Текст книги "Ответ"

Автор книги: Геннадий Ищенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Учтите, что любая защита относительна, – предупредил он. – Нужно соблюдать технику безопасности, и не вздумайте уйти в бега через развалины! Уже достаточно похолодало, чтобы вас быстро нашли по теплу. В костюмах есть система терморегуляции, чтобы вы в них не сварились, а её увидят с вертолёта за несколько километров. И сбежавших никто не будет ловить! Не то сейчас время и не та у нас работа, чтобы проявлять снисхождение. Сразу... – Закончив выступление, начальник охраны провёл ребром ладони по горлу.

Среди ликвидаторов две трети совершили тяжёлые уголовные преступления, поэтому такое предупреждение было не лишним. Как выяснилось на следующий день, не все к нему прислушались. Двое урок сумели ночью перебраться через ограду, но далеко не ушли.

– Повторяю для тугодумов! – сказал майор, показав рукой на выставленные на всеобщее обозрение тела. – Этим придуркам дали уйти, а потом прикончили! Военное положение отменили для всех, кроме вас! И вы об этом знали, подписываясь на работу ликвидатора. Согласились, чтобы пуститься в бега? Если так, на кой чёрт вы нам нужны? Никто не будет тратиться на то, чтобы возвращать вас через всю страну в лагеря!

Вторая речь подействовала, и побегов больше не было. А через три дня пришла обещанная техника.

«Да, это не то старьё, на котором работали раньше, – думал Виктор, сев в кабину бульдозера. – Непонятно, почему на нас так расщедрились».

Новая техника была намного мощней и комфортабельней, даже воздух в кабину поступал после тщательной очистки. Рядом с лагерем установили моечные дезактиваторы для техники и буровики обеспечили их водой из скважин. Воду для питья доставляли в цистернах.

Управление немного отличалось, и им дали два дня на учёбу, после чего началась работа.

– Не вздумайте таранить ковшами развалины! – предупредил майор. – Это вам не танки! Если попадётся дом с высотой стен больше двух метров, вызывайте «вертушки», пусть его расстреливают. Всё ясно? Тогда по машинам!

Уходили на весь рабочий день, поэтому в каждой машине были два контейнера: один – с обедом, а другой заменял туалет. До развалин ехали минут двадцать. Охраны не было, но над участком работы постоянно висели дроны. У этих аппаратов, похожих на летающие тарелки инопланетян, было даже вооружение. Вчера узнали, что их отправляли за жизнями сбежавших ликвидаторов.

«Был огромный город, – думал Виктор, разравнивая ковшом гору каменного крошева. – Сейчас это смертельно опасные развалины, которые медленно нас убивают, несмотря на всю защиту. А если бы таких городов было много, как в Европе? Так, а эти стены мне не взять».

Он развернул бульдозер и отогнал на сотню метров от остатков двухэтажного дома, а потом по выделенному каналу запросил подмогу. Ждать пришлось минут десять. Прилетевший вертолёт выпустил ракету, которой хватило превратить развалины в щебень. Несколько камней ударили по корпусу машины и стеклу кабины. Прежде чем улететь, лётчики выпустили ещё несколько ракет, обеспечив Никитину фронт работы.

«Надо отъезжать дальше, а то лишусь окон, – думал он, ведя свой бульдозер к оседавшему облаку пыли. – Хрен майор даст мне прохлаждаться. Погонит работать с битыми стёклами, ещё толкнёт речь перед строем, чтобы учились на примере такого дурака, как я. Интересно, светятся ли ночью эти развалины? Мальчишкой читал в какой-то книге, что должны светиться. Или для этого нужна более сильная радиация? Нужно будет спросить наших умников».

«Умниками» в лагере называли медиков и неизвестно для чего присланного в него физика. Началась работа, и на время были забыты посторонние мысли.

Глава 18

Гражданство было получено через десять дней после подачи заявления, в тот же день сходили в загс. Пришлось заплатить, чтобы обойтись без испытательного срока, поэтому на квартиру тётки вернулись уже мужем и женой. Родственники работали и узнали новость по комму. Александра предлагала сыграть свадьбу, но Нина отказалась. Они и так жили за счёт родни – какие могли быть праздники!

