланя, звезду рода Дан Гьенов и самого знаменитого Блистающего во всем эмирате. Тебя то есть!.. Герой возвращается домой после векового отсутствия – и как прикажете его встречать?!

Он звонко расхохотался и вдруг спохватился.

– А что же это я вас перед воротами держу? Прошу!

Скользящий Перст махнул топору Ляо, и Придаток последнего со всех ног кинулся открывать ворота.

– Ты бы спутников своих представил, что ли, – шепнул мне мой родич, когда мы уже въезжали в усадьбу, направляясь через сад к летним павильонам.

– Извини! – спохватился я. – Господа, перед вами, как вы уже догадались, старейшина Совета Высших Мэйланя и мой родич Скользящий Перст! А это вот Дзюттэ Обломок, придворный клинок Шешеза фарр-ла-Кабир и самый мудрый шут в эмирате...

– Должен же хоть кто-нибудь быть мудрым, когда вокруг сплошные... Блистающие, – как бы про себя, но так, чтобы все услышали, заявил Обломок.

– Вот, пожалуйста! – в притворной досаде я легонько шлепнул коня по крупу. – Что я говорил?! Ладно... а это уважаемый всеми в Кабире эсток Заррахид, мой...

– Его дворецкий, – коротко закончил за меня Заррахид.

Я решил не заострять внимания на этой скользкой теме.

– Ну и наконец, Сай Второй, мой добровольный спутник, весьма искусный в Беседах...

Сай, на этот раз не уловивший иронии, важно и вместе с тем почтительно кивнул.

– Сказал бы я, в чем он весьма искусен, – пробурчал Дзю, однако ограничился этим и больше ничего не добавил.

Тем временем мы миновали павильоны и остановились у парадного зала.

– Ты не возражаешь, если я на некоторое время остановлюсь у тебя? – осведомился я у Скользящего Перста, заранее будучи уверенным в его согласии.

– Возражаю! – неожиданно ответил Перст, приведя меня в полное недоумение. – Ты вполне можешь остановиться у себя.

– У себя?

– Ну да! Здесь. Ведь это же твоя усадьба! Ты что, действительно ничего не понимаешь или просто прикидываешься?! Вэйское имение, и он после этого у меня спрашивает разрешения в нем остановиться!..

А ведь и правда! Я как-то совершенно не подумал об этом... да мало ли что могло тут за прошедший век измениться! Хотя, глядя на усадьбу, можно было счесть, что в Мэйлане время стоит или даже лежит и крепко спит.

И вообще – я уехал отсюда юнцом, которого больше интересовало умение Беседовать, чем умение разбираться в правах наследования.

– А ты? – немного растерянно спросил я.

– А у меня свой дом есть. По соседству. В одном квартале с твоим двоюродным братцем и моим драгоценным племянником Да-дао-шу. Большой Да как из Кабира прошлым летом вернулся, так и поселился там... Короче, будем друг к другу в гости ходить.

– Прошу прощения, Высшие, – вмешался в разговор Заррахид, – но, насколько я понял, эта усадьба – имущество Высшего Дан Гьена, известного как Мэйланьский Единорог?

Что-то плохо у него получалось теперь изображать дворецкого... раньше он никогда бы не влез в разговор без предварительного разрешения.

– Да, это так, – с достоинством склонил рукоять Скользящий Перст.

– В таком случае я, как дворецкий и управитель делами, хотел бы немедленно приступить к своим обязанностям. Не могли бы вы выделить мне кого-нибудь, кто сумел бы как можно быстрее ввести меня в курс дел?

– Разумеется... Но к чему такая спешка? Чувствуйте себя гостем, а после окончания празднества...

– Я всерьез опасаюсь, Высший, не дождаться не только окончания, но и начала празднества! – нахально перебил моего родича эсток, а я едва сдерживался, чтоб не рассмеяться. – Простите меня за дерзость, но таких нерасторопных слуг, каких я вижу здесь, в Кабире и на порог дома не пустят! Итак – разрешите приступить?

Озадаченный подобным напором со стороны моего, так сказать, дворецкого, Скользящий Перст лично отправился вводить Заррахида в курс дел – что было с его стороны верхом уважения – и мы с Чэном и Дзю оказались на несколько минут предоставленными самим себе.

Чэн тут же опустил латную перчатку на мою рукоять.

– Молодец, Зарра! – искренне восхитился Обломок. – Моя школа! Здорово он этого Скользкого Пальца уел!..

– Кого-кого?!

– Скользкого Пальца! Или как его там?..

Пробегавший мимо слуга-человек глянул на хохочущего Чэна, украдкой пожал плечами и побежал дальше...

4

Чэну-Мне понадобилось меньше минуты, чтобы убедиться, что беседа Чэна с Ляном Анкор-Куном почти точно повторяла мой разговор со Скользящим Перстом – с той лишь разницей, что Чэну и Ляну сперва пришлось познакомиться, и общих воспоминаний у них не было.