– Посидим вечером – и хватит! – сказала она Шуре. – Не то у нас положение, а я не молодая соплячка. Обойдусь без белого платья и фаты.

Джон уже подыскал себе место работы на речном вокзале и, соединившись по комму с отделом кадров, передал им данные электронного паспорта. Всё остальное у них уже было, поэтому сказали, что завтра можно выходить на работу.

Нина посещала курсы парикмахеров, но не была уверена в том, что после их окончания удастся устроиться на работу. Хоть им и простили испытательный срок, но заставили обоих сходить на обследование в поликлинику. С Джоном не было сложностей, но вот с ней...

– Вы принимали «Мальс»? – спросил пожилой врач.

– А что это такое? – в ответ спросила Нина.

– Противозачаточный препарат одной из арабских фирм. Большие белые таблетки с горьким вкусом.

– Было что-то такое, – ответила она, – только я не знаю названия. А почему вы спросили?

– Скорее всего, у вас никогда не будет детей. Все признаки указывают на «Мальс». Он запрещён у нас и во многих других странах, но до сих пор используется в Турции и у арабов. От нескольких приёмов вреда не будет, но если пить часто, наступит бесплодие. Вы были на Востоке?

– Прожила пять лет. Откуда мне было знать... Доктор, а что можно сделать? Если нужны деньги...

– Мы сделаем всё, что в наших силах, и без ваших денег, – ответил он, сочувственно глядя на Нину. – Но скажу честно, что не верю в успех: слишком у вас запущенный случай. Советую предохраняться и дальше, только нормальными препаратами. Даже если после лечения удастся зачать, очень велик риск врождённых патологий. У нас это лекарство почти не использовалось, поэтому таких случаев не было, а на Западе были, они первыми и ввели запрет. Зачем рожать уродов?

– Успокойся, – сказал Джон, когда услышал рассказ плачущей жены. – Тебя ещё не лечили, а если у врачей ничего не получится, никто не мешает взять ребёнка из детского дома. Не так сильно я рвусь стать отцом, да и ты уже в возрасте. Зачем нам возня с младенцами?

– Точно не рвёшься или хочешь меня успокоить? – утерев слёзы, спросила она. – Ты был прав, когда говорил о возрасте. Я тоже не рвусь рожать, и пошла бы на это только из-за тебя. А сейчас сказали, что нельзя – и внутри всё оборвалось! Плохие из нас родители, но дети нужны.

– Завтра пойду работать, а через месяц, когда сдадут дом, мне обещали квартиру. Возьмём кредит и купим обстановку, а потом займёмся детьми. Кого ты хочешь, девочку или мальчика?

– Мальчишку, – выбрала Нина. – С девочками слишком много мороки. Как вспомню себя...

– Значит, будет сын, – согласился Джон. – С его возрастом определимся, когда будем выбирать.

– За вами прибыл отец, – сообщил Олегу Рогов. – Собирай свои вещи, включая то, что получили у нас, и прощайся с друзьями. Твоя сестра сейчас делает то же самое. Потом пойдёте к директору. Счастья вам в новой семье!

Отцом у них стал Пётр Николаевич Березин, бывший одним из деканов Московского государственного технического университета имени Баумана. Третьяковы смогли немного о нём узнать из присланной Зоей информации и, когда пришёл запрос, дали согласие.

– Слышал? – спросил Олег Ивана. – Жаль, что приходится расставаться, но ты здесь ненадолго. Свяжешься по комму и приедешь в Москву. Такой головастый, как ты, поступит в любой вуз без протекции, но будет и она. Мало ли что...

– Тебя ждут, – напомнил Зверев. – Не нужно передо мной извиняться. Свяжемся, а насчёт поездки будет видно.

Быстро собрав вещи и с трудом затолкав их в сумку, Олег поспешил выйти из комнаты. За несколько дней занятий в школе появились знакомые, но не друзья. С ними можно было не прощаться, как и с Акселем. Рогов попрощался по комму, а с другими воспитателями близкие отношения не наладились.

К директору идти не пришлось. Когда он вышел из своего корпуса и добежал до административного, у входа увидел Александру Николаевну в компании Березина. С внешностью отца познакомились по нескольким переданным Зоей фотографиям. По мнению сестры, Пётр Николаевич больше походил на комбайнёра, чем на профессора и доктора технических наук. Олег тоже не увидел в нём интеллигента, но знал, насколько обманчивой бывает внешность. Даже он в свои пятнадцать лет имел сомнительное удовольствие познакомиться с ворюгой самого профессорского вида.

– Он от нас не уходит, а бежит, – засмеялась директор. – Куда дел сестру?

– Сейчас придёт, – ответил юноша. – Здравствуйте!

С Александрой он уже сегодня здоровался, а это привет был адресован отцу.

– Здравствуй, – отозвался Березин, с интересом глядя на приёмного сына. – Так, а вот и дочь!

– Здравствуйте! – крикнула выбежавшая из-за угла корпуса Вера.

– Здравствуй, торопыга, – поддела Александра Николаевна. – И эта тоже бегом. Неужели у нас так плохо, чтобы бежать, рискуя сломать ноги?

– Здравствуй, дочь, – поздоровался Пётр Николаевич. – Не надо смущаться: это была шутка.

– Спасибо вам за всё, – сказал директору Олег. – У вас было неплохо, но мы надеемся, что в семье будет лучше. Прощайте!

Они попрощались с Александрой Николаевной и сели в стоявшую рядом с корпусом «Волгу». Березин занял место водителя, а его приёмные дети расположились сзади.

– Теперь можно поговорить, – сказал он, дав команду автопилоту на взлёт. – Лететь больше часа, так что можете задавать вопросы. Вижу же, что не терпится.

– Вы выбрали нас с подачи Вершинина? – спросил Олег.

– Неожиданный вопрос. Алексей Николаевич сделал такое предложение, но если бы вы мне не понравились, я его не принял бы.

– А что понравилось в брате? – спросила Вера. – Его IQ?

– Я его учитывал. У тебя он значительно ниже, но не думай, что пошла довеском к брату. Ум важен, но не менее важны характер и воспитание. Опытному человеку многое может сказать внешность, к тому же мне передали ваши школьные характеристики.

– У нас в Москве есть квартира, – начал Олег, – а на счёте много денег...

– Хотите жить самостоятельно, – понял отец. – Ничего не выйдет. Как ты думаешь, для чего я возился с усыновлением? Чтобы вытащить вас из детского дома и отпустить? Я не боюсь ответственности, но мне нужна семья. Я не собираюсь на каждом шагу вмешиваться в вашу жизнь. Большинство вопросов будете решать сами. Можете пользоваться своей квартирой, но жить будете в моей. И деньги со счёта лучше не тратить, они вам ещё пригодятся. Учиться хотите в своей школе?

– Да, хотелось бы, – подтвердил Олег. – А почему вы спросили?

– Не вы, а ты, – поправил Пётр Николаевич. – Начинайте привыкать к тому, что я ваш отец. Учитывая ваш возраст, я не сильно рассчитываю на любовь, но это не основание для того, чтобы мне выкать. А спросил потому, что моя квартира находится в другом районе Москвы и рядом есть прекрасная школа. Но если хотите учиться со своими друзьями, то буду утром отвозить. Обратно доберётесь сами на такси. Хотите ещё что-нибудь спросить? Нет? Тогда спрошу я. Расскажите о том, как добирались в Россию из Лондона. Я знаю об этом в самых общих чертах.

Рассказывал Олег, а Вера вставляла в его рассказ свои замечания. Отец слушал с интересом, иногда задавая вопросы. Когда машина пошла на посадку, успели рассказать о вселении в детский дом.

– Дальше не было ничего интересного, – закончил Олег. – Что это за район?

– Новогиреево, – ответил Пётр Николаевич. – На северо-западе взорвалась мощная боеголовка, и от взрывной волны не очень сильно пострадали районы Молжаниновский и Старое Крюково. В Москве уже провели дезактивацию, а эпицентр взрыва покрыт полимером. В первые дни все ходили в масках и не открывали окон, а теперь никто не бережётся. Людей из пострадавших районов вывезли, а у нас почти нормальный фон.