Ах да! – Кос хоть и назвался дворецким, но успел шепнуть Чэну, что это все так, для поднятия Чэнова престижа, а вообще-то он, Кос ан-Танья, достаточно неглуп, чтобы не лезть два раза в одну и ту же петлю, и на службу к такому безответственному хозяину возвращаться не собирается. Ни за какое жалованье. Которое ему, Косу ан-Танье, с сегодняшнего дня должны выплачивать помесячно, можно в местных денежных единицах.

Впрочем, жалованье жалованьем, а Кос с Заррахидом так рьяно взялись за дело, что усадьба мигом стала напоминать забытый на жаровне чайничек с вином, и когда часа через три стали собираться гости – все было готово. И даже более чем готово.

Скользящий Перст только диву давался.

– Ну, ты и впрямь – герой! – восхищенно звенел он. – Раздобыть такого дворецкого...

– Места знать надо! – вместо меня ответил Дзю. – Где Заррахиды водятся! Да, не завидую я вашим лентяям – он их живо к клинку приберет... И, пожалуй, не только их.

Кажется, Перст не понял намека – и хорошо, что не понял!

...А еще через полчаса я уже отдыхал в оружейном углу одного из павильонов, развалившись на удобнейшей двухъярусной подставке – это была моя первая подставка, выточенная сразу после моего рождения из мореного ореха – а вокруг меня переговаривались гости, Дзю потешал всех, беззлобно переругиваясь с Саем, и у восточной стены только что вошедший Придаток размещал моего двоюродного брата Да-дао-шу.

– Привет, Большой Да! – окликнул я его. – Шешез велел тебе привет передать – вот я и передаю!..

– Привет хоть большой? – усмехнулся Да-дао-шу.

– Да уж не меньше тебя!

– Ну тогда ладно... Слушай, Единорог, а каким это ветром тебя в родные края занесло?

– Попутным, Да, попутным... и по делу, и в гости, и так просто, – уклонился я от прямого ответа, тем более что хоть в разговоре, хоть в Беседе с Большим Да мне оставалось только уклоняться да ждать своего часа. – Век уже дома не был.

– Ох, сдается мне, что ты нам ржавчину на клинки наводишь, – без обиняков заявил висевший напротив меня Кханда Вьячасена.

Кханда, как и Скользящий Перст, числился старейшиной и членом того самого Совета Высших Мэйланя, что отправил меня в свое время в ссылку. Сам Кханда был прямым и широким Блистающим с обоюдоострым клинком и простой, но покрытой тончайшей резьбой, костяной рукоятью.

Кроме него и Скользящего Перста больше никто из старейшин и членов Совета ко мне в гости не явился.

Как выяснилось позднее, я кое в чем ошибался.

– Мы слыхали, – продолжил Кханда, – что какие-то подонки весь эмират взбудоражили! Что в Кабире – и не только в столице – и Блистающих убивали, и Придатков портили... последнее это дело – Придатков портить! А о Блистающих я уже и не говорю...

Сай, лежавший возле меня, собрался было возмутиться.

– Тихо! – звенящим шепотом оборвал я его. – Молчи!

– Молчу, – неожиданно покорно согласился Сай. – Только чего ж это он людей Придатками называет?! Ты ж сам говорил...

Тут уж мне пришлось умолкнуть. В последнее время Сай становился все более и более правильным. И не настолько, чтоб надоесть, а в самый раз. Молодец. Перековывается.

– Было, – ответил я Кханде, понимая, что никакими словами я не смогу ему передать тот ужас, что творился в Кабире.

Мне и самому уже казалось, что все это было с кем-то другим, не со мной. Хотя достаточно было вспомнить переулок, Детского Учителя, хруст Шото... со мной это было.

Со мной.

– Было. Всякое было, и убийства тоже.

– И ты, говорят, убивал? – напрямик спросил старый Кханда.

– И я.

– Многих? Я так понимаю, что выбора у тебя не было, но – многих?

Что-то слишком настойчив был старик...

– Одного. Придатка одного...

Я не стал вдаваться в подробности. Чэн сам за себя скажет, а я – за себя.

Кханда Вьячасена как-то странно переглянулся со Скользящим Перстом.

«Да будь они хоть сто раз старейшины! – раздраженно подумал я. – Они что, судить меня собрались?!.»

– Иначе можно было? – тихо спросил Скользящий Перст.

– Нет, – отрезал я. – Нельзя.

– А я думал, что ты лет через восемь-девять сменишь меня, как главу рода, – еще тише сказал Скользящий Перст.

«Сменить? Тебя? – хотел спросить я. – Зачем? И куда это ты денешься через девять лет, что тебя придется менять?»

И не спросил.

– А сейчас ты так не думаешь? – поинтересовался вместо этого я с удивившим меня самого сарказмом.

– И сейчас думаю, – Скользящий Перст снова почему-то переглянулся с Кхандой. – Думаю...

– Я смотрю, у нас тут, почитай, заседание Совета! – громко заговорил Большой Да, явно стараясь разрядить обстановку. – Не тускней, Единорог – я тоже когда из столицы приехал, меня мигом главой моего рода объявили! Будто кроме меня никого из тяжелых Кривых мечей найти не могли!.. это у них – у нас то есть – традиция. И вообще – по-моему, у нас сегодня праздник, по поводу прибытия...