Машина приземлилась на автостоянке между двумя высотными домами. Большой двор был так густо засажен деревьями, что напоминал парк. Дверцы поднялись, и они, разобрав сумки, направились к ближайшему дому.

– Поднимемся лифтом? – спросил отец, открыв дверь подъезда дистанционным ключом. – У нас третий этаж.

– Можно подняться, если он не занят, – ответил Олег. – Вот вниз проще сбежать по лестнице. Дом почти такой же, как наш.

Квартира, в которую вошли несколькими минутами позже, площадью и планировкой тоже напоминала квартиру Третьяковых, вот интерьер был другим.

– Эта мебель делалась под старину? – спросила Вера, осмотрев гостиную.

Вся мебель была массивной, выполненной из тёмного дерева. На диване лежала какая-то шкура с густым мехом, а пол был покрыт большим мохнатым ковром.

– Этой мебели около трёхсот лет, – объяснил Пётр Николаевич. – В ваших комнатах такая же. Мне она нравится больше современной, одно неудобство – тяжело двигать.

– А почему на стенах нет сабель или хотя бы картин? – спросила девочка. – И люстра современная. Она не сочетается с остальной обстановкой.

– Ну извини, – рассмеялся отец. – Моя любовь к старине ограничилась мебелью, да и она досталась в наследство от отца. Это его квартира, та, в которой я жил раньше, немного меньше и не в таком удобном месте. Там почти нет зелени, грязный воздух и много шума. Когда ездили по дорогам, она была удобней, сейчас лучше здесь. Идите смотреть свои комнаты. Если захотите поменять светильники или что-нибудь повесить на стены, это будет нетрудно сделать.

Олег вошёл в свою комнату и осмотрелся. Большой одёжный шкаф, кровать и письменный стол с двумя стульями. Возле кровати два ковра: один был закреплён на стене, другой лежал на полу. На окнах портьеры из плотного шёлка, а стены обклеены бежевыми обоями с тонким золотым рисунком.

– У тебя точно такая же комната, как и у меня, – сказала зашедшая к нему сестра, – только другие обои и ковры. Я не любительница старины, по-моему, у нас было красивее и удобнее.

– Всё равно лучше детского дома, – ответил он. – Привезём со своей квартиры нужные вещи, и можно нормально жить.

– Когда поедем? – спросила Вера. – У меня здесь только одно платье и эта форма.

– Наверное, завтра. Об этом нужно говорить с отцом. Помимо вещей, надо заняться школой. Ты ещё не сообщила подругам о переезде? Вот и займись, мне тоже нужно кое с кем связаться.

Джон попросил после окончания патрулирования отвезти дочери сумки с продуктами. День выдался лёгким, поэтому Исаак решил обратиться к полковнику Ломану с просьбой освободить его на полчаса раньше.

– Вы сегодня не нужны, Липман, – посмотрев на дисплей комма, ответил полковник. – Если будет нужда, когда-нибудь задержитесь на службе.

Он за двадцать минут слетал в Сток-он-Трент и быстро перенёс сумки в комнату Сандры.

– Спасибо! – поблагодарила девушка. – Подождите, Исаак! Расскажете о том, как идёт ваша служба. У нас много говорят о волонтерах...

– Помогаем армии, – ответил Липман. – Следим за порядком и сопровождаем ценные грузы. Вчера развозили продовольствие. Жизнь понемногу налаживается, даже начали возвращаться беженцы из Франции и других мест. Нужная, но неинтересная работа. Я пойду?

– Подождите! Скажите, почему вы до сих пор не женаты?

– Откуда такой интерес к моей персоне? – спросил он, с интересом посмотрев на девушку.

– Вы мне нравитесь, но совсем не обращаете на меня внимания, – не отведя взгляда, ответила Сандра. – Пусть это против правил, но по-другому не получается...

– У вас же есть друг. И потом у нас большая разница в возрасте. Вряд ли Джон обрадуется, если узнает о том, что я взялся за вами ухаживать.