– Меня! – гордо закончил Обломок. – Я ведь тоже старейшина рода. Старейшина шутов.

– То-то ты такой тупой, – заметил прямолинейный Кханда.

Напрасно это он...

Дзю немедленно разъяснил всем разницу между словами «шут» и «дурак»; разницу между словами «старый» и «старейшина»... потом он подробно рассказал, чем различаются словосочетания «старейшина шутов» и «старый дурак» – ну и еще раз вернулся к этим выражениям, но уже применительно к себе и «вот этому самому...»

– Когда я родился, шут, – обиженно сказал Кханда, – руду для металла, из которого тебя какой-то неудачливый Повитуха ковал, еще из штолен не добыли! А ты мне... Я в юности, когда был в Кабире, то мне сам Фархад иль-Рахш именную чеканку для ножен подарил! За мастерство Блистающего, между прочим, а не за глупые шутки...

Граненый клинок Дзю подозрительно заблестел.

– Руду, говоришь, еще не добыли? – покаянным тоном запел Обломок. – Чеканку, говоришь, подарил? Овальную такую пластинку с горной грядой и месяцем в левом верхнем углу? А неуклюжий от волнения Придаток еще споткнулся о ступеньку и выронил чеканку на ковер... И впрямь стар ты, Кханда Вьячасена, стар и мудр!

Кханда долго смотрел на ухмыляющегося Обломка – и ничего не сказал.

Промолчал старый Кханда Вьячасена.

Гости стали перебрасываться обычными, мало что значащими фразами – а я под шумок тихо обратился к Да-дао-шу.

– Слушай, Большой Да... так ты теперь старейшина?

– Ну... не совсем, – ответил Большой Да. – Я теперь глава рода Кривых мечей – сам понимаешь, что не сабельных семейств, а тяжелых Блистающих – и вхожу в Совет Высших, но не как Старейшина... возраст у меня не тот. А может, и не в возрасте дело, а так... рано еще.

– Ясно. А что прежний старейшина?

– Исчез, – неохотно отозвался Большой Да. – Совсем исчез... погиб то есть. Ты не подумай, Единорог, это случайность, это с вашими кабирскими делами никак не связано!..

Не связано, значит... Ах, что-то темнил Большой Да, чего-то не договаривал! И имя погибшего случайно старейшины назвать забыл, вроде как тоже случайно...

– А лет через восемь-девять, выходит, Скользящий Перст меня в главы рода прочит... – задумчиво шевельнул я концом клинка. – М-да... сперва выгнали нас ни за что ни про что, а теперь, век спустя, в Совет чуть ли не насильно загоняют!

– И не только, – загадочно усмехнулся Да-дао-шу. – Вот будет завтра большой прием во дворце в твою честь, там увидишься с нашими временными правительницами – и все узнаешь!

– А почему это они временные? – подозрительно спросил я. – И почему правительницы? В Мэйлане правитель, а не правительницы... Ты что, Большой Да, я ж помню!.. правитель, меч «девяти колец» Цзюваньдао...

Большой Да помрачнел. А я осекся, вдруг поняв, что говорю.

– Вдовые они, – заявил он, отсвечивая лаком рукояти, больше похожей на древко. – Почти год уже. Да нет, и поболе года будет... Ты вот тут у меня про погибшего старейшину спрашивал – супруг это был их, Цзюваньдао, правитель Мэйланя. Оползнем его накрыло под Хартугой, в ущелье Воющих Псов... Теперь две жены его в регентшах, ждут, пока наследник – кинжал Бишоу у них, маленький совсем – в возраст войдет. Или, может, Совет своей властью кого назначит... ну, понятное дело, с разрешения дома фарр-ла-Кабир!

Я молчал. Что это он про одобрение дома фарр-ла-Кабир, право слово! Неужели я похож на подосланного соглядатая?!

– Придаток у правительниц, – продолжал меж тем Большой Да, – один на двоих... верней, одна на двоих. Юнъэр Мэйланьская. Да что я тебе рассказываю – завтра сам увидишь!

– Повтори-ка мне имя погибшего правителя! – настойчиво потребовал я.

– Цзюваньдао, – неохотно ответил Большой Да. – Кривой Цзюваньдао, меч «девяти колец» по прозвищу Ладонь Судьбы. Придатка звали Ю Шикуань. А что?

– Да ничего, – пробормотал я. – Так просто... оползень, говоришь, под Хартугой?

И впрямь ничего... Если не считать записи в пергаменте Матушки Ци.

«Седьмой год эры правления “Спокойствие опор”, Ю Шикуань и Цзюваньдао, меч “девяти колец”. Хартуга, ущелье Воющих Псов».

Так или примерно так. Только вот почему дальше был записан Скользящий Перст и Лян Анкор-Кун?! И год – семнадцатый год эры правления «Спокойствие опор!» Как раз через девять лет без малого... быть тебе, Единорог, лет через восемь-девять главой рода!

А ты куда денешься, Перст?

Воистину – спокойствие опор...

Правильный девиз.