– Крайтон мальчишка, а вы мужчина! Вам нет тридцати, а отец будет только рад тому, что я выбрала его друга. Лишь бы я вам нравилась, а всё остальное – это такая ерунда! Отцу можно не говорить. Мне скоро исполнится семнадцать...

«Может, действительно на ней жениться? – подумал Исаак, у которого давно не было женщины. – Она уже созрела для любви и, судя по поведению, её попробовала. Войти в семью Сеймуров и прочно встать на ноги... Лишь бы это приняли Джон с Грантом».

– Ты мне нравишься, – сказал он обрадованной девушке, – но давай подождём, пока...

Пришлось прерваться, потому что нельзя говорить, когда тебя целуют, причём так умело и страстно...

– Подожди, я запру дверь! – оторвавшись от его губ, горячо прошептала Сандра. – Нам никто не помешает. Зачем ждать и в чём-то себя ограничивать?

Исааку уже расхотелось уходить. В конце концов, это она сделала выбор. Он сел на одну из кроватей и начал раздеваться.

Прошёл месяц. Сегодня объявили, что отменяются те ограничения, которые не были сняты после отмены военного положения. Правительство вернуло собственникам контроль над предприятиями, потому что государственный сектор в экономике значительно вырос за счёт конфискаций имущества «заговорщиков» и в министерствах не хватало опытных управленцев. К тому же часть торговых сетей выкупили у их владельцев. Было признано, что государственные магазины – это самое эффективное средство в борьбе с ростом цен в торговле. Пока взялись за продовольствие.

– Ваши торгаши не уймутся, – сказал слушавший новости Джон. – Я успел у вас многое узнать. Такие наценки – это беспредел, на Западе никто так не торгует.

– Значит, вылетят в трубу, – пожала плечами Нина. – Если в государственных магазинах всё будет дешевле, в них и пойдут. Потому и задирают цены, что нет конкуренции. Повсюду сговор. Ты долго будешь слушать свои новости? Через полчаса мы должны быть в детском доме! Переключи комм на мысленное восприятие и собирайся.

Он быстро переоделся, пока жена вызвала машину. В городе было шесть детских домов, и они договорились с администрацией самого большого, в который свозили детей, потерявших родителей в результате войны.

Вскоре перед их домом приземлилась вишнёвая «Самара-1000» с чёрными «шашечками» такси на корпусе. До детского дома летели считанные минуты. Оплатив услугу, отпустили машину и вошли в здание административного корпуса. В холле никого не было, но им объяснили, куда нужно идти, так что обошлись без расспросов. Дверь директорского кабинета оказалась приоткрытая и сидевшая за столом женщина махнула рукой, приглашая заходить.

– Калхоуны? – спросила она, выслушала утвердительный ответ и представилась: – Ну а я директор этого дома Александра Николаевна Рябцева. Вы не передумали брать мальчика?

– Не передумали, – ответил Джон. – Нам нужен ребёнок в возрасте от десяти до двенадцати лет.

– Вашу просьбу об усыновлении решили удовлетворить, – сказала директор. – Мы проверили ваши квартиру и заработок и выслушали мнение руководства порта и парикмахерской. Нет никаких оснований для отказа. Я подобрала несколько кандидатур, посмотрите, возможно, кто-нибудь из них подойдёт. Потом поговорим с ребёнком. Если вы с ним договоритесь, мы всё быстро оформим, а если вам откажут, поищем других.

Она повернула к ним экран комма и вывела на него изображение очень славного мальчишки лет двенадцати.

– Это первый кандидат. Аксель Бах родом из Бельгии. Случайно был спасён от цунами и выразил желание лететь в Россию. Родители погибли несколько лет назад, и мальчик воспитывался в семье дяди. Живы ли родственники, сказать трудно, но он не собирается возвращаться. Очень сообразительный и живой ребёнок, который уже давно свыкся с потерей семьи. Вторая кандидатура...

– Не нужно второй, – остановил Джон. – Если поладим, мы возьмём его. Тебе он понравился, дорогая?

– Славный мальчишка, – согласилась Нина. – Давайте с ним поговорим.

– Аксель, ты чем сейчас занят? – спросила по комму директор.

– Гуляю, – ответил мальчишеский голос. – Это вы, Александра Николаевна?

– Я. Прогуляйся в мой кабинет, здесь тебя ждёт сюрприз. И постарайся не сильно задерживаться.

Ждать почти не пришлось. Судя по дыханию Акселя, весь путь был проделан бегом.

– Здравствуйте! – сказал он Калхоунам и замолчал.

– Здравствуй, – отозвался Джон. – Алекс, нам нужен сын. Не хочешь поменять этот детский дом на нашу семью?

– А кто вы? – спросил мальчик. На его лице не было радости, скорее, он растерялся.

– Я Джон Калхоун, а это моя жена Нина. Она русская, а я англичанин. Других детей у нас нет и не будет. Что скажешь?

– Я не знаю... – заколебался Алекс.

– Не дури, – сказала ему Александра Николаевна. – Такие предложения делают редко. Учитывая твой возраст, могут больше не предложить. Как бы мы ни старались, семью тебе не заменим. Если твоё недовольство из-за дружбы с Никитиной, то вам никто не мешает дружить дальше. Будете общаться по комму, а по воскресеньям можешь приезжать к нам. Гуляйте хоть весь день, а пообедать сможешь в нашей столовой. Она через три года отсюда уйдёт, а тебя не отпустят до совершеннолетия.

– Ладно, я согласен, – по-прежнему без радости ответил мальчик.

– Тогда иди собирать вещи, а я оформлю документы на усыновление.

– Давай съездим к вам домой? – предложила Зоя, когда закончился последний урок. – Я говорю о вашей квартире, а не о новом отце.

– Веру возьмём? – спросил Олег.

– Сестру отправишь к вашему профессору на такси. Я хочу побыть с тобой вдвоём!

– Твой отец оторвёт мне голову.

– Он ни о чём не узнает. Я хочу, чтобы ты был моим! Совсем. А последствий можешь не опасаться, я уже приняла таблетку. Решай быстрее, а то сейчас примчится Вера.

Недовольная сестра была отправлена домой, а влюблённые прилетели на квартиру Третьяковых, отключили свои коммы и занялись друг другом. Своего опыта не было, но они много насмотрелись и начитались в Сети, поэтому всё прошло замечательно, хоть и быстрее, чем хотелось Зое.

– Извини, но я уже больше не могу, – смущённо признался Олег.

– Не за что извиняться, – сказала прижавшаяся к нему девушка. – Мне было так хорошо! Давай повторим завтра?

– Посмотрим, как на нашу задержку отреагируют отцы.

– Мой – никак. Попрошу Козину, и она меня прикроет. А твой... Ты его боишься?

– Я не хочу его расстраивать, – ответил Олег. – У нас очень хорошие отношения, не хочется портить их враньём. За несколько задержек можно не оправдываться, но если они будут регулярно... Он прилетает с работы позже нас, но всегда справляется по комму.

– Скажи правду, – посоветовала Зоя. – Мол, встречаюсь с любимой девушкой, гуляю... А чтобы это не было враньём, мы с тобой сейчас погуляем. Не хочется двигаться, но нужно вставать.

Они оделись и спустились во двор, где минут десять посидели на лавочке. После этого вызвали такси, которое развезло по домам.

– Когда планируете выборы? – спросила мужа Клавдия.

Валерий только что вернулся со службы и обедал на кухне. Можно было пообедать в Кремле, но он делал это только в случае задержки. Клава прекрасно готовила, отказалась брать кухарку и любила смотреть на то, как ест муж. Сергеев больше месяца выполнял обязанности президента, но они пока не поменяли квартиру.

– Я совсем их не проводил бы, – ответил он, заканчивая есть второе. – Бесполезная трата сил и средств. Но нас и так обвиняют в военной диктатуре, поэтому придётся выбирать сначала Думу, а потом и президента. Всё сделаем под контролем, чтобы пролезло меньше всякой сволочи. Не та у нас страна, чтобы в ней бесконтрольно строить капитализм. Если всё сделаем по уму, лет через десять будем жить не хуже, чем жили на Западе до потопа. И не только мы с тобой и прочая элита, а большинство.

– А меньшинство?

– Чтобы хорошо жить, нужно вкалывать. В меньшинстве будут те, кто не может или не хочет этого делать. Первым поможем, а вторым пусть помогает бог. Социальная поддержка будет, но по минимуму. В Штатах таким перестали выдавать продовольственные пайки. Не хочешь работать и не платишь налоги, значит, и государство тебе ничем не обязано!

– Да, насчёт американцев, – сказала Клавдия. – Что у них получилось с нашей изоляцией?

– Сотрясение воздуха, – ответил муж. – К ним присоединились англичане и несколько стран вроде Уругвая. Заседания ООН ещё не было, и неизвестно, когда и где будут собираться. Может, предложить Москву?

– Шутишь? Американцы точно не приедут, да и те, кто от них зависит...

– Зависимости почти не осталось, а вот злости хватает. Отказ от обязательств по доллару и долговым бумагам ударил по всем, а вызванный этим ударом обвал мировой торговли породил такой экономический кризис, что, по мнению наших аналитиков, восстановление мировой экономики займёт тридцать лет. На нас тоже злятся, но меньше. Мы только защищались, и многие это понимают.

– Валера, может, не будем переезжать?

– Если меня изберут, переедем. Мы усилили охрану, но это не гарантия безопасности. Судьба Мурадова это хорошо показала. Жить будем в президентской резиденции. Мы выпололи много всякой сволочи, но осталось столько, что ещё полоть и полоть! А этого делать нельзя, иначе зальём кровью всю Россию. Раздавать гораздо проще и безопасней, чем отбирать. В первом случае обижают народ, который к этому привык, в глубине души не считает себя собственником и может только скрипеть зубами, а во втором ненависть рождается у тех, кто сроднился с народной собственностью и считает это в порядке вещей, а себя – выше всех остальных. И это ведь не отдельные люди, которых было бы нетрудно убрать или изолировать, это целые кланы из родственников и зависимых людей.

– Съешь пирожное.

– Спасибо, я уже наелся.

– Тогда ответь ещё на вопрос и иди отдыхать. Сегодня охранники говорили о каком-то китайском предложении. Вроде бы они хотят создать с нами одно государство. Я просмотрела новости по разным каналам, но об этом ничего нет.

– Трепачи, – высказался Валерий Алексеевич об охране. – Не было такого предложения, был обмен мнениями. Китайские партнёры поинтересовались тем, как мы относимся к идее более тесной кооперации наших государств во всех сферах, вплоть до создания конфедерации. Не сейчас, а в отдалённой перспективе. Из этого не делали секрета, но новость пока не дошла до СМИ.

– И что ты ответил?

– Кооперацию поддержал, а об остальном нужно думать. До войны никто такого не предложил бы, но в Китае сейчас сильный кризис, а наша экономика на подъёме. Вряд ли мы их догоним, но уже не будет такого неравенства. Со временем можно и объединиться, только так, чтобы каждый сохранил свою самостоятельность. Если когда-нибудь уберут границы, мы этого не увидим, а дети и внуки пусть живут своим умом.

– Такой союз сможет диктовать свою волю всему миру.

– Сможет, но не будет. Свои интересы можно отстаивать экономическими мерами, китайцы давно это поняли. Американцы потеряли почти все боевые корабли, и им ещё долго будет не до постройки новых, ну и мы на этом сэкономим. Оборонный и экономический потенциал союза будет таким, что можно не беспокоиться о безопасности, а мир проживёт и без жандарма. Лучше меньше порядка, чем управление вроде американского. Они ведь старались не от доброты душевной, а ради тех благ, которыми всё это оплачивалось. Сейчас трудно сказать, кто и как будет регулировать международные отношения, скорее всего, это будет не союз каких-то государств, а реформированная ООН. У тебя все вопросы? Тогда я пойду отдыхать. Наведём порядок, и нужно будет подобрать президента из молодых. У нас много толковых, их нужно только как следует натаскать. Человеку в возрасте трудно тянуть эту лямку.

Конец